Помоги проекту - поделись книгой:
Дальше произошло сразу несколько вещей, а если точнее, целая череда событий.
Сначала дверь распахнулась и на пороге возник тот самый браток. Он тащил в руках целую охапку импровизированных пытошных орудий. Ножи, топоры, вертела, молотки и даже лучковую пилу.
Потом Анджело в очередной раз пнул меня и протянул руку к своему подручному.
— Сейчас, Бенни, тебе станет очень больно. Дай быстрее мне этот топор, живее, мать твою!
С его последним словом, за спиной братка мелькнула громадная лохматая туша Мусички, а мне, наконец, удалось выдрать из наручников правую руку.
Время ускорилось, события понеслись галопом.
Муся распластался в прыжке и сшиб сицилийца с ног, ножи, тесаки и секачи с грохотом посыпались на пол.
Ухватив братка за затылок, пес мотнул башкой и, словно спущенная пружина, снова взлетел в воздух, на этот раз сбив Винченцо.
Я ухватился за рукоятку кинжала.
Антонио и Майкл попытались оторвать волкодава от брата, а Анджело выхватил из-за пояса револьвер.
Но выстрелить я ему не дал.
Короткий и широкий, бритвенно острый клинок, с хрустом вспорол шею старшему брату, в воздухе плеснулась алая струя, сотканная из карминово-алых капелек.
Воздух пронзил запах крови.
Братцы от души меня отделали, ноги и руки отказывались слушаться, налитые свинцовой тяжестью, тело пронизывали разряды дикой боли, а голову разрывал пульсирующий колокольный звон, но именно этот сладковатый смрад подействовал на меня словно самый сильный допинг.
Мах, лицо Антонио раскрылось словно книга, Майкл попытался отмахнуться, но я его сшиб плечом и, оседлав, несколько раз ткнул кинжалом в солнечное сплетение.
После чего откатился и припал к стене возле распахнутой двери.
В комнату заполошно влетел браток с лупарой наперевес, клинок метнулся к его шее, но только вспорол воздух. Муся успел раньше, словно таран сбил его с ног и с кровожадным урчанием выдрал громадный кусок мяса из паха.
Воздух разорвал пронзительный визг.
Мусечка не останавливаясь ринулся вперед и еще одним сицилийцем на этом свете стало меньше.
Весь залитый кровью, глухо и свирепо рычащий, волкодав сейчас напоминал собой тех легендарных боевых римских псов, сражавшихся вместе с легионерами в первых рядах когорт.
Я подхватил с пола лупару и, не успев проверить патронник, даванул сразу на оба спусковых крючка, влепив дуплет в живот еще одному боевику братьев Дженна.
Воспользовавшись передышкой, отбросил пустой дробовик в сторону, поднял еще один с пола и, став за грузовик, быстро осмотрелся.
— Гараж? Похрену, сделаем кладбище. Муся, пока рядом…
Пес прянул ушами и застыл у моей ноги.
— Да что у вас творится? — в открытые ворота влетело сразу два сицилийца.
Дважды бабахнула лупара, у первого нога превратилась в месиво, и он кубарем полетел под заднюю ось грузовичка, второй пошел боком и врезался в штабель аккуратно сложенных автомобильных скатов.
— Ищи… — тихо приказал я Мусе.
Волкодав шумно втянул в себя воздух и рванул с места, а я, подобрав пистолет с пола, проверил его магазин, скользнул под стеной к выходу и чуть не выпалил в упор в Вилли, выскочившего из боковой двери.
Немец выглядел жутковато, вся левая сторона лица наливалась багровой опухолью, волосы слиплись в сосульки, а рот щерился в кровожадном оскале. В руках Тиммерманс держал топор, с налипшими на лезвие прядями черных волнистых волос.
Он появился так неожиданно, что я даже обрадоваться не успел.
— Шайзе!!! — немец отпрянул от меня, замахнулся своей секирой и тут же радостно заорал. — Жив! Братик! А мы тебя уже похоронили…
— Тихо… — я прислушался. — Что с остальными?
Вопрос отчасти прояснила окровавленная морда Лиама Макгвайра, высунувшаяся из той же двери.
— Остался только я, гребаный шотландец… — Вилли ткнул пальцем в Лиама, — и Билли. Билли плохой. Остальные — все… — немец мотнул головой. — Что делать будем, босс? Сейчас макаронники набегут или полиция…
Я на мгновение задумался.
— Уходите.
— Что? — яростно взревел Вилли. — Бен, ты, сука, за кого меня принимаешь? Порвем задницы сицилийским ублюдкам!
— В Монтану… — я сильно толкнул его в грудь. — Живо, собирайте дома людей и ждите сигнала. Пошли, нахрен, отсюда. И чтобы сегодня же свалили домой.
— Да ты!!! — Тиммерманс сжал кулаки.
— Уходим… — Макгвайр приобнял немца за плечи и толкнул его в сторону забора. — Бенни дело говорит…
— Грюне шайзе!.. — бешено прорычал Вили, но послушался товарища.
Из-за машин вынырнул Мусичка и коротко гавкнул.
— Чисто? Красавчик… — я кивнул псу и побрел обратно в комнату с братьями.
Антонио все еще хрипел, пуская кровавые пузыри, остальные Дженна уже подохли.
Я на мгновение задумался, криво ухмыльнулся и вернулся в гараж. Подхватил канистру с бензином и закружился в гротескном вальсе, разливая бензин по полу.
Губы сами по себе забормотали любимую песенку отца.
— Далека дорога твоя… далека, дика и пустынна…
Звонко шарахнулась об стену пустая канистра.
Я вытащил из кармана одного из трупов спички и потрепал по холке Мусичку.
— Ну что братик, пора уходить. У нас работы только начать и закончить…
Из ворот гаража плеснулось чадные веселые языки пламени, а я развернулся и неспешно побежал по улочке.
Мусичка, влюбленно поглядывая на меня налитыми кровью глазами, трусил рядом.
Ну что же, не я эту хрень начал и не мне ее заканчивать. Не знаю, как там обернется дальше, но твердо уверен в том, что очень скоро гребаным макаронникам станет очень тесно в Чикаго…
— Далека дорога твоя, далека, дика и пустынна…
Глава 5
«Кто я? Я — самогонщик. Несу людям радость и удовольствие. Занятие не хуже остальных…»
Первое что я почувствовал после того как очнулся, был запах отличного выдержанного ирландского виски, легкий дымок камина и аромат прекрасного кубинского табака.
На их фоне легкий запашок псины почти терялся.
Черт побери, я даже подумал, что каким-то образом оказался дома, если бы в привычные запахи не вплетался изысканный аромат… женских духов. Одновременно терпкий и прохладный, переплетающийся аромат роз и жасмина.
Резко открыв глаза, я недоуменно уставился на очаровательную девушку, расчесывающую моего Мусичку. Волкодав распластался возле нее на кушетке и блаженно похрюкивал от удовольствия.
Вот тут я окончательно охренел, не побоюсь этого слова.
Во-первых — Мусий всегда резко отрицательно относился к моим подружкам и вообще, женский пол откровенно недолюбливал. А тут, здоровенная зверюга, просто млела в женских ручках.
А во-вторых — эта очаровательная девушка оказалась… оказалась мисс Мораной Маклафлин, моей собственной медсестрой. Мало того, сейчас она выглядела не серенькой мышкой, то есть, так как ирландка выглядела всегда, а по меньшей мере… ну… принцессой что ли.
И от этого я охренел еще больше.
Ну сами посудите…
Моран-медсестра — простенькая неряшливая гулька — Моран-принцесса — роскошные огненные волосы собраны в высокую элегантную прическу.
Моран-медсестра — мешковатое бурое платьице и растоптанные боты — Моран-принцесса — роскошный шелковый халат, расшитый золотыми драконами и домашние туфли из парчи отороченные куньим мехом.
Моран-медсестра — никаких даже намеков на драгоценности — Моран-принцесса — унизанные роскошными перстнями пальца, массивные серьги подвески и комплектное к ним ожерелье.
Моран-медсестра — абсолютное отсутствие макияжа и даже помады — Моран-принцесса — умело подведенные глаза и ядовито-алая помада, превращающие простенькую невыразительную ирландку в жесткую, хищную и загадочную красавицу.
И вот от таких разительных перемен, я еще больше охренел.
— Г-гафф!!! — Муся почувствовал, что я пришел в себя и сорвавшись с кушетки, одним прыжком подскочил ко мне и принялся слюнявить лицо.
— Фу… — я еле отбился от него и рывком сел… на огромном диване, обитом великолепно выделанной бизоньей кожей.
И одновременно обнаружил, что был укрыт мягчайшим дорогущим пледом и нахожусь в чем мать родила.
В голове немедленно возникла целая куча вопросов.
Устроив бойню в логове братцев Дженна и, резонно подозревая, что мои квартиры под наблюдением, я пешим порядком направился прямо к себе в клинику. Где… где вырубился прямо на входе, так как гребаные сицилийцы все-таки славно меня отделали. Нервное напряжение тоже сказалось. А вот дальше… что случилось дальше, в упор не помню.
Заметив, что я тупо уставился на свои причиндалы, Моран грациозно поднялась со своей кушетки и с отчетливой язвительностью в голосе заметила.
— Увы, доктор Белофф, ваша одежда и белье были полностью пропитаны кровью, и я была вынуждена вас раздеть.
— Гм… — я машинально прикрылся уголком пледа и поинтересовался у ирландки. — Простите мисс Маклафлин, но где я нахожусь?
— У меня дома, мистер Белофф, — Моран провела взглядом по роскошной обстановке комнаты и невинно пожала плечиками. — Вас что-то настораживает?
Я смолчал, по своему обыкновению, надеясь, что она сама даст мне больше информации для размышления.
Да уж… видите ли, у нее дома… Камин с ручными изразцами, мебель из черного дерева в стиле арт-деко и огромная шкура медведя на полу, как-то не вяжутся с квартиркой серенькой дурнушки. Ответ единственный, Моран, как и я, зачем-то скрывает свою настоящую личность. Вот только зачем? Со мной понятно, но она? Сбежала из дома из-под опеки? Вот же зараза, маскировалась просто великолепно.
— Вы вчера, мистер Белофф… — градус язвительности и сарказма в голосе Моран подступил к граничным параметрам. — Заявились в клинику в весьма нехарактерном для вас обличье, причем весь залитый кровью и с пистолетом… — она покосилась на старый добрый кольт модели 1911 на тумбочке. — После чего, банально грохнулись в обморок. К счастью, я задержалась с анализами и успела оказать вам помощь, затем перетащила к себе в квартиру, подозревая, что вам не стоит оставаться в клинике. И этот ваш… — она послала воздушный поцелуй Мусичке. — И этот ваш очаровательный великан… Если не ошибаюсь, это ирландский волкодав? Вы ничего не хотите мне рассказать, доктор Белофф? Где ваши очки? Где ваш потертый костюм? Где, наконец, ваше странное пальто, на два размера больше? И с каких таких пор, вы носите ботинки из испанского кордована ручной работы и джемпер из шерсти английских мериносов? И еще… я даже не подозревала, насколько вы прекрасно сложены…
Моран манерно присела в книксене и уселась на кушетку, сложив руки на коленках словно примерная школьница, всем своим видом показывая, что ждет немедленных ответов на вопросы.
Я немного поразмыслил и решил стать самим собой.
— Виски и сигары есть? И еще… — я покосился на свой пах. — Что-нибудь прикрыть себя…
— Вы хотите лишить меня удовольствия созерцать ваш мужественный торс? — Моран притворно огорченно наморщила лобик. — Мой халат подойдет? Нет? Ну что же, тогда вам придется остаться обнаженным, пока ваши вещи не высохнут. Что до сигар и виски… — она встала и взяла с каминной полки хрустальный графинчик и шкатулку из сандалового дерева. — Glendalough двадцатипятилетней выдержки подойдет? А Romeo y Julieta из Доминиканы?
— Подойдет… — я попытался встать, но тут же рухнул обратно на диван. Все тело прострелила тянущая дикая боль. Ощущения были такие, словно меня переехал грузовик.
— Увы, я не смогла вас полноценно осмотреть, — важно сообщила Моран. — Но, скорей всего, переломы отсутствуют. Однако, я не исключаю надлома колеблющихся ребер с правой стороны. Возможно присутствует нарыв задней лестничной мышцы. Вас славно отделали, мистер Белофф. К счастью, ваше мужественное личико осталось почти целым.
Ирландка изобразила надменную и загадочную улыбку.
— Хватит строить из себя роковую женщину… — зло буркнул я.
— А если я такая и есть? — задиристо возмутилась Моран, но тут же сникла, потупилась и застенчиво прошептала. — Простите, мистер Белофф, я больше не буду… — она вскочила, ловким пинком подогнала ко мне столик на бронзовых изящных колесиках и мигом устроила на нем графин с виски, бокалы, аксессуары для курения и шкатулку с сигарами.
— Такой вы мне больше нравитесь… — сурово одобрил я.
В глазах Моран блеснули сердитые огоньки, но она смолчала.
— Хорошо… — я взглядом показал на графин. — Теперь вскроем карты.
Ирландка быстро кивнула и плеснула в бокалы виски.
— Я предпочитаю не разбавлять. Сигару? Выбрать для вас?
И вот тут случилось чудо…
Мы одновременно полезли в шкатулку за сигарами, наши пальцы соприкоснулись и меня словно пронзил разряд тока. Это… это было одновременно странно и прекрасно. Черт побери, никогда прикосновение к женщине меня так не возбуждало.
Поделиться книгой: