Туннель в никуда

Бинни попытался найти решение в своей памяти. Он не мог спуститься с крыши. Если он материализуется в двухстах футах над Нью-Йорком, итог будет фатальным. Если только… если только что-то не помешает ему разбиться. Но что же может смягчить падение? Что…

Вода!

– Вау! – с чувством сказал Бинни.

Именно! Падение в воду с высоты двухсот футов было бы опасным и неприятным, но не смертельным. Особенно в случае с Бинни. Вода была его стихией. Ближайшим водоемом, на Земле, была река Гудзон.

Но как определить это место? Как найти то нужное место, в котором он мог бы разозлиться, возвратиться на Землю и точно упасть в глубокую воду? Здесь не было никаких ориентиров…

Впрочем, был один. Площадь в форме полумесяца. Она, по прикидкам Бинни, соответствовала входу в Голландский туннель. Все, что ему нужно было сделать, это подойти к внутреннему изгибу полумесяца, повернуться спиной и идти… и насколько далеко?

Какой длины был Голландский туннель?

Бинни попытался визуально, по памяти восстановить картину того, как все происходило. Внезапно Бинни увидел себя сидящим в автобусе, рядом с седовласым, болтливым Деннлером, и лениво пересчитывающим металлические двери. Сто девяносто пять дверей. Возможно, еще несколько штук. Это не столь важно. Что важнее, они располагались примерно в сорока футах друг от друга. Это получается – давайте посчитаем – около 8000 футов. Если бы он отошел от изгиба колодца на четыре тысячи футов, то оказался бы приблизительно над серединой реки Гудзон, но только лишь, в другом мире.

Вот так! Бинни встал и взвалил расслабленное тело Сьюзан себе на плечи. Она вовсе не была тяжелой, но и Бинни сам не был тяжеловесом. Он, пошатываясь, прошел по крыше к краю провала в форме полумесяца, глянул вниз, а затем повернулся к нему спиной. И начал осторожно отмерять шагами нужное расстояние. Два шага – пять футов. Десять футов. Пятнадцать. Двадцать…

Через шестнадцать сотен шагов Бинни остановился. Перепончатокрылые сопроваждали его на небольшом расстоянии, вопросительно посвистывая.

– Дри?

– Урдле дри?

– Урдле дри чокнутые, – огрызнулся Бинни, наконец-то найдя нужное место. Если его расчеты были верны, он находился, так сказать, по центру реки Гудзон. Он сел, обняв Сьюзан, и принялся сам себе яростно отвешивать тумаки.

Только вот, на беду, гнев не приходил.

ЛЮБОЙ психолог мог бы объяснить Бинни в чем дело, но ни одного психолога рядом не наблюдалось. Бедняга Бинни осознал, что он сейчас крут, как огурец[2]. Маячившие вокруг пустые, бессмысленные лица перепончатокрылых, больше не вызывали у него раздражения.

Он обзывал их мерзкими именами. Он дразнил их, показывал им нос и звал подойти поближе. Они отказались. И это не вызвало у Бинни злости.

Он пощипал себя за то место, куда его укусила Сьюзан, и попытался довести себя до бешенства этим способом. Но тщетно. В конце концов, он любил эту девушку.

Он стал думать про Тима Блейка и о катастрофичной для себя драке и почти разъярился, вспомнив мускулы Блейка, но затем заулыбался, представив выражение лица красавца, когда его несли по воздуху. Где сейчас Блейк? В Нью-Йорке, посреди многолюдной улицы, в своем купальном костюме.

Бинни благословил ту счастливую предусмотрительность, что заставила его и Сьюзан переодеться в уличную одежду, прежде чем их перекинуло в этот странный мир. Два человека в купальниках, выбирающиеся из Гудзона, привлекут гораздо больше внимания, чем мужчина и женщина, в намокшей верхней одежде, упавшие, по-видимому, за борт с парома.

Но сейчас все это не имело никакого смысла. Бинни даже замычал от досады. Он мог бы разорвать соприкосновение со Сьюзан, и ее перенесло бы обратно на Землю, но она не очень хорошо плавала. Также она могла потерять сознание и разбиться насмерть. Бинни, ты совершенно никчемен. После того, как ты придумал способ убежать отсюда, ты не можешь собрать в кулак волю и разозлиться.

– Ты жалкое, бесхарактерное насекомое, – вынужден был признался саму себе Джо Бинни. – Ты ничтожная, бездарная пародия на полудохлого, бесхребетного червяка! Ты даже не можешь разозлиться, когда надо. Ну почему, ты, линялый…

Бинни бешенно захотелось схватить себя за горло и задушить. Он внезапно вскипел от горькой, неистовой злости на этого беспомощного, глупого человечка по имени Джо Бинни.

– Урдле дри, – услышал Бинни голос одного из летунов, а затем…

Бумс!

Мир вокруг Бинни взорвался. Он ощутил головокружительный шок из-за потери ориентации. Крыша под его ногами растаяла. Мельком, далеко внизу он увидел водную гладь Гудзона, а затем начал падать, крепко прижимая к себе Сьюзан.

В общем-то довольно случайно, Бинни чрезвычайно сильно разозлился сам на себя.

Он приподнял голову, это помогло ему удерживать свое тело и тело Сьюзан в вертикальном положении, не теряя равновесие и еще он пытался сохранять расслабленными все мышцы.

Вслеск! Удар вышиб воздух из легких мужчины, когда он и Сьюзан соприкоснулись с поверхностью воды ступнями и стали стремительно погружаться. Удар был настолько силен, что Сьюзан вырвало из его рук. Он отчаянно извивался в холодной воде, пока не нащупал пояс, который все еще связывал его и Сьюзан. Подтянув девушку к себе, он стал отчаянно рваться наверх.

К тому времени, как его голова показалась над водой, легкие у него разрывались. Слева виднелись Палисады Джерси[3], справа – высокие здания Манхэттена. Его план оказался правильным, а вычисления точны.

Тяжело дыша, практически задыхаясь, он поплыл к берегу. Сьюзан потребуется медицинская помощь, но с ней все будет в порядке, в этом он был уверен.

ДВА дня спустя Джо Бинни и Сьюзан сидели в личном кабинете своего шефа, Хортона. Полное, округлое лицо Хортона излучало довольство жизнью.

– Значит так, – сказал он, – ты получаешь повышение и прибавку к жалованью. Нашей фирме поступили десятки новых заказов. Своим поступком, Джо, ты сделал нам отличную рекламу, просто великолепную. Все газеты написали о вашем случае на своих первых полосах.

– Просто не было других новостей, – скромно предположил Бинни, но Хортон остановил его жестом.

– Браво, мой мальчик, браво! Не надо скромничать, ведь ты бросился в реку, спасая Сьюзан, после того, как она упала с парома, и вы ведь оба могли утонуть. Ну и потом, в беседе с журналистами, ты мастерски поступил, упомянув о новинках Pinnacle.

– О, это все Сьюзан, – пробормотал Бинни. – Фактически, она все устроила – я имею в виду, она общалась с репортерами.

Сьюзан украдкой пожала руку Бинни.

– Ну что ж, ты теперь управляющий филиалом, – отметил Хортон. – Э-э… и первым твоим заданием станет увольнение мистера Блейка.

У Бинни округлились глаза: – Что? Я не совсем…

– Ты что, не читаешь газет? Или читаешь лишь заголовки? Блейк опозорил фирму. Выставил себя и всех нас на посмешище. Несомненно был пьян. Кричал, вопил и вел себя, как сумасшедший.

Сьюзан и Бинни обменялись быстрыми взглядами.

– Н-но, что он натворил? – спросил Бинни.

– Напился и бегал по 42-й улице в купальнике, – возмущенно рявкнул Хортон. – Он просто спятил!

– Н-да уж, – сказал Бинни и поспешно вышел вслед за Сьюзан из кабинета. Надежно спрятавшись за картотекой, он поцеловал девушку.

– То был сон, да? – спросила Сьюзан, отстраняясь. – Я насчет этого…

– Конечно, – заверил ее Бинни. – Просто сон. Не думай о нем. Он больше не повторится.

И он, с глубоким вздохом вспомнил долгие часы, которые провел в турецкой бане под присмотром профессора, выводя вместе с потом весь, до последней капли, сверхъестественный эликсир, впитавшийся в ткани его организма. Но оно того стоило. Всё, хватит, никаких экскурсий в чужой мир…

– Урдле дри, – проворчал неожиданно Бинни.

У Сьюзан округлились глаза:

– Что это значит?

– Это, – сказал мистер Джо Бинни, – значит, что я люблю тебя.

– О-о, – Сьюзан улыбнулась и нежно прошептала: – Урдле дри.

КОНЕЦ