Куколки-скелетцы и другие рассказы

Так и наша жизнь: родимся новенькими, светлыми, чистыми младенцами; проживем жизнь с разными переменами, и уйдем опять туда, откуда пришли, чтобы на­чать жить НОВОЙ ЖИЗНЬЮ НА ТОМ СВЕТЕ.

 ВАНИЧКА

(Истинное происшествие из его жизни)

В отдаленном переулке  Москвы стоит желтый дере­вянный дом среди большого сада с липовой аллеей, курганом, беседкой и даже яблонями.

В саду этом осо­бенно хорошо весной: сирень цветет, дорожки посыпают­ся песком, кое-где краснеют тюльпаны и цветут ду­шистые нарциссы. Рядом с этим садом, за забором, еще сад, еще больше и красивее.

В этом деревянном желтом доме жила большая семья, в которой меньшой сын был Ваничка, любимый всеми, худенький, бледный, кудрявый мальчик, с зо­лотистыми волосиками, очень умными, ласковыми глаз­ками и весь легонький, воздушный и веселый.

Ему было шесть лет, и он был такой добрый, что не мог вы­носить, если кто-нибудь плачет, или скучает, или сердится, или ссорится. На него находила тоска, беспокойство, и он выдумывал, как бы помирить ссорившихся, обласкать печального, утешить плачущего или развесе­лить сердящегося. Если ему это не удавалось, он начинал сам плакать так горько, что всем делалось его жалко, и все делались добрее.

Раз няня повела его гулять, а было холодно; мать его стала няне выговаривать, а Ваничка заплакал и стал просить мать не бранить няню, что пусть лучше он умрет, а няню не надо обижать.

На Рождестве была елка; Ваничка просил мать не звать богатых гостей, а созвать бедных и всем подар­ки сделать. Мать согласилась, позвала детей бедной учи­тельницы, еще одного горбатенького мальчика, потом детей прислуги, и Ваничка был в восторге. Особенно его радовало, как маленький беленький горбатенький Игорь возил тележку и все оглядывался на нее и смеялся от радости. Ваничка хлопал ручками и тоже заливался смехом. Роздали и детям лакея, и детям дворника и всем столько картонажей, орехов с сюрпризами, хлопушек, что дети насилу могли унести подарки.

Ваничка смеялся и тому, как, разорвав хлопушки, все дети нарядились в разные бумажные колпачки и гу­ляли вокруг елки, кусая крепкие красные крымские ябло­ки и пряники фигурами.

Но вдруг Ваничка стал грустен, сел на стул, свесил свои тоненькие ножки и молча глядел блестящими глазами на проходивших мимо лакеев, готовивших чай, на няню и другую прислугу, пришедшую посмотрел елку.

- Что ты, Ваничка, грустный, тебе не нравятся твои игрушки?

- Что ты, мама, ужасно нравятся, и музыкальный ящик, и лошадка, и все; только знаешь, мама милая, сделай какое-нибудь веселье нашим людям. Они всегда нам служат, а у них нет веселья, сделай пожалуйста.

И Ваничкиной матери стало совестно за то, что не ей пришла в голову эта мысль, что Ваничка прав, и она стала придумывать, какое сделать удовольствие прислуге: взять ли ложу в театр, или сделать угощение какое.

Свои вещицы, картиночки, коробочки, игрушки Ваничка очень любил раздавать. Ему было шесть лет, но он умел писать, и бывало нарежет бумажки и напишет: «от Вани Маше», и приложит записочку к своему по­дарочку и снесет горничной. А то повар был именинник, он ему купил спичечницу и написал: «на па­мять от Вани».

Особенно он любил праздновать именины няни; он называл это «справлять именины». Он волновался за несколько дней, у всех спрашивал, кто что подарит няне и сам готовил чашку, платочек, шкатулочку или еще что. Няня покупала колбасу, мятные пряники, халву и мармелад и всех угощала, и Ваничка торжествовал.

Ваничка очень любил свой сад: зимой там была горка, с которой он катался с сестрой Сашей и с детьми артельщика; потом ему в эту зиму купили конь­ки и поливали каток небольшой, и Ваничка выучился кататься на коньках и очень это любил.

Но весной было еще лучше: везде можно было бегать, и на курган, и в беседку, и к стене кирпичной, где камешки были разноцветные, и к колодцу, из которого качали, чистую, свежую воду.

Раз Ваничка ушел в сад один без няни, и ему стало любопытно узнать, что делается в соседнем большом саду за забором. Он влез на пень, нашел в гнилом заборе дырочку и стал смотреть; в саду гуля­ли все мужчины: одни пили, другие что-то болтали, некоторые сидели на лавочках и палками чертили что-то по песку.

Один из этих людей, человек немножко седой, но с добрыми и очень грустными глазами, подошел близко к забору и, заметив, что кто-то глядит, тоже на­гнулся и посмотрел. Ваничка испугался и убежал до­мой. Он рассказал няне, что видел гуляющих, что кто-то подошел и он убежал. Няня так и ахнула.

- Что это ты, Ваничка, разве можно смотреть туда? Ведь это все сумасшедшие, больные. Это страшно, они тебя испугают.  Но Ваничка не испугался. На другой день, когда няня ушла обедать, он позвал сестру Сашу и помчался по липовой аллее прямо к забору и к своей дырочки в заборе.

Вчерашний грустный больной опять гулял по саду. 

- Здравствуйте, пропищал в дырочку тоненький голосок Ванички.

- Здравствуйте, - ответил больной, улыбаясь. - Вас как зовут?

- Ваничка. А вас?

- А меня тоже Иван Васильевич.

- Вы больной? - спросил Ваничка.

- Да, я больной; я очень несчастный. У меня был сынок, мальчик такой, как вы, и он умер, я заскучал и стал больной.

Ваничка вздохнул , поднял плечики, задумался и сказал:

- Я вас буду любить, и мы будем разговаривать всякий день, хотите?

Саша стала звать домой брата, ей было жутко, что он с сумасшедшим беседует, но он её не слушал, ему надо было исполнить свое любимое дело -утешить несчастного, и он весь был поглощен этим.

- Как звали вашего мальчика?

- Ваничкой, как тебя. Он пошел раз рыбу ло­вить, упал в воду; его достали, принесли мокрого до­мой, он простудился, заболел и умер, и у меня те­перь никого не осталось.

- А он теперь ангел, - утешал Ваничка.

- Да, а я все-таки один и мне скучно.

- Я буду приходить сюда всегда, всегда; я вам при­несу книжечку свою, и у меня много картинок, и мы будем обо всем говорить и о вашем Ваничке.

- У тебя есть папа и мама?

- Да, есть.

- А ты кого больше любишь?

Ваничка строго посмотрел на чужого человека и ска­зал спокойно:

- Я всех люблю. И вас люблю. Больной задумался тоже.

- Да, надо всех любить и тогда легче будет ...

Ваничка переменил разговор и начал говорить о няне, о том, как он письма пишет и Богу молится, как он любит грибы искать и т. д.

Домашние и няня уже не мешали Ваничке знакомству с больным через забор. Дурного ничего от этого не было, а хорошего много.

Раз больной принес Ваничке шоколад. Он очень взволновался и спросил мать: ничего, что это дал сумасшедший, можно есть?

Ваничка ужасно любил сладости и обрадовался, когда сказали ему, что конечно ничего, что можно есть шо­колад.

А то, когда зацвели синие подснежники, больной нарвал большой букет и просунул его в дырочку. Ваничка взял, поблагодарил и снес матери, с покрови­тельственной улыбкой объясняя ей, что это все его бедненький Иван Васильевич ему сует в дырочку забора.

______

Так продолжалось всю весну, до отъезда Ванички в деревню. Но вот уложились, сняли везде драпировки, выбили на дворе ковры и мебель, экономка Дунечка бегала по всему двору, таская банки, вещи, вытряхая пыль из платьев; дворник Никита сколачивал ящики; приехали подводы, привязали к телеге красную, мычав­шую корову, потом рыжего Султана и старого Гнедого вывели из конюшни, тоже привязали к телегам, и весь багаж тронулся.

Собрался и Ваня в дорогу с ковровым мешочком в руках. В этом мешочке все было на дорогу: кара­мельки, апельсин, книжечка с карандашом, гребешок, кружечка, свисток настоящий, как у кондукторов, бронзовая собачка и пряник.

Перед отъездом Ваничка побежал проститься со своим другом, больным Иваном Васильевичем. Он подошел к дырочке забора и стал громко его кликать. Иван Васильевич подошел и веселым голосом сказал Ваничке:

- И я тоже иду домой, я теперь здоров, перестал скучать.

- Правда? Как я рад! - вскрикнул Ваничка. - Про­щайте!

- Прощай, мой милый, маленький дружок. Ты меня утешил, ты добрый, хороший мальчик... Я тебя очень, очень люблю... и я тоже теперь всех люблю, а главное, буду любить всех детей, а не одного своего умершего мальчика...

Ваничка не совсем понял, что сказал Иван Василье­вич, но он понял, что все хорошо, что Иван Василье­вич выздоровел и всех любит, и Ваничка был в восторге.

- А вот письмо, отдай маме, - прибавил Иван Ва­сильевич.

- Да, да, - сказал Ваничка; он очень любил пись­ма, и писать, и получать, и ему весело было передать письмо матери.

Иван Васильевич дал Ваничке две большие шоколадные конфетки и ушел, а Ваня побежал отдать письмо матери. Вот что было там написано:

«Сударыня, уважая я хотел вам сказать, что я скорбел душой, тосковал и оплакивал своего единствен­ного умершего сына и помешался от горя. Я думал, что возврат к жизни мне был невозможен. Теперь я здоров, и не доктора исцелили меня, но Бог послал мне утешением вашего Ваничку, этого ангела, который мне дал счастье новой любви к нему и через него ко всем детям и людям. И я исцелился через него и теперь уезжаю из лечебницы, благословляя соседство вашего дома с ней. Да благословит Господь вашего малютку-сына и весь ваш дом. Прощайте».

И. Т.

СПАСЕННЫЙ ТАКС

(Рассказ Вани)

Моему брату Мише подарили Такса, собачку на коротких ногах, с длинными ушами и всю черную. Она была скучная, тихо ходила и ни с кем не играла. Весь день она лежала, свернувшись в уголке, и только для того вставала, чтобы поесть или попить. Ела она очень мало, мы с ней ужасно мучались, клали ей в рот ку­сочки мяса насильно и решили, что она больна.

Мама была недовольна, что взяли в дом такую скуч­ную и хилую собачку, и хотела ее отдать прежнему ее хозяину, а Миша жалел ее и не хотел с ней расстаться.

Как-то раз Такс исчез. Мама была рада, а Миша все ее искал, и, наконец, узнал от дворников, что Такса видели на соседнем пивоваренном заводе. Там жили три мальчика, сыновья главного пивовара; им по­нравилась эта коротконогая собака, они ее прикормили и оставили у себя. Но через несколько дней Такс опять явился к нам. И так он кочевал от нас к соседям и обратно к нам.

Была ранняя весна. На московских улицах растаял снег, текли ручьи, а у нас в саду еще кое-где куч­ками лежал снег. Мы его раскидывали своими лопаточ­ками и увозили на тачках подальше в угол сада, В это время Такса нашего опять не было дома. Он пропадал уже несколько дней. Посылали на завод, но и там его не было. Думали, что его кто-нибудь увел, или что просто он издох.  Миша решил, что его надо везде искать. Мы обошли все кусты, раскапывали мокрые листья, по­смотрели за колодцем, у забора, в сараях, конюшне, подвалах - нигде его не было. Тогда мы решили, что он пропал, и принялись дочищать то место перед домом, где мы зимой катались на коньках, а весной играли в крокет и другие игры. Когда работа была кончена, и весь снег раскидан, мама показала нам на грядках, как вылезали из-под мокрой лиственной земли желто­вато-зеленые вострые кончики гиацинтов, тюльпанов и нарциссов. - «Вот все это скоро зацветет», - говорила мама. Нам было очень весело в саду и не хотелось идти домой, но пора было завтракать, и мы понесли лопаты, грабли и тачки в беседку, куда всегда убирали наши салазки зимой и наши садовые инструменты летом.

Вдруг вижу я в уголки беседки, куда я хотел по­ставить лопатку, что-то маленькое, круглое и черное. Я показываю мама, но она близорука и ничего не видит.

-  Идите же, дети, скорей домой, все нас ждут, - говорила она.

Тогда я ей говорю:

- Мама, да ты нагнись, посмотри, это ведь наш Такс.

- Что ты говоришь, Ваня, где Такс?

В это время сестра моя, Саша, слепая, как и мама, стала на  коленки и, нагнувшись совсем близко, тоже увидала несчастного Такса, неподвижно лежавшего, свер­нувшись клубочком, в самом углу на месте, в котором уложены были луковицы цветов, и который так с осени и остался в углу беседки.

- Боже мой, он мертвый! - вскричала мама, и я видел, что ей стало жаль собачки. Но я в это время тро­нул Такса, и он чуть-чуть пошевелился. Мама мне закричала:

- Не трогай Такса, Ваничка, он издох.

- Нет, нет, он живой, право, живой, - кричал я, - он дышит.

Мы с Сашей осторожно подняли мордочку Такса, и он едва открыл глаза. Худ он был ужасно; видно было, что он от болезни, от слабости и голода страшно отощал. Мама послала Сашу в кухню за какой-нибудь едой Таксику.

Саша принесла в какой-то плохонькой глиняной ча­шечке похлебку. Мама сунула мордочку Такса в чашеч­ку, но он жался, жмурил глаза и долго не мог есть. Наконец, пришла няня и говорит:

- Что ж вы не идете завтракать. Папа и барышни ждут, Андрюша из гимназии пришел, а вас никого нет... Батюшки! - удивилась няня, - что ж это там у тебя, Ваничка?

- Наш Таксик, - ответил я.

- Я нечаянно увидал его, когда убирал лопатку; посмотрите, няня, какой он жалкий!

- Ну, Бог с ним, бросьте, - фу! издыхает совсем, а вы его трогаете.                      

Но мне так жаль было собачки, что и есть не хотелось, и не мог я от нее уйти. Раз я нашел ее, я хотел ее спасти, и принялся снова тыкать ее мордочку в суп. Вдруг она высунула свой сухой язычок и стала хлебать похлебку.

- Ура! - закричали мы, захлопали в ладоши и с ра­достными криками побежали тоже завтракать.

По дороге домой мама мне сказала:

- Ну вот, Ваничка, ты спас жизнь этой собачки; если б ты ее не увидал, она издохла бы, потому что была слишком слаба и больна, чтоб пойти самой искать себе пищу.

Я был очень счастлив, Миша и Саша тоже хвалили меня.

С этого дня мы стали ухаживать за Таксом и кормить его. Он поправился, стал ловить крыс и мышей и очень привязался ко всем нам. На завод он больше не убегал, и что удивительнее всего, это то, что и мама его полюбила с этого дня.

 СОДЕРЖАНИЕ

Куколки-скелетцы. Святочный рассказ.............................. 3

Бабушкин клад. Предание......................................................20

История гривенника. Сказка..................................................31

Ваничка. Истинное происшествие из его жизни.................39