Вьюга злится

Надо было. Или швеей. А еще Снежана неплохо рисовала. В ней было много талантов, только ни один она даже не попробовала реализовать, всегда только пыталась выжить.

Снежана подошла к окну и посмотрела на купола церкви. Вдруг подумала о том, что сейчас неплохое время подумать о себе, о своих желаниях и их реализации. Но потом бросила взгляд на дочь, которая одной рукой держала чашку с кофе, а другой листала бестолковые видео в телефоне. Снежана ненавидела эти тик-токи, на которые западала вся молодежь. Вспомнила, как совсем недавно обсуждала это со своей лучшей подругой Валерией.

— Потому что мы с тобой уже старушки, — успокаивала ее Лера, — поэтому мы и не понимаем их.

— Там одно хвастовство. О чем эти видео? Девушка садится за руль крутого автомобиля, крупным планом значок «Мерседеса», потом лак на холеных ручках, потом стаканчик из «Старбакса» с ее именем и обязательно какая-то дешевая песня, что жить надо в кайф…

— Снежок, «жить надо в кайф» — это из нашей молодости! Ну ладно я старая, но тебе еще и сорока нет, чего ты такая древняя? У них жизнь сейчас такая. У нас были девяностые с разрухой, у них «Старбакс» и «мерседесы». Радоваться надо, что Сашка не нюхнула то, в чем мы с тобой валялись.

Снежана за несколько секунд погрузилась в прошлое, на двадцать лет назад, вспомнила, как ходила по Лужникам и продавала пирожки. Как замерзала, и даже три пары носков не помогали, потому что сапоги были старые, бабушкины…

Нет! Снежана вынырнула из воспоминаний и еще раз посмотрела на дочь. Ее поза не поменялась, все тот же отрешенный блуждающий взгляд, нацеленный на экран телефона, и отпитый на автомате глоток кофе. Она же так даже не чувствует его вкуса!

— Ты не опаздываешь? — спросила Снежана и нахмурилась.

Сашка, не поменяв позы, все так же продолжила листать видео на телефоне, но спросила:

— Вьюга злится?

Снежана еле заметно улыбнулась. Эта фраза дочери ей нравилась и всегда возвращала на место.

Сашка умела найти подход к матери и частенько называла Метелью или Вьюгой, когда чувствовала ее холодное настроение.

Снежана родилась в понедельник в середине марта на месяца полтора-два раньше срока и была похожа на снежинку: белоснежные кожа, волосы и ресницы. Нянечка предложила назвать ее Снежана, сказала, что это девочка, рожденная в снег или бурю. В этот день действительно шел сильный снег.

Младенец был похож на маленькую снежинку. Даже акушерки удивились и сбежались посмотреть на такое диво. Да и потом, пока девочка две недели лежала в инкубаторе, на нее приходили посмотреть, как на какое-то чудо света. И вроде бы не уродина, и очень даже миленькая, но такую вряд ли бы кто-то захотел. Слишком экзотическая.

Снежана была дитем Олимпиады и единственное, что она знала про своего отца, — это то, что он был швед из города Мальме, и что она — вылитая он. Хотя это и так было понятно: ее мать была брюнеткой с черными, как смоль глазами. Именно ее глаза и передались дочке. Скорей всего, сочетание черных угольных глаз и белоснежной кожи и волос и пугало всех, кто кидал взгляд на девочку. Слишком ярко, слишком необычно. А если необычно — значит, некрасиво.

Это был 1981 год, когда впервые перевели стрелки на летнее время, фильм «Москва слезам не верит» получил премию «Оскар», а сборная СССР выиграла чемпионат мира по хоккею в Швеции.

В городе к этому времени проживало уже более восьми миллионов человек, столица оправилась после проведения Олимпиады, и жизнь вернулась в прежнее русло. С прилавков исчезли деликатесы, а также вернулись те, кого отослали на сто первый километр, и вместе с ними вернулась преступность. Снежане не исполнилось и года, как ее маму пырнули ножом в живот в подворотне, выкрав сумочку с зарплатой.

Она даже не почувствовала боли и начала убегать от нападавшего, хотя он и не пытался ее догнать, а прихватил сумочку и умчался в другом направлении. Но пробежав пару метров, она упала, потому что стала отказывать левая нога.

Как оказалось позже, ее пырнули кухонным ножом, настолько огромным, что он уперся в район копчика, иначе бы мог выйти насквозь. Скорая помощь приехала быстро, операцию тоже сделали быстро, но вот в себя женщина пришла только через месяц. Еще два месяца она пролежала в больнице, ее выписали, но она ходила с трудом, еле переставляла ногу, а из раны у нее продолжались выделения, постоянно сочилась кровь. Промучившись какое-то время так, она снова пошла к врачу: в этот раз попала к хорошему специалисту, который понял, что поврежден мочеточник, и скорее всего его нерв, который заживает очень долго: от десяти месяцев до двух лет. Ей сделали операцию и еле спасли от заражения крови, что повлекло за собой другие ужасные последствия.

Снежана помнила мать наскоками. Вот ее выписали из больницы и она лежит дома на кровати, девочка подходит к ней, мама ее гладит по светлым волосам, шепчет, что очень любит, а утром девочка просыпается, а мама опять в больнице. Пока мама болела, Снежану воспитывала баба Глаша: вечно недовольная, ворчливая и жадная женщина.

Случались времена, когда мама выглядела совсем здоровой, улыбалась и даже ходила за руку гулять с дочкой. Шла, прихрамывая, но всегда улыбалась. Такой она и запомнилась Снежане. Ее не стало, когда девочка закончила первый класс.

Сашка спрыгнула со стула и помчалась в прихожую. Обувшись, она открыла сумочку, достала кошелек и, покопавшись в нем, показалась в проеме двери:

— Мам, дай мне пару тысяч. У меня уже закончились.

Снежана взяла рюкзачок с комода, открыла кошелек и протянула дочери деньги. На пол упала маленькая визитная карточка. Женщина ее подняла и ахнула:

— Совсем забыла! У меня массаж через час!

— Зачем тебе массаж? Тебе мужик хороший нужен! – засмеялась Сашка.

— Хороший массаж легко заменит среднего мужчину. А так как других я на своем пути не встречала, то массаж — именно то, что мне нужно. Тем более он лечебный, а не для удовольствия. Третий день шею и поясницу ломит.

— Потому что пахать надо меньше! И запчасти со склада в магазин не на себе таскать, а попросить грузчика.

Вот тут дочь верные слова сказала, и Снежана это понимала, только вечно жалела деньги, а вот себя не берегла…

— До вечера? В семь будешь? – спросила мать у дочери.

— Даже раньше.

— Тогда жду к ужину.

— Договорились.

Снежана закрыла за дочкой дверь и посмотрела на себя в большое зеркало. Хорошенькая! От того снежного комка с белыми волосами ничего не осталось. Сейчас ей очень нравился ее образ. Но пока она дошла до этого, перепробовала все на свете: была и ярко-рыжей, делала мелирование в разные цвета, пока ей не попался настоящий профессионал своего дела — стилист Яник.

— Ты — зима с бледной фарфоровой кожей. Ты холодная, но внешность у тебя яркая. Это самый броский, эффектный, я бы сказал роковой цветотип из всех. У меня есть два варианта. Давай попробуем оба?

Пару лет Снежана была брюнеткой с каштановыми волосами. Ничего особенного ей даже и делать не приходилось. Единственным минусом было то, что светлые корни отрастали и их постоянно приходилось подкрашивать. Когда ей это надоело, Яник перекрасил ее в светло-русый цвет, ближе к пепельному.

— Страсть и чувственность! — громко назвал он свою работу, прокрутил кресло, чтобы Снежана увидела себя в зеркало, и добавил: — Звезда!

Звездой, конечно, Снежана себя никогда не чувствовала, но ей было невероятно приятно, когда ей вслед оборачивались мужчины.

День выдался сумасшедшим! Еще и этот массаж: три остановки на метро туда, три обратно — вот и полдня прошло, а она успела побывать только в одном из своих магазинов и целый день провела в переговорах и бумагах.

Домой Снежана вернулась после восьми, обрадовалась, что дочери еще нет, и сразу принялась за ужин. Она очень вкусно готовила и умело накрывала стол. Салфетки, ножи, вилки, свечи. Ей нравилось трапезничать с дочерью при свечах. Они подолгу засиживались и рассказывали друг другу новости ушедшего дня.

К девяти часам ужин был готов, а Сашки все не было. Снежана набрала мобильный телефон дочери, но та не отвечала.

Мать не на шутку испугалась и все набирала и набирала ее номер – но длинные гудки говорили лишь о том, что Сашка или не слышит, или не хочет поднимать трубку.

В десять часов, когда Снежана уже не знала, что и думать, зазвонил ее телефон:

— Вьюга, не сердись, но я сегодня не приду, — раздался радостный голос дочери.

— Можно хотя бы узнать, что за причина? — Снежана хоть и злилась на дочь, но была довольна уже тем, что услышала ее голос.

— Завтра все расскажу. Если до восьми утра не приду, иди спокойно на работу, а я, как появлюсь дома, звякну тебе на мобильный, — сказала Сашка спокойным и немного загадочным голосом.

— С тобой точно все в порядке? – не унималась Снежана.

— Да, мам, все нормально. Пока. Мне пора идти.

В трубке послышались короткие гудки.

Снежана опустилась на кресло и стала успокаивать себя: «Во-первых, она не первый раз отсутствует ночью. Во-вторых, может, подруги пригласили». Она задумалась, подошла к окну и с горечью вслух сказала:

— Зачем обманывать саму себя? Понятно, что это не подруги. Телефон снова зазвонил, но это уже была лучшая подруга Валерия.

— Привет, Снежок, как жизнь молодая?

— Плохо. Сашка вот… не придет ночевать, — призналась Снежана подруге.

— Радоваться надо — она проведет жаркую ночь с… – Валерия запнулась и уже совсем другим тоном спросила, — кстати, а с кем она проведет ночь? Помнится мне, она с Валерой уже два месяца как разорвала все отношения.

— Вот именно. Я, правда, все же оставляю надежду, что это Валера.

— Боишься, что это прекрасный незнакомец? Ну и пусть. Сашке замуж пора.

— Ей всего двадцать один! – возразила Снежана.

— А ты во сколько родила ее, помнишь? Прекращай переживания, все нормально. Твоя Сашка — красивая, молодая женщина, и она должна встречаться с мужчинами.

— Вот именно – встречаться, а не спать. Если это не Валера, я ей такую взбучку задам!

— За что?

— За то, что едва знакома с мужчиной и уже спит с ним.

— Так, давай успокоимся. А хочешь, бери такси и приезжай ко мне. Мы с тобой вина выпьем, поболтаем…

— Поздно уже. Давай завтра встретимся где-нибудь и поболтаем.

— Мой Генка завтра приезжает — буду готовиться к встрече. Вареников его любимых с вишней налеплю, оливье настрогаю. Может, в субботу?

— Да мне все равно. Суббота, воскресенье, понедельник… у меня каждый день похож как две капли воды на другой.

— Это потому, что у тебя нет выходных!

— Разве могут быть выходные, когда сама на себя работаешь? Нет, я не жалуюсь…

Но Валерия ее не слышала и продолжила:

— И еще мужика тебе надо. Только не Альбертика!

— И ты туда же. Все, пока, я позвоню, — Снежана нервно нажала на красную кнопку.

Немного успокоившись, она направилась к бару и открыла бутылку вина. Налив в стакан светлую жидкость, она опустилась в кресло и заплакала.

Мы все зависим в этом мире: от погоды, от власти, от соседей

1993 год

Лифт опять не работал. Снежана не спеша, таща за собой довольно тяжелую авоську, поднялась на девятый этаж. На последней ступеньке сидела Валерия, соседка из квартиры напротив, и курила. Девочка снова невольно засмотрелась на нее. До чего же Лера была красивой! Русые волнистые волосы, голубые глаза, пухлый рот и ямочки на щечках. Просто кукла!

— Откуда, Снежок? Из леса, вестимо? — поприветствовала Валерия девочку. — Как учеба? Справляешься?

— Все хорошо, спасибо. А у вас как?

— А у нас как обычно, — задумчиво произнесла соседка и указала на свою дверь.

Из квартиры Валерии доносились шум и гам. Опять баба Люба с тетей Людой что-то не поделили. Обе женщины, одна бабушка, другая мать Валерии, уже давно спились и выносили из квартиры все что могли в обмен на бутылку. Как Лера все это терпела и еще не сбежала из этого дурдома, Снежане было непонятно. Ей казалось, что с такой врожденной красотой, которой наделила природа эту девушку, проблем быть вообще не должно. Но Валерия всегда была одна, у нее даже подруги не было! Правда в последнее время за ней ухаживал совсем взрослый мужчина, тетя Люба называла его новым русским и уговаривала дочь попросить у него денег. Хотя он и без просьб баловал Леру — на прошлой неделе шубу белую подарил, вчера букет хризантем и коробочку с золотым браслетом.

Стряхнув с ботинок уже растаявшую жижу от снега, Снежана открыла ключом свою дверь и зашла в квартиру.

Баба Глаша находилась на кухне и шила за машинкой.

Девочка сняла старенькое пальто, которое ей уже давно жало в плечах, и, прихватив авоську с продуктами, направилась к бабушке на кухню.

— Рис купила? — спросила баба Глаша, даже не взглянув на внучку.

— Да.

— Почем?

— Двести девяносто.

— Батюшки! Кошмар! В синем магазине, наверное, брала, да? — она отбросила в сторону материю и злобно посмотрела на Снежану.

— Нет. В нашем.

— Не ври мне! В нашем он стоит сто пятьдесят.

— Значит, уже подорожал, — предположила Снежана.

— Или тебя, дуру малолетнюю, обманули. Что ж делается, а? Тебя так когда-нибудь убьют в подворотне, как твою мать, а ты не заметишь! Соль почем? — баба Глаша кивнула на пачку, которую внучка положила в шкафчик.

— Пятьдесят.

Снежана присела рядом с бабушкой и, подперев щеку рукой, спросила:

— Лера, наверное, скоро замуж выйдет и уедет из нашего дома, да?

— Если ее не задушат или не расстреляют в подъезде.

Снежана тяжело выдохнула и нахмурилась. Казалось, за столько лет уже можно было привыкнуть к бабкиному характеру, но та действительно умела удивлять и иногда такие прогнозы ставила, что самой страшно становилось. Хорошо, что они никогда не сбывались!

— Твоя бабка — пессимист высшей категории. Поэтому меньше ей верь. А еще лучше вообще не слушай ее, — советовала Снежане Валерия, — поняла? Если человек верит в дерьмо, то оно с ним случается. Я всегда, когда слышу ее пророчества, скрещиваю пальцы и прошу Боженьку не слушать ее. И ты так делай, поняла?

Девочка кивала, соглашаясь. Она любила Леру. Даже боготворила. Лера была единственным человеком, к которому она могла обратиться с любой своей проблемой, и та всегда помогала. И хоть разница в возрасте у них была целых шесть лет, но и Лера иногда советовалась с маленькой, но очень смышленой соседкой.

Лера рассказала ей, что маму подставили за убийство отца, она отсидела восемь лет и вернулась совсем другой. А пока ее не было, бабушка, мать отца, от горя спилась. Вот они сейчас на пару пьют и дебоширят, вечно что-то делят, костерят друг друга на чем свет стоит и ненавидят.

Валерия родилась в исправительной колонии, куда посадили маму, бабушка отказалась забирать малышку, и Лера восемь лет воспитывалась в неволе, в так называемом доме ребенка при колонии. Когда ее мама вышла из тюрьмы, они поселились в квартире свекрови, больше им идти было некуда.

Валерии месяц назад исполнилось восемнадцать. В школе она училась плохо и без энтузиазма, друзей практически не имела. Хоть она и была очень красивой девочкой, но дружить с ней боялись из-за ужасного тюремного прошлого ее матери.