Исчезнуть из преисподней

— Это мы, — тихо ответила я креслу.

— Что? — удивился Алексей. — Это ты кому?

— Говорю, кресло надо подвинуть.

— А-а. Сейчас.

Я хотела помочь, но Алексей проявил себя настоящим джентльменом и отправил меня на кухню. Я только крикнула ему вдогонку, в каком месте, по моему мнению, оно хорошо бы встало. Впрочем, как я уже говорила, комната была почти пуста, так что в любом случае найдет, куда приткнуть.

Я поставила чайник и достала с полки дошираки. Для позднего обеда или раннего ужина сойдет. Не буду же я в чужой квартире еще и готовить, мне этого в своей хватает. Сказать по правде, готовку я никогда не любила, я реально это делала от скуки и от нехватки денег, ведь пообедать в ресторане или даже купить готовое блюдо в кулинарном отделе супермаркета выйдет значительно дороже. Единственное, что мне интересно — печь пироги. Правда, обидно, что я их пеку только для себя да соседки сверху…

Маленькие прямоугольные упаковки обнаружились мною еще при первом детальном осмотре кухни и тоже вызывали вопросы: их купил тот же человек, что и заполнил холодильник? Или они тут долго находились? Срок годности большой, вычислить невозможно.

— Ты не знаешь, это хозяева оставили? — показала я на полки кухонного шкафчика. Помимо лапши быстрого приготовления, тут ждали своего звездного часа еще и разные крупы с макаронами. А под мойкой обнаружился картофель в мешке.

Он индифферентно пожал плечами и принялся за еду. Я насытилась дошираком, а Алексей полез в холодильник и достал кучу разной нарезки: сыры двух видов, колбаса и буженина. Я не стала маячить перед его носом и ушла в большую комнату. Споров, кто где будет ночевать, не возникло. После трапезы он вернулся в маленькую комнату и почти не выходил оттуда. Я же почти не выходила из своей, несмотря на то, что очень хотелось поделиться результатами расследования и своими догадками. Да, у меня их было немного, но, может, у него больше? Но приставать с разговорами первая я не торопилась. Если я на ночь глядя зайду к нему в комнату, он может понять меня не так. Возможно, он с теми же мыслями не заглядывал ко мне. Короче, остаток вечера, который можно было провести за обсуждением сложившейся ситуации, мы потратили впустую.

Ночью не спалось. Я влезла с мобильного в интернет и забила в поисковой строке «масонские символы». Очень скоро я увидела его — тот самый, что на крышке люка и, может быть, на металлическом кругу в центре площадки Ротонды. До этого я знала только о знаменитом глазе в треугольнике. Но оказалось, что и этот символ считается одним из самых популярных в масонстве. То, что я приняла за С, оказалось буквой G, просто завиток справа был очень маленьким или его не успели дорисовать. По одним данным, это означало «Геометрия», по другим — «Бог» (God). Сверху был не просто острый угол — это, оказывается, циркуль. А снизу другой угол, тупой, с частыми мелкими черточками, как у линейки. Эти две части символа и вправду ассоциировались с геометрией, но в масоны, настолько я знаю, принимались только верующие христиане, поэтому трактовать букву «Джи» действительно можно по-разному.

Потом я еще долго слышала шаги в коридоре и нервное покашливание через стену. Алексею явно тоже было не до сна. Он вроде бы даже переставлял мебель — судя по странному шуму. В какой-то момент в голове вспыхнула искорка мысли «зайти к нему?», то так же, как и любая искра, она быстро погасла.

В какой-то момент я все же провалилась в темную бездну сновидения, потому что, когда в очередной раз кто-то прошелся по коридору и что-то уронил на пол, я, открыв глаза, удивилась, заметив, как посветлело в комнате. На часах было уже девять.

— Извини, если разбудил, — буркнул недовольно Леша, увидев меня в коридоре. — Крышку уронил.

— Ничего страшного, у нас полно дел, нужно было вставать. Я себя знаю, могу и до полудня дрыхнуть, — хихикнула я над собой, закрывая дверь в санузел.

Когда я, почистив зубы, оказалась на кухне, Алексей поинтересовался:

— Что ты имеешь в виду «у нас полно дел»? В смысле это у меня полно дел, я на работу опаздываю, а ты-то?

— А я-то, — подчеркнула я интонационно, — думала, что мы займемся расследованием. Мне столько мыслей пришло в голову, но мы с тобой почему-то это вчера не обсудили. — Пощупав чайник, я убедилась, что он горячий, и полезла в шкафчик за пакетированным чаем. Кофе почему-то не хотелось. — Во-первых, нам снова нужно на экскурсию. Мы проверили только одну дверь.

— Ну, по будним дням экскурсии после шести.

— Да, но я хотела еще переговорить с той женщиной. Помнишь, которая вернулась домой во время экскурсии? Это же она тогда узнала Светку по фотографии.

— В смысле? — Я вспомнила, что не говорила ему об этом. Рассказала сейчас, понимая при этом, как глупо все это звучит. — То есть тебе показалось, — выделил он, — что она ее узнала? Это как? А если нет? И ты предлагаешь пытать бедную женщину из-за того, что она как-то не так на фото посмотрела?

Я вздохнула.

— Что-то ты больно разговорчив сегодня.

— В смысле?

И вот опять это «в смысле». В том смысле, что раньше ты молчал! Или ты по утрам только такой активный? Ну тогда мы точно не уживемся, у меня вот от утренних бесед всегда раскалывается голова…

Уживемся! Я рассмеялась. Неужели я все еще рассматриваю этот вариант?

Алексей недовольно меня разглядывал, словно ожидая какого-то ответа и заранее зная, что он ему не понравится.

Ах, ну да, я же раскритиковала его, да еще и заржала. Он же не знает, что я смеюсь над собой, а не над ним.

— В смысле, что, когда нам надо что-то обсудить, ты молчишь…

Он послушно закивал и сразу перестал выглядеть таким далеким и чужим, как в остальное время.

— А сейчас мне некогда, потому что я опаздываю. И кстати, ты это… — он вдруг запнулся и еще раз на меня посмотрел. Будто что-то не решался сказать. — Короче, если я тебе нужен, куда-то поехать, с кем-то поговорить и так далее, то звони, я помогу. Но только ночевать буду у себя.

Я возмущенно хлопнула глазами.

— В смысле? — повторила его я. — Конечно, у себя! Я что, тебя в свою комнату приглашала?

Он долго на меня смотрел — безо всяких эмоций на сей раз. Затем уточнил:

— У себя в городе. В Светкиной квартире. Здесь я больше не останусь.

— Что так? — уже с интересом спросила я. Хотя нет, вовсе не ради любопытства. Просто хотелось замять эту тему с тем, что я неправильно поняла его реплику. А то вдруг поймет, что я и впрямь рассматривала вариант с приглашением…

— Ну… Не нравится мне здесь. А ты нормально спала ночью? — без перехода спросил он с некоторой долей волнения. Я кивнула. — Эта комната… — Он нахмурился. — Ладно. Забей. — Вышел в прихожую и стал обуваться.

— Погоди! — бросилась я вслед. — А что с комнатой? Там холодно? Дует от окна? Можем поменяться.

— Да нет. — Почему-то он уже не хотел на меня смотреть. Сперва обратил свое пристальное внимание на шнурки, которые завязывал, затем на вешалку в шкафу, с которой снимал одежду, после — на себя самого в зеркале, застегивающего ветровку. Обычно мужчины не любуются собой, когда одеваются. Напялил и пошел. И плевать, что одна пуговица не застегнута, а кепка съехала набок. Значит, он делал это нарочно, чтобы можно было чуть дольше не смотреть на меня. В то же время он всегда выглядел с иголочки, откуда я знаю, как он собирается? Может, всегда на себя в зеркало смотрит. — Эта комната… — повторил он и невольно дернул головой в сторону двери. — Какая-то странная.

— Странная? То есть?

— Да еще и картина эта, — говорил он дальше, будто меня не слыша. — Ладно. Забей.

Я заглянула в приоткрытую дверь. Картина висела на стене.

— Так зачем ты ее повесил? Если она тебе так не нравится.

— В смысле? — удивился он. — Я не вешал. Так, — он взялся за ручку входной двери, — если соберешься куда, звони, я приеду. Только заранее звони, я не знаю, как у меня с делами.

— Слушай! — не выдержала я. — Прекрати так себя вести, как будто это мне надо! Света — твоя девушка, и она пропала! А ты говоришь «если ты хочешь», «если надо», «если соберешься». А ты-то что намерен делать?!

Он удивился внезапному крику, даже дверь закрыл, которую успел отпереть и распахнуть.

— Лариса, я намерен дождаться положенного трехдневного срока и написать заявление. Я оставил тебя в этой квартире на случай, если она вернется. А ты возомнила себя сыщиком.

Он быстро ушел, подозреваю, чтобы я не успела возразить.

— Проклятье, — покачала я головой.

Как же мне все это не нравилось! Не могу объяснить даже, что именно. Да, моя знакомая пропала. Не скажу, что прям подруга — но добрая приятельница, соседка. Учитывая, что у меня в нашем городе других друзей нет, то можно сказать что и подруга — смотря что вкладывать в это понятие. Мы общались, шутили и смеялись. И не один пуд блинов, пирогов и пирожных был съеден вместе. И вот после странного звонка она исчезает. Да, это не может нравиться. Точно так же не может нравиться то, что меня забрали из моей милой уютной квартирки и привезли в арендованную, где все чужое. Но я имею в виду нечто иное. Мне не нравится, как ведет себя Алексей. Есть какая-то недосказанность и нелогичность в его действиях. Или мне это только кажется? Мне не нравится последнее Светкино письмо. Мне не нравится, что один из них врет. Мне не нравится «Диаблэ!» в моем ухе. Можете называть это интуицией, а можете хорошей аналитикой. Но мне все в этой истории не нравится — хоть убей.

Я зашла в его комнату. Кресло собрано, стоит в углу возле окна. Странно, почему там? Будет дуть. Я определила для него другое место. Но тогда картина была бы перед глазами. Неужели он переставлял ночью кресло? Так, чтобы на нее не смотреть? Я же слышала какие-то звуки. Вот бред… Взрослый мужик, а боится какой-то ерунды.

Я подошла к картине. То ли роза, то ли еще какой-то цветок, ее напоминающий, потому что написан довольно схематично. Возможно, пион. Как он сказал? «Я не вешал»? Значит, у меня провалы в памяти. Я помнила, что положила ее на подоконник, но, видимо, все-таки пристроила на прежнее место на стене. Или он меня не так понял и отвечал про что-то другое.

Позавтракав, я отправилась на Гороховую. Долго стояла под дверью, затем решила позвонить. На третьем этаже всего три квартиры. Если женщина была дома вчера в будний день, то, возможно, она дома и сейчас. Я успела позвонить всего в две квартиры, потому что во второй, тридцать четвертой, мне повезло. Ответил женский голос.

— Простите, это не с вами я вчера разговаривала возле подъезда?

— Возле парадной? — то ли уточнила, то ли поправила меня она. — Да. По поводу пропавшей девушки?

— Да, Светы. Можно с вами поговорить?

— Не понимаю зачем, но ладно, заходите.

Домофон доброжелательно запиликал, приглашая меня внутрь, и, когда я поднялась по лестнице, одна из дверей в квартиру оказалась приоткрыта — туда я и зашла, даже не посмотрев на цифры, логично заключив, что открыли для меня.

Давешняя женщина стояла в дверях. Без платка на голове я ее не сразу узнала. Застиранный до бледно-синего цвета халат, невзирая на туго завязанный пояс, при каждом движении немного распахивался. Наверно, халат ей стал чуточку мал. Тонкая полоска губ и нисходящие борозды на коже с обеих сторон от них намекали на сложный характер, а отсутствие паутинки морщин возле внешнего уголка глаз — на тяжелую безрадостную судьбу. Впрочем, мне часто говорят, что я люблю фантазировать. Возможно, я и сейчас наделила незнакомку чертами и жизненным путем, которых у нее и не было вовсе. Но в любом случае достатком тут не пахло, об этом говорила не только старенькая домашняя одежда, но и обстановка в целом.

— Трубы здесь нельзя менять, дом старый, «строение инженерных коммуникаций не позволяет», как они сказали, — заметила она мой взгляд, обращенный в угол кухни, в которую меня гостеприимно привели, где нависали над раковиной и обеденным столом почерневшие от грязи, жира и ржавчины трубы, словно ветви плакучей ивы над быстро текущей рекой.

Правда ли это? Вот так и вселяйся в дома, представляющие историческую ценность. В тот же время квартира ей могла достаться и по наследству, а денег на ремонт и замену труб на пластиковые просто нет, но стыдно в этом признаваться. Я в очередной раз задумалась, как на нас влияет мнение других, подчас совсем посторонних людей. Кто я ей? Почему нельзя сказать правду? Даже если бы я стала ее осуждать, что с того? Но я-то как раз и не стану. Уж я-то знаю, как тяжело в нашей стране честным людям достаются деньги. Хоть я сама успела сменить только два места работы, но вся моя семья, все друзья, что у меня были, и все бывшие коллеги нищенствуют всю свою жизнь.

Вежливо кивнув на ее реплику, я осмелилась задать тот самый вопрос, из-за которого сюда и пришла:

— Моя подруга. Мне показалось, что вы ее узнали по фото. — Она молчала. — У вас изменилось лицо, — быстро добавила я, чтобы придать веса своим словам. Дескать, это не просто беспочвенные обвинения и нелепые догадки, у меня есть аргументы.

— Изменится тут, конечно, — фыркнула она недовольно и посмотрела на край стола.

Стол был пустым, мне даже чаю не налили. Впрочем, и обычных предметов, как то: сахарница, вазочка с вареньем, баночка кофе, кружки хозяев — на нем тоже не было. Такое ощущение, что, пока я снимала плащ и полусапожки, она быстро убрала с кухни какой-то компромат, для которого и освободила перед тем все пространство. А теперь смотрит на край столешницы, чтобы я не поняла обмана по ее глазам. Чушь, опять сочиняю… Эта тетка настолько обыкновенная, она просто как анекдотичная зарисовка к быту совкового периода, туда же отлично вписывался и интерьер кухни с прихожей (в других местах квартиры мне пока не удалось побывать). Ну не может она быть шпионом или агентом ФСБ.

— Что вы имеете в виду? — подгоняла я хозяйку. А то я уже сюжет шпионского боевика-триллера почти успела придумать, а она все молчит. Сказала «А», говори и «Б».

— Таскалась она все сюда… Уж месяца два или три будет. — Я ойкнула. Надеюсь, что незаметно для нее. В голове билось: «Три месяца?! В смысле?! Она же пару дней только назад приехала, чтобы написать статью!» — Все к мальчику моему клеилась, — продолжала тем временем тетя. — Девочка из провинции. Вы не подумайте, — я нахмурилась на слове «провинция», и вот это она уже заметила, — я не питаю иллюзий. Я знаю, где я живу. Дом, как говорят, престижный, но сами понимаете, что картинка внешняя и то, что внутри — разные вещи. Мы простые небогатые люди, мужа нет у меня. Да и Питер не Москва, все деньги там у них, — кивнула она почему-то в сторону окна. Только потом до меня дошло, что оно выходит на юг. — Но есть такой стереотип о провинциалках, вот эта девочка из таких. Хотя говорит правильно, ударения все правильно ставит, и словечки умные использует, это я не спорю.

— Она журналист, — вступилась я за приятельницу. Слово «журналист» прозвучало с преувеличенной гордостью. Впрочем, зачем я вру сама себе? Вовсе не за Светлану я сейчас заступилась. За свою мечту.

Она немного помолчала, затем легонько кивнула. Будто слишком сильное качание головой могло расцениваться как комплимент врагу, но и от правды отступить нельзя.

— Дело даже не в том, кто как говорит и откуда родом. Про таких, как она, говорят «провинциалка». Деловая, цепкая, хитрая.

Дальше я слушала про провинциалок и мою соседку. Речь женщины так и строилась в дальнейшем из лаконичных, рубленых фраз и простейших слов. Вот вам и культурная столица. В то же время глупо ожидать, что в двадцать первом веке кто-то будет разговаривать как персонажи «Войны и мира».

— А при чем здесь ваш сын? — вернула я ее к насущному. Видно, что с целеустремленными молодыми девушками у женщины свои счеты. Вероятнее всего, одна из таких и стала причиной отсутствия у нее мужа.

— Ой, а Петя мой… как бы это… Немножко неразвитый. Но очень добрый, — быстро добавила она, будто я собиралась тут же казнить ее отпрыска за то, что он «неразвитый», и она хотела смягчить приговор. — Доверчивый. Она повиляла перед ним, — женщина тут начала креститься, точно матюгнулась или помянула нечистого, — прости, Господи… Ну а он чего? Много ли девок видит?

— Немного? — перепросила я.

— Ой… Петя! — позвала она громко. — Петя, поди, тут гости! — Понизив голос, добавила для меня: — Он застенчивый.

Громкий топот из комнаты и дальше по коридору в сторону кухни. Кухня, кстати сказать, располагалась очень далеко от входных дверей, и длинный коридор успевал сделать поворот. Почему-то у меня началась паника. Во-первых, мне уже обрисовали Петю как умственно отсталого, хоть и не такими словами, но суть я ухватила, а во-вторых, он шел как раз от дверей и, судя по звукам, габариты там такие, что мимо него к выходу я никак не просочусь.

Но неожиданно в проходе (у кухни не было двери) появился довольно симпатичный юноша, если не считать такого выражения лица, словно он одновременно и здесь, и где-то далеко. Юноша, увидев меня, заулыбался и опустил глазки. Рост у него — почти два метра. Косматый, небритый. Волосы каштановые, ниже ушей. То ли спал, то ли в их семье не принято использовать расческу. Или просто не дался, ведь у матери самой вполне сносная прическа.

— Что сказать-то надо? — строго вопрошала у него родительница.

— Здрасьте, — ответил он странным голосом. Но вряд ли глухой, ведь на нее он не смотрел и соответственно не мог прочитать по губам.

— Здравствуйте, — вежливо сказала я.

— Иди, Петя, иди. — Когда Петр вернулся к себе, она продолжила: — Видишь, э-э, как тебя зовут-то? Я забыла.

Какая тактичная все-таки дамочка. Ведь я так и не представилась. Совсем уже с ума сошла со всей этой историей.

— Лариса.

— Ну а я Людмила Григорьевна. Так вот, Лариса, я вижу, что ты совсем другая. Уж я-то людей повидала в жизни, можешь мне поверить! Не знаю, как ваши пути-дорожки пересеклись с этой твоей…

Я поняла, что она о Беловой, и честно ответила:

— Мы соседи.

— Ну разве что.

Возникла неприятная пауза. Мою почти подружку снова гнобили, а я так и не узнала за что. Может, и вовсе ни за что?

— Так что со Светкой-то? Она встречалась с вашим сыном, вы на это намекаете?

Я еле сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху. Мать обижать не хотелось, но… Я знаю Светку. Да, возможно, не так хорошо, как думала — на это указывают последние события. Вранье, тайны, странная история, в которую меня каким-то образом втянули (хотя тут Белова, по сути, ни при чем, она же не звала меня расследовать собственное исчезновение). Однако я точно знаю, что с таким парнем она не загуляет. У меня пример перед глазами. Возможно, Алексей тоже не лучшая партия, но поверьте, он их тех, кто сразу производит впечатление. Фигура, стать, лицо. Не само даже лицо, а скорее его выражение. Смотришь на него, и начинает казаться, что этот человек сможет решить все твои проблемы, что с ним как за каменной стеной. Кто же знал, что этот человек не только не решит их, но даже подкинет тебе свои?..

Ладно, хватит жаловаться. Светка и мне тоже не посторонний человек.

Людмила Григорьевна посмотрела на меня уставшими глазами.

— Не думаю, что она встречалась с моим сыном в этом смысле. И не думаю, что он вообще понимает, что такое встречаться. Но она постоянно вертелась рядом. Сын самостоятельный, ходит в магазин за продуктами, ходил с собакой гулять, пока не померла она. Пару раз приходила раньше и заставала ее в квартире. Она тут же уходила. На мои расспросы ничего не отвечала. Дескать, из жалости общается. Мол, Петеньке не с кем разговаривать. Якобы он сам к ней подошел на улице возле дома. А его знаю. Он не такой. Первым никогда не подойдет.

Значит, она подошла сама зачем-то. Может, это была часть ее расследования? В связи с этим мне пришла в голову одна мысль.

— Скажите, пожалуйста, вы не в курсе той давней истории со студентом, который якобы попал в подвал Ротонды и вернулся стариком?

Она помолчала, посмотрев на меня, как мне кажется, с удивлением.

— Деточка, ну это же сказки. Я помню эту историю, как и десяток других.

— Света пару дней назад сказала мне, что пытается выйти на эту семью и взять у них интервью, или как там это называется. В общем, статью писать. Только я не поняла, жив ли этот «старик» до сих пор, или она просто искала каких-то родственников или их потомков. Это возможно? — Она просто пожала плечами. Стало быть, этот миф ее совсем не интересует. Может, у нее тогда есть информация по другой легенде? — А еще Света сказала, что вышла на масонов каким-то образом. И якобы они связаны с этим местом. Вы знаете что-то об этом?

— Ты меня спрашиваешь! Это твоя подруженька. Неужели ты не поняла, с кем общаешься? Эта девица постоянно врет!

— То есть?

Я хотела каких-то примеров вместо голословных заявлений, и неожиданно я их получила.