Острова в космосе

Так оно и было. В течение следующих десяти ходов Уэйд находил слабые места в каждой атаке Роберта, после чего атака катастрофически проваливалась. В конце концов, Мори был вынужден сдаться: его король оказался в безнадежном положении.

Уэйд потер подбородок.

– Знаешь, Мори, мне казалось, что я точно знаю, почему ты делаешь каждый шаг, и я видел все возможные варианты, – сообщил он.

– Да, я тоже это заметил, – усмехнулся его противник.

– Давай, Мори, мы с тобой попробуем сыграть, – предложил Фуллер, усаживаясь на стул, который освободил Уэйд.

Несмотря на то, что обычно их с Джоном силы были равны, Мори снова потерпел сокрушительное поражение за удивительно короткое время. Казалось, что Фуллер может предвидеть каждый его ход.

– Брат, я сегодня не в форме, – вздохнул математик, вставая из-за стола. – Аркот, давай посмотрим, устоишь ли ты против Уэйда.

Ричард сел за стол, и хотя он никогда не играл в шахматы так усердно, как остальные, принялся с легкостью удалять с доски фигуры Уэйда одну за другой.

– И что это на тебя нашло? – удивленно спросил Мори, увидев, как на доске складывается очень сложная ситуация, выгодная для Аркота. Ричард играл гораздо лучше, чем обычно, внезапно с гордостью понял Роберт.

Аркот посмотрел на него и улыбнулся.

– Вот и ответ, Мори!

Его противник моргнул.

– Что… какой ответ?

– Да… я серьезно… не удивляйтесь так… вы уже видели, как это делается, – начал объяснять Аркот. – У меня есть наставник, точнее, более опытный учитель. И я подумал, что его навыки могут пригодиться нам в наших исследованиях.

Лицо Мори, слушающего этот странный монолог Ричарда, становилось все более удивленным.

Наконец, Аркот повернулся к Уэйду, который тоже смотрел на них с Мори широко раскрытыми от удивления глазами.

– Неужели? – удивленно спросил он. – И когда же ты этому научился?

Последовала долгая пауза, во время которой Аркот с явным напряжением смотрел на Уэйда. Фуллер начал понимать, что происходит.

– Ну что ж, – снова заговорил Уэйд, – если ты так хорошо изучил этот трюк, попробуй. Давай посмотрим, как ты проецируешь свои мысли! Вперед!

Окончательно догадавшись, что происходит, Фуллер расхохотался.

– Он проецировал свои мысли! Он не сказал тебе ни слова! – выпалил он и посмотрел на Аркота. – По правде говоря, ты сказал слишком мало, чтобы я понял, как ты проделал этот телепатический трюк, но я совершенно убежден, что ты это сделал.

– Некоторое время назад я провел три месяца на Венере, – объяснил Ричард, – обучаясь у одного из их выдающихся телепатов. На самом деле, основная часть этого времени была потрачена на теорию – научиться делать это на практике не так уж трудно. Это просто требует тренировки. Весь секрет в том, что этой силой обладает каждый. Это очень древняя способность человеческого мозга, и большинство низших животных обладают ею в большей степени, чем люди. Когда у людей развилась речь, она придала нашим мыслям больше конкретики, и у нас появился более свободный и ясный тип мышления. В результате телепатия вышла из употребления. Я покажу вам, как это делается, потому что это будет бесценно, если мы встретим в космосе какую-нибудь необычную расу. Проецируя образы и концепции, можно будет обойтись без проблем с изучением языка. После того, как вы изучите основы, все, что вам будет нужно, это практика. Но следите за собой! Слишком много практики может привести к сильнейшей головной боли! Ладно, а теперь начнем…

Остаток вечера Аркот провел, обучая друзей венерианской системе телепатии.

Все четверо проснулись в девять. Аркот встал первым, и вскоре остальные сочли целесообразным последовать его примеру. Ричард принес из лаборатории в спальню большую катушку Теслы и сумел вызвать достаточное напряжение в пружинах кровати, чтобы получить очень эффективные, хотя и безвредные искры.

– Давайте, ребята, на палубу! Уэйд, как главный химик, ты должен синтезировать немного кофе и термически обработать несколько яиц для нас. У нас сегодня впереди большая работа! Проснитесь и пойте! – Он не выключал катушку, пока не убедился, что каждый из его товарищей отошел на значительное расстояние от своей кровати.

– Ой! – завопил Мори. – Ладно! Выключи это! Я хочу надеть штаны! Мы все встали! Ты победил!

После завтрака компания отправилась в комнату, в которой велись расчеты. Там было два разных интегральных калькулятора и много бумаги и оборудования, чтобы каждый мог делать свои собственные вычисления и рисовать графики.

– Для начала, – сказал Джон Фуллер, – давайте решим, какую форму мы хотим использовать. Как дизайнер, я хотел бы отметить, что сфера является самой прочной, куб легче всего построить, а форма торпеды эффективнее всего с аэродинамической точки зрения. Однако корабль будет использоваться в космосе, а не в воздухе. И нужно помнить, что основную часть пути он будет нам нужен, скорее, как дом, чем как корабль.

– Нам может понадобиться аэродинамически устойчивый корпус, – вставил Уэйд. – Это было очень кстати на Венере. Такая форма чертовски полезна в чрезвычайных ситуациях. Как ты думаешь, Аркот?

– Я предпочитаю форму торпеды, – отозвался физик. – Хорошо, с корпусом решено. Как насчет двигателей, которые будут нести его? Давайте займемся ими. Начну с общих вещей, а факты и цифры обсудим позже. Первое: нам нужен мощный преобразователь массы в энергию. Мы могли бы использовать полый радиатор и космические лучи, чтобы нагревать его, и таким образом управлять отдельными энергоблоками, либо создать главный электрический блок и нагревать все остальные при помощи электричества. Итак, какой вариант лучше?

Мори нахмурился.

– Я думаю, мы были бы в большей безопасности, если бы не зависели от какого-то одного прибора. Если бы их было несколько и они находились бы как можно дальше друг от друга. Я за индивидуальные резонаторные излучатели.

– Один вопрос, – вмешался Фуллер. – Как работают эти резонаторные излучатели?

– Они сделаны по принципу термоса, – объяснил Аркот. – Внутренняя оболочка будет из шероховатого релюкса, который станет эффективно поглощать тепло, в то время как внешняя будет из полированного релюкса, чтобы удерживать излучение внутри. Между ними мы запустим поток гелия под давлением две тонны на квадратный дюйм, чтобы передать тепло в аппарат молекулярного движения. В горлышке бутылки будет находиться атомный генератор.

Джон все еще выглядел озадаченным.

– Послушай, а зачем нам вообще нужен молекулярный двигатель с этим новым двигателем космической деформации?

– Чтобы двигаться вблизи большой массы, в присутствии сильного гравитационного поля, – объяснил Ричард. – Гравитационное поле искривляет пространство таким образом, что скорость света в его присутствии становится меньше. А наш двигатель пытается деформировать пространство противоположным образом. Эти две силы просто уничтожили бы друг друга, и мы бы выбросили огромное количество энергии в никуда. На самом деле гравитационное поле Солнца настолько интенсивно, что нам придется выйти за орбиту Плутона, прежде чем мы сможем эффективно использовать космический тензодвигатель.

– Понятно, – кивнул Фуллер. – А теперь вернемся к генераторам. Я думаю, что силовые установки были бы проще и надежнее, если бы они управлялись от одного источника электроэнергии. Во всяком случае, мощность молекулярного движения контролируется, по необходимости, от одного генератора, так что если один из них может испортиться, то и другой тоже.

– Очень хорошие рассуждения, – улыбнулся Мори, – но я все еще склонен к децентрализации. Я предлагаю компромисс. Мы можем иметь главный энергоблок и главные вертикали, которые будут самыми большими управляемыми индивидуальными нагревателями космических лучей, а остальные – электрическими. Это могут быть просто нагревательные катушки, окруженные полем.

– Хорошая мысль, – согласился Аркот. – Я за компромисс. Идет, Фуллер? Отлично. Теперь следующая проблема – оружие. Я предлагаю использовать отдельную панель управления и отдельную генерирующую панель для силовых трубок, которые нам понадобятся в проекторах молекулярных лучей.

Проектор молекулярного луча проецировал поле, регулирующее движение молекул по желанию человека. В качестве оружия эта вещь была ужасающе смертоносна. Можно было внезапно подбросить в воздух половину горы, сделав так, чтобы все ее беспорядочно мечущиеся молекулы стали двигаться в одном направлении – с таким снарядом трудно было бы справиться. Или можно было прикоснуться лучом к носу корабля, заставив миллиарды его молекул остановиться, охладив его до абсолютного нуля, а потом с огромной скоростью обрушиться назад, на корму. Общий эффект был бы похож на тот, который возникает при лобовом столкновении двух кораблей, несущихся со скоростью десять миль в секунду.

Любой предмет, к которому прикасается этот луч, разрушается своими собственными молекулами, скручивается своей собственной силой и дробится своей собственной твердостью. Ничто не может устоять перед ним.

– Моя идея, – продолжил Аркот, – состояла в том, что, поскольку и для лучей, и для привода используется одна и та же энергия, у нас будет два отдельных блока силовых трубок, чтобы генерировать ее. Таким образом, если один из них сломается, мы сможем переключиться на другой. И мы даже сможем использовать оба сразу на приводе, если это будет необходимо. Молекулярные двигатели выдержат это, если мы сделаем их из релюкса и закрепим балками из люкса. И проекторы тоже смогут работать с энергией, используя новую систему отца. Это даст нам больше защиты и, в то же время, полную власть. Поскольку у нас будет несколько проекторов, мощность, необходимая для управления кораблем, будет примерно равна мощности, необходимой для работы проекторов. А кроме того, я предлагаю установить несколько тепловых проекторов.

– А это зачем? – возразил Уэйд. – Они менее эффективны, чем молекулярные лучи, которые мгновенно становятся неотразимыми. Тепловым лучам требуется время, чтобы нагреть мишень. И они, конечно, вредны для здоровья, хотя и не более, чем молекулярные лучи.

– Это верно, – согласился Ричард, – но тепловой луч более эффектен, и может случиться так, что простая эффектная демонстрация будет столь же эффективна, как и фактическое разрушение. Кроме того, тепловые лучи более локальны по своему действию. Если мы хотим убить врага и пощадить его пленника, нам нужен луч, который будет смертельным в том месте, куда он попадет, а не в радиусе пятидесяти ярдов вокруг этого места.

– Подожди секунду, – устало сказал Фуллер. – Теперь еще тепловые лучи. Вам не кажется, ребята, что вы должны немного подробнее все объяснить бедному головорезу, который проектирует этот летающий боевой фургон? Как вы получили тепловой луч?

Аркот ухмыльнулся.

– Очень просто. Мы используем небольшой атомный резонаторный излучатель, на одном конце которого расположен грубый обратный параболический фильтр. За ним – линза из люкса. Обратный поток нагревается чрезвычайно сильно, и поскольку у нас нет полированного обратного потока, чтобы отразить его обратно, тепло излучается через линзу в виде мощного теплового луча.

– Ладно, хорошо, – кивнул Джон. – Но перестань заваливать меня новыми терминами, ладно?

– Постараюсь этого не делать, – рассмеялся Ричард. – В любом случае, давайте перейдем к главной электростанции. Помните, что наша конденсаторная катушка – это устройство для хранения энергии в пространстве, так что мы должны будем снабжать ее энергией для хранения. Только для того, чтобы сформировать одно лишь приводное поле, потребуется энергия около двух с половиной тонн вещества. Это означает, что в наши генераторы преобразования будет подаваться огромное количество подводящего провода и на зарядку катушек уйдет несколько часов. Нам бы лучше иметь два больших зарядных устройства, чтобы сделать эту работу. С управлением мы разберемся позже. Как насчет этого? Есть предложения?

– По-моему, все в порядке, – сказал Мори, и остальные согласились с ним.

– Уже хорошо, – снова улыбнулся физик. – Теперь, что касается воздуха и воды. Мы можем использовать стандартный космический аппарат, Фуллер, так что здесь ты можешь действовать любым способом.

– А еще нам понадобится лаборатория, – вставил Уэйд. – И механическая мастерская с большим количеством запасных частей – все, что мы можем придумать. Помните, что мы можем захотеть построить некоторые вещи в космосе.

– Правильно. И мне вот что интересно… – Аркот задумался. – Как насчет аппарата невидимости? Это может оказаться полезным, и это будет не слишком дорого. Давайте добавим и такой аппарат тоже.

Устройство, о котором он говорил, было просто высокочастотной генераторной трубкой чрезвычайной мощности, которая вызывала у молекул корабля колебания, приближающиеся к частоте света. В результате корабль становился прозрачным, так как свет мог легко проходить сквозь вибрирующие частицы.

Была только одна трудность: корабль, конечно, был невидим, но он являлся еще и радиопередатчиком и легко мог быть обнаружен с помощью направленной радиостанции. Однако для тех, кому секрет невидимости был неизвестен, это был очень эффективный метод исчезновения. А поскольку частота колебаний была очень высокой, для ее обнаружения требовался специальный детектор.

– Это все, что вам нужно? – спросил Фуллер.

– Нет, – ответил Аркот, откидываясь на спинку стула. – Теперь начинается самое интересное. Я предлагаю сделать корпус из металла люкс толщиной в фут и выровнять его изнутри с помощью релюкса там, где мы хотим, чтобы он был непрозрачным. Кроме того, нужно, чтобы на окнах были непрозрачные «ставни», которые можно было бы открывать и закрывать. Люкс слишком чертовски прозрачен, и если мы подойдем слишком близко к горячей звезде, мы сильно обгорим.

Джон, услышав это, чуть ли не выпучил глаза.

– Фут – из люкса! Господи, Аркот! Этот корабль будет весить четверть миллиона тонн! Эта дрянь очень плотная!

– Конечно, – согласился Ричард, – но нам понадобится защита. С таким кораблем можно пролететь сквозь планетоид, не повредив его корпус. Мы сделаем внутреннюю стенку из релюкса толщиной около дюйма, с вакуумом между ними для защиты в горячей атмосфере. И если какая-то огромная сила все же сумеет пробить внешнюю стену, мы не останемся без защиты.

– Ладно, теперь ты босс, – покорно склонил голову Фуллер. – Но это должен быть большой корабль. По моим прикидкам, длина около двухсот футов, а диаметр около тридцати. Интерьер я отделаю алюминием, он дешевле и легче. Как насчет обсерватории?

– Пусть она будет на корме, – предложил Уэйд. – Мы установим там один из нигранских телектроскопов.

– А рубка управления будет на носу, конечно, – вставил Мори.

– Согласен с вами со всеми, – сказал Фуллер. – Я все продумаю и дам вам смету расходов и чертежи.

– Отлично, – кивнул Аркот, вставая. – А мы тем временем устроим нашу маленькую выставку, чтобы произвести впечатление на мистера Мори и папу. Давайте, ребята, вернемся в лабораторию.

III

Прошло две недели, прежде чем доктора Роберта Аркота и его старого друга Артура Мори, президента компании «Трансконтинентал Эйруэйз», пригласили посмотреть, над чем работали их сыновья.

Демонстрация должна была состояться в радиационных лабораториях в подвалах трансконтинентального здания. Ричард Аркот и Роберт Мори, а также Уэйд с Фуллером привезли туда оборудование из загородного дома в Вермонте и установили его в одном из массивных сводчатых помещений, которые использовались для экспериментов с излучениями.

Двое пожилых мужчин сидели перед огромным восьмидесятидюймовым трехмерным телевизионным экраном несколькими этажами выше того уровня, где происходила настоящая демонстрация.

– В комнате для экспериментов нельзя находиться из-за радиационных ожогов, – объяснил Аркот-младший. – Мы могли бы окружить эту штуку релюксом, но тогда вы не смогли бы увидеть, что происходит. Я не собираюсь ничего объяснять заранее: это как магия, все будет еще более удивительным, прежде чем будет дано объяснение.

Он коснулся выключателя. Камеры заработали, и экран ожил.

На экране появился тяжелый стол, на котором был установлен небольшой проектор с несколькими идущими к нему тяжелыми кабелями. На пути проектора находился большой металлический тигель из люкса, окруженный кольцом релюкса, и ряд релюксовых игл, направленных в тигель. Эти иглы и кольцо были заземлены. Внутри тигля находился небольшой слиток корониума, прочного, твердого венерианского металла, который плавился при температуре в две тысячи пятьсот градусов по Цельсию и кипел при температуре более четырех тысяч. Тигель был полностью заключен в большой металлический люксовый корпус, а со стороны, удаленной от проектора, еще и облицован шероховатым релюксом.

Аркот передвинул переключатель на панели управления. Далеко внизу грохнуло тяжелое реле, и внезапно из проектора вырвался сплошной луч яркого голубоватого света – настолько яркий, что весь экран запылал интенсивным сиянием, и зрителям показалось, что они почти чувствуют жар.

Луч прошел через люксовый корпус и корониевый стержень, но был отрезан задним слоем, который, будучи шероховатым, поглощал более девяноста девяти процентов попадавших на него излучений.

Корониевый стержень быстро вспыхнул красным, потом оранжевым, желтым и белым, а затем внезапно превратился в расплавленную массу на дне тигля.

Тигель теперь был заполнен массой расплавленного металла, который ярко светился белым и яростно бурлил. Медленно поднимающиеся от него пары говорили о быстром кипении, а их оседание показывало, что температура была слишком высокой, чтобы позволить им оставаться горячими – тепло излучалось слишком быстро.

Так продолжалось секунд десять, а потом вдруг к этому спектаклю добавился еще один фактор. Внезапно раздался треск дуги и вспыхнуло голубое пламя, которое вихрями закрутилось внутри тигля. Это пламя, интенсивный блеск раскаленного металла и странный свет луча начали переливаться в фантастической игре оттенков. Это была странная и впечатляющая сцена.

Внезапно снова прозвучал сигнал ретранслятора, и луч света исчез так же быстро, как и появился. В одно мгновение сине-фиолетовое свечение релюксовой пластины сменилось сердитым красным. Завихрения пламени тоже исчезли, и расплавленный металл быстро начал остывать. Тяжелый пурпурный пар в тигле сконденсировался на стенках в черные чешуйчатые кристаллы.

Старший Аркот с любопытством наблюдал за происходящим на экране.

– Интересно… – медленно произнес он. – Как физик, я бы сказал, что это невозможно, но раз уж это произошло… – Он повернулся, чтобы посмотреть на Аркота-младшего. – Ну, продолжай свою выставку, сынок.

– Но когда мы закончим, я хочу узнать, что ты по этому поводу думаешь, папа, – сказал молодой человек. – Следующая часть программы будет, пожалуй, немного интереснее. По крайней мере, она продемонстрирует более коммерческую сторону дела.

Младший Мори взял на себя управление манипуляционными роботами. На экране появилась машина на гусеницах, которая подняла люксовый блок со всем его содержимым и унесла в соседнее помещение.

Через минуту она снова появилась с большим электромагнитом и релюксовой пластиной, к которой была прикреплена пара огромных серебряных шин. Плита обратного потока уже была установлена в стойку перед проектором, а большой электромагнит поставили непосредственно за релюксовой пластиной. Магнитопроводы были соединены, и катушка в виде двух пересекающихся под прямым углом торов, заключенная в облегающий корпус из релюкса, была соединена с тяжелыми выводами релюксовой пластины. Амперметр и еще одна тяжелая катушка корониевого провода были соединены последовательно с первой катушкой, а киловольтметр был соединен через клеммы пластины обратного потока.

Как только схема была собрана, робот быстро выехал из комнаты, и Аркот включил магнит и лучевой проектор. И стрелка киловольтметра мгновенно резко отклонилась. Стрелка амперметра при этом не двигалась.

– Я еще не закрыл выключатель, ведущий в катушку, – объяснил Ричард, – так что тока нет.

Несмотря на то, что вольтметр, казалось, был закорочен пластиной обратного потока, стрелка уверенно указывала на двадцать два киловольта. Аркот изменил ток через магнит, и показания упали до двадцати.

Лучи были включены на очень малой мощности, воздух лишь слегка ионизирован, но когда Аркот повернул реостат, интенсивность возросла, и воздух на пути луча засиял ярко-синим светом. Релюковая пластина, на которую теперь действовали вихревые токи, начала быстро нагреваться, поскольку у поступающей в нее энергии не было никакого дальнейшего пути.

– Сейчас я поверну выключатель в катушке, – сказал Ричард. – Следите за счетчиками.

Щелкнуло реле, и стрелка амперметра мгновенно рванулась вправо, показав 4500 ампер. Стрелка вольтметра при этом слегка дернулась, но осталась на прежнем значении. Тяжелая корониевая пружина нагрелась и начала светиться тусклым светом, стрелка амперметра из-за возросшего сопротивления слегка сдвинулась назад, а релюксовая пластина немного остыла.

– Катушка, которую вы видите, аккумулирует поступающую в нее энергию, – объяснил Аркот. – Обратите внимание, что сопротивление корониевого резистора увеличивается и есть небольшое увеличение температуры. Энергия исходит от лучей, которые ударяют поляризованную пластину обратного потока, чтобы дать ток.

Он на мгновение замолчал, чтобы внести небольшие изменения в управление, а затем снова повернулся к экрану.

Стрелка киловольтметр все еще указывала на число двадцать.

– Четыре с половиной тысячи ампер при двадцати тысячах вольт, – тихо сказал старший Аркот. – И куда направляется вся эта энергия?

– Взгляни на пространство в пределах прямого угла витков тора, – ответил его сын. – Свечение там уже меркнет, несмотря на мощный свет, излучаемый ионизированным воздухом.

И действительно, пространство внутри двойных спиралей быстро темнело и затемняло очертания вещей, расположенных позади, странно размывая их очертания. Прошло еще мгновение, и их контуры полностью исчезли – область внутри катушек заполнилась странно плотной чернотой.

– Судя по приборам, – сказал Ричард, – мы накопили в этой катушке пятнадцать тысяч киловатт-часов энергии, и, похоже, нет предела тому, сколько энергии мы можем в нее вложить. А судя по мощности, которую он содержит, эта катушка стоит сейчас около сорока долларов, считая по четверти цента за киловатт-час. Причем использовал неизмеримо меньше энергии, чем мог бы извлечь из этого аппарата. Смотрите, – он щелкнул еще одним выключателем, который замкнул корониевый резистор и амперметр, позволяя току течь в катушку прямо с пластины. – У меня нет прямых показаний, но косвенные показания магнитного поля в этой комнате показывают ток почти в сто миллионов ампер!

Младший Мори наблюдал за приборной панелью по другую сторону экрана. Внезапно оттуда раздался его крик:

– Стоп, Аркот! Проводники создают вторичное поле в пластине и вызывают проблемы.