Помоги проекту - поделись книгой:
— Да, дети. Отобранные по уровню магических способностей, воспитанные в духе верности нашим идеалам.
— Я могу это сделать, учитель, — сказал другой брат, поправив капюшон на голове. — У меня есть под рукой приют…
— Оставим подробности, брат, остановил его движением рукава учитель. — Вы все можете внести свою лепту в наше общее дело. Какую конкретно — решим позднее. А пока восславим Восемь Великих Драконов!
Когда братья разошлись, и учитель остался один, он погасил слишком яркие для его глаз огоньки зелеными чешуйчатыми пальцами, скрытыми до этого в широких и длинных рукавах. Глупцы! Но нужные и полезные глупцы. Пусть верят, что после пришествия Нанда они займут какое-то место у трона. Только вот трона не будет, а они займут место, займут… Корма. А пока что пускай разрабатывают забытую магию, готовят магически одаренных адептов из своих детей, предоставляют ресурсы от материальных и финансовых до научных и трудовых, создают исподволь новую идеологию и ведут пропаганду. Великим спешить некуда — срок жизни у них неограниченный, а проспать после многотысячелетних снов лишнюю полусотню лет всего лишь на мгновение подольше. Но выполнение ритуала нужно начинать уже сейчас. Нужно ослабить грань междумирья. А сделать это можно…
— О-о! — я схватился за голову. Вся правая сторона черепа представляла из себя вместилище боли — здравствуй, любимое похмелье.
Абстяк был конкретный — вчера, завершив наше дело с Кубота-кай мы оттянулись стандартным армейским способом, ну плюс еще поправка на разнополую команду и то, что мы все-таки разведка. Сначала нажрались вискаря практически без закуси, потом мы с Хитоми увеялись в спальню, оставив надравшуюся в хлам Мизуки дремать без чувств за столом мордой на столешнице, и там Кошка показала мне класс, выдоив меня досуха. У оборотней всегда так, особенно после возвращения в человеческую морфу из звериной, они прямо-таки сексуальными маньяками или маньячками становятся, гормональный фон и разбуженные животные рефлексы требуют немедленной разрядки.
Так что помнить, что вчера было, я помнил, только вот от этого сейчас было не легче. Вчера — да, легче, запивать адреналин вискарем как водой, зная, что будешь расплачиваться за это завтра. К горлу подкатил ком, а тошнота прямо-таки скрутила — то ли от головной боли, то ли от отравления. В любом случае надо было что-то делать.
Я прошлепал босыми ногами к холодильнику, и открыв дверцу великого белого брата — есть еще малый, но туда наоборот все скидывается — стал изучать содержимое. Пивас или апельсиновый сок, сок или пивас? С одной стороны, сегодня мы отдыхаем, не оловянные же мы зольдатики, да и робопатрули полиции на улицах сейчас будут зверствовать, проверяя всех и каждого в меру своих ограниченных умственных возможностей. Шутка ли дело — даже черт с ним с профессором, двинувшим кони от вроде бы естественных причин, но вот уничтожение лаборатории и конвоя нам прощать никто не собирался, копы сейчас злые и на нервяке. А то что мы сейчас не входим в список их кумиров, абсолютно понятно. Вообще-то даже забавно, что мы внезапно оказались по разные стороны баррикад, спецгруппа «Тора» всегда была последней надеждой хороших ребят. Была, точнее когда-то будет. Или уже нет, смотря как мы сможем изменить этот мир.
— Балдеешь? — прервала мой напряженный мыслительный процесс Хитоми, войдя на кухню. — Ну что встал, как баран, подвинься!
Она легонько толкнула меня плечом, вытащила из холодильника канистру с соком, и не сходя с места, присосалась к горлышку. Ну вроде выбор решился сам собой. Я взял ледяную банку «Асахи» и приложил ее холодный, обжигающий борт к голове. Фух, вроде немного полегчало.
— Ну и рожа у тебя, — с усмешкой прокомментировала Хитоми мой вид, прихлебывая джус.
— На себя посмотри, — я сдернул кольцо истекающей ледяным конденсатом банки и сделал глоток. Хорошо пошла! Сразу даже вроде как и полегчало. Теперь еще раз приложить к голове. Какой кайф! Нет, все-таки пивас на утро самое оно.
В кухню, пошатываясь и постанывая на ходу, практически вползла Мизуки.
— О, вы уже здесь… Похмеляетесь?
— Что, хреново? — злорадно оскалилась Хитоми. — А кто вчера орал «Наливай!», «Еще по одной!».
— Да ну вас, алкоголики чертовы, — простонала Мизуки. — Ну с кем не бывает. Сок дай!
— Не дам, — облизнула губы язычком Хитоми. — Но могу предложить бутик с жирной свининой и сигарету.
Мизуки внезапно обрела прыть, и сиганула из кухни в ванную, оттуда послышался звук исполняемого рыголетто.
— Садистка! — я сказал Хитоми.
— А че? Я ниче! — она хлебнула ледяного сока из канистры. — Нехрен было вчера нас спаивать. Вот как попадаются молодые собутыльники с еще здоровой печенью, так начинается…
— Поставь себе имплант. Будешь со своей киберпеченкой вискарь жрать литрами и ничего не будет, — на кухне опять появилась нежно-зеленая Мизуки.
— Нельзя, — спокойно прокомментировала Хитоми и демонстративно допила сок. — Оборотням их не ставят. Сама понимаешь, почему.
— Лови! — я решил прекратить проявления женской дружбы, и пустил по столу банку пива. Ну реакция у Мизуки не пострадала — импланту эти отравления алкоголем пофиг, в случае угрожающего жизни он сам может перестроить метаболизм, но тогда будет несколько очень хреновых минут.
Мизуки профессионально приняла банку, остановила ее еще в скольжении, и дернув за кольцо, жадно прилипла к источнику живительной влаги, меняя цвет лица на нормальный на глазах.
— Фух, хорошо! — она вытерла рукавом своего кимоно рот.
— Так, личный состав опохмелился? — спросил я, обращаясь к двум своим подчиненным.
— Нет еще, — сказали обе хором.
— Ну тогда давайте похмеляйтесь и приводите головы в порядок.
— Сока нет, — грустно сказала Хитоми.
— Ну вот и закажи доставку, она все равно оплачена, — тут уже я с издевательским видом взял еще по банке пива, кинув одну уже порозовевшей Мизуми. — Нехрен было в одно рыло все выжирать, иссо. Подрываешь боеспособность.
— А вот не дам тебе, будешь знать, — показала мне язык Кошка.
— Куда ты денешься? — ухмыльнулся я.
— Ну это же подрыв твоей боеспособности! — сморщила нос она.
— Что там говорят о наших ночных приключениях? — Мизуки усилием импланта включила голостену.
— Мы ведем наш репортаж от здания торгового центра «Такашимайя», захваченного неизвестными лицами сегодня утром, — диктор стояла спиной к захваченному зданию. — Что нам известно сейчас?
Она повернулась к полицейскому, на котором была форма со знаками различия суперинтенданта.
— Сегодня, сразу после открытия, около десятка неизвестных захватили торговый центр. После этого они заблокировали входы и выходы, оставив заложников внутри здания. Заложников несколько десятков, это все, что я могу сказать.
— Выдвигались какие-либо требования?
— На данный момент — нет. Пока не удалось вступить с ними в переговоры.
— А кто они, неизвестно?
— Мы не знаем, — смущенно ответил суперинтендант.
— То есть вам неизвестно, кто или что…
Где-то вверху раздался звон стекла, а потом вниз пролетело что-то такое, вопящее. С гулким звуком ударилось о тротуар. Репортеры, как стервятники при виде падали рванули вперед, снося на пути жалкое полицейское оцепление.
— Люди не летают как птицы, потому что отрастили большие ягодицы, — упулилась в стену Кошка, по-прежнему держа пустую бутылку из-под сока в руке. — Только сверху вниз и один раз.
Что не летают — это точно. Каким-то чудом полицейским удалось отбросить назад толпу стервятников, но камера довольно отчетливо мазнула по лежащему бесформенному телу, вокруг которого появилась и стала увеличиваться кровавая лужа. Судя по одежде, когда-то это была женщина.
— Как мы только что видели, они убили заложника, точнее одну из заложниц, выбросив ее с двадцатого этажа! — расширенные зрачки репортерши выдавали ее шок.
— Всем им писец, — уверенно заявила Кошка. — Супермаркеты, как и другие людные места выбирают только для того, чтобы жертв было больше.
Я лишь покосился на нее. Спецгруппе приходилось принимать участие в освобождении заложников, и не один раз — когда идет война, любое спецподразделение работает мастером на все руки, особенно когда счет идет на минуты, а под рукой больше нет никого. Даже если это и не его узкая специализация. Адепты Нанда никого не оставляли в живых, принося их в жертву в своих кровавых ритуалах, приносивших силу их хозяевам.
— Останови, стой! — Кошка вдруг подалась вперед. — Миза, промотай назад!
Мизуки послушно остановила трансляцию и начала покадрово отматывать запись.
— Вот, здесь! Увеличь! Еще!
— Да…
На нечетком кадре было то, что заставило Кошку заурчать, напрягшись. Я бы тоже заурчал, если бы был оборотнем.
— Все узнают? — хрипло сказала она.
Вопрос был риторическим. В кадр случайно попал один из захватчиков, просто видимо немного отодвинув штору. Коричневый плащ, капюшон, сильно надвинутый на лоб, черная маска на лице…
— Адепт Нанда. Этого и следовало ожидать.
— Вроде бы цепь кровавых ритуалов Нанда началась года через два, — промотала свою необъятную память импланта Мизуки.
— Выходит, нет.
И тут зазвонил смартфон, на котором был один, неотслеживаемый и жестко зашитый номер. Полезная вещь в мире полностью отслеживаемых коммуникаций, которым пользовались разве что бабушки-старушки, не сумевшие приспособиться к визорам и прочим благам цивлизации.
— Да? — я взял трубку, и вновь услышал бестелесный голос аватара. Выслушав его, я нажал «отбой». — Понял.
Две пары глаз вопросительно уставились на меня.
— Собирайтесь, девочки. Это наше дело.
Глава 5
Такэда сидел на кровати, разложив по покрывалу листы из папки, полученной от шефа. Это было непривычно, с документами в таком виде давно уже никто не работал, но оцифровывать отчеты и фотографии старший инспектор категорически запретил. Оно и понятно, стоит попасть информации в память любого гаджета, «Реми» тут же начнет анализ, сделает выводы и примет меры. К счастью, планшет, полученный от якудза, кто-то умело кастрировал, удалив все возможные средства внешней коммуникации. Получился просто модуль памяти с экраном, ничего больше. Но бумаги! Их было много, их пришлось разложить по всей кровати, и на полу, и на стуле. Взглядом сразу не охватить, но Такэду тут неожиданно выручала привычка знакомиться с новостями из газет. Газеты — тоже напечатаны, они имели нечто общее с листами из папки, и постепенно Такэда начал привыкать. Более того, оказалось, что бумаги было проще перемещать, чем содержимое цифровой памяти, легче разложить в определенном порядке.
Однако, два часа перекладывания листов, фотографий, заключений экспертов, не дали ничего, кроме того, что Такэда и так знал.
Нападение на глав Десяти Кланов совершила хорошо организованная, но малочисленная группа. Преступная группа, конечно, но с совершенно непонятными мотивами.
Такэда усмехнулся, вспомнив разговор с Хомма. Трудно самому себе признаться в лукавстве, но когда речь зашла о законе, теоретической возможности его преступить и рамках, за которыми он вообще может не действовать, Такэда лукавил, отвергая для себя такую возможность. В разговоре с якудза это дурно попахивало, намекало на согласие играть по принятым в кланах правилам. От этого Такэда и правда был очень далек. Но в разговоре со старшим инспектором сам же предлагал поставить памятник неизвестным мстителям. За что заслужил гнев начальства.
Получалось, что в данном деле, впервые за всю карьеру инспектора, закон и честь мундира обязывали Такэду придерживаться одной стороны, тогда как совесть — другой. Это было еще более непривычным, чем работать с бумагами, разложенными на покрывале.
— Ладно, пока в сторону мотивы и этическую сторону вопроса, — вслух произнес Такэда. — Надо сосредоточиться на фактах.
Из фактов стрельба. Это главное. Так стрелять любитель не может. Для такой стрельбы нужны не тренировки, а реальный боевой опыт, участие в военных конфликтах, незыблемое хладнокровие.
Дальше больше — расчлененка. Жесткость? Сомнительно. Скорее полное отсутствие рефлексии. Есть цель, есть, возможно, приказ, который выполняется точно и в срок. Очень это по-военному. Такая дисциплина и такой подход криминальным структурам не свойственен. У криминала слепое подчинение авторитету, причем, из страха. Страх всегда накладывает отпечаток на почерк. Но в действиях искомой группы не прослеживалось и намека на страх. Чистый рационализм.
Из этих двух фактов можно сделать вывод, что бойцы искомой группы явно с опытом подготовки войск специального назначения сил самообороны, причем каких — воздушных, морских или сухопутных — неясно. Но судя по всему, участвовали в боевых действиях, и не раз. Опытные хладнокровные убийцы, владеющие уникальными видами вооружения, которые на черном рынке не купишь. Отсутствие рефлексии говорит о том, что у них есть цель. Даже не просто цель, а Цель, с большой буквы. И они идут к ней по трупам, но не из природной жестокости, а скорее из-за отсутствия другого пути. Какой же у них может быть мотив? Чего они добиваются? Месть, борьба за место под солнцем, передел? Всегда существуют мотивы, как личные, так и общественные. И если общественные мотивы как-то еще можно просчитать, то личные — нет. Особенно если преступник не вполне психически здоров. Такэда много раз участвовал в допросах, в том числе обвиняемых в тяжких преступлениях, и не всегда их мотивы были логичными. Так и тут — если месть, то могло быть что угодно, от сбитой машиной синдиката любимой бабушкиной болонки до загнувшегося от передоза брата-нарика, купившего ширево у дилера одного из кланов.
Могло быть, но нет. Не вязались концы с концами. Месть за что-то конкретное предполагала вину одного клана, никак не двух. Или это месть всем токийским якудза? На такое мог решиться только действительно убогий на голову, учитывая число и мощь противостоявших ему противников. Но убогие в спецназе не служат, поэтому эта версия отпадает. Тем более группе удалось провести несколько блестящих операций не против уличной гопоты, а против озверевших, опытных и еще менее рефлексирующих борёкудан.
Такэда снял два листка с разных сторон кровати и подумал, что месть отпадает еще по одной причине. Искомая группа не убивала условно гражданских, то есть, детей и жен, а вот мстители и якудза вырезали бы под корень всю семью от мала до велика. Иначе выросшие дети когда-нибудь придут взыскать должок со священной миссией мстителей. Да что там дети? Даже вдовы вставали во главе кланов, и продолжали семейный бизнес, это было распространено повсеместно.
Дележ сфер влияния так же не мог быть мотивом. Ни один из оставшихся восьми кланов не пойдет на какие-то переговоры и тем более сделку с новоиспеченным кланом выскочек, учитывая какой шлейф за ними тянется. Какой же может быть мотив? Такэда с раздражением бросил карандаш на постель. Пока никакого мотива не просматривалось, и это его напрягало.
Впрочем, так бывало и раньше. Имелись в карьере Такэды дела, чем-то на это похожие, когда преступник или группа преступников казались неуловимыми, а найденные улики или недостаточными, или противоречивыми. Другие инспекторы, да что там инспекторы, целые отделы, лишь разводили руками, мол, висяк висяком. В таких случаях Сугавара вызывал именно Такэду, и поручал дело ему.
И так же, как в этот раз, Такэда всецело погружался в изучение дела, просматривал и пересматривал снимки, отчеты, которые до него много раз просматривали другие, не придя ни к какому выводу. И Такэда не приходил ни к какому выводу, по крайней мере, на осознанном уровне. Но на неосознанном мозг продолжал работать, строить логические цепи, строить допущения.
Его считали лучшим инспектором. По факту. По одной удивительной, необъяснимой причине. У него не было нераскрытых дел. Ни одного.
С годами Такэда перестал этому удивляться, приписал свои способности развитой интуиции и просто работал. Он знал, что построение логики и допущений не дает, по сути, ничего. Это лишь помогает сфокусировать внимание на деле. И только. А дальше происходит таинство интуитивного прозрения, когда ты вдруг, сам не понимая зачем, куда-то идешь, и ко всеобщему удивлению находишь там недостающую улику, или натыкаешься на человека, игравшего в деле ключевую роль.
Но тут это почему-то не работало. Никуда не тянуло пойти, никаких идей не возникало. Щелчком пальцев Такэда включил головизор на стене и обомлел.
Там мелькали кадры, снятые возле торгового центра. Захват заложников. Оцепление. Журналисты. У Такэды сердце забилось чаще. Не оно ли это? Что если к захвату причастны люди из «Тора»? Они совершили несколько терактов, и вот еще один.
Такэда схватил пиджак, и выбежал из дома, вызвав роботакси. Нужно самому подъехать на место и разобраться, ну или хотя бы попробовать. Вряд ли конечно ему, простому инспектору, дадут много информации, но он по опыту знал, что это и не всегда нужно.
— Почему Он решил, что это наше дело? — Сказала Хитоми беззвучно через имплант.
— Ну а чье же еще? Полиции?
— Я бы предпочла их, — она оглядела поверх модных очков полицейское оцепление.
— Вот только ты забыла, что они не знают, с кем имеют дело. А мы знаем. Низшие адепты Нанла, «термиты». Сколько мы с ними сталкивались?
— Да постоянно. С тех пор, как встали в ряды разведки. — сказала Хитоми. — Только делай поправку на время, здесь и сейчас магов нет, или один-два слабеньких и обчелся. Магия первого и маловероятно второго уровня, а то и их нет, простые зомбированные боевики, у которых покопались в мозгах.
— Тут один точно будет. Не забудь про Детонатора, он должен запустить ритуал.
— А, ну да, упустила как-то из виду. Что будем делать?
— Нам надо сорвать ритуал.
— Есть план?
— Главное — попасть внутрь, а там уже по обстановке. Мизуки?
— Просматриваю. Есть вариант, но он вам может не понравиться. Левитация.
— Уже не нравится, — я посмотрел вверх на кружившие над зданием полицейские и медийные вертолеты. — У нас нет с собой пси-ампов с маной, так что мы полетим медленно и плавно, а если еще держать невидимость, то полетим скорее всего вниз. Лучше мишени не придумаешь.
— Расслабились вы. Надо было из дома взять, — осуждающий тон Мидзуки был слышен даже через имплант.
Я промолчал. Действительно расслабились.
— Есть вариант снизу, по подвалам.
— Там наверное уже шарятся штурмовики Кэйситотокусюбутай, — сказал я.
Поделиться книгой: