Помоги проекту - поделись книгой:
Разумеется, обычно я не такой уж робкий, я не стыжусь своих странностей. Bы вероятно слышали мой голос в подкасте "Написано Kрасным", когда я обсуждал свою смазку и даже, вероятно, у вас есть рецепт, который я разместил на godless.com. А за мои достижения, по крайней мере я так полагаю, ты даже меня поблагодарил. В конце концов, ты был одним из первых, кто подсадил меня на грудное молоко, мерзкий уебан.
Поначалу, я был удивлен количеством мест, где можно купить грудное молоко. Дома я просто ходил в клинику грудного вскармливания. Все женщины там думали, что я отец-одиночка, смотрели на меня как на святого.
Теперь - я просто заказываю онлайн. Даже в Китае, они прямо к двери доставляют к вечеру. Но я действительно скучаю по встречам с дамами в клинике. Иногда мне удавалось затащить одну из них к себе домой. Большинство из них были грустными и одинокими. Эти женщины, их дети были мертворожденными, не то, чтобы их тела об этом знали и заместо того, чтобы утереть слезы, они решили продавать свое молоко. Но дело было не в деньгах, несмотря на то, что деньги были весьма полезны. За место этого, они нашли утешение в том, что их молоко дарит жизнь чьему-то другому ребенку. Это успокаивало их.
Я тоже их успокаивал. Они испытывали постродовую депрессию. Обычно, я выбирал тех, кто делал аборт, так, у нас хоть совпадал ход мыслей.
Одна мамаша, звали ее Элли, сказала мне:
- Мой ребенок с большим удовольствием бы умер, чем иметь такую мамочку, как я.
Ее лицо впитало все эмоции, и я мог судить, что она плакала до тех пор, пока все глаза не выплакала.
- Не говори так, - приказал я.
Но я не старался ее поправить. Чем бесполезнее она себя чувствовала, тем сильнее я мог ее обесценить, и так ее история раскаяния звучала еще слаще.
Вначале, когда мы добрались до моей квартиры, Элли была сбита с толку. Она увидела вещи моей жены, но никаких свидетельств ребенка, но ее было легко обмануть. Она хотела, чтобы ее обманули, так что ложь, только подсластила ситуацию. Большинство женщин из клиники были замужем, но это не имело никакого значения. Они чувствовали, что они нечисты и хотели утвердиться, но все в их жизни говорили им, что они чисты, невинны и не должны себя винить. Их близкие душили их своей любовью. Их лекарства заставляли их чувствовать себя, как будто они под водой, в тумане, и едва дышат. Но после ночи со мной, они могли показать своим близким, свои грязные трусики и сказать:
- Вот как я себя чувствую внутри.
Вот то, что я давал им. Я давал им
Я пытался сходить пару раз в клинику здесь, в Наньяне, но дамы там чувствовали мое отчаяние за милю. Они не видели во мне отца-одиночку-супергероя. Они видели во мне
В то время, как Элли было нужно, чтобы ее сломали. Она отказывалась только до того момента, пока не соглашалась.
Затем, как только этот барьер был сломлен, и она почувствовала себя достаточно свободно, чтобы попросить то, в чем отчаянно нуждалась, она умоляла об этом.
Сама мысль об этом меня возбуждает и дрочка помогает, когда я не могу заснуть, что случалось часто, учитывая обстоятельства. Бессонница, конечно, та еще сука, и многие это понимают, но иногда сон может быть еще хуже. Я страдал от ночных кошмаров. Всегда страдал. В очень большом количестве из них, ты гнался за мной. Ты держал свой скарб подобно дубинке и размахивал ей взад-вперед. Дубина красная и распухшая, и такая же злобная, как твое лицо. Она окутана колючей проволокой, и где колючки прокалывают твою плоть - оттуда из ран сочиться кровь и гной, на пару с чем-то зеленым и мерзким. Ты наконец догоняешь меня. Ты обхватываешь руками мою глотку, прижимаешь меня к стене, разворачиваешь и проникаешь в меня. Я не сопротивляюсь, и я не проснусь до тех пор, пока ты не спустишь мне на спину.
- Гребаный педик, - хрюкаешь ты, затем загибаешь мои руки на затылке, прямо как в реальной жизни.
Когда такое происходит, я не боюсь кричать, и когда я касаюсь простыней, я очень часто обнаруживаю, что они влажные. Это моча, не сперма, и я никогда не просыпался с эрекцией, так что выброси это из головы.
Самая худшая часть с этими снами - это их продолжительность. Когда я в них, они как будто длятся вечность, и они очень реалистичные, словно все происходит в реальной жизни. Просыпаюсь - каждая секунда сна отпечатывается в моей памяти - и я не могу их отогнать. Я написал по крайней мере сотню поэм, в попытках изгнать демонов снов. Я изобразил их на бумаге чернилами и на предплечье, с обеих сторон кровью.
После ночи ужаса ничего не помогает мне заснуть, так что я встаю. Я дрочу на девочку с мальчиком, которые претворяются, что они двоюродные брат с сестрой. Подхожу к стойке на кухне и наливаю себе маленький стакан виски, затем просто стою у окна. Смотрю на облака и скучаю по дому. Мы с женой ссорились уже очень долгое время, наш брак почти подошел к концу, но Элли была последней каплей.
У моей жены была офисная работа в центре, и она не должна была появиться дома до пяти, но именно этот день она выбрала, чтобы сходить домой на обед, что-то, чего она никогда не делала без звонка.
У нее был бумажный пакет, полный тако, жареной картошки и чурос. Она хотела удивить меня обедом, но по-настоящему удивилась только она.
Не знаю, что она подумала, когда зашла и направилась в ванную.
Может она просто думала, что я присел посрать. Открылась дверь, она принюхалась.
- Какого хуя? - тут же пожаловалась она, и свободной рукой зажала нос.
С ее места, все что она могла видеть - только меня. Я был голый и сидел на корточках в ванной. Лицо у меня было красным и выглядело так, как будто я тужусь. Вероятно, она даже слышала, как я пержу.
- Привет, милая, - я не знал, что еще сказать.
- Эммммммммм... - слегка задыхаясь промычала она. - Дорогой... А почему ты в ванную срешь...?
- Я... - перед тем как закончить предложение задержалась длительная пауза. - Я... ну... Не знаю.
Наконец моя жена подошла ближе и увидела Элли.
Элли лежала на спине, удобно устроившись между моих ног в луже мочи. Ее волосы были заляпаны спермой, а сиськи налились кровью. Из сосков текло молоко и вся ситуация забавляла ее, что не очень забавляло мою жену.
Я сидел на корточках над грудью Элли, лицом от нее, и активно выдавливал из себя чертовский огромную какаху. Она сказала, что если она будет достаточно твердой, то она засунет ее в себя, и за все неприятности, которые она мне доставила, я думал, что при таком раскладе выйду из ситуации победителем. Но это был огромный котях. Выходил он довольно трудно, наверное даже стоило подцепить его пальцами.
Я посмотрел на жену, ожидая, что она скажет дальше. Мяч сейчас был на ее поле.
- Я это убирать не буду! - прошипела она и выскочила из квартиры.
Мы так и не разговаривали в последствии об этом, как и секса у нас больше не было, в принципе, мы и просто даже не разговаривали.
Я уже приглядывался к этой работе в Китае, и теперь, когда моя жена не могла меня терпеть, у меня появился стимул взяться за нее. Я понял, что к моменту моего возвращения, моя старая жизнь будет окончена, и я тоже обрету
Расскажу, как мы познакомились - я отправил неприемлемую фотографию в ответ на групповую рассылку электронной почтой на работе. Я извинился перед начальником и меня отпустили с предупреждением. Джей же думал, что картинка, которую я направил, была лучшим с момента, когда он видел "Diablo Snuff"[6]. Он отправил мне сообщение, остальное уже история.
Пока что, Джей мой единственный друг здесь, но мы просто иногда зависали и обдалбывались. Кроме этого, мы никогда никуда не ходили и ничего не делали вместе. Так что, когда он рассказал мне про вечер Niǎo Bùshì Niǎo, и что это, что-то типа вечеров крылышек по средам в Америке, за исключением, что ты получаешь несколько больше, чем просто крылышки, я загорелся.
Я даже не понимал, насколько соскучился по тем временам со своими друзьями.
"Тин Лун Чан" это дорожная забегаловка, что означает, что сидеть в ней можно только на улице, и несмотря на то, что там были столы для пикника, Джей усадил меня у огня, рядом с которым были дрова, на ящики из под молока. Здесь мы могли "дымить", и никто нас не беспокоил. Я поудобнее устроился на ящике и Джей отправился внутрь. Когда он вернулся, в руках он держал по бутылке "Фанты" и сказал, что сделал заказ. Когда я спросил, сколько крылышек он заказал, он рассмеялся и сказал:
- Я заказал два! - я осмотрел его с усмешкой. - Доверься мне, новичок. Я когда-нибудь подводил тебя?
Я пожал плечами.
- Не то, чтобы ты когда-то вообще для меня что-то делал, - ответил я.
- Неплохо для новичка.
Как только Джей уселся, он достал маленькую канистру с травкой и с еще более маленькой трубочкой. По длине она была не больше двух дюймов, а диаметр чаши был не больше четверти дюйма. Его трава была пропитана метом и разъебывала в щи, и даже немного больше. Он взял щепотку большим и указательным пальцами, закинул ее в чашу и зажег ее спичкой, которые всегда у него были, как у волшебника. Он сделал легкую затяжку и когда выдохнул, стряхнул пепел из трубки как профессионал.
Я ничего не мог поделать с собой и улыбнулся в восхищении и симпатии. В Наньяне я был уже три месяца, но я понимал, что когда он передаст трубку мне, по сравнению с ним, с ней я буду выглядеть глупо. Из-за травки Джей звал меня "новичок". Этот чувак дымил как демон, но клянусь, я никогда не видел его обдолбанным. Мои щеки уже окрасились в розовый.
Напротив меня сидел пожилой кореец с еще более пожилой кореянкой, которая, как предполагалось, была его женой. Он смотрел на меня с осуждением, типа он никогда так не вел себя.
- Да ебись оно конем! Если ему что-то не нравится, пусть не сидит здесь!
Я захихикал, когда Джей передал мне трубку. Он упаковал для меня напас и зажег спичку. Я засунул кончик между губ, а чашу установил над пламенем, затем попробовал повторить за Джеем, но, вероятно, я слишком сильно затянулся, наверно я был слишком новичком, потому что я всосал эту вишенку прямо в горло и обжег все внутри. Следующее, что я помню, мои глотка, внутренности и легкие были в огне. Я откашливался и задыхался и, не исключено, что даже умирал.
Думать я не мог, потому что в мозгах происходили маленькие взрывы, а в глазах мерцали пятна. Джей смеялся, как и старик напротив меня, но, по крайней мере, мой друг был достаточно добр ко мне, чтобы предложить мне чего-нибудь попить.
Я схватился за бутылку "Фанты" и присосался к ней, как будто от этого зависела моя жизнь и, поначалу, было только облегчение. Но затем заработал желудок. Я наклонился и меня начало пучить. Большая часть мерзости попала прямо в огонь и пламя было достаточно большим, чтобы поглотить это, но пахло как в жопе. Все натянули футболки на нос и стали откашливаться. Даже старушка. Что касается остатка моего желудка, оно упало на землю, мне на ботинки, штаны и по всей рубашке.
- У тебя на лице немного осталось, - любезно указал Джей.
Он по-прежнему ржал.
- Отъебись, - пробулькал я. - Не смешно.
- Ну что за новичок!
Джея конечно скрючило, а вот старик к нам интерес потерял. Выглядел он так, как будто хотел меня буквально убить, но все что я мог делать это улыбаться, потому что это было действительно смешно. Даже я это понимал.
- Думаю трава накрывает, - мне показалось, что я это сказал, но уверен, что нет, потому что никто не ответил.
Я хотел, чтобы кто-то сказал:
- Бойся травы с кристаллами, - пробормотал я и сдержал хихиканье.
Я откинулся назад и попытался дотронуться до поплавков перед глазами. Когда я сидел прямо, они были неподвижны. Когда я двигал головой, они тоже двигались. НО, стоило мне внезапно остановиться, они продолжали двигаться. Я попробовал потрогать их, и когда мои руки опасно приблизились к огню, Джей перехватил их и сказал:
- Может тебе нужно немного спокойно посидеть...
- Я что-то сказал? – спросил я.
- Ну, что-то ты точно сказал... - ответил он.
Мое лицо покраснело, я посмотрел вниз. Я не знал, реально ли я что-то сказал, или он просто меня подъебывал. Я встрял. Если я ничего не сказал, а он стебался надо мной, тогда я выглядел шпаной. Но если я действительно что-то говорил, и продолжал говорить, вероятно я всех раздражал и меня больше не пригласят.
С другой стороны, вероятно, я слишком много думал, в чем меня частенько обвиняла жена, ну, тогда, когда у меня была жена.
Я посмотрел на свои внутренности и вспомнил, что блевал. Я не очень-то и намусорил, как полагал поначалу, большая часть была под ведром и на земле. Я видел куски хрустящего кренделя и массы разжеванного авокадо, помидора и бекона, которые у меня были на завтрак. Полупереваренная лазанья, которая у меня была на обед, выглядела так, будто ее расплющило в кишках.
Во всей смеси были орехи, которыми мне нравилось перекусывать, все было смешано кислотно-желтой желчью и ярко-красными пятнами крови. Но запах был реально тошнотворный. Было трудно поверить, что нечто такое вонючее вылезло из меня. Я повернулся к Джею.
- Чем так воняет? Чувствуешь что-нибудь? Мне кажется я чувствую что-то.
Старик бросил на меня убийственный взгляд.
- Вонь, говоришь? – Джей по всей видимости пребывал в обдумывании очень серьёзных вещей. – Могу сказать, что чувствую.
Лицо старика покраснело.
- Вероятно птица, - предположил я. – Наверное почти готова, как думаешь?
Джей усмехнулся и подал мне платок, который я с благодарностью взял. Я протер подбородок и стер столько блевотины с одежды, сколько мог. Затем, с разрешения друга, я швырнул платок в огонь. Он вспыхнул. Вот он там. И вот его нет. A вот его остатки вылетели из пламени, как пердеж, и мы заржали.
- Тебе станет лучше, как только ты поешь, – сказал мне Джей.
Я не был уверен, смогу ли я есть; только не после того, через что я прошел, и я высказался по этому поводу, но Джей просто рассмеялся. Он снова наполнил чашу, снова затянулся, а когда предложил мне я сам себя удивил. Я взял трубку и дым прошел на этот раз гораздо мягче и, внезапно, я почувствовал, как будто нахожусь в миллионе разных мест одновременно. Несмотря на то, что я начал ощущать легкость, по всей видимости соображал я яснее, чем когда-либо. Я чувствовал себя необычно головокружительно, но также понимал, что полностью контролирую свой приход.
Я посмотрел на старика. Выглядел он ближе к семидесяти. Он был модно одет в костюм тройку из эксклюзивной коллекции "Burberry". Выглядел он сильным и источал ауру власти. Но время не было так милосердно с его женой. Если бы я был вынужден рискнуть предположить, я бы определил ее возраст где-то между ста и тем, сколько лет было Ною, когда он наконец умер в Саламе, Ханаан, примерно через 350 лет после Потопа.
Она кивнула и я вздрогнул.
- Блядь, - пробормотал я. - Не надо так...
Я не понимал, что пялюсь на нее, пока она не улыбнулась мне. Улыбка у нее была теплая, но зубов в ней не было, и полное их отсутствие делало улыбку некомфортной.
-
"Nǐ hǎo" на мандаринском -"Здравствуйте".
-
Пока я был отвлечен, Джей затянулся еще раз, и снова наступила моя очередь. Как и раньше, мой друг проделал за меня всю работу, и выдыхая я хихикал. Пепел летел в воздух и, по какой-то причине, вся ситуация казалась странно уморительной, Джей тоже смеялся.
И я бы сделал это, если бы не принесли еду.
Мистер Чан вышел с огромной шипящей кастрюлей в руках. Ужин прибыл, и как только я унюхал запах, я тут же затормозил в приходе и мгновенно протрезвел. Я посмотрел вниз и понял свое состояние, но с обещанием Niǎo Bùshì Niǎo, я был невозмутим. Трезвый или пьяный, в моем мире осталось место только для одного; и это что-то одно, деликатно нес мистер Чан.
Когда я увидел, что было в кастрюле, у меня не было слов. На мой взгляд, мясо выглядело больше, как обгоревшие початки кукурузы, чем что-либо, что я мог ожидать, и я метнул на Джея нервный взгляд. Oн конечно увидел, но не ухватил его суть. Niǎo Bùshì Niǎo это, на мой западный взгляд, недоготовленная птица. Когда я смотрел на лоток, по крайней мере три дюжины мертвых глаз смотрели на меня. Птица была черна как смоль. Они готовили в Чикагском стиле: обжаренная до корочки снаружи и голубая, слабой прожарки, внутри.
Но этот запах! Если бы не запах, я бы уже там не был.
Когда моя жена и я были моложе, мы уговаривали до полутора сотни крылышек в вечера по средам, тогда, когда могли получить их по восемь центов за ведрышко.
Поделиться книгой: