Любовь без права пересдачи

– У них мои письма, Фейт! Написанные моей рукой! Понимаешь! Это каторга… лет двадцать, не меньше!

– Больше, – машинально заметила я, пытаясь придумать, что делать дальше. По-хорошему надо было выгнать эльфа и написать заявление в Департамент магического контроля, но я не могла поступить так с другом. Я взглянула на Мэла. Не в силах успокоиться, он все еще наматывал круги по кухне.

– Да сядь ты! – прикрикнула я на эльфа. – Думать мешаешь!

– Что тут думать! Надо просто сварить это зелье! – Он попытался подойти к шкафу с ингредиентами, но отскочил: Пабло преградил ему путь, грозно оскалившись и распушив хвост.

– Молодец, хороший мальчик, – похвалила я лиса.

Эльф смерил фамильяра мрачным взглядом и повернулся ко мне. В его глазах плескалась безнадежность. Медленно он опустился на колени.

– Фейт, пожалуйста, если я не выполню заказ, меня убьют…

– Мэл, послушай, – игнорируя предупреждающее шипение лиса, я подошла к нему вплотную, присела на корточки, словно разговаривала с ребенком. – Эти люди просто так не отстанут. Получив от тебя зелье единожды, они придут еще и еще. Единственный способ избавиться от них – пойти в Департамент магического контроля и заключить сделку!

Эльф сокрушенно покачал головой:

– У этих ребят везде свои люди. Меня достанут по-любому! Тем более что если я пойду в департамент, то мне придется сказать, что ты помогала мне! – Он попробовал разыграть последний козырь.

Я скрежетнула зубами:

– Ты не посмеешь!

– Ты в этом так уверена? – Мэл поднялся и направился к двери, демонстративно открыл ее и сразу был отброшен на пол. – Что за… – продолжить он не успел, его схватили за шиворот, рывком подняли и развернули лицом к стене.

– Всем оставаться на своих местах! – Лица ворвавшихся в квартиру были скрыты мороком, но синие мундиры с золотой эмблемой на рукаве – перекрещенные меч и посох – говорили сами за себя.

Я ругнулась сквозь зубы. Боевое подразделение Департамента магического контроля работало на совесть. По квартире разлетелись голубые стрелы магии. Я замерла. Заклятие анастезио – неприятная вещь, особенно если сплетено именно так, на распознавание движения. Стоило пошевелиться, и я очнулась бы в лазарете. Один из силовиков бросил на меня взгляд, понял, что я не собираюсь совершать глупостей, и протопал на кухню, остальные, кроме того, кто держал моего приятеля, скрылись в спальне.

– Здесь чисто! – прокричали они.

Я фыркнула: конечно, чисто! Только вчера убирала квартиру под укоризненным взглядом портрета. Интересно, как изображение бабушки отнесется к вторжению?

Грохот, а потом громкая ругань подсказали ответ. Выскочивший из спальни силовик держался за лоб.

– Что там? – Держащий Мэла дернулся, заломив пленнику руку еще сильнее. Эльф застонал сквозь зубы и получил ощутимый тычок под ребра. – А ну помолчи!

– Картина свалилась, – коротко проинформировал пострадавший и направился на кухню. – Ребята, что у вас?

– Здесь подарок!

Увлеченная событиями в спальни я пропустила момент обыска кухни. Сейчас силовики столпились у моего лабораторного шкафа, надежно запечатанного магией. Пабло заворчал из-под дивана, куда юркнул, как только сотрудники департамента ворвались ко мне.

Мелькнула шальная мысль приказать лису перебить все реторты, но я прогнала ее прочь.

Силовики ворвались в мою квартиру не случайно. Скорее всего, за Мэлом следили, и уничтожение лаборатории было равносильно признанию вины. Судя по звукам и повалившему из кухни зеленому вонючему дыму, сотрудники департамента попытались открыть шкаф. Я усмехнулась: только вчера обновила защиту, и теперь заклинание срабатывало только на меня. Я бросила уничижительный взгляд в сторону эльфа, втравившего меня во все это. Он окончательно поник и теперь послушно стоял, упираясь лбом в стену. Подрагивающие плечи свидетельствовали о том, что он едва сдерживает рыдания.

– Придется вызвать специалиста… – донеслось с кухни.

– Не надо никого вызывать, – достаточно громко сказала я. – Я готова открыть шкаф добровольно.

Мэл дернулся и заслужил еще один тычок, а я похолодела, запоздало сообразив, что он не просто так рвался к шкафу и что там наверняка стоят и те ингредиенты, которые он использовал для создания «Розовых грез». По всей видимости, я их не заметила, а если и заметила, то не обратила внимания, слишком увлеченная зельем рудокопов. Все-таки надо было приказать Пабло бить реторты.

– Добровольно? – кашляя, силовик вышел в коридор.

– Конечно. Кстати, дверь я бы тоже открыла вам сама, – заметила я.

Он мотнул головой:

– Вперед!

– Заклятие уберите, – попросила я, выразительно смотря на голубые стрелы, окружавшие меня.

Мужчина хмыкнул и пробормотал что-то себе под нос, дезактивируя заклятие. Стрелы зазвенели и упали на пол, но не растворились в воздухе, а так и остались лежать на ковре. Я осторожно переступила через них и направилась на кухню, все еще затянутую густым дымом. Глаза защипало, а в горле сразу запершило. Сквозь зеленую пелену я различала силуэты мужчин, стоявших около злополучного шкафа. Под диваном зафыркал лис. Я кашлянула, чтобы скрыть это и направилась к окну, но силовик сразу схватил меня за руку:

– Куда?

– Проветрить, – Я с удивлением взглянула на него. – Или вы предпочитаете дышать болотным мороком?

– Я сам открою, – подтолкнул он меня к шкафу.

Я послушно подошла, приложила ладонь к дверцам. Сердце колотилось в груди, ладони вспотели. Три, два, один. Хлопнула рама, потянуло свежим воздухом. Я прошептала заклинание, открывающее шкаф, и пронзительно свистнула. Повинуясь этому приказу, лис выскочил из-под дивана.

– Что за… Лови его!

Пользуясь тем, что морок развеялся не полностью, фамильяр легко увернулся от одного силовика, укусил второго, пытавшегося схватить животное за хвост и ловко кинулся под ноги третьему. Тот рухнул на шкаф. Раздался грохот, потом – звон стекла. Череда взрывов от смешивающихся между собой веществ заглушила отборные ругательства. Остатки моей лаборатории разлетелись по всей кухне. Я еле успела закрыться магическим щитом. Лис тем временем побежал к открытому окну, выпрыгнул и легко затрусил по карнизу к пожарной лестнице. Ловить его никто не стал.

– Так, так, так… – Один из них грубо заломил мне руки, обхватил магической силовой петлей. – Уничтожаем улики, значит?

– Их уничтожили вы, – с сожалением взглянула я на прожженный пол и пузырящиеся лужи. В ответ меня встряхнули и сообщили много интересного о моем происхождении, совершенно не стесняясь в выражениях. Понимая, что не стоит злить блюстителей порядка еще больше, я благоразумно промолчала.

Нам с Мэлом связали руки силовой петлей, не слишком приятное заклинание, и вывели, а саму квартиру опечатали. Пока сотрудники департамента закрывали квартиру, мы стояли на лестнице под ошеломленными взглядами соседей. Двое гномов шушукались между собой, а старая ведьма вытянула шею, стремясь рассмотреть все в деталях.

Убедившись, что печати надежно застыли на своих местах, силовики погрузили нас в экипаж с решетками на окнах, двое поехали с нами, следя, чтобы мы с эльфом не разговаривали друг с другом.

Могли и не стараться, разговаривать с тем, кто так меня подставил, я не собиралась. Разве что убить и выкинуть на ходу. Я бросила злой взгляд на эльфа, но он, слишком напуганный происходящим, не заметил его.

Путь был недолгим. Вскоре экипаж притормозил, а потом тронулся снова, копыта коней застучали по брусчатке. Мне не надо было смотреть в окно, чтобы определить, что нас привезли в Департамент магического контроля.

Напоследок подпрыгнув на ухабе, карета остановилась. Дверца распахнулась.

– Выходи!

Меня схватили за плечо, заставив шипеть от боли, и выволокли наружу, потащили к высокому крыльцу. Где-то за спиной семенил Мэл. В темноте огромное здание, построенное несколько веков назад, казалось зловещим. Темные, заговоренные магией двери и безликие, ярко освещенные коридоры не добавили оптимизма.

Меня проволокли по лестнице вниз, впихнули в унылую комнату без окон и удалились, хлопнув дверью. Я прошлась, рассматривая плохо оштукатуренные стены и незамысловатую обстановку: стол и несколько стульев вокруг него. Судя по всему, комната предназначалась для допросов. Бродить по комнате смысла не было, и я присела на стул, меланхолично размышляя, какой набор заклинаний дает такое яркое голубое свечение из-под двери.

Из всего, что мне было известно о методах работы сотрудников департамента, так это то, что они любили «помариновать» задержанных, поэтому ожидание могло быть и долгим. В любом случае раньше утра здание я точно не покину. Придется набраться терпения. Я тяжело вздохнула и завозилась, пытаясь устроиться поудобнее на жестком стуле. Руки мне развязать не удосужились, они затекли, и я их почти не чувствовала. Еще один пункт к счету, который я предъявлю Мэлу, когда выберусь из этой передряги. В том, что я выберусь, я не сомневалась, кроме дружбы с эльфом предъявить мне было нечего.

Время тянулось невыносимо медленно. Заснуть не удавалось, да я знала, что за мной наблюдают, и не хотела, чтобы меня видели спящей.

Наконец послышались шаги. Дверь распахнулась, и в комнату вошел невысокий мужчина в синем мундире.

– Доброе утро! – вежливо поздоровался он, кладя на стол увесистую папку, где было выведено мое имя.

– Уже утро? – поинтересовалась я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Количество бумаг в папке напрягало.

– Очень раннее. – Он расположился на свободном стуле и едва заметно поморщился. Выпрямил спину, стараясь устроиться поудобнее.

– Да, комфорта здесь не хватает, – подтвердила я.

Мужчина нахмурился, но сразу же фальшиво улыбнулся:

– Прошу прощения, вы же сами понимаете – бюджет ведомства ограничен.

– Надеюсь, у начальника департамента в кабинете стоит точно такая же мебель, – заметила я в тон следователю.

– Для посетителей – разумеется только такая. – Он придвинул к себе папку, делая вид, что видит мое имя впервые. – Итак, Фейт Донахью… двадцать три года, не замужем… ранее не привлекалась… мисс Донахью, вы знаете, за что вы задержаны?

– Понятия не имею. – Я почти не погрешила против истины.

Следователь бросил на меня пристальный взгляд:

– Вы уверены?

– Да. Более того, вы не представились, и я не знаю, с кем разговариваю. И стоит ли вообще это делать. – Я выжидающе замолчала.

– Прошу прощения. Старший следователь Торрэнт. Я веду ваше дело.

– На меня заведено дело? – изумилась я, получилось почти естественно. – И могу я узнать, по какому поводу?

– По поводу производства и распространения запрещенного зелья под названием «Розовые грезы». – Он с презрением посмотрел на меня. – Расскажете все сами?

– Мне нечего вам рассказывать, – повела я плечом и поморщилась от боли. Совершенно забыла, что руки связаны.

Следователь усмехнулся. Это меня задело, и потому следующие слова прозвучали резче, чем мне хотелось:

– Ваши люди ворвались ко мне в квартиру, разгромили кухню, опорочили перед соседями и вдобавок напугали моего фамильяра!

По мере того как я говорила, глаза следователя сначала расширились от удивления, а потом сузились от гнева.

– Значит, сознаваться вы не планируете, – констатировал он.

– Сознаваться в чем? – поинтересовалась я.

– В изготовлении запрещенных веществ.

– Нет. – Я покачала головой. – Как я могу признаться в том, чего никогда не делала?

Следователь вздохнул и потянулся за папкой, открыл посередине, достал самопишущее перо и запустил над бумагами.

– Что ж… тогда пойдем длинным путем… вы знакомы с… – Он сверился с написанным в бумагах, – с эльфом по имени Мерандрэль Гиббиэль Торентунэль?

– Да. – Я замолчала. Никогда не стоит говорить больше, чем тебя спрашивают.

Следователь тоже молчал, ожидая продолжения, но безрезультатно, после чего со вздохом продолжил:

– Где и когда вы с ним познакомились?

– В Нимрудской академии магии, семь лет назад.

– И какие отношения вы поддерживали с ним все эти годы?

– Дружеские. – Я внимательно смотрела на следователя.

Он едва заметно усмехнулся:

– Теперь это так называется, мисс Донахью?

Я выпрямилась:

– Что вы хотите этим сказать?

– Просто поинтересоваться, что вышеуказанный М… Как там его? – Он снова заглянул в бумаги. – А, Мерандрэль Гиббиэль Торентунэль делал в ночное время у вас в квартире?

– Пришел посоветоваться. – Я опять откинулась на спинку стула. Количество документов в папке нервировало. Что, если мои прошлые грехи все-таки обнаружили. Конечно, там все по мелочи, но все же это могло сыграть против меня.

– Ночью? – Следователь даже не пытался скрыть издевку.

– А вы ходите к друзьям только в светлое время суток? – огрызнулась я. Бессонная ночь давала знать о себе. Голова потяжелела, а глаза слипались. Я с трудом подавила зевок.

– Я вообще к ним не хожу. – Следователь перегнулся через стол: – Знаешь почему?

– Понятия не имею. – Я решила проигнорировать его переход на «ты».

– Потому что из-за таких, как ты, у меня нет свободного времени! Я провожу его здесь, допрашивая преступников, вроде тебя и твоего дружка. Кстати, ты знаешь, что он уже раскололся и дал показания против тебя?

– Теперь знаю. – Интересно, что наплел им Мэл и не пытаются ли следователи применить к нему те же методы. Тогда их ждал неприятный сюрприз. Вряд ли эльф придумает историю, способную очернить меня. Зная характер друга, он скорее будет рыдать, каяться и заодно расскажет всю правду.

– И будешь отрицать все?

– Знакомство с Мэлом я подтвердила, – заметила я. – Но это не повод обращаться ко мне на «ты».

Судя по злому блеску глаз следователя, последняя фраза была ошибкой.

– Знаешь, милая, а ведь я могу подвергнуть тебя и магическому допросу! – прошипел он.

– Боюсь, что вас ждет напрасная трата времени и сил, – холодно проинформировала я. – Я не знаю ничего, что вас бы действительно интересовало.