О смелом всаднике (Гайдар)

— Аркадий, — сказал я, — подожди! А куда тебе должны были принести кольцо? Ты им дал адрес?

Прошло много лет, но я никогда не забуду Гайдара — он схватил меня за руку и сжал так крепко, что я охнул от боли.

— Забыл! — закричал он. — Забыл, глупый человек! Я ждал их, а они — меня. И может быть, не пятьдесят три часа, а гораздо больше. Чудаки! Они ищут меня и сейчас. Смотри! Слушай! Неужели ты не видишь, не понимаешь?

— Куда смотреть? — недовольно спросил я. — Ничего я не вижу и не слышу.

— Ну и дурак! — резко бросил Гайдар.

Мы простились с ним у крыльца его дома.

— Ладно… ежели так, — сказал Гайдар ласково. — Прощай и не сердись. Только помни: старое твое кольцо действительно волшебное, но приносит людям не несчастье, а счастье. Они еще разыщут нас с тобой, эти ребята. Вот увидишь!

Гайдар был очень доволен. Он твердо верил, что и на самом деле бродят по городу маленькие обладатели кольца и ищут Гайдара.

Рассказ «Кольцо» был в 1946 году напечатан в журнале «Пионер» вместе с другими рассказами об Аркадии Гайдаре.

Журнал разослали подписчикам. Я стал получать от них письма. Ребята не верили, что кольцо пропало. Они спрашивали твердо: когда нашлись мальчишки с кольцом, долго ли они искали Гайдара, где нашли и какая была у них жизнь — хорошая или плохая.

У моих маленьких читателей была крепкая уверенность в том, что кольцо найдется.

Однажды я вернулся домой из поездки и у себя на столе нашел старое серебряное кольцо. Крутые узоры оправы были обсажены потемневшей зеленой бирюзой. Старинный резной камень покосился в своем ободке, но я узнал его сразу по чуть заметной трещинке у основания.

Дома мне сказали, что кольцо принесли два офицера. Это и были гайдаровские «мальчишки». Они случайно прочитали в журнале рассказ, все поняли и разыскали меня в Москве. Восемь лет кряду они искали хорошего неизвестного человека, доверившего им дорогую игрушку, но найти, конечно, не могли…

★

Терпение

Однажды Аркадий Гайдар принес домой тяжелую связку книг в золотых и красных переплетах. Сбоку на корешках можно было прочесть имена авторов и названия книжек, и сын Гайдара — Тимур сразу приметил, что снизу в связке лежит «Таинственный остров» Жюля Верна, а сверху — «Белеет парус одинокий» Валентина Катаева.

Конечно, он сейчас же схватил со стола ножик и совсем было собрался распаковывать книжки, но Гайдар положил связку на шкаф и сказал: «Потерпи! Сделай сначала уроки, пообедай и потом уж принимайся за чтение».

Очень легко сказать такое слово: «Потерпи!» — а каково терпеть человеку?

Тимур высказал отцу свою обиду и недовольство.

— Тебе хорошо говорить, — сказал он мрачно. — Ты все эти книжки читал, и тебе их перечитывать неинтересно.

А за обедом Тимур спросил:

— Папка! А у тебя самого есть терпение? Или ты только меня учишь уму-разуму?

— Есть, — сказал Гайдар и задумался…

Год спустя под Москвой Гайдар нашел в лесу большую медную шкатулку, запертую ржавым, но еще крепким замком. Медь позеленела от времени. Резьба на крышке и стенках шкатулки стерлась. Но зато внутри позванивало что-то большое и тяжелое.

Гайдар привез шкатулку в Москву.

Дома у нас в таких старых коробках обычно хранятся пуговицы и гвозди, но Гайдар, покрутив и повертев свою находку так и этак, услышал в ней, как он нам сказал, золотой звон.

— Кто будет прятать в лесу запертый ящик со старыми гвоздями или пуговицами? — сказал он.

— Давай откроем его, — сказал я и пошел было в кухню за молотком и клещами, но Гайдар, что-то вдруг вспомнив, покачал головой и погрустнел.

— Нет, — сказал он. — Я потерплю. Вот напишу еще одну хорошую-расхорошую книгу, тогда открою.

Мы долго упрашивали Гайдара сломать замок и посмотреть, что в медной коробке спрятано. Очень ведь это было интересно. Мы прямо-таки изнывали от нетерпения. Видно было, что и самому Гайдару очень хочется заглянуть в шкатулку. Но слово не воробей, терпение есть терпение, и запертая шкатулка так и осталась стоять под кроватью.

Вскоре Гайдар закончил свою новую книжку о коменданте Снежной крепости, и мы напомнили ему, что пора, мол, открывать медную коробку.

— Нет, — сказал Гайдар, — не пора. Я сказал, что открою ее, когда напишу хорошую-расхорошую книгу. А в этой книжке я был только помощником коменданта, и никакой мне награды за то не полагается.

— Ну что ж, — вздохнули мы. — Подождем…

Много с тех пор он написал книг: сказку о Горячем камне, «Клятву Тимура», рассказы о совести и о Марусе, а шкатулку все не открывал.

— Кто знает, — ворчал он в ответ на наши приставанья, — хорошие это книжки или нет? Хорошая-расхорошая книжка сама себя покажет. Потерплю.

Он был очень скромный человек.

Только во время войны, уже после смерти Гайдара, шкатулку открыли. Большого богатства в ней не оказалось, но среди множества тяжелых екатерининских пятаков нашлись два серебряных петровских рубля и тоненький, как лепесток, золотой полтинник.

★

Часы

Незадолго перед войной Гайдар купил в Мосторге себе и своей жене часы Первого московского часового завода. Часы были квадратные, из нержавеющей стали, на хороших, тоже стальных, браслетах. Свои часы — подарок Аркадия — его жена носит до сих пор. Часы Гайдара исчезли через три дня. Вот их история.

В чудесный весенний день мы шли по Староконюшенному переулку к Арбату. Хорошее у нас было настроение.

Звенели, падая на тротуары, сосульки с крыш, журчали ручейки. Даже стоячие лужи весело брызгали под ногами прохожих. Но не все были счастливы в Москве в этот день.

У ворот старого дома стоял мальчуган. Года три ему было, а может быть, и четыре. Все его богатство лежало рядом с ним в луже: два спичечных коробка, футляр из-под очков и старый, поржавевший, никому весной не нужный конек «снегурка».

Мальчишка плакал.

Веселая весенняя вода, которой так радовались мы, большие, крепко и ладно одетые люди, натекла ему в старые валенки.

— Плачешь? — спросил Гайдар, останавливаясь рядом.

— Плачу! — проревел мальчишка.

Я не успел сказать ни слова. Нетерпеливо пошарив в карманах и ничего в них, видимо, не найдя подходящего, Гайдар подобрал полы своей длинной шинели, присел рядом с мальчуганом на корточки, снял с руки часы и стал прилаживать их на худенькую мальчишечью руку. Широкий мужской браслет сваливался с нее, и Гайдар долго возился, пока сумел плотно и крепко надеть часы на руку мальчугану.

— Тикают? — спросил он.

— Тикают, — ответил мальчишка, переставая плакать.

— Ну и пусть, — сказал Гайдар. — Пошли!

Только на Арбате я решился спросить у него, зачем он это сделал.

— Не шибко ему хорошо живется, этому отпрыску, — сказал Гайдар. — Пригодятся в хозяйстве часы. Конек заметил? Не по сезону игрушка. Ну хотя бы кораблик деревянный, лягушка какая-нибудь, а то «снегурка»!..

★

Сын

Гайдар жил со своей семьей на даче в Кунцеве, в синем доме с зелёной крышей.

На заросшей ромашками поляне перед домом была туго натянута белая волейбольная сетка. Поодаль на горе стояла маленькая часовенка, в которой помещалась колхозная трансформаторная будка. А вся местность вокруг до самой реки густо заросла мелким осинником, волчьей ягодой и черной смородиной.

В памятный день, о котором идет речь, Аркадий Гайдар был невесел: утром на прогулке сын Тимур испугался лягушки.

Большая зеленая лягушка сидела под смородиновым кустом у крыльца и тихонько покряхтывала: «Кхе-кс! Кхе, кхе, кхе-с!» Тимур обошел куст стороной, поближе к дому, и часа два смирно играл на террасе в кубики. Вечером он решительно отказался слушать сказку про злюшину-лягушку.

— Конечно, — сказал Гайдар, нахмурившись, — я тебя понимаю. Страшно. Но знаешь что, сын? Есть такое слово: стыдно. Стыдно — это хуже, чем страшно. А лягушек бояться — стыдно.

Ночью Тимур стонал во сне, ахал и бил кулаком по кровати.

— Он болен, — тревожно говорила мать. — Или ему снятся лягушки?

— Ничего подобного, — ответил Гайдар. — Ему снится рогатое чудовище, похожее на соседскую корову. И он дерется с чудовищем на кулачки.

Гайдару не хотелось, чтобы сын у него вырос трусом.

Утром они уплыли на лодке по реке «в далекое синее море». Так было сказано матери.

Это было чудесное путешествие.

Старый лодочник приготовил для них на пристани самую лучшую лодку. Мать положила Тимуру в сумку бутерброды с ветчиной и хлеб с маслом. В ларьке у пристани Гайдар купил две бутылки с вишневой водой и связку бубликов.

С такими запасами можно было плыть на край света. И они уплыли.

Гайдар греб сильными короткими взмахами. Лодка то стремительно неслась посредине реки, то вдруг с шуршанием и свистом врезалась в камыш и осоку. Мир тогда исчезал от путешественников. Оставались вокруг только зеленые стебли высокой речной травы, синее небо, а в небе — стрекозы и облака.

— Папка, — кричал Тимур, — заблудимся! Не туда!

— А тебе куда надо? — серьезно спрашивал Гайдар.

Лодка долго кружилась по реке. Путешественники съели бублики и ветчину и выпили вишневую воду.

Когда им снова захотелось есть и пить, лодка неожиданно сильно ткнулась носом в песок. Тимур обрадовался — стало быть, приехали: либо домой, либо к далекому морю.

Но Гайдар молча вышел из лодки на берег. Он огляделся, покачал головой и сказал сурово:

— Пошли! Начинается самый главный поход. Раз! Два! Левой!

Шли они долго. С тропинки свернули направо, а потом налево. Сразу три лягушки — две зеленые и одна коричневая — соскочили с большой моховой кочки. Черный уж с золотой короной на затылке прополз в траве. Собрался было Тимур испугаться и заплакать, но… «раз, два, левой — идет ход-поход, кто же плачет в походе?» А Гайдар еще раз свернул налево и еще раз направо. Вот как будто увидел Тимур знакомый гриб-мухомор среди тонких листьев папоротника, но опять разделилась и свернула тропинка в сторону. Мало ли мухоморов растет в темном и страшном лесу! Кончился осинник, замелькали вокруг красные и черные ягоды. Остановился Гайдар. Остановился Тимур.

— Папка, — сказал он дрожащим голосом. — Мы, кажется, совсем заблудились.

Бывает так в пути. Внезапно блеснут с дороги волчьи глаза. Остановится, захрапит и попятится конь. Вздрогнет всадник. Холодом пройдет с затылка по коже «волчья оторопь» — лесной страх. А потом окажется, что поблизости не было волков и в помине. Искры от пастушьего костра отлетели по ветру к дороге и на ней погасли.

— Бодрись, Тимурище, держи голову выше! — сказал Гайдар громко и весело.

— А я не могу выше, — ответил Тимур печально.

Ну конечно, трудно и страшно идти по лесу человеку, если гриб мухомор ему достает до пояса, а чахлый ягодный куст закрывает все небо. Родной дом пропадает неизвестно куда, старый пень на тропинке неодолимо становится поперек дороги, и корни деревьев вылезают из земли. Сверху, в густой листве, как змеи-горынычи, блещут волчьи глаза черных ягод. Как тут помочь товарищу?

И Гайдар придумал. Давно придумал, как помочь. Он осторожно взял сына за плечи и медленно стал приподнимать его вверх.

Красный гриб мухомор закачался далеко внизу и стал совсем маленьким и нестрашным.

За кустом волчьих ягод, немного пониже синего неба, показалась вдруг деревенская горка с часовенкой.

Мягкие широкие листья орешника прикрыли волчьи глаза, и уже поправил на голове черкесскую папаху и потянулся Тимур рукой за зеленым орехом-тройчаткой.

А Гайдар поднимал сына все выше и выше.

На глазах у всего удивленного лесного царства вырастал над грибами, над ягодниками, над лягушками, над орешниками новый, большой человек.

Стала видна за горбатым оврагом заросшая ромашками полянка, повисла в просвете между деревьями волейбольная сетка, и синий дом, рубленный из крепкого корабельного леса, вдруг выглянул из-за косогора своей зеленой крышей.

— Бом-бом! — закричал Тимур и заболтал ногами от радости. — Бом-бом! Вот и дом!

Но в это время зеленый орех-тройчатка стал уплывать вбок и вверх, и через минуту Тимур снова стоял внизу, на темной тропинке, рядом со старым, поганым грибом.

Можно бы и опять испугаться человеку, но страх не приходил.

Тимур даже сам удивился, почему ему совсем не страшно.

— Папка, — сказал он. — Давай продираться к дому. Мама нас ждет, и соседский Петька ждет меня тоже.

— Давай, — сказал Гайдар. — Давай продираться прямо через кусты и чащобы. Если человек знает и помнит, что есть у него на земле родной дом, нигде он не потеряется и нечего ему бояться. Есть у нас с тобой дом, друзья-товарищи. Ну а если совсем станет нам худо, прибежит на выручку соседский Петька.

И они пошли прямо через кусты и овраги.

Дом оказался рядом.

★

Флаг

Никто не знал, зачем вдруг Гайдар попросил домашнюю работницу своих соседей Ульяшу купить ему в магазине два метра синего сатина и полметра красного, очень красного шелка, такого, чтоб на ветру горел и на дожде не гас.

Когда материю принесли, Гайдар взял на кухне Ульяшины острые ножницы, сказал: «Спасибо за одолжение», ушел в комнату и запер за собой дверь.