- Ты, случайно, не нашел чего-нибудь подозрительного?

- Вы имеете в виду вот это? Ваш план? - Я с застенчивой улыбкой вернул Пыпину листок бумаги.

- Нас разоблачили! - воскликнул Пыпин, не скрывая досады. - А я-то думал, куда исчез весь тростник. То было хоть завались, а теперь ни тростинки!

Потерпев неудачу, заговорщики притихли. А вскоре и вовсе произошло нечто невероятное: Пыпин впервые в жизни занялся общественно полезным трудом. Забежав по делам на минутку на ют, я увидел объявление, написанное на корме: "Паликмахерская". А ниже рукой Толика Слонова было приписано: "Мужские и женские прически. Стрижка и бритье. Подправка усов".

"Ну и ну", - подивился я и, еще не смея радоваться своей педагогической победе, отправился на клотик, куда меня бывалые матросы послали за кипятком.

Забравшись с чайником на клотик, я набрал кипятку и собрался было спуститься вниз, да бросил сверху случайный взгляд на океан и увидел, что со всех сторон к корме нашего буксира стекаются киты. И океан прямо-таки кишел ими. Уже казалось, я видел все на свете, но еще никогда не приходилось наблюдать китов в таком неописуемом количестве.

"Что бы это значило?" - удивился я, что-то начиная подозревать, но еще не зная, что именно.

Спустившись с мачты, я едва не столкнулся с Толиком Слоновым. Мальчик, как угорелый, носился по судну, подавал на ют горячую воду и чистые салфетки.

- Заходите, Иван Иванович, мы вас тоже побреем! - пригласил мальчик на бегу.

- Спасибо, я бы с удовольствием. Да только где это видано, чтобы юнга брил бороду и усы? - ответил я тоже на бегу.

Так мы с ним и бегали. Я по своим морским делам, а он с горячей водой на ют. "Молодцы ребята, нашли себе занятие, нужное людям", - одобрительно думал я.

Только вот невольно пришлось мне заметить одно странное обстоятельство. Мальчик перетаскал на ют ведра горячей воды и горы чистых салфеток, но почему-то, носясь по кораблю, я не встречал ни бритых, ни стриженых.

Наконец у меня выдалась свободная секунда, я откатил на нос корабля целую бочку дифферента6 и, переводя дух, бросил рассеянный взгляд в океан, только что сплошь покрытый спинами китов, и обнаружил, что его воды вдруг опустели, словно по ним промчался кто-то ужасный и распугал все живое. Лишь вдали, у самой черты горизонта, поспешно удирал последний замешкавшийся голубой кит.

А через минуту дела привели меня на ют. Здесь уже все стало по-старому. Вывеску кто-то стер, а Пыпин и Толик сидели, поджав по-турецки ноги, и так двигали руками, будто плели корзину. Когда я вбежал на ют, они почему-то испугались и убрали за спины руки, но я был так поглощен работой, что в моей голове не нашлось ни одной свободной мысли, которая могла бы заняться странным поведением Пыпина и К°. Каждая из них в это время кропотливо трудилась над полученным от меня заданием.

Пока Пыпин и Толик занимались на юте чем-то похожим на плетение, мы, члены экипажа, уверенно вели свой славный буксир по безбрежным, таящим опасности просторам океана, не подозревая, что в это время за нашими спинами назревает новое приключение.

Дело в том, что у нас подобрались исключительно отважные моряки, привыкшие смотреть только вперед. "Смотри только вперед! Живи без оглядки!" - таков был девиз нашей команды. Поэтому мы никогда не интересовались тем, что происходило у нас за спиной. Разве что вдруг мне удавалось подсмотреть случайно, мимоходом, на бегу и предотвратить неприятность.

Но на этот раз и я, по причине уже известной занятости, тоже не знал, что творится позади нас. Мы, как и всегда в тихую, ясную погоду, занимались авралом, потому что в любую минуту мог обрушиться ураган небывалой силы. И он в самом деле уже собирался на горизонте, готовясь напасть на беззащитный буксир. И вот тут за секунду до первого порыва ветра, который должен был известить о начале шторма, над нами промчался воздушный шар. Мы тотчас узнали свой баллон, заполненный бесценным грузом. А из гондолы, сплетенной из китового уса, на нас смотрел, высунувшись чуть ли не по пояс, маленький авантюрист Толик Слонов.

Ураган, заметив, что его опередили и что мы уже поглощены совсем другим приключением, отступил, умчался в иные районы низкого давления. Отступающий ветер потащил шар за собой, и вскоре баллон и гондола с Толиком исчезли за облаками.

У меня сейчас же возникло привычное желание сесть на что-нибудь и пуститься в погоню, но в этот момент на бак прибежал расстроенный Пыпин.

- Негодный мальчишка! - кричал хулиган вслед скрывшемуся шару. - Кто тебя научил обманывать старших?

- Вашу руку, Пыпин! - растроганно сказал я. - Как видите, мой личный пример уже приносит свои плоды. Безусловно, это вы подстроили бегство непослушного мальчика. Но и вы же потом поняли, как это нехорошо. И осудили поступок Толика Слонова. От души поздравляю вас с первым шагом к исправлению!

- Да при чем тут это? - ответил Пыпин с досадой. - Просто я не успел залезть в проклятую корзину, как этот негодник отвязал веревку и был таков.

- Но где же вы взяли китовый ус для гондолы? - спросил я, едва скрывая свое разочарование.

- Ну, это мы проделали ловко! - И Пыпин захохотал. - Мы обрили целое стадо китов. Они-то думали, что я подравниваю усы. А я их целиком! Ножницами хвать, хвать!

Что ж, мне было известно немало бедняг, которые из-за чрезмерного стремления к франтовству становились жертвой злодея. К этому времени большие добродушные киты уже наверняка обнаружили обман, увидев свое отражение в воде, и сейчас, конечно, обескураженно пускают фонтаны где-нибудь у льдов Антарктиды. Да, усы уже не вернешь.

Но пора было позаботиться о беглеце, который мог причинить людям много хлопот, и о похищенном грузе.

Члены команды тоже были встревожены этими удивительно совпавшими событиями, но продолжали стойко заниматься своими делами, стараясь не вмешиваться в мои прямые обязанности. Потому что за приключения на любом морском или речном судне непосредственно отвечает один человек - юнга.

- Эй, возьми меня с собой, - неожиданно попросил Пыпин.

- А вам-то зачем теперь это нужно? - искренне удивился я. - Вы задумали помешать нам с доставкой груза и пока своего добились.

- Добиться-то добился. Но мне этого мало. В последнее время я решил завладеть вашим дымом, - признался Пыпин.

- Да зачем он вам? - невольно воскликнул я. - Неужели вам все-таки хочется собственноручно доставить его в Туапсе?

- Ты опять за свое? Да как только у тебя повернулся язык такое сказать?! возмутился Пыпин. - Дым мне понадобится самому и совсем для противоположной цели. Для какой - не скажу, еще не знаю сам. Но, думаю, он мне пригодится. Для пакостей дым - верное средство! И потом, ты забыл, что я еще не сделал Толика своим орудием. А вместе с ним можно натворить столько нехороших дел! Надо только его умно направить.

- Это я помню, - сказал я со вздохом. - И потому не возьму.

Пыпин приуныл, обескураженно потер свою лысину, но вдруг его осенила какая-то удачная мысль.

- Но ты и оставить меня не можешь! Совесть тебе не даст! - сказал он. - Ты же обязался меня перевоспитать. Не правда ли? Но если я буду далеко, как же у тебя это выйдет? Нет, я должен быть всегда иод рукой, чтобы наблюдать твои личные примеры. И вообще, мы с тобой кто? Две стороны одной медали! - И, разойдясь, он подмигнул мне: - А то нехорошо вроде выходит. Сам-то уехал тогда за романтикой, а меня бросил на произвол судьбы, оставил катиться по наклонной плоскости, а?

- Это было не совсем так. Но кое в чем вы все же правы, - признал я, любя справедливость. - Придется прихватить вас с собой. Хотя история приключений еще не знала такого случая, чтобы положительный герой возил своего противника за собой.

- Итак, поехали! - закричал довольный Пыпин.

- Прежде чем ехать, следует подумать "на чем" и "куда", - заметил я с невольной улыбкой. - Нам пока неизвестно, куда отправился Толик. А значит, мы не имеем никакого понятия, на чем, как вы выразились, ехать.

Пыпин тотчас упал духом, запричитал:

- Все, нам его никогда не найти. Я остался ни с чем на старости лет. Позабыт, позаброшен.

- Не расстраивайтесь, - успокоил я вновь с невольной улыбкой. - Сейчас мы узнаем, куда отправился Толик. А средство передвижения придумается само собой.

Я привел Пыпина в кают-компанию, где на отдельном столике лежали подшивки всех журналов и газет, выходящих в мире.

- Садитесь, Пыпин, - сказал я, указывая на глубокое кожаное кресло, стоявшее напротив меня. - Вы когда-нибудь вдумывались в магию слов: "его где-то видели", "он куда-то ушел" или "поговорил с кем-то по телефону"?

- Не вдумывался, - признался Пыпин, оробев.

- Так вот, они, эти слова - ключ к каждому поиску, - сказал я. - Правда, к нашей истории сей ключ не имеет никакого отношения. Мы не знаем, где его видели, куда он ушел и с кем говорил по телефону. И говорил ли вообще. Это было всего лишь теоретическое вступление. А сейчас мы с вами просмотрим все номера журналов и газет.

- Все эти? - испугался Пыпин и приподнялся в кресле, собираясь бежать.

- Все эти. Сидите, Пыпин. И тут нет ничего страшного. А потом обменяемся мнениями. Нам важно установить: какое необычайное событие могло привлечь внимание Толика Слонова. Так, путем анализа и синтеза нам удастся выяснить, куда он улетел.

- Ну и ну, - обреченно промолвил Пыпин.

- Вперед, Пыпин! Вперед по страницам журналов и газет, - призвал я хулигана, стараясь влить в него бодрость.

- Так ведь я того... плохо читаю, - смущенно, но уже немного приободрясь, пояснил Пыпин.

- Смелее, Пыпин, смелее. Научиться читать хорошо никогда не поздно, сказал я.

- Да, я уж постараюсь, - пообещал хулиган. - Только бы мне найти мальчишку и завладеть вашим дымом.

Мы разделили подшивки газет и журналов и углубились в чтение. И изучали прессу в течение нескольких дней и ночей. Постепенно Пыпин начал относиться к делу спустя рукава, стараясь свалить всю работу на мои плечи, и я несколько раз, подняв от подшивки глаза, заставал его спящим.

- Пыпин, Пыпин. Проснитесь, мы же спешим, - укоризненно говорил я.

- Ты ж знаешь: иначе я не могу. Чего же обижаться? - возражал Пыпин.

Наконец наступил момент, когда он, перевернув страницу газеты, закричал:

- Я нашел! Слышь? Я нашел! Экспедиция на Северный полюс! Толик, как пить дать, подался туда! Ха-ха! Это я нашел, а не ты, отличник из школы юнг! Что? Утер я тебе нос? Утер! Ха-ха!

- Во-первых, экспедиция не на Северный полюс, а на Южный, вы держите газету вверх ногами, - с улыбкой заметил я. - Во-вторых, экспедиция на полюса уже вчерашний день для путешествия. А в-третьих, на нашей планете осталось всего лишь одно белое пятно - пустыня Сахара. А теперь послушайте, что пишут в очень серьезном журнале "Мурзилка": "Как известно всем учившимся в свое время на четверки и пятерки в школе, единственным белым пятном, оставшимся на карте земли, является пустыня Сахара. В прошлом году крупнейший философ юнга Иван Иванович предложил блестящий проект освоения Сахары. "В то время, - сказал он корреспонденту нашего журнала, - когда в детских садах не хватает песочных площадок, в Сахаре пропадает без дела масса высококачественного песка. Мы превратим величайшую пустыню мира в величайшую песочную площадку для игр, и пусть дети всех континентов резвятся на этой площадке, сколько угодно их душе, делают куличи и так далее!" Сегодня утром в Сахару отправилась экспедиция, в которую вошли лучшие ученые, архитекторы и художники во главе с известным исследователем Африки майором Стенли". Что касается меня, - сказал я, - то, по-моему, это самая важная экспедиция за последнее столетие. И Толик Слонов, несомненно, постарается проникнуть в ее ряды. Потому что приключения, которые ждут майора Стенли и его друзей, сулят много заманчивого.

- Ну, я им помешаю, ну, я им помешаю! - угрожающе произнес Пыпин. - Вот только до них доберусь, я им покажу!

- Не торопитесь, - заметил я. - Прежде дослушайте сообщение до конца: "Как и следовало ожидать, экспедиция тотчас исчезла в песках Сахары. Радиосвязь с майором Стенли и его друзьями потеряна!" Я думаю, это дело рук Толика Слонова. Значит, он уже там, - задумчиво закончил я, закрывая журнал.

- Вот те на, - пробормотал Пыпин. - Как же теперь его найдешь, если он исчез вместе с этой эксо... эксапе... словом, вместе с ней исчез?

- Пойдем по его следам. Поднимайтесь, Пыпин! - призвал я, вставая первым из удобного кресла. - Главное, нам известно, где он оставил свои следы.

- На небе, где же еще. Это я и без тебя знаю. Да на чем туда попадешь? пробурчал Пыпин.

- А вот мы сейчас посмотрим, - ответил я лукаво.

Мы вышли на палубу и посмотрели на небо. Я невольно присвистнул. Оно было высоко-высоко.

- М-да, в самом деле, "на чем"? Или "как"? - пробормотал я, тотчас потеряв свою самоуверенность.

- Вот так-то, мыслитель! - ехидно сказал Пыпин, не упустив возможность позлорадствовать.

Но, видно, я родился удивительно везучим, и в этом, наверное, и заключается секрет моей почти фантастической удачи. Вот и сейчас вокруг меня, словно невидимая пчела, закружила очень простая и вместе с тем невероятно остроумная идея. Она добродушно подразнила меня и в тот самый момент, когда Пыпин решил добавить еще что-то обидное, уселась на мой лоб. И я победно воскликнул:

- Теперь я знаю, как нам туда попасть, на небо! А для этого, Пыпин, нам и нужно-то всего ничего: каждому по горошине и две пары сапог. Желательно большего размера.

- Ну и ну, - сказал изумленный хулиган. Мы переобулись в кубрике в просторные матросские сапоги с широким раструбом и, прихватив на камбузе две горошины, вышли на палубу.

Все это время члены команды вели себя деликатно - не вмешивались в мои дела. Они поняли сразу, что я должен незаметно пропасть, и разом дружно повернулись ко мне спиной. Мои добрые старые товарищи даже не имели права просто попрощаться со мной и пожелать скорейшего успеха. Потому что им можно было хватиться меня не раньше, чем через пять - десять минут.

- И что же делать теперь? - спросил непонятливый Пыпин.

- Вспомните: что нас держит на земле? Ну конечно же...

- Любовь ко всяким проказам! - выскочил Пыпин с ответом.

Из-за невежества Пыпина, имевшего по физике твердое "два", нам приходилось терять драгоценное время, но я все же набрался терпения и пояснил:

- Почему мы до сих пор не улетели в небо, а вместо этого твердо стоим на земле? Да потому, что нас держит за ноги земное притяжение, Пыпин. Гравитация, так сказать. Наши ноги в данном конкретном случае в сапогах. Значит, держит она за сапоги. Наша задача: неожиданно для нее выскочить из сапог, и, пока она не опомнилась, не сообразила, что к чему, как можно скорее взвиться вверх, к облакам.

- Прямо так и взвиться?

Пыпин был настолько темен, что мне даже стало жалко его. И горько от мысли, что вот до чего дошло мое плохое "я".

- Не прямо, а бросив горошину оземь и используя возникшую при этом силу отдачи. При отсутствии гравитации этого будет достаточно, чтобы взвиться до ближайших облаков.

- Ну ты даешь? Ну ты и придумал! Обалдеть! - с невольным уважением отметил Пыпин.

Он впервые за полвека нашей борьбы отозвался обо мне с одобрением. Но словно нарочно, я в этот раз не сделал ничего особенного. Будто учил его на личном примере, который и примером стыдно назвать.

- Такое может придумать любой, если, конечно, прилежно учится в школе, возразил я, подавив в себе досаду. - Итак, приготовились!.. Три! Два! Один! Пуск!

Я присел, оттолкнулся от стелек и, ударив одновременно горошиной о палубу буксира, вылетел из сапог в небеса. Пыпин замешкался, но мне удалось в последний момент зацепить его за ворот футболки, и, пока самоуверенное многопалое чудище Гравитация недоуменно разглядывала наши сапоги, мы медленно поднялись над буксиром и зависли где-то посередине между облаком и верхушками мачт.

- Пыпин, бросьте горошину вниз! Только быстрей. Не медля! - крикнул я, опасаясь, что Гравитация вот-вот обнаружит, что сапоги пустые, протянет свои могучие цепкие лапы и, схватив нас за голые пятки, стащит к себе на землю.

- А я ее проглотил, - ответил Пыпин. - Ты ж сказал, что в горошине сила.

У меня на раздумье уже не оставалось ни секунды, я выхватил из кармана расческу и швырнул ее вниз. Мне показалось, будто под нами взорвался целый пороховой склад. Нас подбросило так высоко, что, не будь в этот день густой облачности, притормозившей наш полет, мы, наверное, вышли бы на орбиту вокруг Земли.

Но все кончилось благополучно, мы отряхнулись и, свободные от притяжения Земли, а потому и совершенно невесомые, зашагали в сторону Африки.

Снизу до нас долетел шум тревоги, топот и возгласы:

- Люди за бортом!

На буксире обнаружили наше загадочное исчезновение, и капитан приказал отправиться на поиски пропавших.

ГЛАВА VII, в которой в облаках витают незнакомые люди и появляются следы Толика Слонова

Вскоре я и мой спутник добрались до большого кудрявого облака и, к своему изумлению, обнаружили, что мы не единственные люди на небесах. Посреди облака, точно на диване, не снявши туфли, возлежал молодой человек в расстегнутой на груди пестрой рубахе со спущенным галстуком, в мятых брюках и записывал что-то в блокнот, поднимая иногда задумчивый взгляд к звездам.

Я покашлял, чтобы не испугать его, потому что он тоже мог вообразить, будто он здесь, на небе, один.

- Извините за беспокойство, - произнес я учтиво. - Здесь, случайно, не пролетал воздушный шар с мальчиком в гондоле? Рыжий мальчик такой, непослушный.

- О музы! Чего мне стоило преодолеть притяжение! И вот я вознесся?! И что же?! - жалобно воскликнул молодой человек. - Ко мне подходят, словно на проезжей дороге, и расспрашивают про какого-то мальчика и шар.

Я понял, что он не видел ничего вокруг себя, уйдя с головой в творчество, и попросил извинения. Молодой человек успокоился и, сразу забыв о нашем присутствии, начал вдохновенно писать.

И тут же мимо нас поплыли вереницей кучевые облака. И на каждом находился человек. На одном облаке был установлен письменный стол, и за ним сидел лысый мужчина и печатал на пишущей машинке. На другом ходила на пуантах совсем юная девушка. На третьем лохматый живописец топтался перед мольбертом, искал что-то на холсте и вдруг, найдя, наносил кистью по холсту удар, стремительный, как выпад шпаги. А потом до нас донеслось чье-то пение и тихие переборы гитары. И на кучерявом облаке проследовал худой усатый бард с черными грустными глазами. Его облако было таким крошечным, что длинные ноги барда болтались внизу под облаком, в синем небе.

- Эй, вы, чудаки! - закричал Пыпин. - Кто видел шар этот... воздушный?

- Тсс... Не мешайте им, - зашептал я, останавливая Пыпина.

Но эти люди не слышали нас. Они витали в облаках. Однако я на всякий случай взял Пыпина за руку и увел на цыпочках прочь.