Нелюбимый

— Нет.

— А она тебя видела. И узнала. И… точно не уверена, Давид, какая у нее цель… но вчера она пришла к нам в дом, чтобы увидеть тебя. Вы были любовниками?

Давид потер пальцами переносицу, нахмурился, встал и начал ходить по кабинету.

Алена знала эту его привычку. Когда он нервничал, он расхаживал и думал. Потом закрывал ладонями лицо, а когда сбрасывал их, у него уже было решение. Так же произошло и сейчас. Он снова сел в кресло, закрыл лицо руками, затем взъерошил седой ежик волос и ответил:

— Это было один раз.

Алена кивнула:

— Да, я знаю, что женщины у тебя больше одного раза не задерживаются.

— Это не так!

— Неважно, Давид. Я здесь не для того, чтобы учить тебя жизни и читать лекции о нравственности. Я для того, чтобы уберечь Сашку. Подтверди, пожалуйста, мои подозрения… она была проституткой?

Он ответил не сразу:

— Нет… Не знаю.

Затем опять вскочил с кресла и стал ходить по кабинету.

— Можешь собрать на нее информацию? — попросила Алена.

Он остановился и кивнул:

— Сам собирался это сделать.

— Надо так, чтобы Сашка ничего…

Давид ее довольно резко перебил:

— А то я не знаю, как действовать!

Алена понимала, что Давид расстроен не меньше чем она, но все же не ожидала, что он так грубо с ней обойдется.

Она поднялась и направилась к выходу, когда дверь за ней почти закрылась, она услышала его «Прости!».

Алена села в автомобиль и разрыдалась.

Давно она не чувствовала себя такой… бессильной. Когда-то, много лет назад, она была волевой, выносливой и рассчитывала только на свои силы. Но когда в ее жизни появился Дима, он все взял на себя. И она так к этому привыкла, что расслабилась и просто шла по жизни и получала удовольствие. Все тревоги и проблемы были где-то далеко и не касались даже ее подошв. А теперь она должна забыть об этой жизни и вновь становиться сильной. Только где взять эти силы? Она была как пустой сосуд. Вся энергия ушла на спасение мужа, но его больше нет, она совсем одна, а кроме него, ее никто не мог наполнить.

Давид чувствовал себя таким же пустым. Дима для него был не просто братом и даже не лучшим другом, это был человек, с которым он провел всю свою жизнь. Ему хотелось выть от безысходности, наблюдая, как единственный друг угасает на его глазах, а уж после его смерти Давид совсем сдался, потерял всякий интерес, жил как в оцепенении, не испытывая прежнего вкуса к жизни и не наслаждаясь даже родными людьми, которые были рядом.

Давид попросил секретаря приготовить ему кофе, а сам подошел к буфету и налил себе виски. Немного пригубив, он брезгливо поморщился и понял, что этот бокал его не спасет. Он отложил его, а сам уселся на кожаный диван, стянул с себя галстук и закрыл глаза.

Разбудил его Сашка, который зашел с огромным букетом и, кивнув на цветы, спросил:

— Красивый? Или сто одну розу подарить, как думаешь?

Давид потер глаза.

— Смотря для чего.

— Хочу предложение Але сделать.

— Сегодня?

— А чего тянуть?

Давид расстроился, и Сашка это заметил:

— Погоди, не вы ли мне уже лет пять заливаете, что мне пора жениться и завести детей? Дава, мне сорок в следующем году. Когда, если не сейчас?

Дядя молчал и хмурился. Потом поднялся с дивана и попытался подобрать правильные слова, чтобы племянник не обиделся.

— Погоди! — Сашку вдруг осенило. — Тебе не понравилась Аля?

Давид отвернулся, чтобы он не заметил его раздраженного лица, и направился к своему столу.

— Потому что она некрасивая, да? — спросил Сашка.

Давид резко остановился и обернулся:

— Думай что говоришь!

— Ну а что еще думать? Мама тоже не в восторге от нее, хоть и держит это в себе. Но я-то ее знаю… может, я чего-то не вижу, что заметно вам с мамой?

— Я просто думаю, что ты спешишь. Сколько ты ее знаешь? Четыре месяца?

— А ты когда женился на Наде, сколько вы были знакомы? Месяц?

Давид растерялся, он не знал, что ответить. Да, они были знакомы всего месяц, но это ведь была любовь с первого взгляда, с первого вздоха! Они были так молоды, ему еще и тридцати не исполнилось, а Наде всего двадцать три было! Наверное, так счастлив, как тогда, он никогда не был…

— Прости. Я не хотел теребить давно зажившие раны… мне очень жаль, что все так вышло… Наверняка, если бы она не погибла, ты бы был с ней. И был бы счастлив.

— Я понял, что она моя, с первой секунды, понимаешь? И был с ней не потому, что меня кто-то упрекал, что мне сорок и я не женат, а потому что дышать без нее не мог.

— Откуда ты знаешь, могу ли я дышать без Али?

— Я вижу. Можешь. И полной грудью. И… — Давид запнулся, но все же решил продолжить, — и в ее глазах я не увидел ни грамма любви к тебе.

— Просто она очень спокойный человек.

— А может, безразличный? Или черствый?

— Я так и знал! — крикнул Сашка, — она тебе не понравилась!

— Сашка! — Давид подошел к племяннику ближе, — пожалуйста, не спеши! Давай еще недельку-две подождем?

— Я понял! — Сашку вдруг осенила догадка. — Ты хочешь на нее информацию нарыть, да?

— Если бы хотел, то за четыре месяца уже столько бы нарыл, что ты бы не унес!

— Ничего у тебя не получится! Я женюсь на ней! Понял?

И он схватил со стола букет и выбежал из кабинета.

Давид схватился за голову, затем прикрыл глаза ладонями. Ему нужно было действовать, а сил не было. Он обреченно смотрел в темноту и видел безысходность. Тьма исходила из его закрытых глаз, клубилась, но не рассеивалась между тяжелым дыханием, а давила, заставляла думать и принимать решения.

Через пару мгновений он сосредоточился, позвонил своему лучшему сыщику и дал задание узнать всю информацию по Алевтине.

Время разрушать

Сашка сел в автомобиль, грубо бросив букет на пассажирское сиденье, и опустил руки и голову на руль.

Он уже принял решение сделать предложение Але и менять его не собирался. Но сейчас его что-то удерживало от этого поступка, и он не мог понять что. Интуиция? Или разговор с Давидом?

Он завел движок, достал телефон и набрал номер.

— Привет, Аленький, не отвлекаю?

— Нет.

— Мне надо тебя увидеть.

— Надо — приезжай.

— Куда? В морг?

— Я тут работаю, если ты не забыл.

— Я помню… а ты можешь на полчаса в кафе отпроситься?

— Через час.

— Договорились. Тогда через час в кафе на Вавилова. До встречи.

Аля отключила телефон, а у Сашки скрутило живот. У него всегда так было, когда он волновался.

Он выехал и через полчаса был уже возле кафе. Зашел, заказал себе американо с молоком и уставился в окно.

Аля шла не спеша. С виду обычная девушка: худенькая, незаметная, скромная. Она не носила яркую одежду и не делала кричащий макияж. Может быть, именно этим она его и привлекла. И еще именем, которым представилась при знакомстве, — Алена! Так звали главную женщину в его жизни — мать. Да и внешне Алевтина была похожа на нее: худая, с бледным лицом, маленькими глазами, правда у девушки они были глубоко посаженные, впалыми щеками и длинным ртом. Она была некрасивой. Да, именно так он и подумал, когда увидел, и даже про себя пожалел ее. Но зачем-то на следующий день, когда она пришла к отцу во второй раз, предложил подвезти до дома. Ему понравилось в ней еще то, что она не пыталась ему понравиться, не пыталась произвести впечатление, как это делали другие девушки. Она в основном молчала и только иногда улыбалась, если его шутки были действительно смешными.

Чуть позже он узнал, что Алевтина, как и его мать, родилась пятого мая. И опять подумал, что это знак… А потом он, кажется, влюбился…

Он и сам не заметил, как стал зависим от ее общества. А она какое-то время держала оборону, но после поездки в Кению, кажется, сдалась. По крайней мере допустила его к своему телу, и, как ему показалось, и в душу.

— Привет! — она уселась на стул напротив него, даже не поцеловав в щеку.

Сашка протянул ей роскошный букет хризантем, Аля спокойно приняла его и положила на стул рядом.

— Ты говорила, что у тебя нет любимых цветов… поэтому я решил немного разнообразить свои букеты, чтобы посмотреть, какие из них тебя действительно трогают… Смотрю, что хризантемы совсем не нравятся, да?

Аля кинула взгляд на букет и ответила:

— Нет, почему же, они красивые.

Сашка не понимал, как действовать. У него было много разных девушек, но такой, как Аля, не было никогда. Ее спокойствие или, лучше сказать, равнодушие заставляли его совершать такие действия, которых он раньше не делал: он всеми силами пытался ее рассмешить, иногда играл такого клоуна, что самому за себя стыдно было, или еще мог унизиться. Совсем недавно он ее хотел поцеловать, а она отвернулась. Тогда он стал умолять ее, чтобы она позволила поцеловать себя. Все это было неприятно вспоминать, но вместо того, чтобы сделать какие-то выводы и перестать вести себя с ней как надоедливый поклонник, он продолжал и продолжал ее добиваться.

Сейчас у него что-то щелкнуло в голове. Что-то вроде обиды: она так брезгливо посмотрела на его цветы!

Он допил кофе, достал из кармана пиджака красную коробочку, положил на стол и сказал:

— Я предлагаю тебе руку и сердце. У тебя есть два дня на раздумья.

Он встал, достал из кошелька деньги и подложил под чашку.

— Это ультиматум какой-то, а не предложение.

— Аля, я устал. Твое равнодушие меня просто убивает. Не нравлюсь — так и скажи, зачем ты дергаешь меня за ниточки? Я не мальчик!

Аля встала, еще раз кинула взгляд на коробочку и букет и сказала:

— Я не выйду за тебя. Я тебя не люблю. Неужели ты этого еще не понял?

Сашка готов был взорваться! От возмущения он вдохнул, а выдохнуть забыл, и поэтому даже раскашлялся. Волна ярости резко накатила, накрыла с головой, закутала в плотный кокон. Он был настолько зол, что еле справился с гневом, который выжигал его изнутри.

— А зачем тогда ты со мной в Кению поехала? Зачем с моей семьей познакомилась? Какого черта тебе это все надо было?! — не стесняясь посетителей в кафе, кричал он.

— Ты попросил.

Сашка растерялся, он смотрел на нее и не мог поверить во все то, что сейчас происходило. Но за мгновение он совладал с собой и, схватив с вешалки куртку, выбежал из кафе.

Домой ему ехать не хотелось. И в офис тоже. Более двух часов он просто колесил по городу, но потом все же решил поехать домой. Сначала у него была идея рассказать маме обо всем, что случилось, но, боясь ее расстроить, он отложил эту затею. Зачем ее расстраивать? Сашка до сих пор не понял, была ли мама рада его отношениям с Алей. Вроде в Кении они нашли общий язык, он видел, что они иногда болтали, как старые добрые подруги. Но вчера за столом атмосфера была напряженной.

Алена сразу заметила подавленное настроение сына и поинтересовалась:

— С Алей поссорился?

Сашка отвернулся и пробурчал: