Помоги проекту - поделись книгой:
Майк знал, что им тут быть не полагается, но поход на остров Уэбстер был настоящим приключением. Мальчик крепко сжимал румпель[8], тихий ветерок ерошил его волосы, а лодка скользила по прогретой солнцем воде. Ему особенно нравилось озеро в такие жаркие летние дни, он наслаждался солнцем, заливающим всё вокруг, вспоминал, как выглядят зимой замерзшее озеро, остров и берег, заваленный снегом. Майку нравились контрасты – теплое солнце, греющее плечи, еще приятней, когда думаешь о зимней стуже. Раздумья о смене времен года прервались, когда тот, кто сидел вместе с ним в маленькой парусной лодочке, нервно спросил:
– Ты уверен, что нам стоит туда соваться?
Майк глянул на нос лодки, где устроился Уилсон Таггарт. Они были ровесниками, но Уилсон – щуплый и худощавый для своих двенадцати лет – казался моложе высокого и крепко сложенного Майка.
– Конечно, нам туда не положено соваться, остров – частное владение, но в этом-то и весь интерес. Да?
– Да?
– Расслабься, парень, там никого нет. Никто нас не заметит. Доплывем до дальнего конца острова и там высадимся.
– Ладно. Просто… Просто не хочу неприятностей со школой… или с твоим папашей.
Майк покачал головой.
– У него своих проблем хватает, станет он беспокоиться из-за того, что мы сплавали на остров, где никто не живет. Да и вообще, кто про это узнает?
– А вдруг нас заметят с берега? В бинокль вполне можно разглядеть.
– Кому это в голову придет?
– Ну, наверно, никому.
– Именно! В нас, конечно, может ударить молния, или, скажем, нас проглотит кит! Или у меня случится сердечный приступ, а тебя хватит удар.
Остроумие Майка было вознаграждено усмешкой Уилсона. Майк расплылся в улыбке.
– Не напрашивайся на неприятности, Уилл, как всегда говаривает моя матушка. Чаще всего мы заранее беспокоимся о том, что так и не случается. Это еще один из ее перлов!
Уилсон подумал-подумал и согласился.
– В точку.
– Не то что я ее всегда слушаюсь, – Майку совершенно не хотелось, чтобы его принимали за маменькиного сынка, – но тут она права, ничего не скажешь.
– Я знаю, что она не учительница, но, по-моему, она в сто раз умнее большинства наших учителей.
– Только ей не говори, а то возгордится. – Майк рассмеялся, но втайне был доволен – его порадовал такой комплимент маме. Он и сам не сомневался в ее уме, несмотря на то что ей так и не удалось получить сертификат учительницы.
Майк обернулся через плечо. «Дубрава» была где-то там. Частная школа на окраине Лейкфилда в трех часах пути на поезде от Торонто считалась одной из самых престижных в провинции Онтарио, а может быть, и во всей Канаде. Там учились мальчики из богатых и влиятельных семейств, они приезжали со всей Канады и даже из-за границы и жили в интернате. Отец Майка работал там завхозом, а мама – медицинской сестрой в школьном изоляторе. Родителям Майка было не по средствам отдать его в «Дубраву», и он учился в местной школе.
В семье Уилсона, наоборот, с деньгами проблем не было. Он принадлежал к разветвленному клану Таггартов, владельцев сталелитейных заводов. Их предки эмигрировали из Северной Ирландии еще в прошлом веке и в Канаде занялись производством стали. Сталелитейное дело быстро развивалось, и Таггарты невероятно разбогатели. Семья Майка тоже была из Ирландии, но они приехали совсем недавно, пять лет назад. Майку тогда было семь. Он всё еще помнил свой старый дом в Дублине.
Несмотря на то что Таггарты были страшно богаты, Майк совершенно не чувствовал себя ниже Уилсона. Наоборот, он его даже жалел.
Вот и сейчас он взглянул на товарища, одетого в красивый дорогой костюмчик, немножко неподходящий для лодочной прогулки в жаркий летний день. Они познакомились недавно, меньше недели назад, и Майк сперва подумал, что его друзья в Лейкфилде посчитали бы Уилсона задавакой и законной мишенью для насмешек. Хотя его новый знакомый был из богатой семьи и говорил книжным языком, он совершенно не выделывался и, несмотря на свою застенчивость, понравился Майку.
Майк нечасто общался с учениками «Дубравы», хотя и жил с родителями на территории школы. С Уилсоном другое дело – тот застрял в школе, когда все приятели разъехались по домам. Каникулы начались еще в прошлые выходные, и Уилсон остался один – отец был занят какими-то важными делами и не смог его забрать.
Сначала Майк не особо обрадовался, что мама пригрела одинокого мальчика, пригласила домой и предложила Майку покатать его на одной из школьных лодок. Но когда мальчишки разговорились, Уилсон произвел на Майка сильное впечатление: он знал множество всяких неожиданных фактов о популярных певцах, об истории и о спорте. Когда выяснилось, что они одинаково сходят с ума от последних достижений авиации и одинаково боготворят пилота Чарльза Линдберга, в одиночку перелетевшего Атлантический океан – из Нью-Йорка в Париж без посадки, мальчики подружились окончательно.
Ненадолго, понимал Майк. Стоит мистеру Таггарту приехать за сыном, он увезет его на какой-нибудь модный курорт. Но пока можно пообщаться с парнем, который живет совсем не так, как он, Майк.
Отец его предупредил – будь вежлив и не приставай к Уилсону с расспросами, но Майка одолевало любопытство и хотелось о многом поговорить. Как это так, что для мистера Таггарта дела оказались важнее сына? Если его мать умерла и отец не может его забрать, почему бы ему не пожить с какими- нибудь тетушками или дядюшками? Если он такой богатый, почему застрял тут совсем один вместо того, чтобы наслаждаться жизнью на курорте?
Волна плеснула о борт лодки, и Майк очнулся. Он слишком задумался. Пришлось повернуть румпель, чтобы зайти с другой стороны острова. Конечно, отец велел особо не любопытничать, но ведь ужасно интересно, какая у Уилсона жизнь. Нет, торопиться с расспросами он не будет, не хочется ставить Уилсона в неловкое положение. И вообще, зачем торопиться? Майк откинулся на корму, наслаждаясь чудесным июньским деньком. Они были уже совсем близко от острова.
Глава третья
Моторы самолета завизжали особенно громко. «Боинг-757» коснулся земли. Кьяра знала, что это из- за обратной тяги – так пилот замедляет рвущийся вперед самолет.
Она обожала самолеты – с самого первого полета, когда ей было всего три года. Отличный выбор профессии – пилот, с ним может сравниться только автор детективных бестселлеров. Может быть, удастся совместить оба эти занятия? У пилота трансатлантических линий должно оставаться время на то, чтобы писать в номере гостиницы остросюжетные романы.
В этот момент удачное приземление волновало ее всё же меньше, чем стоящая перед ней важная миссия. Ей очень нравилось слово «миссия», и в данном случае его нельзя было назвать преувеличением; ей предстояла грандиозная задача – докопаться до самой сути тайны, окружавшей дедушку. Кьяра считала, что у нее из всех одноклассников самый крутой дед, и ужасно расстроилась, когда в прошлом году он умер, дожив до удивительного возраста – девяноста восьми лет.
Представьте себе, что вы родились в 1916 году – никаких вам телевизоров и мобильных телефонов, не говоря уже о компьютерах.
Дедушка однажды показал ей вклеенный в альбом листок с автографом Амелии Эрхарт, первой женщины-пилота, перелетевшей Атлантический океан.
Кьяра была убеждена, что ее интерес к самолетам начался после рассказов дедушки о первых годах авиации и о первых настоящих героях-летчиках, Чарльзе Линдберге и Амелии Эрхарт.
К реальности ее вернул папин голос:
– Ну как посадка, если считать по шкале от одного до десяти?
– Мягкая посадка, скажем, восемь.
– Уверен, что пилот пришел бы в восторг от такой оценки.
Теперь «Боинг» медленно катил по летному полю, и все вокруг Кьяры потянулись к мобильным телефонам. Девочка включила свой, но там было только сообщение от местной мобильной сети. В этот момент бортпроводник поздравил всех с благополучным прибытием в Канаду.
– Рад вернуться домой, папа? – спросила Кьяра.
– Рад, конечно. Но и Дублин давно стал мне домом.
Кьяра знала, что папа приехал из Канады в Дублин, чтобы поступить в университет. Там он встретил маму, они поженились, и Кьяра вместе с братом и сестрой выросли в пригороде Дублина, Сипойнте. Кьяра любила свой городок, знала наизусть все его уголки и закоулки. Наверно, отец испытывал те же чувства к Лейкфилду, городу, где он вырос.
– Всё-таки хорошо сюда вернуться, да, папа?
– И да и нет, дорогая. Мой родной город, да, и я его люблю, но Лейкфилд без деда – никак не могу к этому привыкнуть.
Какой же папа родной! Кьяра погладила отца по руке. В конце прошлого года вся семья летала в Канаду на дедушкины похороны, и уже тогда дом в Лейкфилде казался без него необычно пустым. Юридические вопросы наследства заняли немало времени, и теперь отец должен был подписать разные бумаги перед тем, как выставить дом на продажу. Кьяра летела с ним за компанию, но у нее была и другая причина для этого путешествия.
Оба, дедушка и внучка, любили тайны и загадки, и в завещании деда обнаружилось письмо, адресованное Кьяре. Нотариус должен был передать его девочке только после того, как будут улажены все формальности. Члены семейства предполагали, что это мудрые советы, какая-нибудь поэма или особые слова прощания для младшей внучки, но у Кьяры было свое мнение.
Дедушка был известен своей страстью к детективным историям. Он прочитал их великое множество и всегда утверждал, что может угадать убийцу задолго до конца книги. Прошлым летом, когда она видела дедушку в последний раз, он упомянул, что истинные обстоятельства одного случая из его детства по-прежнему хранятся в тайне. В свои года дед остался единственным живым свидетелем происшедшего, но, когда Кьяра попыталась вызнать какие- нибудь подробности, дедушка объяснил, что поклялся молчать и не может нарушить клятву. Потом лукаво улыбнулся и сказал: если ключи к тайне попадут после его смерти к кому-нибудь, кто умеет распутывать подобные загадки, это будет совсем другое дело. С тех пор Кьяра просто не могла успокоиться. О чем таком дед молчал почти девяносто лет?
Самолет остановился, и пассажиры немедленно принялись отстегивать ремни. Кьяра быстро отстегнула свой, и отец, глядя на нее, рассмеялся:
– Не терпится?
– Больше не могу ждать, больше не могу!
Глава четвертая
Уилсон пришел в восторг, когда лодочка подобралась почти вплотную к заросшему лесом берегу острова. Они собирались нарушить границы частного владения, но он уже заразился беспечностью товарища и теперь вместо того, чтобы беспокоиться, наслаждался собственной смелостью. Плавать на лодке с Майком было замечательно, новый приятель то и дело вопил «На абордаж!», изображая из себя пирата. Постепенно Уилсон вошел во вкус и в первый раз в жизни сам вопил как заправский пират.
Круто, наверно, иметь старшего брата! Конечно, Майк на самом деле не старше, просто выше и сильнее. Так уж получилось, что Уилсон был единственным ребенком в семье. Мама умерла родами младшей сестрички, и та тоже не выжила, так что теперь они остались только вдвоем – он и отец. Но вместе с Майком, под его защитой, он чувствует себя куда увереннее, даже если это и ненадолго.
Приятное чувство! Уилсон всегда завидовал другим школьникам, тем, у кого были братья, – старший брат всегда поддержит и в обиду не даст. Большинство мальчиков в классе сочувствовали Уиллу – кому захочется торчать в школе во время каникул? Но кое-кто принялся отпускать шуточки, а старшеклассник Лось Пэкхем тут же заявил: Уилсон, верно, так надоел отцу, что тот решил оставить его в школе на все каникулы.
Конечно, Уилсон клялся и божился, что это неправда, но всё равно слышать такое было ужасно. В глубине души он расстраивался, что работа у отца всегда на первом месте, – хотя и знал, что должность генерального директора концерна Таггартов требует от отца всего его времени.
Он рад бы был поехать вместе с отцом в Огайо, где тот вел переговоры о покупке новых сталелитейных заводов для концерна. Но отец считал, что тащить за собой сына на важные деловые встречи непрофессионально. Обычно Уилсон оставался в Кобурге с сестрой отца, Викторией. Но в этом году тетя Вики решила поддержать традиционные семейные связи и отправилась в Северную Ирландию, откуда Таггарты были родом. Она, ее муж и все слуги уехали на месяц в старое поместье в графстве Антрим.
– Уилл, по месту швартовки стоять! – Голос Майка прервал грустные размышления.
– Есть по месту швартовки стоять, капитан!
Майк приспустил парус.
– Видишь траву прямо по курсу?
– Ага.
– Когда подойдем к берегу, выпрыгивай и привязывай лодку к дереву.
– Будет сделано!
Уверенности у матроса больше в голосе, чем на самом деле. Уилсон, положим, неплохо плавал, но другие виды спорта ему давались с трудом. Получится ли прыгнуть на берег и не свалиться в воду?
Майк одобрительно поднял вверх большой палец, и Уилсону сразу полегчало.
Всё-таки ему повезло, что добрая школьная медсестра решила взять его под крыло и познакомила с сыном. Раз уж пришлось застрять в Лейкфилде, хоть время провести весело.
Уилсон не тешил себя иллюзиями. Хотя обе семьи были из Ирландии, но Майк и его родители были католиками, а Уилсон с отцом – протестантами. Уилсон хорошо знал, что для его отца дружба сына с католиком неприемлема. И вообще: богатые протестанты редко общаются с бедными католиками. Разная религия, социальное неравенство – по мнению отца, между Таггартами и Фаррелли не может быть ничего общего.
Уилсон редко спорил с отцом, но подобные суждения казались ему несправедливыми. Зачем отворачиваться от того, кто исповедует другую религию и не так богат, как ты?
– Приготовиться к швартовке! – крикнул Майк.
– Есть приготовиться к швартовке, капитан!
Майк умело подвел лодку почти к самому берегу, и Уилсон встал наизготовку. Он неуверенно балансировал на носу, прикидывая расстояние между движущейся лодкой и травянистым склоном. А вдруг он перевернет лодку?
– Крепить носовой!
– Есть крепить носовой!
– Так крепить!
Уилсон примерился к прыжку – берег всё же далековато. Потом схватил швартов и решительно прыгнул. Боже, только бы не опозориться! Получилось не ахти. Допрыгнуть-то он сумел, но приземлился неуклюже, чуть не упал. Зато заметил пенек и последним усилием, почти на лету, сумел набросить на него канат и крепко затянуть.
– Так держать! Молодец! – Майк, перебирая канат руками, подтянул лодку к берегу.
– Спасибо, – довольно хмыкнул в ответ Уилсон.
Похоже, их приключения только начинаются.
Люси замерла, не донеся угольный карандаш до листа альбома. Она сидела на пеньке на залитой солнцем полянке в глубине острова Уэбстер. Каноэ было тщательно упрятано в густых кустах. Хрустнувшая ветка предупредила ее – кто-то рядом. Но кто? Человек? Зверь? Она внимательно прислушивалась к далеким звукам. Ветка точно хрустнула, значит, кто- то покрупнее лисицы или кролика.
Может быть, даже медведь, тогда надо поосторожней, особенно если там медведица с медвежатами. Даже если человек – тоже ничего хорошего. Люси знала, что многие недолюбливают индейцев, и из племени оджибве, и из других племен. Глупо, конечно, но и члены племени подчас не особенно хорошо относятся к посторонним. Если ее застукают вне территории резервации, неприятностей не оберешься. Да еще она без спросу залезла в частное владение.
Но для этого ее надо сначала поймать. Девочка бесшумно встала, мгновенно спрятала альбом и карандаш и собрала остальные пожитки. Теперь она уже слышала голоса – и они приближались. Больше всего ей хотелось рвануть к лодке, но она сдержалась, стараясь не паниковать. Каноэ как раз в той стороне, откуда доносятся голоса, – нет смысла мчаться навстречу тем, от кого ты хочешь спрятаться.
Смех, болтовня – всё ближе к ней. Похоже, что мальчишки, а не взрослые. Всё же совсем не обязательно с ними встречаться. Она оглянулась в поисках укромного местечка. Подальше от берега подлесок гуще. Люси прижала к груди этюдник и стала пробираться к кустам. Крики были всё ближе – незнакомцы вот-вот выйдут на прогалину. Спрятаться не получится. Что делать? Лучше держаться уверенно, чем пытаться убежать. Она вернулась обратно к пеньку и поставила этюдник на землю.
Секунда-другая, и двое мальчишек ее возраста, хохоча, вырвались на полянку. Один повыше и пошире в плечах, с копной густых каштановых волос. Другой пониже и потоньше, темные волосы аккуратно причесаны. Оба в ужасе уставились на девочку.
– А ты как тут оказалась? – спросил тот, что по- выше.
– А вы тут откуда? – Люси ответила вопросом на вопрос.
– Мы… мы просто исследуем остров.
– Мы приплыли на парусной лодке, у нас пикник, – добавил мальчик пониже ростом.
– Ты из резервации? – спросил первый.
Да уж. Цвет кожи, густые смолянисто-черные волосы, заплетенные в косы, и одежда из дубленой кожи выдавали ее с головой. Люси кивнула.
– Если тебя тут поймают, обвинят, что ты залезла в частное владение.
Поделиться книгой: