Мгновения, мгновения...

— Зачем они нам?

— Наш актив. Нужна помощь — к ним. Их в лицо надо знать. Без помощников мы как без рук. В проходной вот этого предприятия, что за забором, дежурит пенсионер Варгасов, бывший милиционер. У него есть телефон…

Навстречу женщина, улыбается:

— Здравствуйте, Иван Михайлович!

— Здравствуйте, Зинаида Семеновна!

— Несу замки, менять будем.

— Пора, пора…

Когда женщина скрылась за углом, Кононов пояснил:

— Заведующая продмагом… Сделал ей как-то замечание: замки на входной двери еще царь Горох вешал, любой ключ подходит. Прислушалась, молодец.

День за днем учил Кононов милицейскому мастерству молодого Расторгуева.

Теперь Владимир понял: оперативный отряд — это одно, а милиция — другое: реагируй, принимай решение, отстаивай закон, интересы граждан. Нелегко! Как-то даже поплакался на трудности Ивану Михайловичу.

— Не бойся их, — успокаивал Кононов, — милиционера они только закаляют. Постовой и должен трудиться с напряжением. Возьми спортсмена. Если он не будет тренироваться, то сможет ли держать форму? Нет, как пить дать! Так и у нас. Расслабишься — отстанешь. Но с другой стороны, проявишь поспешность — надорвешься. Вот и выбирай золотую середину.

«Опять мудрит Михалыч, — размышлял Владимир, — это нельзя, то не положено». Однако прислушивался к речам старого милиционера, не допускал душевной и физической слабости, готовился к испытаниям. И они не заставили долго ждать.

Однажды Кононов заболел. На дежурство не явился.

— Службу, Расторгуев, будешь нести самостоятельно, — приказал начальник.

В поселок Фирсановка Владимир отправился один. И поступал так, как учил Кононов. Ни больше, ни меньше. На удивление, все шло хорошо. Вечером — никаких осложнений. На рассвете, перед концом смены, вновь отправился по маршруту. Остановился у забора магазина. Не ослышался ли? Шорох во дворе. Прильнул к щели и обомлел: двое мужчин связывали вещи в узлы. Что делать? Вот, Михалыч, где нужен твой совет. Крикнуть? Разбегутся. Подкрасться? Услышат. Ринуться в открытую? Вдруг вооружены? Что же делать?.. И задерживать одному тяжело, и не задерживать нельзя. Решай, Владимир, решай! Вот она, минута проверки готовности.

Одним махом Расторгуев забрался на забор.

— Стой! Стрелять буду! — что было силы крикнул он.

Воры, увидев милиционера, побросали узлы и в страхе метнулись в проем забора, а потом побежали в разные стороны: один — к станции, другой — к лесу. За кем бежать? Растерялся Расторгуев, но и обрадовался: с одним-то легче управиться. И как-то само собой получилось, что последовал за тем, который бежал к лесу. На ходу понял: поступил правильно, потому что место открытое, бежать легче. Вора настиг у самых деревьев. Задержал. Теперь — как доставить в дежурную часть? Задержанный вырывается, кричит. Откуда ни возьмись прибежали рыбаки. Помогли. И не только помогли задержанного доставить в поселок, но и сообщили о случившемся дежурному, взяли магазин под свою бдительную охрану.

«Какие молодцы! — восторгался Владимир. — Прав Михалыч: без помощи населения мы как без воздуха».

После «боевого крещения» Расторгуев окончательно убедился: как много нужно знать и уметь милиционеру!

Опять к Кононову:

— Ну, Иван Михайлович, теперь от вас ни на шаг. Буду прилежным, как первоклассник!

— Опоздал, Владимир, опоздал, — заторопился ветеран, — вызов пришел, на учебу тебя посылают. Вернешься — будешь меня учить.

Расторгуев не поверил, но подошел замполит и подтвердил слова Кононова, добавив:

— Поедешь в школу милиции.

Учился Владимир с интересом. Занятие вели опытные преподаватели — бывшие работники милиции. Среди них Н. И. Секачев, фронтовик, разведчик, был мастером своего дела. Он-то и растолковывал курсантам, как вступить в схватку с двумя и более противниками, как выследить и доставить нарушителя. Словом, на конкретных примерах показывал, что нужно делать, чтобы выйти из затруднительного положения.

Через три года лейтенант милиции Владимир Расторгуев вернулся в Химкинский горотдел и был назначен оперуполномоченным уголовного розыска.

Уголовный розыск… Адский труд. Каждый день задачи со многими неизвестными, а иногда и направленный в тебя финский нож. На эту работу способен далеко не каждый.

Приедешь на происшествие — никаких следов. С чего начинять? С выявления точного времени совершения преступления. Определить его чрезвычайно важно. Это нужно для установления алиби у одних или отсутствия того же алиби у других. Дальше по крупицам сбор информации. На основе ее анализа — разработка версии, потом проверка. А легко ли? Не в лоб же все делать. Ищешь предлог и для встречи, и для разговора. А сколько сил уходит на сбор доказательств! А само задержание преступника чего стоит!

Времени всегда не хватает. А нераскрытое преступление как гиря над головой.

Первые месяцы работы сложились для Расторгуева удачно. Преступления часто раскрывал по горячим следам. Помогали, конечно, товарищи, и особенно участковый инспектор Н. И. Волков, которого в лицо знали многие, и он знал многое и многих. Кононов частенько оказывался рядом, не упуская момента предостеречь молодого оперативного работника от возможных ошибок и неверных шагов.

— Соберешь данные и не суетись, не распыляйся, а то всю Московскую область объездить придется, — наставлял Иван Михайлович. — Пораскинь мозгами, отбери то, что нужно.

Раскрывал Владимир преступления, старался, но испытывал при этом большое напряжение. Поиски давались нелегко.

…Как-то на территории Химкинского района обнаружили труп молодого человека. На нем — лишь трусы. Кто-то из следственно-оперативной группы заметил:

— Дело табак.

— А раскрывать надо, — отреагировал следователь.

Когда группа собралась в кабинете начальника РОВД, руководитель изложил план неотложных действий.

— Главное сейчас, — подчеркнул он, — как можно быстрее установить личность убитого. Работа кропотливая, требующая терпения, настойчивости и находчивости. И думается, с этой задачей лучше других справится Расторгуев. Человек он подвижный, обстоятельный. Как, товарищ лейтенант?

Владимир несколько растерялся, потому что рядом были товарищи постарше и поопытней.

— Не робей, Расторгуев, — поддержал его старший оперуполномоченный старший лейтенант Иван Перепелкин. — Сейчас важно что? Информации побольше собрать о пропавших, о тех, кто ушел из дому и не вернулся, особенно в последние дни.

Адресов набралось немало. Логика подсказывала: в первую очередь проверить те, что расположены в районе места происшествия. Побывать в домах, на предприятиях. Пошел на одну из квартир и сразу же понял, что попал в цель: увидел фотографию молодого человека. Он! Дальше пошло легче. И буквально через два дня раскрыл особо опасное преступление.

Пришлось участвовать и в более запутанном деле, но тогда основную роль играл Иван Перепелкин, награжденный впоследствии орденом «Знак Почета».

Были успехи, были и неудачи. При неудачах Расторгуев становился мрачным, неразговорчивым, на душе у него скребли кошки. В такие минуты, чтобы как-то разрядить обстановку, Кононов подтрунивал над своим питомцем: «Ну надо же, опять в цейтноте! Преступление налицо, а виновник все еще на свободе. Вот это да! Учил, учил, да, видно, не в коня корм».

Вспыхивал Расторгуев, но Кононов брал его под руку и говорил: «Не горячись, остынь. Думай, голова тебе на это дана. На сегодня отцепись от того дела, найди другое. А завтра со свежими мыслями соберешься, глядишь — и работа пойдет». «Вот какой Михалыч, — успокаивался постепенно Владимир, — ничего особенного не скажет, только посочувствует, а на душе становится теплее».

Так в буднях и заботах текли дни.

Но однажды вызвал начальник и сказал:

— Вот что, Расторгуев, подумали мы и решили направить вас с Высшую школу МВД. Время быстротечно, и надо готовить руководящую смену.

Незаметно пролетели два года учебы в Высшей школе (теперь Академия МВД СССР), и Расторгуев вернулся в родной коллектив.

— Ну, академик, — приветствовал выпускника Кононов, — теперь отдувайся за себя и за нас. Пока ты учился, мы делали дело за тебя.

— Иван Михайлович, не подведу, если поможете.

— Ну и хитер. Не будешь зазнаваться, так и быть, сделаю одолжение. По старой дружбе.

Назначили Расторгуева начальником отделения уголовного розыска.

— Должность у тебя тройная, — шутил Кононов, — отвечай за себя, за подчиненных, за борьбу с преступностью. Организуй, возглавляй, подавай пример, раскрывай, задерживай. Сколько глаголов-то!

…Поселок освобождался ото сна. Ясней стала кромка леса. «Побродить бы среди деревьев, полюбоваться заснеженной красотой, — подумал Расторгуев, — давно не был в лесу». Нет, не подумал об этом, а только ощутил вполне понятное после бессонной нервной ночи желание перевести дух, отдохнуть…

Да, это было только ощущение, а не мысль. Мысли работали совсем в другом направлении.

Близилось утро. Горизонт начал светлеть. Потянулись к станции люди. Надо всматриваться в лица. Зачастили электрички — следи, кто входит, кто выходит. Минуты ответственные. У преступников один выход — в сумерках незаметно улизнуть. В светлое время страх загонит их в помещение.

Вот стало совсем бело, но «желанные гости» так и не появились. Они, конечно, где-то неподалеку, Расторгуев не сомневался, понимали и остальные, но днем высунуться они, конечно, не рискнут. Тем не менее наблюдение продолжалось.

Оперативную группу Расторгуева сменили для кратковременного отдыха, чтобы через несколько часов снова отправить на «вахту».

День не принес желанных результатов. Вся надежда на вечер и ночь.

Наступили часы пик. Электрички приходили переполненными, пассажиры спешно покидали их и так же спешно растекались в разные стороны от платформы.

Как ни ждал Владимир Михайлович этого сигнала, а все же тревожно екнуло сердце, когда один из оперативных сотрудников подал знак о том, что двое мужчин, похожих на разыскиваемых, появились у первого вагона только что подошедшей электрички.

До этого момента операция исчислялась часами, а теперь наступили решающие минуты. В твоем распоряжении миг, принимай решение, действуй. Трое сотрудников едва успели влететь в вагон, как захлопнулись двери. Расторгуев с другими членами оперативной группы (в помощь ему дали еще несколько сотрудников) остался на платформе.

Электропоезд, просигналив, помчался в сторону Москвы, увозя преступников и оперативных работников. Чем закончится их встреча?

О появлении преступников Расторгуев сообщил в дежурную часть. И тут же стал размышлять. Почему двое? Где еще один? Не разведывательный ли это выход, проба, так сказать, пути? В таком случае нужно ждать их возвращения. Впрочем, об этом ребята проинформируют. Но на всякий случай перешли на другую платформу. Заняли места.

Минут через двадцать прибыла электричка. Расторгуев заметил сотрудника милиции. Он вышел первым. Почти следом появились те двое, а вот и третий, за ними — остальные оперативные работники. Предположение Расторгуева оправдывалось: все-таки проверяли, нет ли «хвоста». Идут, оглядываясь, держатся вплотную к людям, сходящим с платформы. Как было условлено, часть сотрудников прошла вперед, другая осталась позади, неотступно следуя по пятам.

Сошли на тропинку, ведущую к поселку. Людей много. Как подступиться к преступникам? Вдруг начнут стрелять? Брать решили ближе к лесу, когда цепочка торопившихся людей поредеет.

Темнота надвигалась быстро. Расторгуев заволновался, как бы «объекты» не растворились в ней. «Там, где тропинка расходится, и завершим операцию», — решил он. И стал подтягиваться. Но что это? Преступники рванулись к ближайшим деревьям и скрылись за ними.

С криком «Стой!» по следу бросились оперативные работники. Началось преследование. Ноги по колено вязли в снегу. Первую сотню метров следы еще можно было различать, но потом они затерялись среди множества других. К тому же спустившиеся сумерки затрудняли ориентирование. И все же оперативники надеялись на благополучный исход. Преследование продолжали вслепую, разбившись на две группы. Одна направилась в сторону поселка (не исключено, что преступники, сделав крюк, пойдут туда, куда намеревались идти первоначально), другая продолжала движение в ту сторону, куда подались преступники. Договорились, что через час обе группы встретятся у платформы.

По истечении времени сотрудники милиции вернулись к платформе. Утопая в снегу и вытирая рукавицей вспотевшее лицо, Расторгуев с горечью думал: «Упустили преступников. Кто спугнул? В чем ошибка? Где дал маху? Как теперь докладывать руководству? Стыдно. Считай, из рук выскользнули. И ребята устали, выложились. Молчат, хмурятся. А все ли потеряно? Да нет же! Стоит только собраться, и вперед. Как бывало не раз».

— Будем искать, — приказал он.

И запросил розыскную собаку.

…Джек, втянув морозный воздух, ткнулся мордой в след, оставленный ботинком преступника, а потом рванулся в темноту, в глубь леса. Извилистые следы то сходились, то расходились, то направлялись к Фирсановке, то резко поворачивали к Сходне. Не следы — кружева. Джек метался из стороны в сторону. Проводник еле сдерживал его, а тот энергично рвался по следу.

После двух часов мытарств стало ясно: преступники преднамеренно петляли по лесным тропинкам и наезженной скользкой лыжне, создавая впечатление, что не собираются выходить из леса, а будут мотаться по огромному кольцу — поди сыщи.

Еще через час взмыленный Джек, взвизгнув, как подкошенный свалился на плотный наст.

— Дальше не пойдет, — растерянно объявил сержант, снимая с руки длинный поводок, — выдохся, вызывайте другую собаку.

Расторгуев, застегивая полушубок, сплюнул:

— Рок какой-то, преступники словно под богом ходят. Но возьмем!

И вызвал вторую собаку.

Ныли ноги и позвоночник. Хотелось спать. До прибытия проводника решили подремать прямо здесь, на поваленном дереве.

Над вершинами огромных сосен легонько скользила в небе бледная половинка луны, которая почти не светила, лишь слабо поблескивала среди холодных мерцающих звезд. Расторгуев смежил веки, и мысли почему-то перекинулись на родину, на Рязанщину, где он родился и жил до окончания средней школы. Может быть, эти заснеженные деревья и проложили мостик к воспоминаниям. Ведь все детство прошло в лесах.

Раздался лай. Расторгуев открыл глаза: прибыл сержант с собакой…

Шарик, пробежав по кольцу, резко взял в сторону Сходни и через час вывел сотрудников милиции на опушку леса, с которой открывался вид на поселок, освещенный редкими уличными фонарями.

Лесная тропинка, а точнее, лыжня привела людей к ближайшим домам. Шарик, лизнув калитку, намеревался проскочить во двор. Сержант взял собаку за ошейник и отвел в сторону.

Расторгуев, собрав группу в круг, шепотом произнес:

— Думаю, преступники долго здесь не задержатся, а поэтому тревожить их не будем. Во-первых, ночь, во-вторых, не знаем, кто там: может, старики, дети. Не появятся к рассвету — постучимся. Брать будем так: я и Макеев — первого, Баранов и Елисеев — второго, Ермолаев с Шариком — третьего. Поднимаемся внезапно и у фонарного столба окружаем. А сейчас в укрытия.

Тяжелые, низкие тучи закрыли небо. Расторгуев бросал взгляды то на окна, то на дверь, то на калитку. Усталость уже не чувствовалась, а напряжение росло. Не первый раз он вот так, лицом к лицу с противником, но вчерашняя неудача настораживала и подтягивала. Хотелось взять чисто, без выстрелов и крови.

Вдруг осветилось одно окно. Сотрудники милиции изготовились. Чувство реальности обострено. Внимание предельное. Мысль работает быстро и четко.

Через минуту свет погас, скрипнула дверь. Из проема вынырнули три человека. Постояли у калитки. Вышли за забор. Гуськом потянулись к фонарному столбу, чтобы пересечь дорогу и выйти к тропинке, ведущей в лес. Расторгуев почувствовал, как напрягается каждый мускул. И не было страха. Он израсходован за ночь…

— Руки вверх! — крикнул майор, отрезая путь незнакомцам. Те от неожиданности оцепенели, увидев, как плотным полукольцом их теснят работники милиции. И все же побежали. А тот, что был рядом с Расторгуевым, вскинул пистолет. Ударом по руке майор опередил выстрел. Пуля прошла рядом. Пистолет упал в снег. Преступник нагнулся и выхватил нож из-за голенища сапога. Отменная реакция не подвела Расторгуева и на этот раз. Ложное движение, захват — противник на снегу… Подбежал Макеев, вместе связали нападавшего. Расторгуев поднялся, взял пистолет. Посмотрел, задержаны ли остальные. Да. Его товарищи вели упирающихся людей. Но откуда среди них женщина?

— Женщину-то зачем? — спросил он Ермолаева.

— Да какая же это женщина? — усмехнулся Юрий. — Самый что ни на есть мужчина, только переодетый.

— Тьфу ты, вот артисты, — покачал головой Расторгуев. — Все живы, здоровы?

— Живы! — раздались голоса.

— Вызываю машину.

Расторгуев сразу же почувствовал облегчение. И даже радость, коротенькую, всего на несколько минут. Матерые рецидивисты задержаны и обезврежены. В это раннее морозное утро их «гастролям» положен конец.

Схватка длилась всего несколько минут, но вот из таких минут складывается жизнь сотрудника уголовного розыска. Сложная, неповторимая, которая выковывает характер, способный на героизм.

С тех пор прошло пять лет. Время изменило многое. Подросли дети, Лена и Наташа. И сам Владимир Михайлович в иной должности, теперь он старший оперативный уполномоченный управления уголовного розыска ГУВД Мособлисполкома, подполковник милиции. Трудится в тех стенах, откуда начинал свой путь сотрудника милиции.

— Но хлопот не убывает, — улыбается Расторгуев. — Теперь специализируюсь на раскрытии квартирных краж. Трудоемкое дело: преступник действует изощренно, тонко. Краденое положит в «дипломат» и про билет на самолет не забудет. Строишь версию схватить его здесь, а он объявляется за тысячу километров от места кражи. Впрочем, это уже наши тонкости и трудности. И потом, обучаю молодежь. Служить в уголовном розыске способен не каждый. Отбор жесткий.

— Какое же качество вы воспитываете у молодых работников уголовного розыска?