Помоги проекту - поделись книгой:
Однако было и письмо, которое сразу горячим огнем обожгло сердце, перехватило дыхание, железными тисками сжало виски. В написанное женой никак не хотелось верить. В отчаянии Мария сообщала, что умер их маленький сынишка Георгий – Жоржик, как они его с любовью оба именовали в письмах, для которого Николай Алексеевич сочинял и регулярно отправлял по почте сказки – единственную радость, которую мог принести ребенку из далекой ссылки.
С тех пор Н. А. Скрыпник стал еще молчаливее и сосредоточеннее, даже мрачнее – по-мужски – в себе, переживая семейную трагедию. И так невероятно хотел хоть на минуту оказаться рядом с Марией, которая там одна страдает, хоть одним словом утешить ее. А от осознания неисполнимости этого, казалось, вот-вот разорвется сердце…
Нет! Надо жить, надо преодолевать любые трудности и препятствия. Надо жить ради будущей встречи, ради того, чтобы принести этой женщине хоть немного, хоть каплю счастья. Она его так заслуживает!
Как заслуживают и другие женщины. Женщины революционеров, женщины тружеников, пролетарки, крестьянки. И разве не надо жить ради них, ради их лучшей судьбы?!
Можно ли останавливаться, не пройдя всей дороги к избранной цели?! Нет, надо жить, надо выжить при любых условиях, вопреки обстоятельствам.
А для этого никак нельзя упасть духом. Николай Алексеевич знал от бывалых ссыльных: лучшее средство здесь – ни минуты расслабления. Работать и еще раз работать. Готовиться, чтобы новые битвы встретить еще более вооруженным. Тогда и заботы о хлебе насущном отходят на второй план.
Н. А. Скрыпник никогда раньше столько не читал. Труды К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина штудировал как дисциплинированнейший и добросовестнейший гимназист. Хорошо, что политссыльные постоянно пополняли собрания ценнейших для революционера книг. А собственные мнения, оценки, выводы отшлифовывал в общении с товарищами по РСДРП, а также в дискуссиях с представителями других политических организаций, которые были представлены немалым количеством ссыльных в Якутске.
Для человека, не желающего сидеть сложа руки, дело всегда найдется. Николай Алексеевич организовал кружок молодых рабочих, вел в нем систематические занятия, выступал инициатором проведения собраний, диспутов, маевок. Когда узнал, что в Петербурге начала издаваться «Правда», прислал туда несколько сообщений.
И хотя каждый день был заполнен различными делами, как говорится, до краев, все же никак нельзя сказать, что четыре с лишним года ссылки пролетели быстро. Наконец, ноябрьским днем 1913 г. Николай Алексеевич вновь вернулся в Петербург.
Короткие часы радости после встречи с женой – а больше удержаться не мог. Поспешил в комитет. Ведь хотелось поскорее встретиться с товарищами, с которыми не общался так давно, узнать новости, взяться, наконец, за живое дело.
…Много воды утекло за это время. Немало существенных изменений произошло в политической жизни России. Полоса черной реакции закончилась, и еще в 1910 г. обозначился новый революционный подъем. Кривая забастовок, демонстраций, митингов неуклонно поползла вверх. Активизировалась деятельность различных партий, организаций.
Важным признаком политического оживления стал выпуск многочисленных периодических изданий. В мае 1912 г. начала выходить «Правда» – первая ласточка массовой большевистской прессы. Значительную роль в постановке революционной пропаганды и агитации играл и журнал «Вопросы страхования». Собственно, оба издания были теми главными центрами, которые координировали работу большевистских организаций в России, обеспечивали сочетание легальных и нелегальных направлений борьбы.
После приезда в Петербург Н. А. Скрыпник становится одной из ключевых фигур в деятельности «Правды» и «Вопросов страхования».
Руководство партийного издательства «Прибой» (Н. Н. Крестинский, П. И. Стучка) предложило Николаю Алексеевичу взять на себя редактирование журнала «Вопросы страхования», на что он сразу дал согласие. Одновременно стал руководителем Рабочей страховой группы и фактическим куратором специального отдела по вопросам страхования в «Правде».
ЦК РСДРП в конце декабря 1913 г. решил пригласить Николая Алексеевича для работы в «Правде». Секретарь Российского бюро ЦК Е. Ф. Розмирович имела с Н. А. Скрыпником разговор по этому поводу, после которого сообщала В. И. Ленину: «Говорила сегодня со Скрыпником. Он дает принципиальное согласие на участие в “Пролетарской правде” (тогдашнее название «Правды», которое приходилось очень часто менять из-за постоянных преследований, штрафов, решений о прекращении издания. –
Очевидно, лидер большевиков к тому времени уже достаточно хорошо знал Николая Алексеевича, его способности, поэтому сразу поддержал выдвинутое Розмирович предложение.
В редакции «Правды» тогда работали М. С. Ольминский, К. Н. Самойлова, а вскоре влился и Л. Б. Каменев. Приход Н. А. Скрыпника положительно отразился на ведении и издании «Правды». «Теперь у нас работает Николай Алексеевич, и дела идут лучше», – сообщала в ЦК партии Самойлова уже в феврале 1914 г.
В своей жизни профессионального революционера Скрыпнику по поручению партии приходилось заниматься множеством дел, довольно часто меняя их. И ни разу он не относился к очередному поручению как ко временному, такому, которому можно, казалось бы, уделить и несколько меньше внимания, поскольку оно в системе приоритетов явно не было главным. Николай Алексеевич всегда выполнял порученное дело с таким настроением, будто оно было самым главным.
Вот и сейчас, за короткий срок он в совершенстве овладел проблемами рабочего страхования и систематически публиковал статьи по этой теме в «Правде» и «Вопросах страхования». Его выступления, без преувеличения, можно отнести к числу самых основательных большевистских публикаций по данной проблеме. Всем им присуща предельная целеустремленность, глубокая аргументированность, органическая увязка программы страхования рабочих с достижением стратегических целей пролетарского движения, последовательное отстаивание революционного курса.
Разоблачая правительство, либеральные проекты введения страхования, Н. А. Скрыпник принципиально противопоставлял им классовые пролетарские подходы: «Рабочие выдвигают свои основные страховые требования, – не раз подчеркивал Николай Алексеевич, – страхование всех рабочих и служащих; страхование во всех случаях нетрудоспособности и безработицы; страхование, возмещающее полный заработок рабочего; страхование, обеспечивающее членов семей рабочих; страхование с полным самоуправлением страхуемых; страхование без каких-либо приплат со стороны рабочих.
Все эти 6 основных пунктов рабочей страховой программы стали достоянием широких рабочих масс, обсуждаются и отстаиваются всеми передовыми рабочими. Выяснение их и укрепление в сознании масс является одним из самых насущных очередных задач рабочего движения. Ибо в сознании каждого из нас – прежде всего вера в возможность достижения поставленных задач»[62].
Учитывая новизну для России проблемы социального страхования, Н. А. Скрыпник стремился как можно более популярно разъяснить рабочим его необходимость, правомерность, подробно выяснял механизмы образования страховых фондов и тому подобное. В статье «Классовый характер организации социального страхования» он отмечал: «В своей борьбе за страхование рабочий класс исходит не просто из абстрактных соображений “общественной справедливости”, а из экономического факта своего положения на производстве и в обществе. Рабочий класс обращается не к чувству справедливости и сочувствия имущих классов, а к присваиваемой ими прибавочной стоимости, которую создает рабочий класс.
С прибавочной стоимости, создаваемой трудом рабочих, рабочему классу должна выделяться не только заработная плата, но и достаточное страховое обеспечение в случае нетрудоспособности и безработицы. Все расходы на социальное страхование по рабочим законопроектам падают на общественную прибавочную стоимость. И только те, кто участвует в ее создании, могут, конечно, и быть обеспечены этим социальным страхованием»[63].
О тогдашнем увлечении Н. А. Скрыпника вопросами социального страхования убедительно свидетельствует такой факт: за один только 1914 г. в «Правде» («Пролетарской правде», «Трудовой правде», «Пути правды»), «Вопросах страхования», «Работнице», «Невской звезде» под псевдонимами Н. Асник и М. Засицкий Николай Алексеевич опубликовал 53 материала (статьи, заметки, репортажи и т. д.), посвященные различным аспектам проблемы (подсчеты автора). Среди публикаций – «Металлисты и страхование», «Гласность в страховом Совете», «Самоуправление рабочего класса в организации социального страхования», «Вопросы тактики рабочего страхового представительства», «Совершенно за счет предпринимателей», «О выборах страхового Совета», «Хозяева и страховые сборы рабочих», «Рабочее страховое представительство и задачи объединения», «Венский конгресс и рабочие страховщики», «Страховой Совет и рабочие», «Основные задачи страхового движения и рабочие-горняки», «Охрана жизни и здоровья рабочих» и др.
Естественно, Николай Алексеевич занимался в редакциях «Правды» и «Вопросов страхования» не только подготовкой публикаций по проблемам страхования. Его интересы и функции были значительно шире, разностороннее. Да и ситуация с комплектованием редколлегий по разным причинам складывалась так, что приходилось брать на себя и те обязанности, которые до этого выполняли арестованные коллеги, или те, кто вынужден был покинуть столицу. Так, со второй половины июня 1914 г. Н. А. Скрыпник остался один в редколлегии и сам вел все дела, связанные с подготовкой и изданием «Правды».
Приходилось буквально дневать и ночевать в редакции, где 8 июля он и был арестован. Это были дни, непосредственно предшествовавшие началу империалистической войны. Всячески культивируя шовинизм, царизм пытался подавить, погасить любые очаги интернационализма. А таким центром, бесспорно, и была «Правда», те, кто в ней работал. Редакцию арестовали практически в полном составе. Скрыпник попал в сырую, темную Спасскую тюрьму. Здесь пришлось провести пять месяцев, что очень негативно сказалось на его больных легких. Всегда неприхотливый к условиям, привычный переносить любые удары судьбы, не склонный никому жаловаться, особенно родным, которые за него беспокоились, Николай Алексеевич едва ли не впервые в жизни в письмах к Марии Николаевне («дорогой Марусе») жалуется на ужасное положение, подрывающее его здоровье[64].
Судебного разбирательства на этот раз не было, и административный приговор для Н. А. Скрыпника оказался традиционным – высылка на пять лет, теперь аж на Ангару. Правда, тогда же место ссылки сменили на Моршанск Тамбовской губернии, а срок Николай Алексеевич даже забыл – возможно, до окончания войны. Пожалуй, опытного, несгибаемого революционера не слишком уж и волновало, какой срок ссылки ему определили – привык уже ко всему, морально готовился к следующему периоду нелегальной жизни.
Но военное положение, введенное в стране, привело к существенному ужесточению порядков. Исчезновение из-под надзора полиции и переход в подполье приходилось не один раз откладывать. Угнетала и однообразная, слишком скучная работа банковского служащего, которую все же следовало выполнять, чтобы иметь хоть какие-то средства к существованию. Но и при таких условиях Николай Алексеевич пытался наладить революционную деятельность, с большим трудом организовал два рабочих кружка на железной дороге и прядильной фабрике. «…Жандармерия, – вспоминал он позже, – окружила меня в Моршанске достаточно сложной сетью надзора и провокации, держа специально для этого двух провокаторов, из которых одного устроили на службу в банк. Каждый мой шаг был на виду, как в тюрьме, и когда в конце 1916 и в начале 1917 года я организовал выпуск листовок, то в небольшой группе, издававшей их вместе со мной, кроме трех иных (рабочих и сторожей) был и Авценко – провокатор, посаженный в банк специально для наблюдения за мной»[65].
Очевидно, функции Авценко, как и других провокаторов, не ограничивались выполнением одной задачи. Однако остается фактом, что от подобной опеки, да еще во время войны, ничего хорошего ждать не следовало. Ведь листовки носили антивоенный характер, а проблема достижения мира прочно увязывалась со свержением самодержавия…
Николай Алексеевич вспоминает как об одном из самых счастливых мгновений в своей жизни тот момент, когда в Моршанск докатилась весть о свержении в России царизма. Как же много сил он отдал для того, чтобы такая минута настала! А сколько для этого сделали его товарищи по партии!
Постоянно наносили ощутимые удары по самодержавию и другие политические партии, движения. К концу своего бесславного властвования Николай II и его правительство оказались если и не в полной изоляции, то, во всяком случае, без сколько-нибудь реальной, хотя бы даже очень ограниченной поддержки. Слишком мало было тех, кто с сожалением переживал падение российского трона. В целом же общество вздохнуло с большим облегчением, с нескрываемой надеждой на начало новой исторической эпохи. И практически все его силы бросились устраивать жизнь на новый лад согласно своим представлениям о перспективах развития страны, народа.
Насколько быстро перевернулся залитый кровью и грязью воз Романовской монархии, столь же быстро сложилась и такая ситуация, аналога которой человечество еще не знало, – многовластия, много в чем – безвластия. Сформировались Советы рабочих, солдатских, крестьянских депутатов – организации и выразители воли тех масс, которые внесли решающий вклад в победу революции. Одновременно было образовано Временное правительство со своими комиссарами на местах, в губерниях, которые действовали в контакте с комитетами объединенных общественных организаций. Возникали и другие институты, не только претендовавшие на политическую роль в обществе, но и самовольно присваивавшие себе те или иные функции, без которых управленческая деятельность была просто неэффективной, отчасти даже невозможной.
Определенный период конкурирующим организациям, представляющим различные социальные полюса общества, различные его устремления, не удавалось достичь единовластия, хотя все стороны, конечно, прилагали к обеспечению именно такого результата немалые усилия. Ведь не следовало обладать каким-то особым политическим опытом, чтобы понимать – результат противоборства во многом будет зависеть от степени организованности властных институтов, сплоченности вокруг них масс.
Поэтому, когда 1 марта 1917 г., на третий день победы Февральской революции, усилиями большевиков, меньшевиков, эсеров в Моршанске был сформирован Совет рабочих депутатов, Н. А. Скрыпник без колебаний согласился возглавить его исполком. В целом по стране были буквально единицы Советов, которые с первых же дней существования возглавили большевики. И работали такие Советы почти исключительно в промышленных регионах с крупными отрядами пролетариев, где большевики имели устойчивое влияние.
Нелегко было управлять исполкомом Совета, большинство которого составляли представители партий соглашательского характера. Однако личные качества Николая Алексеевича, его авторитет позволяли добиваться такой линии поведения Совета, которая отвечала интересам трудящихся, интересам развития революционных процессов.
В конце марта 1917 г. Н. А. Скрыпник представлял Моршанский Совет на конференции Советов рабочих и солдатских депутатов Центра России в Москве, где собрались делегаты от 13 губерний.
Оттуда он уехал в Петроград, где 27 марта – 3 апреля проводилось Всероссийское совещание Советов рабочих и солдатских депутатов, и в то же время – 27 марта – 2 апреля – Всероссийское совещание партийных работников-большевиков.
На конференции и на совещаниях шел нелегкий поиск адекватной политической оценки создавшегося положения в стране, платформы дальнейшего развития революции. Но сделать это сколько-нибудь успешно тогда не удалось. Большинство представителей Советов, в соответствии с их составом, занимали позицию поддержки Временного правительства, его политики, как внешней, так и внутренней.
Большевистское партийное совещание тоже не смогло выработать четкой, ясной линии поведения: чувствовались как инерция мышления (к непредвиденной в теории ситуации подходили с позиций устаревших схем и представлений), так и отсутствие вождя партии, в то время пытавшегося прорваться из «проклятого далека» на Родину.
Скрыпник принял активное участие в обсуждении злободневных вопросов текущего момента и перспектив развития революции на конференции и всероссийских совещаниях. Пытался отстаивать радикальные позиции, хотя, как и другие, не смог избежать противоречивых, непоследовательных подходов, в частности разделял лозунг условной поддержки Временного правительства.
К чести испытанного революционера, он никогда не кривил душой, был всегда склонен к объективности, впоследствии честно признавал, как сложно вырабатывался партийный курс. Так, в 1923 г., выступая с докладом, приуроченным к 25-летию образования РКП(б), отмечал: «Я вспоминаю 4-ое апреля 1917 года, день приезда Ленина, непосредственно после первого совещания Советов, когда он с поезда прибыл с громадной демонстрацией рабочих в дом Кшесинской. Ленин произнес свою речь, где впервые формулировал свои знаменитые “тезисы”. Я видел некоторых старых большевиков, которые с недоумением смотрели на Ленина, для них его тезисы были чем-то непонятным, как будто человек говорил на чужом языке…Новые задачи, выдвинутые экономическим развитием и поставленные империалистической войной, задачи непосредственной борьбы за диктатуру пролетариата, за осуществление и проведение социалистической революции не были сразу восприняты многими старыми большевиками тотчас, когда жизнь потребовала ответа»[66].
После ознакомления с ленинским стратегическим планом перехода от буржуазно-демократической революции к социалистической Николай Алексеевич довольно быстро сменил позицию на значительно более радикальную, стал горячим сторонником политического курса, предложенного Лениным.
Принципиальную линию Скрыпник стремился проводить прежде всего в Моршанском Совете рабочих и солдатских депутатов, что привело к конфликту с соглашательским большинством исполкома, добивавшемся вывода большевика из своего состава. В то же время руководство банка лишило Николая Алексеевича места.
Однако его это уже не очень беспокоило. Н. А. Скрыпник полностью сосредоточился на работе в местной большевистской организации, на пропаганде партийной линии в рабочей среде, в воинских частях, на создании массовых организаций, мобилизации их на осуществлении конкретных революционных мероприятий. Принимал самое активное участие в проведении собраний, митингов, демонстраций, распространении большевистской литературы. Часто выступал с докладами – речами. На это и уходило теперь все время. А точнее – времени катастрофически не хватало.
Вот тогда, в конце мая 1917 г., ЦК РСДРП(б) отозвал Скрыпника в Петроград и делегировал в Центральный Совет фабрично-заводских комитетов столицы, где его уже в июне избрали секретарем Совета.
Фабрично-заводские комитеты стали формой организации, в отличие от профсоюзов объединявшей рабочих не по профессиональному признаку, а всех их на каждом предприятии, к какой бы профессии они ни принадлежали. Рожденные в горниле Февральской революции, фабрично-заводские комитеты достаточно быстро стали рабочими крепостями большевизма. Из всех организаций рабочего класса именно фабзавкомы быстро и в наибольшей степени были большевизированными, что, в свою очередь, способствовало их превращению в действительно боевые, массовые революционные ячейки, надежную опору в борьбе против предпринимателей, за воплощение в жизнь программы социально-экономических преобразований.
В авангарде здесь, как положено, шли фабзавкомы столицы, Центральный Совет которых возглавляли большевики Н. А. Скрыпник, В. Я. Чубарь, М. Дербишев, М. Барышев и др.
Николай Алексеевич представлял петроградские фабзавкомы на I Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов, был избран в состав Центрального исполнительного комитета Советов.
Руководимые большевиками, фабзавкомы активно способствовали внедрению в жизнь мер экономической платформы РСДРП(б): 8-часового рабочего дня, контроля над производством и тому подобное. Правда, ситуация здесь значительно осложнилась после июльских событий, когда правые, консервативные силы добились фактического единовластия. Тактику партии в новых условиях выработал VI съезд РСДРП(б), который взял курс на вооруженное восстание.
Н. А. Скрыпник был делегатом съезда, представлял петроградских большевиков вместе с С. В. Косиором, Г. К. Орджоникидзе, Н. И. Подвойским, В. Володарским (М. М. Гольштейном) и др. Приветствуя съезд от имени Центрального Совета фабзавкомов, он, как всегда, проявил высокую активность при обсуждении вопросов повестки дня.
В частности, безоговорочно выступил против явки В. И. Ленина на суд Временного правительства. «В резолюции, предложенной т. Сталиным, было известное условие, при котором наши товарищи могли бы пойти в республиканскую тюрьму, – это гарантия безопасности. Я думаю, что в основу резолюции должны лечь иные положения, – говорил Николай Алексеевич. – Мы одобряем поведение наших вождей. Мы должны сказать, что мы протестуем против клеветнической кампании против партии и наших вождей. Мы не отдадим их на классовый пристрастный суд контрреволюционной банды»[67].
Скрыпник предложил немало поправок при рассмотрении проекта Устава РСДРП(б), резолюций «Текущий момент и война», «Об экономическом положении», «Предвыборная кампания в Учредительное собрание», «О политическом положении». После доклада Н. П. Глебова (Авилова) о профессиональном движении Николай Алексеевич сделал краткий дополнительный доклад по этому вопросу. Он сконцентрировал внимание на разоблачении тезиса о нейтральности профсоюзов. «Спор о нейтральности профессиональных союзов ведется очень давно, и, несмотря на совершенно определенную резолюцию Штутгартского конгресса, связывающую действия партийной и профессиональной организаций, сторонники нейтрализма постоянно находили почву в оппортунистических слоях рабочего класса. Нейтрализм всегда служил для того, чтобы отвлечь рабочие массы от политической борьбы, но никогда еще вред нейтрализма не сказывался еще так ярко, как в эпоху переживаемой войны, когда нейтралисты определенно встали на сторону империализма. Основной урок войны в том, что в интересах социалистического воспитания масс мы не должны объединять пролетариат на платформе, суживающей его классовые задачи. Если нейтральность была вредна раньше, то тем более она вредна теперь, в эпоху войны и революции. При усиливающемся натиске контрреволюции, в профессиональных союзах неизбежно движение против оборончества и стремление не только к идейной, но и организационной связи с партией революционной социал-демократии»[68]. От имени профессиональной секции Скрыпник предложил проект резолюции «Партия и профессиональные союзы», которая отражала основную идею его выступления. Съезд высказался за передачу обоих проектов резолюций, предложенных и Н. П. Глебовым-Авиловим и Н. А. Скрыпником, в ЦК партии для выработки общей резолюции[69] (очевидно, совместная резолюция так и не была подготовлена Центральным комитетом, в связи с чем в официальный протокол съезда вошли оба документа).
VI съезд РСДРП(б) избрал Николая Алексеевича Скрыпника кандидатом в члены ЦК РСДРП(б). А сразу после партийного форума его ввели в редакцию «Пролетария», издававшегося вместо разгромленной в июльские дни и запрещенной Временным правительством «Правды». Николай Алексеевич возглавил фабрично-заводской и страховой отделы газеты, в то время выполнявшей функции органа ЦК партии.
На страницах «Пролетария», который тоже не раз потом менял свое название на «Рабочий и солдат», «Рабочий путь» и т. п., шла широкая пропаганда решений VI съезда РСДРП(б), обосновывалась необходимость подготовки к вооруженному восстанию как единственному пути выхода из кризиса, в котором оказалась страна, раскрывалась тактика борьбы с политическими соперниками, входившими в консервативно-монархический лагерь и попытавшимися в августе 1917 г. осуществить мятеж генерала Л. Г. Корнилова с целью установления военной диктатуры. Н. А. Скрыпник во время генеральской авантюры входил в Комитет обороны, который организовывал трудящихся на отпор ударникам, брошенным Л. Г. Корниловым на Питер для ликвидации революционных сил. Заговор довольно быстро с треском провалился, а массы колебнулись влево, к РСДРП(б). Резко усилился процесс большевизации организаций трудящихся – Советов, профсоюзов, фабзавкомов, солдатских и крестьянских комитетов, активизировалось создание отрядов Красной гвардии.
Скрыпник в это время и дальше активно работает в Центральном Совете фабзавкомов Петрограда, прилагает усилия для созыва I Всероссийской конференции Советов фабрично-заводских комитетов. Он возглавил организационное бюро по созыву конференции, провел значительную подготовительную работу, не раз выступал по этому поводу с докладами и в прессе. По поручению оргбюро он 17 октября открыл конференцию приветственной речью, в сжатом виде наметил основные направления деятельности фабзавкомов.
«Огромные задачи поставлены перед нами, – говорил Николай Алексеевич. – Лозунг рабочего контроля над производством и распределением продуктов распространился по всей стране и теперь предстал перед нами во всю широту; нам нужно выяснить задачи и условия борьбы рабочего класса. Необходимо осветить коренные вопросы современности, среди которых, как немая стена, стоят вопросы войны и демобилизации. Рабочему классу необходимо поддержать связь города с деревней. Перед нами также стоит огромная задача – выборы в Учредительное собрание. Работа будет колоссальная, и конференция фабрично-заводских комитетов не может уклониться от нее: объединяя творчески работающих представителей рабочего класса, она выполнит эти задачи»[70].
Проведение конференции фабзавкомов, образование на ней всероссийского объединения этих рабочих организаций стало серьезной демонстрацией силы, сплоченности, организованности пролетариата, имело большое значение для формирования морально-психологической атмосферы в преддверии решающего октябрьского штурма.
Николай Алексеевич не покладая рук занимался разъяснительно-мобилизационной работой среди трудящихся, разоблачал планы экономической корниловщины – попытки предпринимателей путем саботажа, локаутов, эскалации безработицы сломить пролетариат, заставить его отступить.
Однако партия, последовательно придерживаясь курса, одобренного VI съездом РСДРП(б), приступила к завершающей стадии подготовки вооруженного восстания. Особое значение здесь имели решения заседаний ЦК партии 10 и 16 октября, ленинские статьи и письма, написанные в октябре. Реализуя их идеи, большевики предприняли ряд мер по подготовке красногвардейских отрядов, солдат гарнизона и частей, близких к Петрограду, матросов Балтийского флота к решающему бою. Для руководства восстанием был создан Военно-революционный комитет при Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов, в который вошли В. А. Антонов-Овсеенко, Н. В. Крыленко, Н. И. Подвойский, Я. М. Свердлов, Л. Д. Троцкий и др. Фабзавкомы столицы делегировали в комитет Н. А. Скрыпника. Как член ВРК, он выполнял во время восстания 24–25 октября 1917 г. ряд ответственных поручений, связанных с использованием потенциала фабзавкомов, их аппарата, вооруженных отрядов для достижения победы над силами Временного правительства.
Как и другие ратники Октября, Николай Скрыпник в те дни забыл, что такое сон, покой, и не помнил, когда последний раз обедал. Однако чувство неординарности, значимости событий придавало дополнительные силы, а одерживаемые успехи вдохновляли на все новые приливы энтузиазма.
День 25 октября с тех пор стал для Н. А. Скрыпника, как, собственно, и для всей ленинской гвардии, самым знаменательным личным праздником.
В дни торжеств Николая Алексеевича, как героя Октября, приглашали поделиться воспоминаниями. С особым вниманием ловили каждое слово о ходе вооруженного восстания в Петрограде, о первых днях обороны только родившейся новой власти. И участнику важнейших событий было о чем рассказать. Как член Военнореволюционного комитета, Скрыпник был направлен в район Пулково – одну из ключевых точек, где решалась судьба революции во время мятежа А. Ф. Керенского – П. Н. Краснова, поднятого сразу же после победы восстания.
Положение было крайне критическим. Спешно сформированные отряды красногвардейцев и революционных солдат неприступной стеной встали на Пулковских высотах на пути белых генералов и офицеров, ведущих на Питер регулярные войска. И первая попытка задушить революцию оружием была сорвана, восставший народ отстоял свои завоевания, наголову разбил контрреволюционное воинство.
Революция не время покоя, это время непрерывного, интенсивного действия. Не успели отзвучать последние залпы в пригородах Петрограда, а уже началась работа по ликвидации аппарата Временного правительства и созданию органов Советского государственного строя. Скрыпник снова в гуще событий. Он член Совета рабочего контроля, вводит контроль над производством и распределением, контроль за работой фабрик и заводов. Это были первые шаги на пути к овладению хозяйством, к его организации на социалистических началах.
Страна начинала путь к новой жизни, путь первопроходца. Каким-то он будет? Тогда никаких сомнений не возникало, что это магистральный путь человечества к счастью. Душу наполняла радость от того, что настало время, когда собственными руками творилась история…
III. На ниве национально-государственного созидания
Один из моментов, к которому лихорадочно апеллирует память, – возвращение в Украину в начале 1918 г. Возможно, именно тогда начались те жизненные коллизии, которые в июле 1933 г. привели Николая Алексеевича к последней жизненной черте? А возможно, и нет. Это он пытается найти причину своего рокового поступка в самом себе, прежде всего – в себе.
На самом деле все всегда сложнее. И действие разнонаправленных факторов, обстоятельств, в конце концов, создает такую равнодействующую, которую трудно предсказать.
Хотя все же нельзя погасить в душе и того, что ведь были, были какие-то смутные сомнения или опасения, когда собирался после более чем двенадцатилетнего перерыва на родную землю, на Родину. Жизнь приучила безотказно выполнять те поручения, которые определяла партия, быстро переключаться на новый участок работы. Но ведь в этот раз, казалось, он так нужен в красном Питере – эпицентре всех важнейших событий. Деятельность в Совете рабочего контроля, подготовительную работу по созданию Высшего Совета народного хозяйства – первого пролетарского органа для планового ведения социалистической экономики он считал тогда едва ли не важнейшими направлениями созидания грядущей жизни, нового общества. И других поручений хватало, скажем – работа в комиссии по выборам в Петроградскую думу и так далее…
Но вдруг сообщение из Харькова. I Всеукраинский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов, который проходил 11–12 декабря 1917 г., избрал Н. А. Скрыпника членом Всеукраинского Центрального исполнительного комитета Советов и ввел в рабоче-крестьянское правительство – Народный секретариат народным секретарем труда, то есть – министром.
С ситуацией в Украине не был знаком досконально. Хотя всегда проявлял к событиям в регионе естественную повышенную заинтересованность, и из газетных сообщений, нередко противоречивых, ясную картину представить было нелегко. Правда, как член ЦК РСДРП(б), присутствовал при обсуждении вопроса о создании краевого партийного объединения, затронутого большевиками ЮгоЗападного края. Знал и о том, что в ноябре-декабре вопросы о событиях в Украине несколько раз обсуждались на заседаниях Совнаркома, где, как правило, основным докладчиком и ответственным за подготовку документов был народный комиссар по делам национальностей И. В. Сталин. Слушал он и специальную речь И. В. Сталина «Об украинской Раде» на заседании ВЦИК 14 декабря 1917 г. Несколько раз перечитал «Манифест к украинскому народу с ультимативными требованиями к Украинской раде», подготовленный В. И. Лениным, И. В. Сталиным и Л. Д. Троцким, обнародованный в начале декабря 1917 г. Знал и о переговорах, которые начал Совет народных комиссаров с помощью «левых эсеров» с Центральной радой, чтобы предотвратить излишнее кровопролитие. Интересовался ходом событий в Украине и у товарищей, приезжавших с мест в Петроград – в ЦК РСДРП(б), СНК, ВЦИК, ВРК и тому подобное. Как-то, кажется именно в те дни, пришлось коротко переговорить и с Г. Л. Пятаковым, прибывшим по распоряжению Совнаркома из Киева для работы заместителем комиссара (управляющего) Государственным банком страны.
Однако недостаток информации о быстроменяющихся событиях в Украине Н. А. Скрыпник все же чувствовал достаточно определенно и еще до отъезда из Петрограда попытался предметно разобраться в тенденциях развития в регионе, обратившись к изданиям политических противников большевиков, корреспонденциям, которые начали поступать в столицу от командующего войсками по борьбе с контрреволюцией на Юге В. А. Антонова-Овсеенко, от Чрезвычайного комиссара по делам Украины Г. К. Орджоникидзе.
Постепенно очертания событий в Украине в 1917 г. проступили более рельефно.
…После свержения самодержавия ситуация здесь приобрела некоторые отличительные особенности. Наряду с характерными для всей страны основными политическими институтами – Советами рабочих, солдатских, крестьянских депутатов и местными органами Временного правительства (губернскими комиссарами и комитетами объединенных общественных организаций) в Киеве 3–4 марта 1917 г. оформилась Центральная рада. Ее инициатором стало либеральное Товарищество украинских прогрессистов (постепеновцев – ТУП) – единственная организация, действовавшая до революции легально, а непосредственным создателем – различные украинские организации: кооперативные, просветительские, студенческие и др.
Политическое лицо Рады определяли украинские партии, загнанные царизмом еще после революции 1905–1907 гг. в глубокое подполье и очень обескровленные. После свержения самодержавия на волне всеобщей демократизации они быстро возрождались и возглавили национально-освободительное движение, латентно накапливая потенции. Самой многочисленной в 1917 г. стала Украинская партия социалистов-революционеров (УПСР) – партия украинского крестьянства. Ее организации существовали еще со времен первой российской революции, хотя учредительный съезд удалось провести только в начале апреля 1917 г. Лидерами УПСР были в основном молодые, а следовательно – и политически малоопытные люди: Н. Н. Ковалевский, П. А. Христюк, М. Е. Шаповал.
Именно к ним присоединился в 1917 г. и один из лидеров ТУП, авторитетный в украинских кругах общественный деятель, выдающийся ученый-историк М. С. Грушевский.
Интеллектуальные силы украинства концентрировались главным образом в Украинской социал-демократической рабочей партии (УСДРП) и вокруг нее. Это, прежде всего, самый популярный украинский писатель-романист, драматург начала века В. К. Винниченко, талантливые литераторы, публицисты, ученые, профессиональные революционеры – Д. В. Антонович и Н. В. Порш. Возобновил свое членство в УСДРП в мае 1917 г. и известный к тому времени журналист, литературный и театральный критик С. В. Петлюра.
Украинским социал-демократам удалось оттеснить от руководства Центральной радой даже инициатора ее создания – Товарищество украинских прогрессистов, которое после революции изменило свое название на Украинский союз автономистов-федералистов, а затем – Украинскую партию социалистов-федералистов. Профессорская партия, как ее именовали, имела в своих рядах таких выдающихся ученых-интеллектуалов, как С. А. Ефремов, Д. И. Дорошенко, А. В. Никовский, В. К. Прокопович, М. И. Туган-Барановский. Из этой же среды вышел и М. С. Грушевский, который заочно был избран председателем Центральной рады.
Сформировавшись сначала как киевская (городская) организация, Украинская центральная рада уже своим названием заявила о намерении быть ключевым фактором украинского освободительного движения. И действительно, к ней достаточно быстро потянулись нити связей от всего украинского населения. Рада была переизбрана и значительно расширена на Всеукраинском национальном съезде (конгрессе) 6–8 апреля 1917 г. С этого времени она стала всеукраинским национальным органом. А после включения в конце июля в ее состав представителей многочисленных национальных меньшинств (русских, поляков, евреев) превратилась в краевой (территориальный) орган. Центральная рада быстро росла (летом в ее рядах было около 700 членов) за счет делегирования в главный орган украинства представителей различных массовых форумов (солдатских, крестьянских, рабочего съездов) от кооперативных, профсоюзных организаций.
Вокруг Центральной рады довольно быстро начали объединяться национально сознательные, политически активные украинцы, которые расценивали момент после свержения самодержавия благоприятным для достижения давней цели национально-освободительного движения – уничтожения национального гнета, завоевания права самим распоряжаться собственной жизнью, возрождения национальной государственности.
Идейно-политическая платформа, которую предложила Центральная рада, точнее ее лидеры – М. С. Грушевский, В. К. Винниченко, С. А. Ефремов и др., впитала в себя доминантные традиции украинской общественно-политической мысли, определяющие положения и требования программ украинских политических партий, главные устремления, настроения широких украинских масс, оперативно проявившиеся в условиях демократических свобод. Краеугольными камнями выбранного курса стали: 1) стремление к народоправию, уничтожению неравенства, эксплуатации, то есть создание строя, который всеми левыми, прогрессивными партиями того времени в мире именовался социалистическим; 2) реализацию автономистско-федералистских принципов национально-государственного устройства, конкретизировавшегося претворением в жизнь лозунгов широкой национально-территориальной автономии Украины в федеративной демократической республике Россия; 3) украинизацию всех направлений деятельности общества.
Осуществление такой концепции, по мнению ее создателей, было бы весомым вкладом украинской нации в демократическое переустройство России, закрепление революционных завоеваний и одновременно гарантировало бы украинскому народу его возрождение во всех сферах общественной жизни: экономической, политической, духовной, государственной.
Целенаправленное движение украинства согласно выработанному плану (концепции) под руководством нескольких массовых политических партий во главе с координационно-организационным центром – Украинской радой с первых же дней после свержения самодержавия приобрело такие масштабы и специфические очертания, что его по праву стали именовать Украинской национально-демократической революцией. Рожденная и стимулируемая общероссийским революционным процессом, будучи его органической составляющей, Украинская революция в своих стремлениях с пониманием воспринималась демократическими слоями России и с неприязнью – врагами национальной свободы, независимости.
Приняв на себя роль определяющего фактора Украинской революции, Центральная рада сначала надеялась, что Временное правительство, задекларировав свою преданность демократии, само проявит инициативу в предоставлении всем народам бывшей «тюрьмы народов» права на самоопределение. Когда этого не произошло, а первые проявления национально-политической жизни в Украине встретили яростное сопротивление со стороны великодержавников, привели к кампании злостных шовинистических нападок на украинство, лидеры Центральной рады попытались путем переписки и переговоров доказать Временному правительству, что ничего страшного они не добиваются, что реализация платформы Украинской революции не повредит единству государства, а только укрепит его, усилит демократические принципы, обеспечит им широкую поддержку. Однако и эти попытки были грубо отвергнуты.
Лишь после того и под давлением своих же масс Центральная рада встала на путь осторожного введения автономии Украины, по возможности стараясь держаться в пределах легитимности. Объявив о своих намерениях в Первом универсале (июнь 1917 г.), одним из отправных шагов по их осуществлению Центральная рада сделала формирование Генерального секретариата – органа исполнительной власти, правительства Украины.
Не в состоянии больше бороться репрессивными мерами с украинцами, Временное правительство вынуждено было в конце концов фактически признать и Центральную раду представителем украинского народа, и Генеральный секретариат. Правда, за это признание пришлось заплатить немалую цену – Центральная рада приняла обязательство не осуществлять больше самовольных шагов по внедрению автономии до Всероссийского учредительного собрания, прекратить украинизацию армии, а согласилась, чтобы Генеральный секретариат был органом Временного правительства в Украине. Эти позиции были зафиксированы после переговоров с представителями петроградской власти в специальном правительственном постановлении и во Втором универсале Центральной рады.
Лидеры украинства считали, что они поступают единственно верно, воздерживаясь от эскалации противоборства, от силовых методов выхода из перманентной конфликтной ситуации. Временное правительство, напротив, не снижало агрессивности. Временной инструкцией Генеральному секретариату от 4 августа 1917 г. оно крайне бесцеремонно и даже грубо ограничило состав и полномочия генеральных секретарей, признав их прерогативы лишь на половину украинских губерний – Киевскую, Подольскую, Волынскую, Черниговскую и Полтавскую.
Робкие, весьма умеренные, интеллигентные, деликатные попытки Центральной рады противостоять безудержному великодержавному произволу ощутимых результатов не принесли. И не удивительно. Шовинистические действия Временного правительства решительно поддержали почти все общероссийские партии, имевшие достаточно прочные позиции и на самой Украине.
Единственной партией, решительно выступившей в поддержку законных требований украинцев, их шагов к введению собственной государственности, были большевики. Их лидер В. И. Ленин в статьях «Украина», «Украина и поражение правящих партий России», «Не демократично, гражданин Керенский!» и др., опубликованных в «Правде», со всей бескомпромиссностью разоблачал «великорусских держиморд» за их позицию в украинском вопросе.
Процитировав в статье «Украина» положение I Универсала, которые касались требований разрешения национальной проблемы, Ленин отмечал: «Это совершенно ясные слова. С полнейшей точностью заявлено в них, что в данное время украинский народ отделяться от России не хочет. Он требует автономии, ничуть не отрицая необходимости и верховной власти “всероссийского парламента”. Ни один демократ, не говоря уже о социалисте, не решится отрицать полнейшей законности украинских требований. Ни один демократ не может также отрицать
Гневно заклеймив политику Временного правительства, вождь большевиков показал ее полный крах относительно Украины, призвал соглашательские партии, входившие в коалицию с буржуазией, поддержать права украинцев вплоть до отделения в собственное государство: «Революционная демократия России, если она хочет быть действительно революционной, действительно демократией, должна порвать с этим прошлым, должна вернуть себе, рабочим и крестьянам России, братское доверие рабочих и крестьян Украины. Этого нельзя сделать без полного признания прав Украины, в том числе
Ленин, большевики доказывали: путь к тесному интернациональному единению, как идеалу коммунистов, лежит именно через безоговорочное признание всех национальных требований, какими бы кардинальными они ни были. «Мы не сторонники мелких государств, – писал лидер РСДРП(б). – Мы за теснейший союз рабочих всех стран против капиталистов и “своих” и всех вообще стран. Но именно для того, чтобы этот союз был добровольным, русский рабочий, не доверяя ни в чем и ни на минуту ни буржуазии русской, ни буржуазии украинской, стоит сейчас за право отделения украинцев,
Деятели украинского политического лагеря высоко оценивали подобную принципиальную позицию.
Однако не все большевики имели одинаковые взгляды на сущность украинской проблемы, пути ее разрешения. Особенно рельефно разнобой сказывался в местных организациях. Так, лидер Киевской организации Г. Л. Пятаков, некоторые его сторонники выступали против лозунга права наций на самоопределение, рассматривали национальное движение как реакционное явление.
Руководство партийных организаций промышленных районов Левобережья, Донбасса, Юга (Э. И. Квиринг, С. И. Гопнер, В. Г. Юдовский, П. И. Старостин, А. И. Хмельницкий и др.) считали эти регионы неопределенно украинскими, предлагали решать вопрос об их включении в состав Украины путем референдумов.
Находясь в эпицентре украинского движения – Киеве, местные большевики очень сложно выстраивали свои отношения с Центральной радой, украинскими партиями, их руководством. В действиях последних наряду с демократическим содержанием в национальной сфере они усматривали противодействие радикальным, максималистским, интернационалистским настроениям и политике РСДРП(б) в главном вопросе – о свержении Временного правительства и установлении диктатуры пролетариата. А потому позиция украинского руководства расценивалась как реакционная, контрреволюционная, буржуазно-националистическая.
Дополнительные основания для усиления конфронтационных настроений у большевиков появились после победы Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде.
По призыву местных большевиков достаточно широкие массы населения Украины поднялись на борьбу за установление Советской власти. Уже в первые дни эта власть восторжествовала в ряде пунктов Донбасса и прифронтовой полосы, имея явную тенденцию к дальнейшему расширению сферы своего влияния.
Центральная рада уже в ночь с 25 на 26 октября 1917 г. создала «Краевой комитет по охране революции» и начала борьбу за утверждение своей власти в Украине. Большевики, войдя в Комитет и Малую раду (Г. Л. Пятаков, И. М. Крейсберг, В. П. Затонский), обусловили свои действия тем, что Центральная рада не будет выступать против вооруженного восстания в Петрограде и не пропустит из Юго-Западного и Румынского фронтов через территорию Украины войска для его подавления. В свою очередь, они приняли на себя обязательства не предпринимать никаких активных действий в Киеве.
Однако уже 26 октября Рада выносит резолюцию с осуждением партии большевиков и петроградского восстания. В документе указывалось, что Рада будет «энергично бороться с любыми попытками поддержки этого восстания на Украине».
Поделиться книгой: