Очень живучая тварь 3

— Ты кто такая? Чего хотела? Катись отсюда!

— Я кто такая? — округлила глаза подопечный Анубиса, замахнулась как следует. — Это ты кто такой!

Врезав прямо в это каменное забрало, Базолг отправила непонятного нахала в глубочайший нокаут, тут же перемкнула по лицу второму и третьему. Быстро отбив у пернатых желание хамить и преграждать дорогу, гвардеец Анубиса шагнула под каменную арку, прислушалась, выбирая направление, пошла в сторону далеких криков, ругани и лязга металла. Лавируя темными коридорами, спускаясь ярус за ярусом, Базолг оказалась на самом нижнем этаже, в наиболее интересной, большой и самой многообещающей комнате. Именно здесь зарождались и прорастали тронные постаменты наиболее перспективных легионеров, пока ещё шатающихся где-то по Землям отчаяния. Здесь они обретали форму, получали внешний вид и размеры, соответствующие силе, характеру и воле будущего обладателя. Да, не все из каменюк дожидались своего владельца, ибо будущий хозяин чаще всего погибал где-то ещё на пол пути, но тем не менее. Старейшее сооружение в небесной обители следило, чувствовало и готовило будущим легионерам их почетное место. Тронный зал испокон веков растил в своих недрах пьедесталы всех без исключения небожителей и даже трон самого Анубиса, некогда Белигуса Безликого, был выращен именно здесь, в этой комнате, на самом нижнем этаже. Затаив дыхание, Базолг шагнула внутрь.

Рассчитывая собственными глазами увидеть таинство зарождения божественных монументов, понаблюдать за формированием духовных нитей и характера будущих реликвий, в реальности Базолг ожидало нечто совсем иное. В тронном зале происходило убийство. Поочередно хватаясь за топоры, булавы, палицы и секиры, орудуя заговоренными мечами и алебардами, разряжая все свои умения и способности, пернатые воевали против маслянистой черной формы, на трон небожителя похожей. Бой велся насмерть. Пернатое воинство всеми силами пыталось разбить, расколоть, раздолбить, уничтожить это странное живое изваяние, упорно продолжающее давать отпор и одновременно захватывать других своих сородичей. Черный каменный монумент пожирал конкурентов. Раскинув по всему залу свои многочисленные щупальца, разлив вокруг себя подозрительную маслянистую лужу, огрызаясь и показывая нападающим зубы, голодный черный трон ломал и тащил в свою пасть другие постаменты. На куски разбивая окружающие его кресла, выворачивая тех вместе с корнем, захватывая щупальцами, жадная реликвия всё подтягивала к себе, прятала в своё нутро, обволакивала непонятной жижей, чтобы через пару мгновений стать больше, массивнее, жестче, нарастить побольше брони, уплотнить скелет, наточить зубы.

Пернатые тоже шли в дело. Орудуя клинками и атакуя способностями, прогусы один за другим попадались на обед голодному сидению. Стоило кому-то только зазеваться, стоило не вовремя моргнуть, оступиться или подойти слишком близко, как хищное кресло тут же выгибалось навстречу, трансформировалось, раскрывало свою огромную пасть и накрывало нападающего с головы до ног. Пернатых проглатывали целиком.

— Анубис всемогущий! — непроизвольно выдохнула Базолг, попятилась, пнула от себя подальше черный маслянистый спрут.

Голодное кресло уже заприметило стушевавшуюся девушку и окольными путями тянуло к ней свои мерзкие ручонки. Регулус обнажила клинок. Не понимая атаковать или защищаться, помогать пернатым или наоборот, перебить их тут всех, гвардеец покрутилась из стороны в сторону. Определенно, прорастающее из тронного зала чудовище — ситуация из ряда вон, и его стоило бы побыстрей уничтожить, но с другой? Это же пьедестал. Такой же, как и остальные, появившийся здесь на таких же правах, как и прочие монументы. Да сам тронный зал осознанно его выращивает, по всем законам и правилам. Получается, убить надо крылатых? Это они пытаются нарушить естественный порядок вещей? Базолг ни черта не понимала.

В помещении открылась воронка межпространственного перехода. Под плотной охраной и в сопровождении личных гвардейцев в зал стали прибывать представители триумвирата, главы секторов, тайнописцы, хранители порядков и прочие законодатели небесного города. Потерявшую нить соображений Базолг быстро выставили за порог и наглухо запечатали все двери. Даже разгоряченную толпу, окружившую здание со всех сторон, разогнали по домам и храмам.

Базолг нервно почесала в макушке, сунула меч в ножны. Прогоняя из головы воспоминания о живом голодном кресле, разрушитель ополоснула лицо в ближайшем фонтанчике, пошла в сторону ботанического сада. Решив немного прогуляться, так сказать «переварить увиденное», верный гвардеец Анубиса свернула на зеленые лужайки и шагнула в портал. Через каких-то десять минут девушка уже была в дендрариуме.

Прогуливаясь меж гигантских папоротников и величественных хвой, слушая журчание родничков и звонкое пение птиц, Базолг стала неожиданным свидетелем подозрительной картины — в тихом неприметном закутке беседовали главный флорист и непонятная херобора, на человека похожая. Ну как беседовали: мерзкое двухголовое создание наседало с вопросами, кружило вокруг нервничающего старика и с большим интересом поглядывало на семена в его руке.

— А вы точно глава ботанического сада? — в очередной раз переспрашивал дедок у двухголового. — Вы меня, конечно, извините, но как-то это всё… слишком неожиданно. Сколько помню, Хлюп всегда был молод и весел, никогда на здоровье не жаловался, Первый его постоянно хвалил, награду присвоили за лучшего руководителя. А тут сразу хворь непонятная, слепота, проказа. Ещё и в должности разжаловали, за «растраты» какие-то. Да откуда у нас растраты?! Семена и шишки — вот весь наш бюджет!

— Да не переживайте вы так, успокойтесь, расслабьтесь, — заулыбался негодующему дедку двухголовый, — вернется ваш Хлюп, никуда не денется. Сейчас там канцелярия ещё раз всё внимательно проверит, пересчитает и освободят вашего ненаглядного начальника. Уверяю, я тут ненадолго. Неделя-другая и вы забудете меня как страшный сон! Право слово, давайте лучше про ваши семена поговорим, мне жуть как интересно! Это ведь новый сорт, что-то особенное, я прав?

— О, да-да! Вы правы! — горячо зашептал старичок, оживился, с огнём в глазах уставился на семена в своей руке. — Без лишней скромности — это лучшее моё творение, результат всей жизни, так сказать. Трилистник!

— А чем он, простите, так хорош? — сощурился двухголовый, прильнул к ладони флориста, направил все свои глазища на горстку зеленых бобов. — У него э-э… будет три листа? Вместо двух? В этом его особенность? Как-то простовато на мой взгляд.

— О, нет-нет-нет! — разволновался дедок, замахал руками, рисуя невероятные картины прекрасного будущего. — Размеры — вот, что главное! Он будет невероятно огромен и могуч: триста тысяч вёрст в высоту и тысяча в обхвате, стручки толщиной с измененного, кора размером с собаку, один его листок накроет своей тенью пять секторов разом! Вы только представьте — весь Пантеон будет пронизан моим творением, заботливо окутан этим величественным гигантом, защищен от ветров и непогоды! Моё чудо будет давать прохладу жарким вечером и тепло в зябкое утро, плоды в неурожайный год и воду в засушливые сезоны! Мой мальчик прорастет так высоко, как никто прежде, до самых облаков, до звёзд, в другие миры!!

— Невероятно! Потрясающе! Восхитительно! — всплеснул всеми своими ручонками двухголовый. — А вниз он сможет прорасти?

— Вниз? — растерянно похлопал глазами старик, с непониманием уставился на двухголового. — Куда это «вниз»?

— Ну-у… вниз, понимаете? В обратную сторону. Туда, в Серединный мир.

— Ну да, сможет… Но зачем, какой в этом смысл? Это же опасно! Если что-то вроде трилистника начнёт расти под землю — это разрушит фундамент города, расколет Пантеон на части! А всякие мерзкие твари под фундаментом? А Черный предел? А монстры из Земель отчаяния? Они же полезут сюда! Вверх, по ветвям моего мальчика!!

— Ну тише-тише-тише, — зашептал двухголовый, заозирался, отвёл старичка подальше в густую листву. — Не надо всё принимать так близко к сердцу, я же просто спрашиваю! Должен ведь глава ботанического сада всё знать? А вдруг враги? А воры? А если диверсия! Я просто обязан понимать, какие риски несёт в себе неправильная эксплуатация вашего растения. Разве я не прав?!

— Ох, да… — спохватился дедок, прижал семена к груди, быстро закивал. — Вы правы, правы! Разумеется! Как же я сразу не подумал!

— Ну вот видите, — широко улыбнулся так называемый глава ботанического сада, дружески приобнял дедка за плечи, ободряюще встряхнул. — Как хорошо, что мы с вами поговорили!

— Ох, пожалуйста, аккуратнее! Не трясите меня так!! — заволновался престарелый флорист, посильней сжал в кулаках семена трилистника. — Я их чуть не выронил!

— А жаль…

— Что, простите?

— Ничего-ничего! Говорю вы молодец, не жалеете себя, весь в работе. Можно мне все-таки одну горошину с собой? Для подробного изучения так сказать.

— Ни в коем случае!

— Мда-а, ну ладно. Всего хорошего! Дедуля..

Крайне подозрительный глава ботанического сада пошёл на выход из дендрариума, Базолг двинула следом. Держась на приличном расстоянии, стараясь не попадаться на глаза, гвардеец Анубиса ещё долго петляла узкими дорожками и витиеватыми тропинками, пока двухголовый неожиданно не свернул. Спустившись к дамбе и дальше к плотинам, подозрительный тип направился к оросительным каналам, ускорил шаг. Базолг вытащила меч из ножен. Двухголовый спрыгнул в дренажные баки, побежал, плутая в извилистом трубопроводе ирригационных каналов и затопленном коллекторе водяных мельниц. Базолг рванула следом. Преследуя убегающего от неё проходимца разрушитель на бегу активировала способности, включила боевой режим. Заметив в конце туннелей подозрительную гладь черного камня, створки закрывающихся ворот, нетерпеливо летающего мертвяка, Базолг выкрутила свои характеристики на максимум, резко телепортировалась вперед. Двухголовый прыгнул. Двери захлопнулись, проходимец все-таки успел, Базолг со всей дури влетела о закрытые двери. От удара обрушился свод туннелей, развалились ветряки, треснула дамба, но двери остались девственно целы. Лишь бледный строитель вынырнул из черной глади ворот, окинул Базолг ехидным взглядом и нырнул обратно.

Разрушитель выбралась на поверхность, попыталась увидеть направление лаза проверенными методами. Бесполезно. Кто бы ни строил эти ходы, кто бы их не проектировал, но он явно учел предыдущие ошибки. Тепловой след под толщей земли больше не прослеживался. Девушка вернулась в дендрариум. Покружив вокруг да около, поговорив с престарелым культиватором, поизучав местность, Базолг так ничего и не нашла. Двухголовый не оставил ни единой зацепки и даже сам флорист утверждал, что тот на самом деле глава ботанического сада и у него было соответствующее распоряжение.

По левую руку от девушки неожиданно заголосили:

— Базоша, ал-лё, где тебя носит? — в остроносых туфельках, в нарядном платьице, с маникюром и в косметике, на Первого гвардейца Анубиса смотрела лучшая подруга, Имельтида. — Да-да, я тебя спрашиваю, ты чё, забыла?

— Я? Забыла? Что я забыла? — не поняла Базолг, ещё раз внимательным взглядом окинула свою подругу.

Имельтида выглядела слегка поддатой, если не сказать больше — придурковатой.

— Да ты чё, Базоша? — потыкали пальцем в грудь разрушителю. — У нас сегодня клуб! Открытие через сорок минут, тебя одну все ждут! Ты обещала!

— Да-да, я помню, — пробормотала гвардеец Анубиса, — я приду. Переоденусь и приду.

Базолг ещё раз внимательно осмотрела Имельтиду, пощупала у той пульс, заглянула в глаза. Зрачки были подозрительно расширены.

— Вот и слав… ненько, — запнулась на полуслове Имельтида, покачнулась от прогремевшего взрыва.

Над шпилем центральной библиотеки полыхало гигантское зарево.

— Это ещё что?! — округлила глаза Базолг. — Какого черта там происходит?!

— Аа-а, это… — отмахнулась Имельтида, снова повернулась к Базолг, полезла в карман за каким-то железным наперстком. — Это мой хозяин в библиотеке промышляет.

— Шепчущий?!

— Ага, — покивала мелюзга, высыпала содержимое наперстка себе на ладонь, занюхнула. — Он ща все книги оттуда вынесет, хер его кто там остановит. Хы-хы.

— Но это же трибунал! — схватилась за голову Базолг.

Мелюзга занюхнула во второй раз, в третий, закатила глаза.

— «Тексты важнее», — еле ворочая языком, промямлила Имельтида. — Так хозяин сказал. Он там чё-то напереводил такого-эдакого, что мне аж страшно стало. Про каких-то «землян», про «Безымянного», про апокалипсис и геноцид, который нам грядёт… или уже нагрянул. Я там не особо поняла, если честно. Твой босс в курсе, кстати.

— Анубис?!

— Ага, они в сговоре так-то. Кстати, взбодриться хочешь? На!

Имельтида, стоя-покачиваясь, протянула девушке наперсток с белым порошком внутри.

— Вот такая дрянь! — уважительно подняла большой палец коротышка. — Из туманников делают.

— Это что, наркотики?! Где ты их взяла?! ТЫ РЕХНУЛАСЬ?!

— Ой, ну чё ты начинаешь…! Всё, давай, иди это вот, того-сего… переодевайся. Через часопол у блука! Через полчаса у клуба! Всё, я поча… поча… по-ча-па-ла! От мля, дурацкие словечки!

***

Так называемый «клуб», в который Базолг затянула лучшая подруга, назывался «Волшебные сады» и располагался он в новом, недавно открытом секторе Пантеона, где всё ещё бурным ходом шла застройка. Само же здание выглядело всё из себя такое воздушное, возвышенное, сладко-зефирное и являло собой полную противоположность своему ближайшему конкуренту — ещё одному клубу под названием «МРАКАТАН». Остроконечное, шипастое здание, одним своим внешним видом поселяющее в твоей душе смятение и тревогу, базировалось прямо через дорогу и больше напоминало пьянствующую клоаку, нежели какое-то пристойное заведение. Если в волшебных садах сладкой трелью звучала арфа, то МРАКАТАН брынчал, гремел, скакал и без устали мракобесил, сотрясая всю округу мощнейшими басами. Если в волшебных садах тебя встречали милые деточки-ангелочки и зайчики-птенчики, то МРАКАТАН встречал тебя голыми мужиками и полуголыми бабенками, в кожу затянутыми. Если в садах журчали фонтанчики и дул легкий ветерок, то конкурент горел и дымился от вышедшего из-под контроля фаер-шоу. Если там одно, то здесь другое, если там пятое, то здесь десятое.

Завершал картину хмурый и злой хомяк, на кривой табуретке у входа сидящий. Вообще-то это был не хомяк, а вполне себе таракан, с блестящей чешуёй и здоровенными усами, но Базолг почему-то упорно видела в нём хомяка, из-за бордовой жилетки, наверное. Компанию этому товарищу составляла дородная грудастая тараканиха, с бегающим взглядом и кучей веток у пояса, и представляла эта компашка из себя ничто иное, как совладельцев клуба. Точнее совладельцем был один, главный таракан, его грудастая подруга — просто верная спутница, а вот про второго совладельца беснующегося ужаса было ничего не известно. По крайней мере на специальной табличке, у входа приколоченной, про него ничего не писалось. Из этой же таблички можно было узнать, что у клуба имеются все сопутствующие разрешения, территория, на которой он расположен, внезапно, «частная», а право на оказание развлекательных услуг выдано аж самим Первым — главой триумвирата. В общем жуткая и мрачная постройка, из кости и камня изготовленная, гремела, скакала, дымила алкогольными парами и трясла голыми частями тела, но клиентов не имела вовсе. Длиннющая здоровенная очередь, из одних богов и гвардейцев состоящая, терпеливо выстроилась шеренгой и ждала открытия «Волшебных садов», а в «МРАКАТАН» идти отказывалась. Оттого, наверное, усатый хомяк и был такой хмурый, сидел, злобно шевелил усами, недовольно зыркал и раз за разом выкрикивал всякие оскорбления в адрес конкурентов.

— Базоша, ну ты прикинь, у них там свежего нектара аж семь сортов и божественные эссенции, из ванильного смузи приготовленные! — нахваливала Имельтида выпивку в волшебных садах.

— Дешевая блевотня! — громко и во всю дурь заявляли с противоположной улицы. — Хотите настоящего алкоголя — идите в «МРАКАТАН»! Вот у нас тут по-настоящему ядреное пойло!

— А рулетики-рулетики! — игнорировала Имельтида беснующегося коротышку, продолжала нахваливать волшебные сады и его закуски. — Рулетики из нежнейшей рыбы, в чистейших родниках выловленной, радужной пудрой фаршированная! М-м-м, ну просто закачаешься!

— Помойка! — орали в ответ. — Какая-то вонючая рыба в блевотной приправе! Хотите настоящий деликатес? Сочный, жирный, с куска аж капает! Идите к нам и попробуйте нормального мяса! Шашлык прямиком из Земель отчаяния! Продлевает жизнь!

— Но это всё ерунда! — снова затараторила Има, скривила презрительно мордашку, показала неприличный жест в адрес усатого. — Базоша, главное в этом клубе — развлечения! Акробаты, трюкачи, цирк и фокусы! Они такое тут вытворяют — просто глаза из орбит!

— ХА! Ты сказала «РАЗВЛЕЧЕНИЯ»? Ща я тебе покажу, что такое настоящие РАЗВЛЕЧЕНИЯ! — победоносно заверещали на всю округу. — Эй, рогатые, живо все ко мне!

Не на шутку разошедшийся таракан громко свистнул, спрыгнул с табуретки, неистово замахал ручонками. Из центрального входа выбежало аж три десятка голых рогатых, под местных умело замаскированные, закружили вокруг хомяка, начали о него похотливо тереться, мять свои выдающие буфера, всячески крутиться и бросать на толпу многообещающие взгляды. У некоторых в руках появились подозрительные сигареты и наперстки с белым порошком, у кого-то бокалы с горящим в пламени зеленым пойлом, у кого-то лопнула лямка на лифчике или внезапно сползла резинка на нижнем белье. В общем по мужской половине очереди открыли огонь из крупнокалиберных орудий.

— Что, усатый, не идёт народ в твою жуткую клоаку, да?! — наконец не выдержали в толпе, громко крикнули через всю улицу. — И не пойдет! Даже не надейся!

— Смотри какой наивный! — захохотали в ответ. — Ща-ща, погоди минуту, скоро вы все тут стоять будете, просить поскорей уже открыть моё заведение!

— Ты как эту блевотню вообще здесь построил, а? На какие такие шиши, жулик чешуйчатый?! — снова выкрикнули из очереди, угрожающе потрясли кулаком в воздухе.

— Продал кое-кого, по запчастям! Прикинь?! — пуще прежнего развеселился таракан, сощурился, уставился на говорящего. — А будешь много болтать — и тебя продам! Хе-хе-хе!

— Да хватит вы с ним разговаривали! — гаркнул на всю очередь здоровенный рогатый зулу. — Все его заявления — бахвальства, «ядреное пойло» — квас, а «деликатесы» — резины кусок, из таких же, как и он тараканов деланное.

— А ты сам проверь! — снова сощурился хомяк, уставился на зулу своими черными глазками-бусинками, хитро улыбнулся, демонстрируя полный рот острых крючковатых зубов. — Ну? Подходи, чего встал? Всё бесплатно, я угощаю!

Рогатый растерянно обернулся, посмотрел на очередь, на своих друзей и подруг, помялся в нерешительности, после чего собрался и грозно зашагал к усатому:

— А вот и попробую! Давай сюда свою подошву жареную или что у тебя там! И выпивку сюда неси, хвалебную свою!

— Ция! — требовательно махнули рукой. — В смысле… Циндерилла, тащи сюда жарко̒е и бокал самого крепкого! И девочек захвати, самых отборных!

Такая называемая Циндерилла, изрядно нервничающая от всего происходящего, мгновенно скрылась в недрах клуба, чтобы через пару мгновений вернуться со здоровенных бокалом алкоголя в руках и не менее здоровенным подносом. На раскаленном стальном блюде шкварчал и дымился мясистый кусок жареной тентакли.

— Ну? Пробуй! — таракан отпилил кусок тентакли, насадил мясо на вилку, сунул рогатому под нос. — Давай, не бзди, здоровее будешь!

Зулу проглотил кусок, запил из бокала. По телу крылатого прошла волна целительной энергии, жукоподобный реально помолодел: посветлели рога, посветлели крылья, убавилось морщин на лице. Под самодовольный хохот и свист хомяка, здоровяк набросился на блюдо, вырвал у тараканихи поднос из рук, впился зубами в жареную тентаклю. Всё сожрав и выпив за считанные секунды, рогатый подхватил на руки игриво улыбающихся суккуб и скрылся в недрах подозрительного клуба. Хомяк победоносно осмотрел толпу:

— Ну, кто ещё желает бесплатной дегустации? Я угощаю!

Сильно негодующая до этого момента толпа мгновенно сменила гнев на милость, плюнула на Ксепт и её «Волшебные сады» и длиннющей очередью выстроилась к хомяку в клуб.

— Хе-хе-хе! — довольно потёр ручонки усатый, снова взобрался на свою табуретку, ехидно осмотрел толпу. — Попались, голубчики. А я же вам говорил!

В небесах пророкотало. Мрачный колокольный звон оповестил округу, по небу поплыли черные тучи.

— Ксоф помер, — презрительно процедили из толпы. — Сколько гонору и пафоса в нем было, а оказался жалким трусливым слабаком. Тьфу, противно.

Высокий массивный асолот-воин, с жерлами-вулканами на спине и весь в доспехах, разочарованно покачал головой, проводил взглядом черные тучи в небесах:

— Это же надо — бояться спуститься в Помойку только потому что там поселилась какая-то голодная кровожадная тварь, — продолжала кривиться живая плавильня. — Вот поглотитель, там да, другое дело. Я бы тоже боялся встать один на один с драконидом, что пьёт из тебя душу и силы.

— Ты боишься поглотителя? — хохотнул хомяк-таракан, смерил асолота и его согласных дружков сочувствующим взглядом. — Да этот ваш драконид визжал как девчонка перед смертью, голосил так, что стены тряслись. Ха-ха-ха.

— Поглотитель, визжал как девчонка?! Перед смертью?! Усатый, ты кукухой двинул? Во даёт! — разразилась толпа хохотом и издевками, принялась тыкать в таракана пальцем и хвататься за животы. — Поглотитель жив-здоров и скачет вон по всей Помойке! Вторые сутки кружит вокруг замка безумного короля!

— Ага, скачет, как же. Давным-давно уже отскакал, года два назад, не иначе. А перед этим скулил как битая псина, пока его ели кусочек за кусочком. Долго, медленно, с аппетитом.

Хомяк вновь разинул свою зубастую пасть, жутко улыбнулся во все шестьдесят два крючковатых резца.

— Ты-то откуда знаешь? — спросил взволнованный голос из притихшей очереди.

— А я там был, — развел руки в стороны усатый, — сам всё видел, вот этими вот глазенками, представляешь? И вам показать могу, хотите?

Хомяк спрыгнул со своей табуретки, засверкал глазами-бусинками, медленно пошёл на запаниковавшую толпу:

— Хотите увидеть настоящего поглотителя? Не того бутафорского болванчика, что бегает сладкой приманкой по всей Помойке, а реального тысячелетнего драконида? Хотите увидеть, что с ним стало на самом деле? Ну так делайте шаг назад! Ещё! И ещё! Давай-давай, отходи, подальше, ещё дальше, вот так! — всё махал своими маленькими ручками таракан и гнал толпу подальше от клуба. — Сейчас я вам покажу, что на самом деле происходит в Помойке, небесные вы мои. А ну стой! Достаточно!

— Ну…? И где поглотитель? — прекратила пятиться живая очередь, испуганно уставилась на хомяка.

— Дак вот же он, перед вами, — кивнул себе за спину усатый. — Глазки-то свои поднимите повыше. Вот так, выше, выше, ещё выше. Теперь налево посмотрите, теперь направо, а? Ничего не замечаете? Оцените, так сказать, картину целиком!

Базолг, как и Имельтида, как и её братец Имельгор послушными болванчиками отошли вместе со всеми. Словно загипнотизированные речами подозрительного таракана, вся троица посмотрела сначала наверх, затем вниз, потом налево, направо, снова вверх. Чем дольше Базолг смотрела перед собой и в особенности на клуб усатого, тем больше она понимала, что смотрит на огромную, гигантскую, невероятно большую башку самого настоящего драконида. Вся в сколах, в следах от чужих зубов, обглоданная и пожеванная, голова поглотителя служила стенами для «МРАКАТАНА» и выглядела так, будто её годами облизывала и обсасывала у себя в пещере какая-то невероятно голодная и жадная до чужой плоти ненасытная тварь.

— Ну что, мои сладкие небесные? — сверкнул глазами-бусинками таракан, приглашающе повел рукой в сторону изуродованного гигантского котелка поглотителя. — Кто хочет затусить в башке драконида? Я угощаю!

Глава 10

Сумасшедший культист выжил. С обгорелым лицом, без пальцев на левой руке, с ожогами и пузырями во всю спину, фанатик все-таки выбрался из старых плавилен. Хмурной и радостный одновременно, чокнутый бродяга восторженно потрясал зарисовками огненного воплощения его Господина и в то же время сокрушался об очередном упущенном шансе. Культист всеми силами желал увидеть истинное обличье своего Повелителя, своими собственными глазами узреть откуда он все-таки появляется и как выглядит без своих трансформаций. Мужичок увязался за рогатой.

Помимо фанатика взять с собой в Город пришлось и надоедливых крикливых туземцев, чья неугомонная разношерстная ватага постепенно превращалась в какой-то жутковатый на вид, пугающий культ. Ни на шаг от мусорщика не отступая, подражая ему и копируя его повадки, туземцы уже выглядели как мусорщик, вели себя как мусорщик, и даже отрубили себе каждый по левой руке, чтобы во всём походить на своего зубастого кумира. Возглавлял их тот самый плачущий малый, единственный выживший в деревне и проводивший Анну к шахтам. Совсем до этого безобидный, коротышка кардинально преобразился, перестал хныкать, что называется «подобрал сопли» и тоже отрубил себе левую руку. Более того, лидер культа пошел дальше всех своих соплеменников и выколол себе глаз, поцепил за спину мешок и даже символ однорукого горбатого человечка, белой краской нарисованный, изобразил у себя на груди. Завершением всей этой пугающей метаморфозы стал штандарт. Лидер культа соорудил из коряги и тряпок небольшое знамя, в центре которого нарисовал Анну, за её спиной гигантского мусорщика, а повсюду вокруг тех самых туземцев, с чужими головешками в руках. Выглядела вся эта конструкция, мягко говоря, пугающе.

— Мы ждали вас, Госпожа Анна, — заговорили с рогатой, не успела та появиться на телепортационной площадке Города.

Обступив с трех сторон её, туземцев и бледнолицего гиганта, подозрительная компания в рваных мантиях оттеснила простой люд куда-подальше, уважительно поклонилась рогатой, уставилась на неё пристальными взглядом из-под своих черных балахонов. Особенно — на изуродованный котелок падшего, у девушки к поясу притороченный. Заметив эту окровавленную башку и почувствовав на себе ауру подавления способностей, балахонщики сразу же понятливо закивали, зашептались между собой, говоря, что «ну теперь-то всё стало на свои места» и «ни у кого сомнений больше не возникает». Про какие такие сомнение и у кого они, собственно, возникали, Анне не сообщалось.