Случайный попутчик

1. Щука в купе

Наблюдая за проплывающими на стене огнями от машин, лежал я и с толикой иронии думал, помирается ли мне или нет. И, судя по всему, выходило что да. Нет, можно было раскочегарить отказывающее тело, но количество неисправимых ошибок на стадии проектирования и общая изношенность не слишком оберегаемого вместилища разума подошли к критическому количеству.

Можно, конечно, поиграть с эмоциями, выделить в кровь гормоны, подстегнуть сердце — один из немногих органов, не пораженных дефектными генами. Однако, на фоне остального это не имело смысла. Даже чтение, скрашивающее последний год, становилось недоступно.

Ну а страдать просто так, за идею цепляться за жизнь, несколько лишних дней или месяцев, борясь со всем, без надежды на победу… Ну, было бы ради чего, да хотя бы ради удовольствия почитать — порыпался бы, но состояние всего меня таково, что за час чтения мне придется расплачиваться дюжиной часов сна, десятком часов приведения тела и разума в состояние воспринять и усвоить информацию… Ни пользы, ни выгоды — за такое бороться просто глупо.

Так что ехидно откомментировал, что мне все — таки помирается, сознательно успокоил сердцебиение и стал думать и подводить итоги. Не худшее занятие, нужно признать. Да и, стоит заметить, для все же перевалившего через полувековой рубеж, успел я на загляденье, да и глупостей особых не совершил.

Нет, с точки зрения «общественных ценностей», иронично хмыкнул я, не декларируемых, а фактических, я — старый, больной и помирающий неудачник. Который, вдобавок, имел все шансы «стать серьезным человеком», в смысле заполучить автобус в зад, ну или встроиться в «горизонталь власти».

Ну и не сделавший этого, потому как жизнь бы мне это бы не продлило, радости не принесло, а сейчас, вместо некоторого удовлетворения, я чувствовал бы жгучий стыд, перед единственным существом, достойным его — самим собой, естественно.

Итак, итогами стали несколько не слишком распространенных в целом, но довольно популярных, среди специалистов в незначительной прослойке человеков разумных, работ и идей. По генетике, а впоследствии, этике и социологии. Проистекающей из генетики, как ни забавно.

Причем, что не менее забавно, вопли общечеловеков и прочих уродов я спокойно мог игнорировать и затыкать. Я был болен, я не заводил детей, плодя болезни и уродства. Ну и я имел полное право писать методы решения, не оглядываясь на истеричные визги тупой «общечеловеческой» толпы, в своем лживом милосердии и «этичности» обляпанной кровью патологий, подобных мне.

Суть же была проста: человек — это биологический вид, не вершина чего — то там, не подобие и прочее. А просто — напросто один из биологических видов, живущий и подчиняющийся законам дедушки Дарвина. До девятнадцатого века антисанитария, отсутствие медицины и прочее с трудом, но оберегало вид от вырождения. А вот с новым временем человечество покатилось под откос. До смешного, генетические исследования показывали деградацию мозга, в среднем по популяции.

В принципе, убрав фактор естественного отбора, человечество могло бы заняться генетической коррекцией и лечением. Вполне достойный выход для популяции, перешагнувшей понятие «вид». Но, религиозные фанатики, общечеловеки, да банально продавцы ненужных и даже вредных лекарств, стеной встали на пути этого начинания. Клонирование аморально, эксперименты с геном человека запрещены.

Апогеем изощренного глумления стали многочисленные фонды и общественные организации, собирающие деньги на очевидно и безоговорочно нежизнеспособных. До сих пор остатки зубов сжимаются от гнева, причем на всех причастных, уж очень показательный был пример:

Молодая пара со слезами причитает над больным ребенком, мол он помирает, генетические отклонения, нужны чудовищные деньги. СМИ, фонды, собирают их, лечат ребенка, его счастливые родители и мордашка спасенного радуют кровавых жертвователей. Кровавых потому, что через десяток лет вполне узнаваемая мордашка, точнее уже рожа, собирает в СМИ деньги для своего больного ребенка. А через три года собирает — сюрприз! — денежку для аж двойняшек. Я заинтересовался, оказалось у «спасенного» есть еще дети, на стороне. Внешне здоровые, но несущие болезнь дальше.

Ну и, как вишенка акции «изощренное самоубийство вида», еще когда я не выкинул к черту зомбоящик, стала передача с внуком первого «несчастного дитяти». Который, вот удивительно, собирал деньги на симптоматическую коррекцию уже своего отпрыска.

Хоть стерилизовали бы, что ли, «милосердные садисты». Ну да ладно, суть моих работ заключалась в необходимости проводить генетические эксперименты, более того, тут я даже не знаю, гордиться или печалиться — одна небольшая азиатская страна, начавшая применять ряд предложенных мной методик, выяснила, кто скрывается за анонимным «Виталистом».

Государственная награда, бюст в столице… Наверное, даже приятно, правда, как итог: потеря работы на родине, брызги слюной в прессе и на страницах «научных» изданий.

Знал бы все последствия — плюнул бы слюной, да и свалил к узкоглазым, благо звали. Так ведь решил порыпаться, пободаться… Толку — ноль. Люди с мозгом все понимали и так, ну а без мозга им не обзавелись.

Но, в любом случае, оставил я после себя Дело. И это, как ничто иное, вселяет умиротворение в, хе — хе, холодеющее тело. Ладно, все идет к закономерному концу, так что попробую я заснуть.

Попробовал. Сквозь наплывающую тьму раздался громкий хлопок в ладоши(!) и слова «Как пожелаете!»

Следующее, что я воспринял, был манерно растягиваемый голос «Пауэлл, поднимайся. Что ты за неуклюжий тип!». И тут меня… Даже не знаю как сказать, вариант что «накрыло» подходит, однако, это было не вполне подходящим словом.

Ряды основополагающих ассоциаций оказались противоречивыми, двойными. Собственно, подозреваю, если бы не многолетний опыт проверок памяти, структурирование самого себя из разрушаемого патологиями мозга, на этом бы я и закончился. Потому что то, что со мной происходило — не было даже раздвоением личности, или, как любили писать многие авторы, «борьбой сознаний». Нет, у меня оказалось два комплекта личностнообразующих воспоминаний, в одном месте. Причем, противоречия были «массовыми», явно не собирались ждать моего решения, что верно, а что ложно. Вдобавок, тело начало выделять дичайший коктейль стрессовых гормонов, снижая четкость мышления.

Честно говоря, удержаться от «распада» помогла только злость. Ну реально, я достаточно знал свои мощи, чтобы в первую же секунду понять, что «вокруг меня» не они. А раз так, то столь эпично пролюбить свой шанс… Нет уж, хер я вам сойду с ума, злобно посулил я всяким «им». Стараясь не паниковать, вгонял сознание в медитацию, игнорируя и не обращая внимание, на явно разрушающиеся ассоциативные цепочки и воспоминания. Начну жалеть и причитать — вообще ничего не останется.

И, на определенный момент, конфликт воспоминаний просто пропал. При этом, сознательная деятельность была, но от тела практически не поступало сигналов, как в глубочайшем аналитическом трансе. Беглое обращение к памяти показало, что моя память несколько повредилась, в смысле оценочных критериев, при этом, событийная часть не показывала лакун или противоречий.

А вот не моя память, как ни забавно это звучит, лакуны содержала, при этом, я не мог выявить в чем, требовался длительный анализ. Но, с другой стороны, царский подарок, хмыкнул я. Умирать у себя в койке, и вдруг получить молодое, здоровое тело… Мага? Стоп, парень псих?

По прошествии нескольких субъективных часов, я пришел к выводу, что парень не псих. Слишком подробные, полные и непротиворечивые воспоминания. Плюс, гораздо острее начала чувствоваться «магия», некая составляющая организма, позволяющая творить… волшебство, иначе эти мистические проявления не объяснить. Хотя, с учетом того, что есть «чувство» магии, называть её мистической некорректно, это не эмоции и не интуиция.

Впрочем, надо подводить итоги. Во — первых, я маг, либо сошел с ума бесповоротно. В последнем случае — я тоже маг, так будет веселее, хмыкнул я. Во — вторых, я студент колледжа или Высшей Школы Чародейства и, чтоб его, Волшебства, Свинопрыщ. Ну, или Хогвартс, все же мне, похоже, в этой богадельне учиться, пусть будет поблагозвучнее. В-третьих, я сирота, под именем Пайк Александр Пауэлл, точнее, если уж совсем правильно, то Пайк ап Александр ап Оуэн ап Риз Пауэлл. Мелочи о сиротстве, родстве и прочем пока оставим. Парень и я, похоже, стали одним целым, так что полностью разберу его жизнь по деталям, но позже. Ну, из того что не было разрушено моим… вселением, наверное так будет верно.

Меня, очевидно, треплют для приведения в чувство, так что пробежавшись по свежим воспоминаниям (к счастью, не поврежденным), я, с некоторой опаской, стал менять формат транса. Выходить из него полностью — слуга покорный, пока полностью не разберусь со всем.

— Пауэлл, очнись наконец! — манерно протянул юношеский голос.

— Сиятельный наследник Малфой, — чопорно и, подозреваю, довольно забавно, учитывая лежачее положение ответил я, — приношу вам свои наиглубочайшие извинения, — продолжил я, поднимаясь, в чем мне помогли два плотных типа, — последствия всеизвестной «неприятности», — наполнил я голос ехидством, — в этом году, дают о себе знать.

— Кхм… Пау… В смысле наследник Пауэлл, — определился с форматом беседы белобрысый вьюнош напротив меня, — ваши извинения не нужны, мы лишь выразили беспокойство о вашем состоянии.

— Благодарю, наследник, — коротко кивнул я, — беспокойство излишне, всего лишь временная слабость. Однако, мне бы хотелось отдохнуть, если вы не возражаете.

— Отнюдь, возможно вам нужно содействие? — на что я помотал головой. — Что ж, не будем вам мешать.

На этом собеседник, никто иной как Драко Люциус Малфой, в компании своих телохранителей, расположились на соседнем диванчике. Я же стал спокойно и методично просеивать память.

Блин, первую ошибку я уже совершил, в рамках принятого на Слизерине, моем новом факультете, моего нового места учебы, столь формальное обращение было принято лишь при вызове на дуэль и… кхм, официального предложении длительного сексуального партнерства? Забавно, подумалось мне, пробегая по ассоциациям. Весьма своеобразный и не отягощённый отрыжками религии свод правил и поведения, по крайней мере в половой сфере. Тут даже слово «пол» не вполне уместно, скорее, все — таки, сексуальная сфера, хмыкнул я.

Впрочем, это детали, пока моя задача добраться до… странно, квартира, Лондон. Правда, немалая и Лондон магический.

А живу я один, с домовым эльфом. Отец умер, точнее угас полтора года назад, во время учебы… моей учебы. Опеку на меня никто не заявил, в дела не лезли. Ну, в сущности, мне остался месяц до совершеннолетия, даже меньше. Так, семейные дела мне не нравятся, будем обдумывать в спокойной обстановке.

Тем временем из — за двери послышался грохот, даже вагон слегка дрогнул. Гойл прикрыл своего патрона, встав между ним и дверью, Крэбб покосолапил из купе нашего нахождения. Вернулся через пяток минут, лыбясь во всю пасть. Впрочем, бросив взгляд на Малфоя, лыбу частично подавил и отчитался:

— В тамбуре Уизел напал на Поттера, душевно так, в стене трещины, кровью заляпано все, — на что Малфой нахмурился(!) и попробовал вскочить, — Поттера уже забрали в Хогвартс, — сделал успокаивающий жест Крэбб. — Уизела и эту лохматую грязнокровку увел Дамблдор, она вроде тоже там была, — дополнил он, присаживаясь.

Малфой побледнел, прикусил губу. Ассоциативная цепочка выдала, что он испытывает к Гарри Джеймсу Поттеру романтический интерес, причем сей факт не скрывает. Последний, по всеобщему убеждению с Малфоем играет, а по — моему, судя по воспоминаниям — Поттер просто не понимает что от него хотят. Вообще, местный избранный, явно отличный от описанного депрессивной английской домохозяйкой ребенка, юноша шестнадцати лет. Чудовищно неряшлив, неумен, ведом (причем, это очевидно и заметно со стороны) рыжим неряхой и лохматой девицей.

Правда, стоит отметить, чертовски смазлив, впрочем, понять Малфоя я все равно не могу: ну черт с ним с полом, какая в жопу разница. Но от Поттера вполне неиллюзорно, пардон, воняет. Он очевидно умственно отстал или аутист, а Малфой… Ну, впрочем, наплевать на его предпочтения и фетиши.

А вот Уизел, пробивающий Поттером стены поезда… Как — то совсем не укладывается в воспоминания. Поттер ходил за рыжим как собачка, вскакивал из — за обеденного стола по жесту(!). Не уверен что… Впрочем ладно, опять же, не моё дело. Но факт остается фактом, произошло что — то из ряда вон выходящее, нетипичное даже для этого, отличного почти во всех деталях от известного мне мира.

И да, каких — то рефлексий у меня пребывание тут не вызывает. Как говорил главный злодей книжки о мальчике, которого все хотят, чтоб он умер: смерть еще одно увлекательное путешествие. Ну а борьба с подступающим безумием и деструкцией разума всю мою жизнь подготовила меня, подозреваю, и не к таким переделкам.

Да и история «канона» — «противостояния ребенка — шахида и восставшего мертвеца», на первый взгляд мне нахер не сдалась. У меня новое, относительно здоровое тело. Вдобавок, есть магия — как средство взаимодействия, познания и изучения реальности. Пусть безносый и шрамоголовый пляшут свой вальс на костях, под дудку белобородого, мне до их танцев дела нет.

Воспоминание о последнем всплыло в памяти: седобородый мужчина средних лет, бездарно притворяющийся стариком, прищур глаз и охерительное предложение пролежавшему пол учебного года в коме ученику: забыть инцидент.

Ни компенсации, нихрена — притом, что Хогвартс отнюдь не бесплатен, а тысяча галеонов, составлявшая половину стоимости года обучения, хватит года на два, а то и три скромной жизни. «Ты же не хочешь, мальчик мой», — вещал этот сладкоречивый пидарас, — «чтобы твою успеваемость за год проверили сейчас?».

И вешал, гнусь бородатая, лапшу на уши прежнему мне, запугал, по сути, заставил поставить подпись отказа от претензий. «Ну, я надеюсь, нагонишь, за летние каникулы. Найти репетитора в это время несложно» — бросил через плечо директор, покидая больничное крыло.

Так что, похоже, в этом Ро не соврала — мразотный и некомпетентный директор, пользующийся своим положением исключительно в своих «общеблажьих» целях. Впрочем, возможно, мне просто не повезло, но верится слабо, уж слишком гладко под руку лег пергамент с признанием «своей вины»(!) в недееспособном состоянии.

Ладно, будем еще смотреть и думать, но от этой мрази лучше стоит держаться подальше. Даже если теперешний случай «не со зла», во что верится с большим трудом — использует, плюя на интересы, а подозреваю и на жизнь.

Тем временем поезд замедлялся, в окне, на которое я обратил внимание, мелькала городская застройка. Очевидно, приближается знаменитый вокзал Кингс — Кросс, с не менее знаменитой дробной платформой. Ну, вроде бы, не заблужусь, хотя камина в таунхаусе, где жил уже я, не было.

— Пауэлл, — обратился ко мне Малфой, вопросительно приподняв бровь, на что я кивнул, — папа́ хотел бы побеседовать с тобой, на тему бизнеса, — растягивая гласные выдал он, — по поводу ваших грибов, — уточнил он, на что я кивнул, общее представление было, а детали, опять же, требуют долгого осмысления. — В силу общеизвестных проблем в Хогвартсе, он пришлет сову после твоего дня рождения, — на что я коротко кивнул.

— Джентльмены, — поднялся я с полупоклоном, вытаскивая из — под диванчика саквояж, — благодарю за компанию и беспокойство. Ценю, — коротко поклонился я, — а пока прощаюсь, счастливо оставаться.

Выслушав ответные пожелания не самой быстрой кончины, я покинул купе и направился в тамбур. Признаться, при всех прочих равных, мне срочно надо было добраться до дома, начинать разбираться с ситуацией, в которой я оказался, подробно и детально.

Тамбур, в котором я оказался, порадовал покрытым трещинами силуэтом. Если Уизли сделал ЭТО Поттером, то шансов в войне у пожирателей нет. Этот парень не только авадоустойчив, но и, похоже, бессмертен.

Впрочем, поезд остановился, двери с шипением распахнулись и я быстрым шагом направился к общественным каминам. Не став связываться с «Дырявым котлом», я, разменяв серебряную монетку на щепотку порошка, кинул его в пламя со словами: «Зеленая Улица». Магический Лондон имел несколько общественных каминов, так что Дырявый Котел был прерогативой маглорожденных и нечастых гостей в мире простецов.

Отметив забавные пертурбации в сознании и терминологии, я, слегка подпружинив ногами, выпрыгнул из камина. Само путешествие не отличалось от воспоминаний — ощущение свободного падения и переливающийся зеленый свет, который вполне можно было интерпретировать как пламя.

От каминной площадки мой путь лежал по той самой Зеленой улице, застроенной доходными домами для среднего класса — трехэтажными таунхаусами в неоготическом стиле. Один из них принадлежал мне, поместье семейства было разрушено и непригодно для проживания.

Соответственно, одно крыло занимал я, раньше с отцом, а два из них сдавались и обеспечивали возможность существовать. Любопытный момент с подключением камина, отец наотрез отказывался при жизни подключать его к сети.

Объяснить мне не успел, однако, сейчас я, кажется, начал понимать причину. Впрочем, посмотрим и подумаем, возможно и подключу, рассуждал я. При всем при этом, количество не решенных вопросов множилось, голова даже начинала слегка кружиться. Так что я сконцентрировался на пути, и просто открыл дверь в свое крыло — замком был один из немногих уцелевших родовых артефактов.

— Мастер, молодой мастер Пайк! — заверещало размазывая слезы ушастое создание, метрового роста.

Домовушка подскочила ко мне, упала на колени и обняла за ногу. Короткая выжимка из памяти показала, что эта домовушка несколько более привязана ко мне, нежели обычные домовики, будучи связана и получая магическую энергию лично от меня, притом, практически с полугодовалого возраста.

— Они не пускали меня к вам, мастер Пайк! — рыдала домовушка, — скверные домовики Хогвартса прогнали бесполезную Флору.

— Ты не бесполезна, Флора, — потрепал я домовушку по шевелюре, — да и я, к счастью, жив. Вряд ли ты могла справиться с парой сотен домовиков колледжа, — извлекал я отрывочные сведения из памяти, — а пока, мне нужна твоя служба.

— Да мастер Пайк! — вскочила домовушка. — Приказывайте!

— Обед, кофе и закупи сигарилл, которые курил мой отец, — начал перечислять я, — «Ежедневный пророк» сохранился с момента моей болезни?

— Да, мастер Пайк, плохие эльфы Хогвартса не пускали к вам не только Флору, но и Постмона, — наябедничала домовушка.

— Тогда, доставь эти номера в столовую, будь любезна, — на что домовушка с поклоном исчезла.

Ну а я, поставив саквояж и стянув ботинки, поднялся на второй этаж, присел в кресло и стал думать, кто виноват, что делать и как со всем этим жить.

Примечание к части

В общем, взял и написал. И дальше напишу. Правда, возможно, перерывы появятся, потому как чой — то мне как — то неважно, не в смысле пишется, пишется — то важно, прям зудит. А по другому, поэтому, возможно, ежедневного выхода не будетߤ׼br /> Ну и наш ответ Чемберлену, я очень не хотел, но я обещал. И вот, вывернулся. Ол хайль Рассвет!ߌļbr /> изворотливый и самовосхвалительный старина Киберъ Рассвет

2. Дерево диаграмм

По результатам медитаций и разбору воспоминаний, выяснилось многое, как позитивное, так и не очень. Вообще, объем информации, оставшийся от меня — прежнего был на удивление велик. Но, учитывая склад характера, кстати, немало напоминавший меня — другого, а именно: любознательность и стремление к одиночеству и скрытности, неудивительно. Впрочем, генетик — калека стал таким невольно, к людям меня тянуло, я просто себе не позволял сближаться, особенно с женщинами. А, для начала, стоит разобраться с каноном.

Итак, первым, явно бросающимся в глаза отличием от канона было то, что Хогвартс был полноценным колледжем из двух ступеней, с поступлением в четырнадцать — пятнадцать лет. Что, стоит отметить, объясняло совершенно бредовую ситуацию на турнире трёх ШКОЛ, когда Бобатон оказался академией (что еще можно объяснить «экзотичностью» французов), а Дурмштранг — институтом, что уже не объяснить никак. Аглицкие школьники столь круты, что пинают иностранных студентов, разве что.

Значит, средний возраст фигурантов и событий смещен на три — четыре года, соответственно поплыли сроки канона. Впрочем, кроме того, что в колледже явно более качественное и обширное образование, да и есть кому можно и нужно вдуть — никаких дополнительных последствий это, на первый взгляд, не несет.

Далее, следует кардинальное отличие, хотя по здравому размышлению, возможно и просто не прописанное в каноне. А именно, алтари, вроде как посвященные «мать — магии», этакой вполне реально существующей, с проявлениями и доказательствами существования полубожественной сущности.

Вот только я, в силу «семейных обстоятельств», как искал данные в книгах, так и тиранил на информацию отца, которому, стоит отметить, тема была болезненна и неприятна. Итак, в мире магии существуют духи, демоны и прочая мифическая, не вполне материальная пакость. Вполне реальные, несколько отличные от мифологии, идущие на контакт с магами — под угрозой силы, за жертвы, вполне соответствующие мифологии. Впрочем, не всегда, ряд полуматериальных существ алкали не плоти и крови, а, например, грозовых разрядов, то есть электричества или высокотемпературной плазмы. Магии, чувств(!) разумных, много чего.

Ряд подобных существ вселилась в алтари, становясь этаким симбионтом — тотемом для алтаревладельцев, помогая в развитии, банально, нивелируя ряд негативных побочных явлений от колдовства. Да просто, обучая некоторым магическим проявлениям, недоступным другим магам.

Однако, подобная картина длилась до первых столетий нашей эры. Один из римских магов — императоров возжелал получить консолидирующую его разваливающуюся империю силу. Насколько это связано с монотеизмом простецов — я-прошлый не знал, да и не волновало его это. Важен факт, был проведен гигантский ритуал, для призыва «божества магов». И призвать — то у макаронников получилось, а вот совладать, вогнать в рамки договора, судя по последствиям нет. Собственно, именно с того момента появилось понятие «алтарь», ранее маги называли дома духов домами духов.

Но, этот полубожок оказался слишком силен, ну и, очевидно, подчинил магов Рима. Что, к слову, ускорило падение империи, потому что свежая паства на неё просто забила. И пошли «алтарщики», которым жаргонное определение более чем подходило, приводить магов, огнем и магией, к покорности своему божку. Кстати, вполне нормальное и естественное поведение для монотеистов. Ну и привели почти всех, за редкими исключениями. А именно: кельты, шотландцы и ирландцы, на островах. Эти типы еще в доримское время не связывались с духами, магичили ритуалами и волей. Кроме друидов, но с этими отдельная история.

По сути, вся Европа с редкими анклавами принципиальных противников контактов с духами, оказалась привязана к алтарям мать — её — магии.

Вроде бы, все замечательно и хорошо, сильный дух… вот только не симбионт. Эта погань не взаимодействовала с владельцами алтарей напрямую, и, судя по многочисленным проявлениям, вообще не понимала толком (да и не хотела понимать), что от неё хотят. В общем, творила лютую и необъяснимую дичь, среди наиболее поганых проявлений которой была прошивка мозгов.

Сквибы, какой — то безумный плод работы алтаря, в полностью развитом магически теле пропадало ядро, эффектор накопления и концентрации магической энергии. Были, кстати, еще магические калеки — маги получившие травмы каналов, но последних сквибами называли исключительно скорбные головой. Да, маг без каналов не мог сознательно колдовать, но мог, например, поддерживать жизнь домовика, использовать питающиеся от мага артефакты.

В общем, выходила картина, в которой новоявленное божество наделяет дурной силой (которая, зачастую, губит ей наделенных), нередко сводит с ума, требуя взамен дикие, причем опять же, не подчиненные логике жертвы. От листика березы до первенца. Попытки разумных магов хоть как то выйти на контакт и донести до божка, что хотят разумные, привести взаимоотношения к какому — то разумному консенсусу заканчивались гибелью таковых, зачастую со всей родней.

При этом, разумной эта тварь была в достаточной мере, чтобы извести за полтысячи лет всех сильных спиритуалистов на планете. Причем, не своими руками, а руками паствы. И требовала в жертву их знаний. Итог закономерен, спиритуализм, некромантия, демонология и прочие подобные направления ограничились простейшими и неразумными призывами. О вполне реально призываемых сильфидах, демонах, нереидах, ладах и прочем — остались только сказки, зачастую искаженные.

Однако, некоторое количество семей, с «алтарями», в которых обитали призывники старой формации, сохранились. Правда знания, как в виде неживых, так в виде живых носителей пришлось уничтожить: на таких мать — её — магия давала квест своим миньонам, прекрасно находя как их, так и средства коммутации с квестополучателями.

Ну и было их, подозреваю, немного. А одной из семей с «древним духом», уходящим корнями за тысячи лет до эры монотеизма, была семья Пауэллов. Точнее род, полноценный род — дух жизни, в доме духов рода, позволял нивелировать главное проклятье магов: малодетность. Что, как понятно, приходилось скрывать, потому как «алтарщики», невзирая на отсутствие непосредственных «квестов», брали, буде узнают, опосредованные. Молились своему божку и получали от него бонусы, как за разрушение дома духов, так и за жертвы ему посвященных.

Далее, начиная с семнадцатого века, практически в одном временном окне с принятием Статута о секретности, в магическом мире начинает происходить «реформа». Часть алтарных родов отказывается посвящать детей мать — магии, снижают количество и качество жертв, а, зачастую, рушат алтарь, плюя на откат. С точки зрения моей семьи, эти типы выглядели еще более мразотно, нежели прочие алтарщики: поучаствовали в уничтожении других магических традиций, да вот вдруг, оказалось, что плата их покровителю дороговата.

Впрочем, с абстрактной точки зрения, их прекрасно можно было понять: большинство реформистов становились таковыми, когда алтарь начинал требовать в жертву членов рода.

Они, в среднем, выходили послабее алтарщика, на уровне слабых клановых магов «неалтарной» полосы, но имели преимущества, в том числе и возможность увеличивать число магов через полукровок с человеками, прямо, либо просто вливая кровь в популяцию. Не быстрый процесс, но учитывая, что те же алтарщики относились к простецам как к обезьянам (не будучи при этом индусами), наплыв так называемых «маглорожденных» — это следствие как раз тех, стоит признать, видоспасительных, потрахушек. Да и, нужно заметить, большинство алтарщиков не могли иметь потомства «на стороне»: большинство алтарей связывало их так называемым «браком». На секс это не распространялось, но забеременевшая алтарщица или оплодотворивший алтарщик, с не «своей половиной», получали откат вплоть до гибели.

А теперь наступает история моей семьи. У меня было шесть старших братьев и сестер, которых, в силу понятных причин, приходилось выдавать за маглорожденных и не связанных с нами. Их, с шутками и прибаутками, убили за первый год войны последователи Риддла. Плохо, обидно, но таковое бывало в роду, если бы не одно «Но». А именно, реформисты министерства, под флагом белобородого. Перед отправкой в Хогвартс, я-прежний, вытащил из отца воспоминания «министерской проверки».

Итак, тройка из ДМП, в рожах аврора Поттера, аврора Блэка и аврора Шеклболта, при поддержке отряда наемников вскрыла (без попыток договорится и прочих мелочей), защиту родового особняка Пауэллов. Обездвижив родителей, содрали с них верхнюю одежду, убедились в отсутствии меток и намеревались покинуть слегка порушенное жилище.

И тут, весельчаку-Блэку, пришло в голову уничтожить алтарь «бесполезных недомагов». Ответственный аврор Поттер изволил выразить пожелание: «Только побыстрее, у нас еще четыре места.» Негр, как ему и положено, промолчал. Наёмникам министерства было похер.

Блэк разнес взрывным дверь родового «алтаря» и запустил в дом духа еще несколько взрывных. И тут в дело вступила природа духа, накапливающего свойственную себе энергию. Витальность, развитие и изменение. Пара наемников в несколько секунд превратились в груду раковых клеток. Ну, а остальные, укрытые щитами, доблестно аппарировали. Мать, по словам отца, пользуясь связью с духом взяла на себя слишком много: она пыталась остановить поток искажения, сохранить обиталище и связанного духа, прикрыть нас… В общем, не выдержала и умерла за несколько секунд, правда не бесполезно — осколок дома духа с ним самим, ослабленным до предела и в спячке, все же уцелел. Отец же, защищал только нас, а потом меня и себя. За десять минут беготни, он вытащил осколок со спящим духом, несколько артефактов, образец и основу родового бизнеса. Да даже, как это ни жутковато звучит, образец молока кормящей, но уже мертвой матери.

Не знаю что у него творилось внутри, о чем он думал, что, наверное, и к лучшему. По окончании этих десяти минут неподалеку от особняка стоял мужчина, с практически полностью уничтоженной энергетической составляющей, лежал живой и здоровый я. Лежал некий скарб, осколок дома духов, ну и билась в истерике умирающая домовуха. К её чести, билась не от того, что умирала, а из — за того что «не защитила хозяев».

Крыша отца, очевидно, была уже не в самом лучшем состоянии, так что привязал он Флору к младенцу, с едва пробудившимся источником.

Впрочем, не помер я, как ни удивительно. Более того, как показали проверки через много лет, развитие ядра и частично каналов у меня были порядково лучше, нежели у сверстников, что, впрочем, не особо афишировалось.

Я-прошлый считал, что это чудо, не мог младенец прокормить магией домовика. Я-теперешний думаю, что это последствия разрушения дома духа и выплеска энергии «жизни». Скажем так, удачная магическая мутация, возможно подправленная волей засыпающего духа.

Далее, отец пытается, очевидно, не пришедший до конца в себя, хоть как — то, через Министерство или Визенгамот добрых шутников — проверяльщиков наказать. Верховный суд его посылает и исключает из своего состава практически сразу по появлению: сквибам там не место.

Министерские задерживают его на несколько суток (я был у соседки — арендаторши), угрожают обвинить в смерти двух наемников и нападении на представителей аврората.

По результатам этих веселых происшествий, отец стал тихим, испуганным почти сквибом, живущим со мной на продаже алхимических реагентов.

И вот тут еще один дар нашего духа: некий конгломерат организмов, гриб не гриб, лишайник не лишайник, который являлся, на минуточку, копиром магических субстанций. То есть, он выращивал, имея магию и вещества такие вещи как кровь дракона, желчь ехидны, по сути — все что угодно, кроме слишком токсичных и агрессивных сред. Собственно, до года отец поил меня материнским молоком.