Тора-кай. Книга 3. Пробой сфер

— Грубо, но эффективно, — прокричал после взрыва оглушенный Такэда, все еще прижимая ладони к ушам.

— Можно расслабиться. — Ронин шагнул в зал, отряхивая с плаща медленно оседающую пыль. — Я так доты в Азиатском Союзе штурмовал. Подползаешь сзади, не со стороны амбразуры, конечно. Одну гранату под дверь, как рванула, сразу еще две внутрь, и следом три очереди. Все, кто остался жив, выходят с поднятыми руками.

— Тут выходить вроде некому! — опуская руки, прокричал Такэда.

— Да не орите вы. Сглотните пару раз, помогает уши прочистить.

В зале царила разруха — ударная волна сделала свое дело, разметав мебель в щепки. Ножка от стула торчала из груди одного из охранников, но тот еще был жив. Выжил и босс Тиба, но был плох — один из попавших в тело осколков пробил ему легкое, вызвав пневмоторакс. Оябун хватал воздух, как рыба, изо рта струилась жирная струйка крови.

— Его надо вытащить на улицу, на свежий воздух, — произнес Ронин с циничной ухмылкой. — Задыхается ведь человек.

Он достал вакидзаси, распорол оябуну штаны и, брезгливо сунув руки в медицинские перчатки, накинул ему на мошонку веревочную петлю. Другой конец шнура он привязал к раме байка, когда Такэда выкатил его из прохода.

— Поехали, — произнес Ронин, снимая перчатки и садясь за руль. — Теперь я поведу.

Такэда уселся сзади, Ронин аккуратно тронулся с места, чтобы от резкого старта не оторвать оябуну его хозяйство.

— Ты же моими фотками хвастался, так ведь? — вкрадчиво спросил Ронин.

— Да иди ты! — выкрикнул оябун и закашлялся.

— Я не пойду, я поеду, — спокойно ответил Ронин.

Шнурок натянулся, оябун заорал нечеловеческим голосом, давясь кровью, и его поволокло по полу следом за байком.

Пригнувшись, Ронин и Такэда выехали из бара на улицу, после чего малым ходом двинулись по Раппонги, буксируя оябуна за яйца. Тот судорожно пытался освободиться от веревки, но затяжная петля держалась крепко.

Прохожие, увидев такое, завизжали и бросились врассыпную, лишь пара девушек вытаращилась на зрелище.

— Знакомьтесь, дамы, это босс Тиба, один из главарей якудза, — прокричал им Ронин. — Господин Тиба, поздоровайтесь с дамами.

Оябун стиснул зубы, стараясь держаться за веревку руками, чтобы снизить нагрузку на яйца, и здороваться не пожелал. Ронин хмыкнул и прибавил ходу.

— А-а-а-а-а! — заорал Тиба.

— На оябунском теперь это значит «здравствуйте, девочки», — перевел Ронин. — Ну, всего доброго, дамы!

Он еще прибавил ходу, и поволок орущего оябуна вдоль тротуара.

— Вези его к ближайшему полицейскому участку! — неожиданно сказал Такэда.

— За каким ёкаем?

— За мохнатым. Вези, говорю! И дай нож веревку обрезать.

Когда, подвывая мотором, байк проехал мимо полицейского участка, Такэда полоснул лезвием вакидзаси по шнуру. Орущий оябун остался лежать на асфальте, патрульные высыпали на улицу, но Ронина и Такэды уже след простыл.

— Это что за цирк? — поинтересовалась Реми, позвонив на очки Ронина.

— Это не я, это Такэда. У него идеи.

— Идеи верные. Кто-то из продажных кэйсацу уже названивает оябуну клана Кубото.

— Так вот, в чем прикол! — Ронин довольно улыбнулся. — Выгнать спрятавшуюся лису из кустов!

— Конечно, — ответил Такэда. — Когда полицейские сообщат оябуну, что его коллегу приволокли к участку буквально за яйца, он что сделает?

— Драпанет, — согласился Ронин. — Но куда и каким путем?

— Точно не через порт, там слишком медленно все происходит. На катере далеко не уйдешь, большой корабль за полчаса не подготовишь к отплытию. Может попытаться уйти на робокаре, тихонько, без помпы, без кортежа. Он же не знает, что его Реми выследит в этом случае. Но идеальный для него путь — самолетом. Сесть на личный джет, и лети себе.

— До джета все равно добираться автомобилем.

— Я оябуна Гиндзо пока не вижу нигде, — сообщила Реми.

— Причина? — удивленно спросил Ронин.

— Он или еще не выехал из своего убежища, где нет камер, либо уже на месте, в самолете, где тоже нет камер. К тому же Гиндзо нет среди вылетающих любыми рейсами, включая частные, — сообщила Реми.

— А если под чужим именем? — уточнил Ронин.

— Имя не важно, я отслеживаю по биометрии.

— Ну и где эта крыса? — недовольно спросил Ронин.

— Погоди, — произнес Такэада. — Мне надо сосредоточиться. Тормозни.

Ронин остановил байк.

— Сейчас. — Такэда вывел на монитор очков карту и принялся сканировать ее взглядом. — «Ханэда»! Аэропорт «Ханэда».

— Почему он? — удивился Ронин.

— Не знаю. Без всякого ряда признаков. На карте точка словно подсвечена зеленым.

— Ни фига себе. Ну, попробуем. Реми, дай нам самый короткий маршрут до аэропорта «Ханэда».

— Поведу, — ответила она. — Следуйте указаниям. Но в аэропорту много камер, я бы его заметила.

— Хорошо, — произнес Такэда. — У клана Кубота есть недвижимость возле аэропорта?

— Это сложно понять, — ответила Реми. — Все зарегистрировано на подставных лиц.

— Хорошо, давай потянем с другого конца. Возьми всю недвижимость вокруг аэропорта, владельцы которой точно известны, а остальную посчитаем сомнительной. Сколько объектов?

— Двенадцать.

— Многовато. О! Погоди! А ты можешь посмотреть, над какими из этих сомнительных объектов проходят запрошенные у диспетчеров взлетные коридоры?

— Большинство коридоров стандартные, по вектору взлетных полос.

— Большинство или все?

— Есть два странных коридора, но они не проходят ни над одним из сомнительных объектов, — ответила Реми.

— В чем тогда их странность? — удивленным тоном спросил Такэда.

— Один описывает круг над Токио и возвращается снова в аэропорт. Я выяснила, это борт с исследовательской лабораторией по анализу воздуха.

— Отпадает. Что с другим?

— Другой после взлета делает слишком резкий вираж и проходит над Раппонги.

— Стоп! — воскликнул Такэда. — Сосредотачиваем внимание на этом рейсе. Что за борт, когда вылет?

— Частный борт, легкий джет А-417, принадлежит совету мануфактур «Кендзо». Запрос на взлет подал, стоит в очереди, полоса B-12, ориентировочный выход на полосу через пятнадцать минут.

— Когда был подан маршрутный план диспетчеру?

— Через четыре минуты после звонка из полицейского участка. Но в списках пассажиров этого рейса нет оябуна Гиндзо. Там вообще нет пассажиров, только экипаж.

— Заявленный полет куда?

— Сеул.

— Так, хорошо. Дай мне самую высокую точку в городе, над которой заявлен маршрут рейса, — попросил Такэда.

— Частный небоскреб «Огненная стрела». Раппонги, в пяти кварталах от вас.

— Жми туда!

— Что вы задумали? — удивился Ронин.

— Это не я задумал, это наш оябун оказался предельно хитрожопым. Реми его не видит, потому что он не собирается покидать свою нору привычным для нормальных людей способом. Ни пешком, ни на робокаре.

— А как тогда?

— Слышал про систему под кодовым названием «Воздушный крюк» для эвакуации агентов?

— Это воздушный шарик, что ли, который захватывается самолетом, а к веревочке человек прицеплен? Вы серьезно?

— Более чем.

— В жизни бы до этого не додумался.

— У тебя есть с собой хоть что-то похожее на снайперку?

— Ну, винтовка хорошая, «Хеклер и Кох». С оптикой.

— Отлично. Нам с ней надо подняться на крышу соседнего небоскреба.

— Конкретного или любого?

— Любого. Просто нужна высокая точка для стрельбы. Когда с крыши запустят воздушный шарик, надо его сбить, и крыса окажется в ловушке.

— Тогда лучше не небоскреб, а башенный кран. — Ронин указал на одну из пяти решетчатых ферм, торчащих вокруг строительной площадки. — Прекрасная позиция для стрельбы. Только винтовка, конечно, не для таких дистанций.

— Другой нет, — резонно заметил Такэда.

— Да, другой нет.

Игнорируя отчаянную жестикуляцию рабочего на въезде, Ронин въехал на стройку, виляя между тяжелыми робокарами, похожими на цепочку муравьев. Оказавшись на территории, он направил байк к ближайшему крану и остановился возле бетонного постамента.

— Он управляется дистанционно, человека наверху нет. — Такэда выбрался из седла и взглянул вверх, прикрывшись ладонью от солнца.

— Тогда отойдите. — Ронин подложил ручную гранату под толстый кабель, по которому осуществлялось управление краном.

Такэда спрятался за бочками с цементом, и тут же шарахнуло взрывом, перебив кабель.

— Теперь кран превратился в надежную неподвижную позицию для стрельбы, — констатировал Ронин, доставая из седельной сумки кофр с винтовкой. — Возьмите автомат, господин инспектор, и чтобы ни одна душа у подножия крана не оказалась.

— Я не буду стрелять в рабочих! — заявил Такэда.

— Стреляйте им под ноги, это, чаще всего, срабатывает. Особенно в случае с девятимиллиметровым автоматом в руках человека с разбитым лицом.

Впрочем, после того как взорвалась граната, желающих посмотреть, что происходит, как-то не наблюдалось. Ронин полез наверх по служебной лестнице, а Такэда, вооружившись, залег за бочками.

Наверху свистел ветер, вращая лопатки анемометра.

«Примерно четыре метра в секунду», — прикинул Ронин.

На крыше «Огненной стрелы», действительно, суетились люди. Ронин прильнул к прицелу и сразу узнал оябуна Гиндзо, советника кумите Кубото. Дистанция для поражения ростовой цели была хоть и великовата, но посильной, вот только Гиндзо был одет в бронированный плащ, даже получше, чем у Ронина, с капюшоном, прикрывавшим голову. Впрочем, в голову с такой дистанции попасть можно только случайно, а это не тот случай, когда можно полагаться на удачу. В общем, для снайперской стрельбы оябун Гиндзо был фактически неуязвим. Да уж, прав Такэда, предельно хитрожопый типец.

Несколько человек, суетясь вокруг оябуна, начали надувать гелием из баллона небольшой воздушный шар с закрепленным на нем хитроумным устройством, в виде захвата, формой похожего на букву «V». Ронин прицелился в оболочку, взяв поправку на ветер, но стрелять не спешил, так как в кейсе рядом с баллоном отчетливо виднелось еще не меньше десятка таких же, но еще не надутых, шаров. Стоит один прострелить, надуют другой, а по позиции Ронина откроют огонь из куда более точных и дальнобойных винтовок. Похоже, оябун Гиндзо всерьез подстраховался, и тоже не склонен был полагаться на слепую удачу. В любом случае, Ронин не собирался раскрывать свою огневую позицию без уверенности в результате. Пока этой уверенности не было, и не было идей, как довести начатое до победного конца. Оябун в броне, в шар стрелять нельзя. Патовая ситуация.

Через минуту трос с закрепленным на нем шаром начал разматываться с небольшой лебедки, и когда достиг нужной высоты, подъем остановили, трос зафиксировали, а оябуну поверх плаща надели ремни, пристегнув их к тросу. Шар теперь висел настолько высоко, что попасть в него стало не проще, чем в голову, хотя он был намного больше в диаметре.

Ронин начал судорожно раздумывать, как выкрутиться из щекотливой ситуации. Ни одна из возможных целей не была доступна для гарантированного поражения. Но и упускать оябуна было нельзя. Особенно после укора сэнсэя. Это уже дело чести, без всяких соплей.

В голове пронеслись мысли, одна бредовее другой, от идеи перебить трос, выпустив в него весь магазин, до попытки ослепить пилотов самолета заклинанием. Но очевидно было, что умений Ронина для этого недостаточно, с учетом расстояния и массы других факторов.

Между тем раздался гул самолетных турбин, и легкий джет А-417 с глубоким креном показался в небе из-за небоскребов со стороны залива. Внутри шара включился мощный проблесковый маяк, да еще, наверняка, оболочку подсвечивали лазером, чтобы облегчить наведение при помощи автопилота. Время пошло на секунды. Джет приближался, опустив заднюю рампу, с которой свисала ответная часть захвата.

И тут Ронина осенило. Джет шел достаточно низко, и его габариты делали его единственной возможной мишенью для поражения из винтовки. К тому же за гулом турбин никто не услышит выстрелов и точно не поймет сразу, что произошло.

Ронин спешно изменил выставленную на прицеле дальность, вжал приклад в плечо, и дождавшись, когда самолет произведет результативный захват, выпустил весь магазин, целясь в турбину.

Оябуна сдернуло с крыши, амортизатор подвески растянулся на несколько метров, компенсируя хотя бы часть чудовищного рывка, затем сжался, и болтающегося на тросе оябуна начали подтягивать к рампе. Самолет набирал высоту, но три десятка пуль, попавших в турбину, даром для конструкции не прошли. Сломанные лопатки сорвало с вала, выворотив кусок обшивки, и в двигателе начал заниматься пожар. За самолетом потянулся широкий шлейф черного дыма.