Ты будешь просить еще

— А я и не звал, — Феликс берет ключи от моей машины и через пару минут сваливает, оставляя нас вдвоем с обиженной малышкой.

— Когда ты отвезешь меня домой? — решается спросить София.

— Ты же к подружке хотела, — улыбаюсь, но она не видит сидя на невысокой тумбе напротив меня. Зато я вижу! Ммм… Отвлекает!

— Домой хочу, — отвечает, болтая ножками.

— Вечером отвезу, не переживай. Машину поеду отдавать и заодно тебя закину.

— А если я сейчас хочу? — не унимается девушка.

— Придется терпеть. Учись, — доделываю, наконец, задуманное, вылезаю, чтобы сразу нырнуть под капот.

— Тогда расскажи мне что-нибудь, — просит София. — Раз уж мне приходится непонятно зачем здесь торчать. Вы чините машины, это я поняла. А чем еще занимаетесь?

— Учувствуем в уличных гонках. Иди сюда, помоги мне, — решаю привлечь ее к работе, чтобы не раздражала своим сопением. — Вот здесь подержи, — показываю пальцем на явно лишние провода, накрученные владельцем за каким-то хреном. К моему удивлению, без грамма брезгливости или страха испортить маникюр Софи выполнила просьбу.

— И много вы на всем этом зарабатываете? — продолжает допрос малышка.

— А тебе зачем? — улыбаюсь. — Хочешь присоединиться?

— А вдруг? — ее глазки загораются искорками надежды. — Я, похоже, осталась совсем без денег. Вряд ли отец так быстро остынет в этот раз.

— Отпускай, — говорю ей.

— Возьмешь? — мы стоим почти вплотную друг к другу, она машет своими ресничками, того глядишь, взлетит. — Ну раз уж ты все равно меня сюда приволок, а вчера еще спас! Ты теперь за меня отвечаешь и не можешь бросить в беде! — Софи подходит еще ближе, цепляется ногтями за края расстегнутой рубашки, тянет на себя. — Ну пожалуйста. Что мне делать без денег? Я так не умею.

— Феликс вернулся, — слышу свою машину, въезжающую в гараж, отхожу от Софии на пару шагов. — Ты же не умеешь ничего. Кем я тебя возьму? Да и отец. Ты думаешь, он позволит?

— Я думаю, он будет только рад, — девушка забирает у Лекса пакет, где сверху лежит для нее мороженное в вафельном стаканчике. — Считает, что я не справлюсь! — заводится, громыхает упаковками с готовой едой выставляя их на стол. — Думает, я ни на что не способная маленькая девочка! А я докажу, что могу обойтись без его денег!

— Хорошо, — обнимаю ее за талию, тянусь за своей порцией еды, получаю по пальцам.

— Руки помой! — ругается на меня. Со смехом удаляюсь в сортир, чтобы отмыть черные пальцы.  — Я придумала!!! — кричит, чтобы я услышал.

— И? — слышу вкрадчивое от Лекса.

— Я видела девушек, которые старты на гонках дают. Тоже так могу. За это платят? — мы дружно заржали.

— Нет, Софи. Если только что-то вроде чаевых от победителя за то, что удачу принесла, — добираюсь до своей еды жадно впиваясь в кусок хлеба.

— Тогда, — она задумчиво осматривается по сторонам приложив пальчик к нижней губе. — Могу отвечать на звонки. Вам же звонят клиенты? А еще рекламировать вас в интернете, — достает из упаковки подтаявшее мороженное, скользит по нему языком, мы с Лексом дружно улыбаемся этому шикарному зрелищу.

— Вот эта идея мне нравится, — подхватывает друг, внимательно следя как язвительный язычок девушки делает еще один оборот вокруг ванильного шарика.  — Может и правда от тебя будет хоть какая-то польза. Только у меня условие: здесь ты появляешься только после учебы. Не учишься — не работаешь! И мне плевать, как ты проживешь без своих карманных миллионов.

Глава 16. София

Промаявшись до конца дня, я все же услышала заветный звук заведенного двигателя. Ура! Я поеду домой. Быстро переоделась в высохшие вещи, рубашку аккуратно положила на подлокотник старого кресла. Феликс куда-то уехал около часа назад. Ему позвонили, и мужчина сорвался ничего не объяснив. Давид сказал, что это не мое дело и тоже ничего не рассказал.

— Готова? — спросил он собираясь. Дейв снял грязную рубашку оголив сильную спину.

— Подожди, — сказала быстрее, чем подумала. Мужчина, едва расстегнувший рабочие штаны, так и повернулся, сверкая не только шикарным телом, но и нижним бельем. Нервно сглотнув, подошла ближе. — Я хотела татуировку целиком посмотреть, — не свожу взгляд с широкой мужской груди. — Можно?

— Она на руке, — напоминает он.

— А вдруг еще что-то есть, а я не видела, — отмазываюсь с улыбкой.

— Есть, — Давид снимает штаны до щиколотки красуясь передо мной сильными бедрами и напряженными икрами. Сбоку на голени красуется дракон с расправленными крыльями и пламенем, исторгающимся из пасти.

— Красивый, — присела на корточки, не удержавшись, коснулась пальцами мифического существа. Мышца на ноге Давида вздрогнула, но он позволил мне полюбоваться отлично прорисованным изображением.

— Сонь, нам ехать пора, человек ждет, а мне бы одеться, — он сейчас так тепло улыбается, без ехидства и подколок.

— Не называй меня так, — напоминаю мужчине. — Бесит! — отхожу, но не отворачиваюсь. Мне нравится видеть, как он переодевается: грязные штаны падают на пол, их место занимают брюки, звенит бляшка застегивающегося ремня, рубашка скрывает сантиметр за сантиметром шикарное тело.

— Почему? — интересуется Давид, собирая разбросанные вещи, проверяя по карманам личные.

— Не знаю. Просто раздражает, сразу хочется запустить в тебя чем-нибудь тяжелым, — смеясь иду к отремонтированной машине.

— Не-не, держи, — он кидает мне ключи от своей. — За мной поедешь, не вызывать же такси при полном баке. — Поцарапаешь, — смотрит строго, — Замучаешься отрабатывать! — щеки вспыхнули сами. Воспаленный за день мозг, отбивающийся от кружащего вокруг тестостерона, подкинул очень красочную картинку из дешевого порноролика. Давид заметил мои покрасневшие щеки и рассмеялся. — Извращенка, — угорает он, садясь за руль клиентской тачки. — Из зарплаты буду вычитать. Погнали, — подмигивает и заводит двигатель.

Я так и не рискнула включить телефон, хотя Лекс нашел для него зарядку и батарея там на сто процентов. Домой ехать тоже почему-то страшно. Отец должен уже быть там, Филиппа я практически послала и не удивлюсь, если они с Марком ищут меня по всему городу.

Давид отдал машину клиенту, перекинулся с ним парой слов и вернулся ко мне, сдвинув на пассажирское кресло. Протянул деньги.

— Что это? — разглядываю пятьсот рублей.

— Твоя первая зарплата, — улыбнувшись, мужчина трогается с места и в его руках машина ведет себя мягко, словно чуя хозяина. Кручу в руках купюру и думаю, плакать мне или смеяться. Это чашка кофе в любимой кофейне, но и этого я, если уж честно, не заслужила. Ничего ведь не сделала. — Чего молчишь? Мало? — подшучивает Дейв.

— Нет, — протягиваю ему обратно деньги. — Забери.

— С чего это? — он и не думает меня слушать.

— Не за что, потому что. Мне не нужны подачки! Я могу заработать! Бесит, что вы все считаете меня никчемной, тупой идиоткой! — швыряю скомканный банковский билет на переднюю панель.

— Кто тебе сказал такую чушь? — смотрит он так серьезно, что я, не выдержав, отворачиваюсь. — Ты сегодня убралась после обеда, даже немногочисленную посуду помыла! Подмела, ну и не дала мне помереть со скуки, когда уехал Лекс. Я удивлен, не буду скрывать, что ты умеешь держать в руках веник и знаешь, с какой стороны открывается чистящее средство, но ты умница. Для первого дня неплохо.

— Меня мама многому научила, — не поворачиваясь говорю Давиду. — Я, между прочим, даже готовить немного умею.

— Да??? — удивляется он еще сильнее. — Но знаешь что? — подмигивает мне в зеркало.

— Что? — поворачиваюсь к нему всем телом.

— Я бы не рискнул это пробовать, — ржет мужчина, за что тут же выхватывает подзатыльник, но его это ни грамма не смущает, только веселит еще больше. — Приехали, — сообщает мой работодатель. — Деньги забери, Софи, — кивает на панель. Быстро сгребаю их в кулак и буркнув обиженное «Пока» бегу к дому под накрапывающим дождем.

 На крыльце стоит отец с сигаретой в зубах. Он явно ждет меня. Шаги замедляются сами по себе, мне хочется остановиться, а лучше развернуться и бежать за Давидом, чтобы забрал обратно в гараж, чем вот такой взгляд родителя. Дмитрий Александрович наблюдает за мной, как за мышью, которую вот-вот отдадут удаву. Он глубоко затягивается, выпуская в ночь плотное облачко дыма, спускается на пару ступеней ниже, я все же останавливаюсь. Не могу идти дальше, хоть убей.

— Привет, — машу ему рукой со своего места.

— Где ты была? — ледяной тон, от которого плечи дергаются сами, и курточка сползает ниже. Поправляю ее, кутаюсь от холодного ветра. Дождь снова расходится, я мокну второй раз за день. Отец подходит, сгребает съежившийся столбик в охапку и тащит в дом. Тут, в тепле, ставит на пол и выжидательно смотрит, но нас отвлекает Фил.

— Я убью тебя, София Дрейк! — он слетает с лестницы и натыкается на вытянутую в сторону руку отца. — Мы весь город прочесали с Марком! Какого хрена ты перестала отвечать на мои сообщения?!

— Я нашла работу, — заявляю, гордо глядя в глаза отцу. Филипп, заткнувшись, закрывает ладонью упавшую челюсть. — И вообще, папа! — напоминаю ему. — Ты сказал «никакого контроля месяц»

— А я и не контролирую, — усмехается довольный родитель. — Курить вышел, ты же знаешь, мама не любит запах дыма в доме. Что за работа? — брат молча и крайне подозрительно смотрит то на меня, то на отца.

— Это не важно. Работа и работа. Вот, — демонстрирую свой первый смятый заработок. — Даже первая зарплата есть! — Фил прыснул в ладони, едва сдержав откровенный гогот. А вот отец посмотрел как-то иначе и такой его взгляд мне понравился.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Молодец, — улыбнулся папочка. — Не ожидал, но ты меня приятно удивила. Посмотрим, что будет дальше. Доброй ночи, дети, — мне достается поцелуй в лоб и крепкие обнимашки, Филу пожатая ладонь и растрепанные волосы с замечанием, — Постригись уже.

— У меня тоже свобода! — напоминает братишка.

— Ага, я помню, — довольный до невозможности папа уходит наверх, и мы слышим оттуда. — Кейти! Я тебе сейчас такое расскажу! — синхронно закатываем с братом глаза и тоже тащимся к себе.

— Все разборки завтра, — пытаюсь закрыть дверь перед носом Филиппа. — А лучше послезавтра. Выйди, а. В душ хочу и спать. Устала! — смотрю на кровать и думаю, что даже душ — лишнее звено в этом списке.

Глава 17. София

И все бы ничего, но стоило лечь, как мозг сказал: «Привет, потолок. Давно не виделись!» и направил распахнутые глазки строго в него. Вот и чего там интересного, спрашивается? Ничего! Белый, ровный, даже паутинки нет, чтобы за нее можно было зацепиться сознанием и перестать упорно видеть красивого дракона, у которого почему-то зеленые глаза, хотя я точно помню, что татуировка на ноге Давида полностью черная. А еще интересно, куда уехал Феликс. У меня стойкое ощущение, что мне рассказали не все. Ну не верю я, что на машину за восемьдесят миллионов можно заработать, ремонтируя тачки и гоняясь по ночам. И если бы я не видела этот гараж… Точно нет!

Любопытство сосет где-то в желудке напоминая, что поесть было бы неплохо и так как я уснуть все равно не могу, надо закинуть в себя еды и все же помыться.

Кухня встретила меня тишиной и уютными каплями воды, равномерно стучащими по раковине. Закрутила его плотнее, чтобы не мешал думать. Сделала себе бутерброд с помидоркой и кусочком ветчины, стала машинально листать пальцем туда-сюда контакты в мобильном. А еще надо бы составить план предстоящей работы. Перерыть все конспекты, вспомнить, чему я успела научиться на редких посещениях универа. Ведь чему-то должна?

Я же слушала, даже писала и помнится, было интересно, но ежедневная рутина быстро все уничтожила, заменив на клубы, прогулки с друзьями и частые перепалки с отцом. Филиппу нравится работать в семейном бизнесе, он лет с десяти все мечтал, что отец возьмет его к себе. Вот дождался, папина гордость! Только не в те дни, когда брат жестко косячит, как это было в последний раз. С него, как с мужчины, спрашивают всегда тоже жестко, иногда больно, по всегда по делу.

— Не спишь? — в кухню, где я, стоя за барной стойкой, так и не приступила к поеданию бутерброда, вошел отец. Какой-то сильно уставший, осунувшийся и ужасно родной. Внутри шевельнулась совесть.

— Проголодалась, — демонстрирую ему вкусняшку. — Хочешь?

— Давай, — он улыбнулся, присаживаясь на стул. Я прошла к холодильнику, достала продукты и стала собирать бутерброд и для него.

— У тебя что-то случилось? — интересуюсь не выдержав. Отец плавно погружается в свои мысли глядя перед собой и ничего не видя. — Пап, — зову, снова не получив хоть какой-то реакции.

— Да, детка? А, нет, нормально все, не бери в голову. Устал, — улыбается он. — Расскажи мне лучше, чем ты будешь заниматься, — смотрит внимательно, ни слова не говорит про мужчину, подвозившего меня уже во второй раз. Это странно, если учесть, что даже друзья - ровесники воспринимаются в штыки как заведомо неподходящие кандидаты на сердце его дочери, а тут полный штиль.

— Пока не буду рассказывать, — протягиваю ему разноцветное творение, созданное для того, чтобы поднять настроение родителю. Высокий сэндвич с ветчиной, сыром, свежим листом салата, огурцом и томатом завис в руках отца. — Пап, ну не смотри на меня так. Ты дал мне этот месяц, лишил денег. Я поняла, гайки закрутил по полной. Думал я взвою и побегу умолять все вернуть, как было? Не буду! — смотрю в его стальные глаза и огромных трудов стоит не кинуться на шею, просто обнять. — Я хочу доказать, что у тебя выросла не безнадежная дочь. Да и себе тоже, — грустно улыбаясь все же откусываю от своего бутерброда.  — Не надо нянчиться со мной! Я разберусь сама! — его улыбка стала шире. — Фто?! — возмущенно жую. — Ты вот прям совсем в меня не веришь, да?

— Посмотрим, — он пожимает плечами довольно щурясь. Как кот, честное слово. Только вот меня задело. Не верит, значит.

— Я спать пойду, — так и не доев решаю ретироваться понимая, что еще немного и мы можем вновь начать спросить, а мне не хочется.

— Софи, — отец останавливает меня окриком в спину. — Что за мужчина привозит тебя домой уже не в первый раз? — в голосе металл. Началось!

— Спокойной ночи, пап, — сбегаю от него слыша… усмешку?! Даже остановилась на лестнице думая, а не показалось ли?

Поднявшись к себе все же смыла с тела посторонние запахи оставив лишь свой, запах чистого тела и ванильного геля для душа, но вместо того, чтобы лечь спать достала конспекты за все время учебы и стала пролистывать, выписывая в большой блокнот то, что может мне пригодиться.

Проснулась по будильнику лежа в горе раскрытых тетрадей. Я даже не помню, в какой момент уснула, но ночной разговор с отцом и желание ему доказать, что зря он в меня не верит, подняли на ноги лучше любого энергетика.

Врубив любимую музыку, потратила полтора часа, чтобы быть шикарной. Погода после вчерашнего ливня разгулялась и в комнату ворвались лучики солнца, а значит можно надеть платье.

Насыщенный апельсиновый цвет, круглый, очень целомудренный вырез, юбка свободно спадает по фигуре заканчиваясь примерно на середине бедра подчеркивая стройные ноги. Талию выделяем золотым ремешком, ноги удлиняем высокими сезонными сапожками на устойчивой платформе, кожаная куртка, вместо рюкзака объемная модная сумка, в которую вместились и личные вещи, и даже лекционные материалы.

Покрутилась перед зеркалом, проверила макияж. Ну вот, сегодня я буду чувствовать себя гораздо увереннее рядом со своими странными… кем-то. С этим определюсь позже, а пока слетев вниз успела лишь поцеловать маму, отца, как обычно уже нет, и заскочить в машину к Марку.

— Это тебе такое наказание придумали? Возить меня на учебу? — не переставая улыбаться подмигиваю другу.

— Просто молчи, — стонет он, следя за дорогой.

Сегодня даже лекции прошли как-то веселее. Предвкушение предстоящего дня заставляет сердце скакать по всему организму вытанцовывая странные пируэты. И как только закончилась последняя пара, я выскочила на улицу надеясь, что меня снова заберут, но никого не обнаружила. И как мне туда добраться? Я ведь даже адреса не знаю!

Грустно поплелась по улице в сторону автобусной остановки прикидывая, смогу ли добраться до дома на общественном транспорте. Денег на такси у меня хватит, конечно, но похоже, это все, что я смогла заработать. Отец был прав, я ни на что не гожусь! Как можно было устроиться на работу и не узнать, как туда добираться?

— Далеко собралась? — слышу хриплые нотки, заставившие меня не просто остановиться, врасти ногами в тротуар. У бордюра остановился белый Lamborghini Aventador Феликса.  — Или ты уже передумала становиться сильной и независимой? — он, как всегда, в своей манере.

— Еще чего! — стараюсь не отводить взгляда от его ледяных глаз, только сердце переставшее танцевать, стало бить в барабаны прямо в голове. Стою на месте чувствуя, как он исследует меня с ног до головы.

— Не люблю оранжевый, — заявляет эта скотина.  — Садись уже, апельсинка. Будем выжимать из тебя все соки сегодня.

Села на переднее сидение и на первом же повороте пожалела об этом. По прямой Феликс шел аккуратно, на грани допустимой по городу скорости, перестроился в другой ряд, чтобы повернуть на следующем перекрестке и резко крутанул руль так, что меня кинуло на него. Наши тела столкнулись, вышибая какие-то безумные искры электричества в пространство. Он резко затормозил, я ударилась носом в его плечо. Мужчина поднял мое лицо ладонями осматривая возможные повреждения без тени сожаления в глазах. Он оказался слишком близко, чтобы я могла связно думать. Дурманящий запах, тяжелое дыхание и ледяные озера утягивают меня на дно.

Глава 18. София

— Что ты творишь?! Совсем сдурел?! — очнувшись ору на него. Сидит улыбается. Довольный! Пялится в оттопырившееся декольте платья и молчит.

Сегодня от него пахнет сигаретами и ментоловым гелем для душа. Вообще у меня такое ощущение, что мужчина провел ночь вне дома, а потом очень быстро собирался и все равно не приехал за мной вовремя. Где-то внутри кольнула ревность, стоило представить, что Лекс вполне мог быть не один.

— Пристегиваться надо, — напоминает, делая глубокий вдох. —Ммм… — довольно урчит. — Ты только сверху кислый апельсин, а внутри шикарный ванильный персик, — намекает на цвет нижнего белья. Поправляю платье, сажусь нормально на свое место и да, пристегиваюсь.  — Ну вот, другое дело.

— А что? Просто сказать было нельзя? — злюсь на него.

— Зачем? Так доходчивее, — он больше не улыбается. — И интереснее, — говорит совершенно серьезно. Врубает музыку, стартует так, что я вжимаюсь в кресло. — Вот видишь, не была бы пристегнута, разбила бы нос о панель. И это в лучшем случае.

— А Давид… — пытаюсь ответить, но он перебивает.

— Вечером домой везу тебя тоже я. Смирись, — отворачиваюсь к окну думая, вот на кой я в это влезла? Мужчина, заставляющий одним взглядом мое тело подчиняться ему без согласия хозяйки, лишь смотрит вперед и слегка напряженно ведет машину, больше не говоря ни слова. Феликс быстро уходит в свои мысли, а меня мучает вопрос, где же он провел эту ночь?

— У тебя что-то случилось? — все же решаюсь спросить, но Лекс не отвечает, просто гонит вперед едва не нарушая правила. Сложилось впечатление, что он просто хочет быстрее от меня избавиться, но по какой-то причине вынужден терпеть и даже вот, возить. Вопросов все больше, но на этот я предполагаю ответ. Давид мог попросить. Кажется, ему я нравлюсь.

Мы подъехали к гаражу, Феликс резко нажал на тормоза, повернулся ко мне и попросил:

— Сонь, поцелуй меня, а, — во взгляде ни льда, ни ехидства, какая-то необъяснимая тоска и такой вариант имени в этот раз не взбесил до судороги в мышцах. Он не торопится выйти из машины, я никак не могу решиться на ответ. Он толкует это замешательство по-своему кривя рот в злой усмешке. — Так я и думал. Пошли, Кись, — дает мне уже третье прозвище за последние тридцать минут. — Тебя ждет работа.

— Стой, — хватаю его за руку быстрее, чем в голове срабатывает тормоз. Тяну на себя, мужчина удивленно поддается, перехватывает за талию, сажает сверху. Я задом задеваю клаксон, тот подает громкий звук, но Лекс стягивает меня с руля вжимая в себя плотнее.