Помоги проекту - поделись книгой:
Ради матери, чтобы она не переживала, я готов был заплатить. Но в последний раз – больше Воронцов не намерен спасать этого прощелыгу и постоянно платить за него! Сумма-то для меня не настолько непосильная, но почему я должен постоянно впрягаться за взрослого лба?
Его долг передо мной автоматически увеличивается, а отдавать нечем. Разве что… Аля.
– Ну и что мне с тобой делать? Почему ты вечно попадаешь в какие-то истории?
Женя, опустив голову, громко сопел.
– Я погашу твой долг, и они перестанут преследовать тебя. Ради матери, – блондин с благодарностью посмотрел на меня. – Но учти – на этом с меня хватит! Я больше не намерен тебя спасать. Твой долг передо мной и так приближается к стоимости новой однушки! И ты мне вряд ли его вернёшь.
– Спасибо, – ответил поблёкшим голосом загнанный парень.
Я не ответил. Прошёл к бару и достал бутылку виски и бокал. Один. Брату наливать не собирался. Плеснул себе ароматного алкоголя и повернулся к окну, раздумывая, как же озвучить вслух то, что задумал…
– Не нужно «спасибо». Сейчас ты меня возненавидишь за то, что я скажу. Я спасаю твою задницу не только ради матери.
Я посмотрел на парня сверху вниз взглядом, который источал открытую вражду.
– А ради кого ещё? – поднял блондинистые брови Евгений.
– Ради себя. У меня есть одно условие.
– Какое?
– Ты отдаёшь мне Алю.
Ну вот – сказал. Ненадолго повисла тишина, пока брови брата совсем не скрылись за кудрявой челкой.
– В смысле?!
Как же сложно общаться с тупыми…
– В коромысле! Ты уйдёшь от неё. Сегодня. Сейчас ты поедешь на квартиру, на ходу сочинишь правдоподобную историю, почему же ты её бросаешь. Такую, чтобы она страдала не так сильно. Далее ты соберёшь свои манатки и свалишь на-всег-да.
С секунду Женя молчал, а потом выдал:
– Ты чё, козёл, на мою бабу позарился?!
Парень вскочил на ноги.
– На место, – рявкнул я и с силой пихнул его в плечи.
Тот, не ожидая такого напора от обычно спокойного хирурга, рухнул в кресло и уставился на меня огромными глазами. Затем кудрявый вновь вскочил на ноги и уже занёс кулак, как я опередил его точным ударом в челюсть. Это сейчас я берегу руки, а по молодости занимался боксом, о чём до сих пор без слов напоминало рельефное тело. Но откуда Жене было это знать? На тот момент мы давно жили по разным семьям. Сюрпрайз, так сказать.
Парень вновь кулем повалился в кресло, дрожащей рукой утирая кровь. Нападать больше не решился. Как часто бывает – на деле такие забияки оказываются трусливыми…
– Заткнись, ты понял? – я приблизил к нему вплотную лицо. – Не смей её звать так. Она уже, как ты выразился, не твоя «баба».
– А чё? – усмехнулся парень и тут же болезненно сморщился – губа была разбита. – Твоя, что ли, уже? Когда ж вы успели, а? Алька-то, стерва, как правдоподобно изображала, что не знает тебя. Тогда, у нас дома.
– Аля и не знала. Я увидел её в тот вечер впервые. Но тебя это уже не должно волновать.
– И что ты будешь делать, если я откажусь тебе её отдать? Поставишь меня на счётчик?
– Нет, – покачал головой я. – У меня есть другое предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
Я сложил руки на груди и начал говорить так, будто речь шла о закупке нового оборудования в клинику:
– Я прощу весь долг. Куплю тебе квартиру в другом городе. И ты уедешь.
– А с чего ты решил, что я соглашусь?
– Потому что если останешься – я тебя подставлю так, что те ребята, у которых ты побывал в гостях сегодня, покажутся тебе ангелами на Земле.
Юноша, похоже, проникся моей пламенной речью. Он в шоке смотрел на меня широко распахнутыми голубыми глазами и не мог понять – когда же его брат стал таким?
– И что… Ты на всё это готов из-за бабы, что ли? То есть это… из-за Альки?
– Не только. Меня вообще достало твоё присутствие в этом городе. Все знают, что ты – мой брат, пусть мы и под разными фамилиями. Ты позоришь меня, ты что – не понимаешь? Я здесь не последняя личность, и твои выходки кидают тень на мою репутацию. Поэтому бери, что предлагают, и уезжай. Начни новую жизнь без долгов, неси за себя ответственность сам. А такую Альку ты себе ещё найдёшь, и не одну.
Отчасти я говорил правду. Лично для меня Аля – особенная. Но по отношению к ней братца было совершенно ясно, что для него она всего лишь очередная баба, просто Алька. Зажрался, осёл – это очевидно.
– Ладно, – кивнул кудрявой головой болван. Как быстро согласился... Даже обидно стало за девушку и захотелось ещё раз съездить по этой наглой смазливой физиономии! – Только город сам выберу, и квартиру в центре ты мне купишь. И машину ещё.
– Ага, догоню и ещё одну куплю! – засмеялся я. – Город я уже выбрал. Квартиру, так и быть, присмотрю поближе к центру. Но ездить ты в неё будешь на автобусе, ясно тебе?
– Ну ладно, так – значит, так. Слушай, ну давай только не сегодня я скандал устрою? Устал очень, сам понимаешь. Она мне всё равно уже надоела – зануда. Просто сам факт, что ты позарился на моё, меня ой как бесит. Я завтра все проверну, обещаю.
«Вот же козлиная морда!» – возмутился про себя. Как только речь зашла о собственной квартире в центре города, алчные глазёнки братца тут же загорелись, и он с легкостью отказался от Али за бетонную коробочку. Надо было сразу ему квартиру предлагать – тогда бы обошлось без мордобоя. Наверное, если бы ещё добавил, что Евгению нужно забыть так же и о матери – он бы и на это согласился!
Рука, кстати, из строя всё-таки вышла. Пару дней оперировать я не смогу...
Девушке будет тяжело пережить предательство, но я готов подождать, пока она не успокоится и не поймёт разницу между пацаном и мужчиной.
– Хорошо, даю сутки. Через двадцать четыре часа – чтоб духу твоего не было там.
Женя лукаво посмотрел на меня:
– Ты чё, втюхался, что ли? – он заржал, увидев, как я молча поджал губы. – Ну, ты даёшь! Нет, ну Алька такая… У неё есть на что посмотреть. И в сексе она огонь-девочка. Почему я, собственно, так долго с ней и продержался. Она знает, как доставить кайф мужчине!
При этих словах, которыми блондин явно пытался зацепить, кровь в моих жилах стала горячей, как лава. Эти намёки на секс между ними, хотя, вообще-то, это логично, меня взбесили. Я поднял глаза, полные еле сдерживаемого бешенства, и прорычал:
– Вали отсюда, пока тебя не вынесли на носилках прямиком в отделение реанимации! – прорычал ему.
Парень разразился смехом, поняв, что угодил в яблочко, и поковылял к выходу. Остановившись у самой двери, Женя бросил последний кирпич:
– Неужели ты думаешь, что она полюбит тебя, старого сухаря, после меня? – кудрявый цокнул языком, покачал головой и наконец ушёл, заметив мою напрягшуюся руку, сжимающую бокал с виски.
Так ли ему на самом деле всё равно на Алю? Или же он не хотел открыто признать свой проигрыш по всем фронтам? Ведь, по сути, я поставил его в тупик. Что ему оставалось делать? Аль много, а жизнь-то одна. Да ещё и квартирка бонусом.
Немного успокоившись, набрал её номер. Та взволнованно сразу же ответила – ждёт новостей о белобрысом гаде...
– Аля, добрый вечер. Я обещал тебе позвонить, как появятся какие-то новости. Так вот – мы нашли Женю. С ним всё в порядке, не переживай. Немного битый, но это не страшно. С его долгами вопрос решён, можешь успокоиться. Ну, что ты, не плачь. Всё хорошо. Как ты там? Испереживалась, наверное? Ну, понятное дело, я сам был как на иголках, пока Николай не перезвонил. Женя уже побывал у меня, мы с ним всё выяснили. Давай, успокаивайся, это не стоит твоих слёз. Да не надо меня благодарить. Чем? Да ничего не надо мне, – нет, ну, вообще-то, есть, конечно, кое-что, что ты могла бы для меня сделать, но об этом я пока не скажу. – У меня и так всё есть. Да, от меня выехал уже. Наверное, скоро будет. Да, и тебе спокойной ночи. Пока.
Повесил трубку. Немного досадно, как она переживает о нём. И даже завидно. Ну, ничего, это ненадолго. Скоро Аля поймет, кто есть кто.
6.
Аля.
Сидела, гипнотизируя телефон. По телефону у него тоже очень приятный голос, как и в жизни. Такой низкий, аж в дрожь бросает. Даже жаль, что так быстро настало время, когда и сказать больше нечего, и диалог пришлось закончить.
В маминой молодости был очень модный певец – Кай Метов. Она часто включала его песни и ностальгировала по своим лихим 90-ым. А мне его низкий голос с хрипотцой, и даже как будто немного рычащий порой, въелся в память. Боже, у меня такие огромные мурашки до сих пор бегут по спине, когда я слушаю его...
Я и сама не заметила, как воткнула в уши наушники и запустила плей-лист с песнями детства. И вспомнила голос Романа... А потом его руки... Его глаза и губы...
Так, стоп! – открыла резко глаза, смутившись собственных мыслей. О чём это я думаю, когда домой едет мой бедный измученный парень, побывавший в самом настоящем плену? Совсем мне этот мужик голову запудрил!
Отбросила телефон как что-то мерзкое от себя и решила выйти на балкон, чтобы остыть и привести мысли в порядок. Весенний ласковый ветер приятно холодил моё лицо, которое, словно факел, пылало от накатившего чувства стыда. Я как будто бы предавала Женю одними только мыслями о его брате, и мне было жутко неудобно за эти мысли...
Раздался звук открывающейся входной двери. Помчалась встречать своего кудрявого. Обняла – слава Богу, жив! Он как-то холодно отстранил мои руки. Лицо ещё больше разбито. Бедненький!
– Аль, я очень устал. Давай всё завтра... – он расстелил постель и улёгся, отвернувшись от меня.
Вот тебе и на. Я так ждала его домой, а Женя пришёл, лёг и отвернулся. Ну, ладно. Может, стресс у него так проявляется? Поговорим завтра...
Прилегла рядом, смотрела ему в спину. Блондин не реагировал никак на мои прикосновения. Как чужой – пронеслось в голове. Опять какой-то бред лезет в голову... Он, наверное, уснул после слишком насыщенного дня.
Тогда я еще не знала, что лежу с моим блондином в одной кровати последнюю ночь. И мы уже на самом деле – чужие.
***
Утром мне нужно было в театр, я проснулась и ушла, пока Женя ещё спал.
День прошёл в огромном напряжении – роль плохо получалась из-за непонятно откуда взявшегося чувства тревоги. Режиссёр орал на меня как дьявол, пытаясь вытащить хоть какое-то подобие эмоций, и прекратил репетицию, сказав, что если в следующий раз я выйду на сцену такая же разбитая – могу попрощаться с ролью.
Расстроенная, поехала домой, ожидая увидеть Женю, который успокоит и ободрит. Но меня встретила пустая тёмная квартира. Благоверный куда-то вновь увеялся. Я снова забеспокоилась и стала звонить ему на сотовый, но парень не отвечал. Меня охватила паника – вдруг его опять похитили? На волне страха я позвонила Роману.
– Алло, привет, – кусала губы и сама не знала, зачем набрала его. Почему-то в трудной ситуации захотелось обратиться именно к Воронцову. – Женя опять исчез. Я очень переживаю.
– Привет, – ответил низкий баритон. – А что – опять были какие-то послания? Есть повод волноваться?
– Нет, ничего такого.
– Почему тогда ты беспокоишься? И зачем звонишь мне?
Подловил. Я сама не знала зачем.
– Просто подумала, вдруг тебе что-то известно...
– Мне – нет. Послушай, успокойся. Он просто загулял опять. Такое же бывало?
– Бывало, – нехотя призналась я.
– Ну и не переживай. Нагуляется – придёт. Но если что-то случится – звони. В любое время дня и ночи. Поняла?
– Ладно, – машинально ответила я и положила трубку.
Что он имел в виду – звони? Какой-то тут смысл скрытый заложен, или мне показалось?
Села на кровати, обняла себя руками и положила голову на колени. Грустно. Что-то происходит не то. Но что – не могу понять.
***
Проснулась от шума в коридоре. Не заметила, как задремала прямо в одежде. Глянула на часы – три ночи. Судя по звукам, вернулся Женя – и снова пьяный. Я начала злиться.
Села на кровати. Зажёгся свет. Сощурилась и прикрыла рукой глаза. Я терпела очень долго, но сегодня с меня хватит! Вскочила на ноги:
– А не поздно ли ты пришёл домой, милый? Точнее – а не слишком ли рано?
– Аль, ты чё? Разборки, что ли, решила устроить? Давай не сейчас, – он лениво расстегнул пуговицы белой рубашки и бросил её мне. – На, постирай. Испачкалась.
Машинально поймала рубашку. Шея его обнажилась, и я увидела на ней огромный засос. Нет, не засос, а засосище!
– Я не поняла, это что?!
– Где?
– У тебя на шее! Это засос?! – обошла кровать и встала рядом, повернув шею на свет.
Ну, так и есть!
– Да не, это комарики покусали, – Женя снова стал заниматься расстиланием кровати.
Сердце упало куда-то вниз. От боли стянуло лёгкие, но я должна была выяснить всё здесь и сейчас.
– Нет, подожди, – потянула я его за руку. – Ты не ляжешь со мной в одну постель, пока всё не объяснишь.
Мой взгляд упал на рубашку. Пока парень громко возмущался моим поведением, я разглядывала следы от красной помады.
– Женя, - горло сдавили подступившие слёзы. – Это помада.
– Ну да, – просто ответил он, глянув на ворот. – Чёрт, говорил я Светке, сотри губы свои красные. Нет ведь...
– Какая ещё Светка? – слёзы градом лились из моих глаз, а руки, продолжавшие держать рубашку, мелко затряслись.
– Савченко. А чё, имеет значение, какая Светка? – он уставился на меня, как будто мы говорили о том, какой шкаф лучше купить на дачу.
– Женя, ты мне… изменил?
Поделиться книгой: