Линейцы

Старый казак лежал на боку, спиной к беззаботно болтающей троице, что-то вспоминал, чему-то улыбался, но не оборачивался. Пусть думают, что он ещё спит. Пусть наговорятся, поверят друг другу, почувствуют плечо товарища, поймут, кто с ними рядом. Без этого ни в обычной жизни, ни тем более на войне никак нельзя. А вот как примут каждого стоящего рядом в строю, как единокровного брата, тогда не будет на целом свете силы, способной их сломать…

– Кстати о политике… – Дуя на горячую кашу в ложке, подпоручик решил первым потоптаться в новой теме. – У меня одного складывается впечатление, что местные джигиты некоторым образом злоупотребляют последними научными технологиями?

– Вы, конечно, имеете в виду дрон и птицу вертикального взлёта? – вежливо поддерживая разговор, предположил господин Кочесоков. – Да, эти изобретения скорее характерны для нашего времени и стоят, как я полагаю, весьма недёшево.

– За мертвецов да скелетов так скажу: живые они, – так же неспешно отставив свою миску, взяла слово Татьяна. – Нечисть в этих краях завсегда водилась, всякая да разная, хоть у какого горца спроси. Бывалоча особо лихие казаки джиннов тех отгоняли пальбой в три-четыре ружья. Но вот, к примеру, так, чтобы на шашках чёрного абрека одолеть – такого не рассказывали.

– Но ведь ты ему в глаз попала!

– Попала, да что толку? На полминуточки замешкался злодей, а всё одно офицерика нашего едва не срубил.

– Минуточку! – Василий вновь менторски поднял ложку. – Получается, что здесь, на Линии, мы воюем с неким технически подкованным противником, который в свою очередь изрядно нагибает ещё и местное кавказское население? Сюжет похож на фильм «Ковбои против пришельцев», да?

– Не знаю, не смотрел.

– Ну, с Дэниелом Крейгом, он ещё русского Джеймса Бонда играл, агент ноль ноль семь!

– Вася, кажется я понимаю, почему нас до сих под подозревают в шпионаже в пользу Великобритании, – попытался осадить приятеля Заурбек, но Барлогу уже понесло.

– Татьяна, Танечка, Танюша, а скажи-ка мне, у вас тут золото пропадает?

– Дак ежели хищники на станицу налетят, так всё пропадает, даже курей к себе в аул тащат. Всё подчистую метут, гвозди из заборов зубами выдёргивают – как-никак, а добыча!

– Хороши джигиты…

– Ты уж перец с порохом-то не путай. Джигиты – энто храбрецы отчаянные, те, кто перед русскими пушками с одной шашкой гарцует, вызывает на поединок! А кто станицы грабит, то хищники, сброд всякий без чести да совести. Таким-то всё едино, чью кровь лить, они и соседей-единоверцев огнём пожгут, коли поживу почуют. Думаешь, мало в гаремах турецких красавиц-черкешенок? А кто их в рабство продал? Свои же хищники!

– Проблема работорговли решалась Российской империей годами. Сначала был закрыт крымский невольничий рынок, потом взялись за Кавказ, потом будут скобелевские походы в Среднюю Азию, а там вообще полный аллес капут творился…

– Дак расскажи, интересно дюже!

– Ребята, ребятушки, я не об этом! Вы узко мыслите! Забудьте мелкие разборки, всех ваших джигитов, абреков и прочих заразных басурман, – загорелся Василий, поскольку ранее был вынужден молчать, хватанув ложку слишком горячей каши. – Неужели вы не видите, что мы столкнулись с совершенно иной силой. Дроны! И не просто боевые дроны, а замаскированные под череп и кости. Кто-то запугивает местное население и пришлых русских! Но с какой целью? И почему этот кто-то не только не идёт на переговоры, но и вообще не показывает лица? Лично мне за всем этим делом видятся шаловливые ручки Госдепа, тянущиеся на наш Кавказ! В своё время та же Кондомлиза Райс…

– Ну не при девушке же!

– Упс, прошу прощения, сударыня! – честно покаялся подпоручик, незаметно подмигивая приятелю.

Заур ответил понимающей полуулыбкой.

Что ж, в определённой степени уровень доверия между людьми определяется рамками дозволенного и недозволенного, приличного и неприличного, и если человек, осторожно пробрасывая некие намёки, случайные фразы, двусмысленности и прочее, не получает в ответ жёсткого отпора, то значит допустимая ступенька открытости между собеседниками найдена.

Можно двигаться дальше, постепенно узнавая всё больше разного, то есть расширять границы общения без боязни обидеть или вклиниться в слишком личное пространство. В данном случае это, естественно, не означало, что при красавице-казачке стоит откровенно материться или с наслаждением чесать под труселями, но использование некоторых шутливых вольностей так или иначе допускалось. С учётом всех устоявшихся исторических традиций и культуры народов, разумеется.

– А и где тут моя каша? – кряхтя, приподнялся дед Ерошка.

Молодые люди дружно подвинулись, давая место старшему. Разговор перешёл в иное русло: при старшем студенты привычно прикрутили фонтан эмоций. Барлога прекрасно отдавал себе отчёт, когда стоит распускать хвост перед девушкой, а когда стоит проявить сдержанность. Старый казак был любопытен от природы и не чуждался рассказов про чудеса, но бездоказательно трепаться в его присутствии казалось немного несолидным.

– Я тут кой-чё услышать успел из вашего-то балаканья. Джиннов ловить, выходит, дело-от нехитрое. Сокола прогнать можно, а покойничков обманом меж трёх сосен обкрутить. Но вот на какой хромой козе к чёрному абреку подъехать, мы и не знаем. Отсюда одна мыслишка у меня сообразовалась… Однако каша-от хороша сегодня, а?

– Дед, не тяни.

– А ты меня не понукай, внученька.

– Да и не собиралась, но…

– А исчё не спорь с дедушкой.

– Я не спорю!

– Споришь-от.

– Нет, не…

– И ворчишь!

– Не-е, ну огнище просто! – не выдержав, вмешался подпоручик. – Мы тут не лишние на ваших семейных разборках? Никому не мешаем, нет? Между прочим, нам тоже всё тут жутко интересно. Заур, подтверди!

– Должен признать, что я абсолютно солидарен с… минуточку… Вах! Слушай, пачтеннейший, ти зачэм так на свою внучка крычишь, э? А ты дэвушка, маладой, красивый, нежный как пэрсик, пачему дэдушку не уважаешь? Пачему голосом на него грубишь? Нихарашо-о, да…

Дед Ерошка и Татьяна едва удержались от того, чтоб не блямкнуть обоих линейцев из будущего деревянной ложкой по лбу. И не то чтоб парни так уж этого не заслуживали, но в конце концов у всех четверых сейчас была большая общая задача.

Русская армия готовилась к очередному наступлению, значит, вскоре царские солдаты будут и здесь. Сам генерал Ермолов по каким-то своим причинам не хотел штурмовать Линию, предоставив честь её демонтажа парочке непонятных студентов-историков, пришедших из другого времени. И сделал он это отнюдь не из личного каприза или больной фантазии, а следуя предсказаниям, хотя и близко не представлял себе, кто именно предупредил его об этой встрече… Люди часто не замечают самого важного или неправильно истолковывают замеченное.

– Добро! – Дед Ерошка отложил пустую миску, вытер усы рукавом старенькой, аккуратно подлатанной черкески. – Стало быть, задача боевая у нас на сей день одна: как бы чёрного абрека за Линию выманить, опосля чего прижать от сукиного сына к ногтю.

– Получается, две задачи, – деликатно поправил Барлога. – Но в остальном согласен. Нужен мозговой штурм, разведка боем и теоретические наработки, закреплённые в условиях полевой практики. У меня дедушка Кёнигсберг брал, до подполковника дослужился, так что опыт и чуйка есть.

– У вас или у него? – тонко улыбнулся Заур. – Не сочтите за сарказм, просто уточняю.

– Охотно объяснюсь, – не моргнув и глазом продолжил отважный подпоручик. – Итак, что нам известно об этих ваших чёрных абреках? Да я в курсе, что они не ваши! Не надо цепляться к словам!

– Никто и слова не сказал.

– А то я по лицу не вижу?! Но пусть, пусть… Давайте о главном. Абреки ездят на трёхногих конях, их оружие шашка и они боятся текущей воды. Вопрос: а видели их хоть раз в дождь?

Дедушка с внучкой неуверенно переглянулись и отрицательно замотали головами.

– Тогда можем ли мы предположить, что для них опасна не только речная вода, но и та, что течёт сверху? Уважаемый Заур Кочесоков, о чём это говорит?

– Электроника. Закоротит, и… Прошу прощения, наверное, лучше так… Эй, слущий, такой весь умный, да? Как так про абрэков догадался? Вадой их полил – и всё, с подмоченный репутаций им нильзя-я! Смишно палучается, э-э!

– Так, хлопцы, слушай меня! – вежливо прервал старый казак натужный театр двух актёров. – Ты, офицерик, попроще бы говорил с людьми, а ты, татарин, кунака своего хоть иногда сдерживай. Поёте-то вы в один голос, да не разбери что. Собирайтесь!

– Куда?

– Чёрного абрека ловить будем. По старинке, на живца.

– Шикардос! – загорелся Василий, бодро засучивая рукава. – А кто у нас живец? Чего вы все на меня так смотрите?

* * *

Четверо всадников узкой горной тропой вышли к Линии. Учитывая, что, скорее всего, они имеют дело с закамуфлированной робототехникой, решено было делать засаду ровно там же, где подпоручик впервые столкнулся с всадником в чёрном. Выход на это место был проверен, неожиданностей никто не ждал, погодка баловала, по пути каждый несколько раз повторил свою роль, и в идеале никаких косяков не ожидалось. Но, с другой стороны, разве хоть какая-то военная операция, похожая на безрассудную авантюру, проходила без сучка без задоринки?

Действовали по плану старого пластуна. Почему? Потому что на Кавказе всегда уважали старейшин, ведь тот, кто сумел дожить до седой бороды не потеряв чести, вне всякого сомнения, был достойным человеком. В казачьих станицах также существовал совет стариков, который по необходимости мог отменить приказ самого атамана.

Дед Ерошка, будучи умудрён годами и жизненным опытом, тоже по праву считал себя ответственным за всех троих молодых людей и не задумываясь запретил бесполезное лихачество:

– Офицерик один пойдёт, другим за реку ни шагу! Мы с татарином…

– Я черкес.

– …с татарином в кустах ждём, а внучка моя с ружьишком прикрывать станет. Стреляет-то она получше любого из нас. А коли два раза пальнуть успеет, так может и не тока глаз абреку выбьет.

– Но что если она покалечит технику? – дёрнувшись в седле, спросил Вася.

– Нам-то с того что? Подберём поломанную, риску меньше. Заурка-от ваш в прошлый раз так джинна летучего об камни раздолбал, что приходи, кума, любоваться! И ништо, Ляксей Петрович распрекрасно всё принял, посмотрел, плюнул, да и выбросить приказал.

Конечно, если подумать, то весь этот хитроумный план при непредвзятом трезвом взгляде трещал по всем швам, будучи шит белыми нитками и набит роялями во всех кустах. Но если не слишком глубоко копать и не лезть с критикой раньше времени, то вполне могло бы и сработать. А могло и нет – судьба дама шаловливая…

Когда каждый занял своё место на Линии, несколько нервничающий, но старательно не показывающий страха, Барлога вновь шагнул на тот острый угол, с которого не так давно совершил безумный прыжок вниз. Но если в прошлый раз он махнул наудачу, не представляя, что его ждёт, то второй раз осознанно сигать в лапы опасности не было уже ни малейшего желания.

– Кажется, у меня немножечко болит живот, – вдруг вспомнил подпоручик, тоскливо глядя вниз. – Нет, раз такое дело, не хотелось бы вдруг… может быть, я сначала… Ох, точно болит! Заур, у тебя случайно таблетки не завалялись?

– Мысленно я всегда с вами, – быстро прошептал господин Кочесоков, на мгновенье появляясь из кустов и толкая друга в спину.

– А-а, сволочь горбоносая-а-а…

– Если что, вы обращайтесь, не надо стесняться!

В свою очередь так же «мысленно» поклявшись по возвращении оторвать товарищу-первокурснику всё, что висит или болтается без дела, Василий кое-как встал. Прыжок вышел неуклюжим: парень ушиб колено и потерял фуражку – пришлось, хромая, ловить её меж мокрых камней, поднимать из лужицы и надевать на голову. Но пока что это было самое неприятное. Ожидаемый чёрный абрек, видимо, где-то прятался и нападать не спешил.

Подпоручик немного приободрился:

– Ну-с, и где тут местные джигиты? А то вот он я, храбрый русский офицер, вышел перед ужином на прогулку! Вооружён одной саблей, и сам без лошади-и! Быстро бегать не умею, потому что ножку ушиб. Из-за одного владикавказского идиота-а! Меня кто-нибудь слышит?!

Шумел смешанный лес, плескалась неглубокая речка, переваливая хрустальные волны через валуны, кое-где даже свистели птицы, но, увы, не было никакого намёка на присутствие рядом страшных всадников на трёхногих конях. Оглянувшись назад, Барлога опустил голову, решая, что делать дальше. Возможно, ему стоит пройти на несколько шагов дальше? Вроде опасности пока нет…

– А я тут ещё дальше гуляю, один и совершенно без охраны! Случись что, наверное, даже убежать не смогу-у! Но кого же мне здесь опасаться? Тут ведь и нет никого, правда же?!

Пока с Василием соглашалось общаться лишь горное эхо, и то через раз. Если горло не надрывать, то и эхо не ответит, но суть не в этом, а в том, что ни абреки, ни соколы, ни джинны ни в какую не желали появляться. А вот это уже ставило всю задуманную операцию на грань провала.

Упёртый второкурсник решительно перешёл речку, нарочито громко топая сапогами и изо всех сил привлекая внимание. И только здесь ему повезло. Ну, если так можно выразиться, конечно…

– Ага, попался! Иди сюда-а! – Вася едва не захлопал в ладоши, когда из кустов слева, шагах в пятидесяти показался всадник на трёхногом коне. – А ну, поймай меня, кастрюленция с микросхемами, струю бобра тебе в процессор, фритюрница лапиндосовская на хомячьем пару, терминатор ты непарнокопытный, китайский пылесос с лодочным мотором на кобыляндии, унитаз финский в папахе компьютеризированной!

Казалось, на минуточку чёрный абрек даже заслушался. Вряд ли казаки или местные горцы хоть когда-нибудь разговаривали с ним в таком тоне. Молились или ругались – да, но явно другими словами. Барлога воспрянул духом и набрал полную грудь воздуха для следующей очереди крупнокалиберного филологического артобстрела, но тут из кустов справа вышел второй всадник, точно такой же, словно клонированный на одной птицефабрике.

– Мне кобзда! – зачем-то повторив слово в слово прошлый мессендж, бравый подпоручик пустился наутёк.

Понимание того, что он сам попал в банальнейшую засаду и противники теперь легко сомкнут клещи, пришло уже на момент выхода на финишную прямую. Каким-то сверхъестественным образом (это загадка почище бинома Ньютона) молодому человеку удалось без посторонней помощи вскарабкаться по абсолютно гладкой, отполированной до стеклянного блеска поверхности скалы на два с лишним метра вверх.

Сверху загрохотали выстрелы, Татьяна стреляла с колена из четырёх заранее приготовленных ружей. Но второй раз попасть в глаза нападающим уже не удалось, хотя казачка была уверена, что минимум три раза попала точно в цель.

Первый же всадник, аккуратно форсировавший реку по камушкам, уже занёс было шашку, но не достал и до каблука господина Барлоги, зато дед Ерошка и Заур вдвоём опрокинули на чёрного абрека два ведра ледяной воды. Раздалось лёгкое потрескивание, запахло гарью, из ушей и ноздрей коня повалил дым, однако ничего больше не произошло. Чёрный абрек не сломался, не взорвался, не потерял ни рук, ни ног, шашку тоже не выронил…

– Вася, простите, но это не Гингема, от ведра воды не испарится! – вздохнув, честно признал первокурсник и поправил папаху, сбивая её на затылок. – Может, на всякий случай надо было добавить ионы серебра или уж сразу обливать его соляной кислотой?

– Ага, сейчас, только в соседний магазин за химикатами сбегаю!

– Да угомонитесь вы, ироды! – беззлобно вмешался старый казак. – Гляньте-кось лучше, чё творится-то! От же два петуха друг дружку топчут!

– Где?!

Второй абрек подскакал на помощь к первому, с разницей быть может в минуту, но неожиданно был атакован своим же товарищем. Два стальных клинка свистели в воздухе с неуловимой для глаза скоростью, удары сыпались на плечи и головы всадников, обрубки бараньих шкур, частицы стекла и металла, летели во все стороны. Спустя самое короткое время оба чёрных абрека рухнули на землю вместе с трёхногими лошадьми…

– Может, они устали или притворяются?

Заурбек не задумываясь поднял камень потяжелее и метко засандалил ближайшему всаднику по башке. Раздался приглушенный металлический гул. Все понимающе переглянулись.

– Ну что ж, офицерик пойдёт со мной. – Дед Ерошка достал из заплечного мешка моток верёвки и пошёл к ближайшей сосне. – Ты уж, внученька, присмотри сверху на всякий-от случай.

– Тока вы не шибко задерживайтесь там, – откликнулась красавица-казачка, привычно перезаряжая ружья.

– А мне что делать? – Господин Кочесоков ненавязчиво выпятил живот, демонстрируя подаренный мертвецами дорогой кинжал в серебре чеченской работы.

– Тебе-то? – широко улыбнулся старый пластун. – А ты, вон, отойди в лесок шагов на десять да в кустах схоронись. Как кто из не наших пойдёт, так того и зарежешь!

Вроде бы все прекрасно поняли, что это шутка, но всё равно почему-то обидная. Молодой человек не был трусом. Просто в его понимании силовое разрешение конфликта всегда являлось чем-то сродни дипломатическому проигрышу. Эволюция дала человеку возможность общаться в социуме посредством слов, зачем же вмешивать в диалог кулаки?

И не то чтоб мальчик вырос в прям вот таких уж тепличных условиях – драться на улице ему приходилось, – но по крайней мере дома его никогда не пороли за плохие оценки. Образованные, интеллигентные родители умели найти с ребёнком общий язык, и если в каких-то совсем уж тяжёлых случаях применяли систему наказаний, то никак не физическую. Вот поэтому сейчас исполнение такого простого и естественного на войне приказа вызывало слишком много вопросов.

Заур не очень представлял себе, как сможет угрожать ножом незнакомому человеку, не говоря уж о том, чтобы просто воткнуть хоть в кого-то кинжал, без предупреждения выпрыгнув из кустов. Надо признать, что этот момент большинство писателей просто опускает, а ведь убийство одного человека другим – это серьёзнейшее моральное испытание, и не каждая неподготовленная психика это выдерживает…

– То есть что, сразу резать?

– Ага.

– Не спросить, не прогнать, не взять в плен, а именно…

– Всё, замаял! – Старик похлопал поникшего студента по плечу, кивнул довольному собой подпоручику, и они оба поочерёдно спустились по верёвке вниз.

Заур так и остался стоять у края линии, сжимая руками кинжал, но и близко не зная, как им пользоваться.

– Не горюй, татарин, – тепло поддержала скрывающаяся в кустах казачка. – Первый раз всегда тяжело человека жизни лишить. Даже хищника.

– А во второй?

– И во второй тяжело, в третий, в пятый. Легко, когда сердцем очерствеешь.