Помоги проекту - поделись книгой:
– Может, видишь его загранпаспорт или какие-то детали? Что-то, за что можно зацепиться, – подсказывает Мариса.
– Он что-то пишет в своем блокноте. Подожди, сейчас прочту…
Всматриваясь в каждую выведенную каракулю, складываю каждую букву в слова, слова – в предложения. Чем больше пишет незнакомец, тем сильней ужас от прочитанного.
– Что там, Ив? Ты вся бледная. Что он пишет?
От прочитанного моя рука дрогнула. Стаканчик с кофе выскользнул из руки, облив мою униформу.
– «Я иду за тобой, Ив!»…
– Твою ж моль!..
***
После работы мы с Хансом пошли в ресторан. Небольшое уютное заведение уже давно стало нашим любимым. Я долго всматривалась в знакомое меню, боясь поднять глаза на мужа. Казалось, у меня на лбу написано, что я погрязла во лжи. Сначала не рассказала про видения, посчитав их незначительной деталью. Теперь этот зеркальный поцелуй. А ещё беспокоила догадка, что это связанно друг с другом.
Официант наполнил наши бокалы выдержанным итальянским вином. Я дождалась, пока мы останемся одни, и поинтересовалась:
– По какому случаю ресторан?
Лицо Ханса засияло улыбкой.
– Есть хорошая новость. Дождемся заказ, и я расскажу.
– Не томи, Ханс. Говори уже! – меня захватило любопытство.
– Только учти – это большой секрет.
– Ты же знаешь, я не проговорюсь.
– Королева, не без помощи твоего мужа, вела тайные переговоры с материковой оппозицией. Мы пытались урегулировать правовые аспекты и прекратить военные действия.
– То есть ты хочешь сказать, что война закончится?
– Ты правильно поняла. Если всё пойдет гладко, то блокаду снимут, и мы сможем вернуться домой.
– Ханс, это отличная новость! – получилось громче, чем следовало.
От гостей из-за соседних столиков в меня полетели любопытные взгляды.
– Это замечательная новость, – говорю уже шепотом, – но как тебе это удалось?
– Дипломатия, – супруг довольно откинулся на спинку стула.
– Но почему Йенсен пошёл на компромисс?
– Всё просто – он страхуется. Почти вся аристократия сидит на островах несколько лет. Денежные запасы короны на исходе. А добрые союзники уже не настолько добры, чтобы финансировать проигравшую сторону. Королева скоро сбежала бы за границу. И что бы осталось Йенсену? Разбитое королевство, обозленный народ и еще более злющие аристократы. Это бы ещё на долгие годы погрузило страну в раздор. Что было бы с лидером, который довёл до такого? Да его бы скинул первый же конкурент, просто заявив, что Йенсен разрушил страну. И это был бы конец его политической карьере.
– И он, что решил сдаться?
– Нет, – улыбнулся Ханс, – он решил проявить «милосердие». По сути это благородная капитуляция короны. Мы все ещё останемся Ольбургским королевством, но бразды правления будут уже у парламента. Королева будет иметь только номинальную власть. Эта система правления близка к Великобританской.
– Всё равно странно. Столько сил потратить, и, стоя на пороге победы, пойти с врагами на мировую… Наверное, я никогда не пойму ваших политических игр.
– Тебе и не надо понимать. У тебя есть я, – Ханс потянулся ко мне и легко поцеловал в губы. От его поцелуя чувство вины отозвалось в сердце виноватым уколом. – Марисе ни слова. Она хуже общественного радио, разнесет информацию по всем островам. А этого пока делать нельзя.
– Хорошо. И когда же приблизительно свершится акт примирения?
– Скоро… Йенсен обещал приехать на Острова и пообщаться с королевой лично.
– Мариса меня убьет, если узнает, что я не рассказала ей о приезде Йенсена заранее.
– Да-а-а. Для неё это будет удар, с её крайним радикализмом. Ты только представить: мы сможем вернуться в Креорток, и всё будет как прежде.
***
– Кристоф, ты сейчас со мной? – писклявый голос Клары отвлек его от размышлений. – Ты слушаешь, что я тебе говорю?
– Да. О том, что нас обманут, никому нельзя доверять и это самая большая глупость в моей жизни. Не утруждайся, Клара, это бессмысленно.
От негодования немка поджала губы и сжала кулак. Внутри неё смесь ярости и негодования боролись с желанием высказать всё ему прямо в лицо. Она до последнего была уверенна, что Кристоф шутит и не согласится на переговоры с королевой. Даже когда садилась на борт самолета, наивно полагала, что это глупый розыгрыш! Какое же для неё это было разочарование!
– Как ты мог, Кристоф?! Ты предал все наши идеалы?
– Не говори МНЕ про идеалы! – его голос прозвучал резко.
Воспользовавшись эмоциональной вспышкой, Морок не упустил возможности себя показать. Клара замолкла, широко распахнув глаза. Она знала, что терпением лидер оппозиции не отличался. Наглость прийти к нему в номер могла позволить себе только она.
– Мне ничего с тобой обсуждать, – подчинив демона, спокойно ответил Кристоф.
Новая обида ударила по самолюбию немки. Он взяла сумку, направилась к входной двери и уже взялась за ручку, когда её окликнул Кристоф:
– Клара…
Она обернулась в надежде, что Кристоф одумается и извинится за свою грубость.
– Ты подготовила документы, которые я просил?
– Да, я всё сделала. Они нотариально заверены, с пустыми строчками для вписывания имени.
– Хорошо.
– Но зачем тебе эти бумаги, Кристоф? – непонимание так и читалось на её лице. В голове Клары родилась мысль, что Йенсен болен, ведь он ведет себя крайне нелогично.
– Это тебя не касается, – слова, как пощечина. Она снова взялась за ручку, не услышав извинений. А ведь они ей так были нужны, и он был нужен… Но вместо это она для него лишь личный секретарь и хороший друг. – Ты же помнишь, что я просил никому не рассказывать о бумагах?
– Помню… Что ты задумал? Тебе мало, что ты нас притащил в логово врага и…
– До свиданья, Клара. Дверь закрывается с другой стороны.
Кристоф отвернулся к окну и громкий хлопок двери оставил без внимания. Он собирался сделать историческое событие, которое либо превознесёт его до уровня бога, либо смешает с грязью. Но вместо того, чтобы переживать о карьере, он думал о том, как не сдержался и снова пришел ночью к Ив.
Не устоял перед соблазном и поцеловал её через зеркальное отражение. На его губах до сих пор чувствовался её вкус. Он прокручивал в голове момент близости снова и снова, словно понравившуюся песню. Нет. Нет. Нет. Ему нельзя так поступать! Иначе он всё испортит. Морок все испортит… Все, что выстраивал многие годы. Но в который раз он нарушал тысячные обещания не видеть её и не приходить в её спальню… А вот сегодня ночью ещё и поцелуй… Закрыл глаза, воскрешая в памяти приятные моменты.
В кончиках пальцев начало покалывать, в глазах темнеть, смещая привычную картину мира. Кристоф несколько раз моргнул, приспосабливаясь к зрению Ив.
Как странною. В такое время она обычно спит…
Кристоф внутренне взорвался. Морок кричал: «Убей его! Сейчас же! Чтобы никогда не прикасался к ней!». Эмоциональный всплеск прогнал видение. Но что для него какое-то видение?
Кристоф закрыл свои глаза и снова очутился в спальне Ив. Супруги продолжали свою сексуальную игру, не замечая невидимого посетителя.
Он подошёл ближе, нависая над ними. Он знал, как его убить. Он так давно об этом мечтал, прорисовывая каждый миг этого преступления. Кристоф собственной рукой вырвет у соперника сердце.
Морок требовал крови. Кристоф сконцентрировал в руках всю магию, что у него была, и замахнулся… Но в последний момент Ив открыла глаза и пристально посмотрела на то место, где стоял Кристоф.
Кристоф замер. Ему показалось, что Ив видит его, настолько был пронзителен её взгляд. Но ему лишь показалось. Однако этого секундного смятения было достаточно, чтобы Кристоф усмирил вырвавшегося на свободу демона.
Ив протяжно застонала, а руки Ханса уже снимали с неё нижнее бельё.
Не-е-е-т. Кристоф не мог оставить это просто так…
Он подошел к трельяжу и со всей силой толкнул его. Зеркало с оглушающим грохотом упало, разбилось на миллион стеклянных осколков. От резкого шума Ив и Ханс вскочили, не понимая, что произошло.
Кристоф торжествовал. Довольный своей проделкой, вернулся в свое тело. Сегодня у них точно не будет желания довести начатое до конца. А завтрашний день уже многое изменит.
Глава 3
Спина дико болела, сказывалась бессонная ночь на жёстком диване. Инстинкт самосохранения не давал мне переступить порог спальни, где ещё несколько часов назад странным образом с грохотом разлетелось вдребезги огромное зеркало.
Теперь я была уверена, что поцелуй и разбитый трельяж – не проделки домовых. Домовые никогда не наносят ущерб своему дому. Я даже на несколько секунд позволила паранойи захлестнуть себя, поверив, что произошедшее – акт запугивания Ханса, советника королевы. Враги подобрались к нам слишком близко.
Ханс не имел сильной волшебной силы, да и я могла только исцелять, но королевский маг укрыл «ветвями белладонны» всех приближенных к Его Величеству – нас невозможно найти и магически на нас повлиять. Но два инцидента подряд говорили об обратном, и оппозиция до нас всё-таки добралась.
В комнату вошел Ханс, у него был такой же взъерошенный вид, как у меня.
– Я сегодня поговорю с королевским магом. Возможно, удастся позвать его домой, чтобы он взглянул на зеркало.
– Ты тоже думаешь, что это мог сделать кто-то с материка?
– Я ничего не думаю. Просто будь осторожней. А с остальным я попробую разобраться.
– Постараюсь, – я легонько поцеловала мужа в губы.
Было тревожно на душе, но я всё же собиралась на дежурство. Помимо головной боли, настроение портило то, что сегодня я должна дежурить за Педерсена в амбулатории для взрослых. На удивление, Мариса сегодня притаилась, и кроме речи о том, что враги нас нашли и нужно бежать, я больше от неё ничего не слышала.
Как и предполагала, рабочий день меня затянул, череда взрослых раздраженных пациентов не только отвлекала, но и выводила и без того шаткого равновесия. Как назло, Ханс не отвечал на мои звонки, словно намеренно испытывал моё терпение.
Под конец дежурства я была морально раздавлена, и чтобы не сорваться на окружающих, забилась в дальний угол ординаторской, заполняя больничные карты. На мгновение я оторвала взгляд от документации и посмотрела в окно. Хлынул дождь. Погода вторила настроению!
– А ты зонт оставила дома, – наконец отозвалась Мариса, – Чем твоя голова сегодня забита?
– Я не боюсь намокнуть. Такие, как я, не болеют, – ответила резче, чем нужно.
Я снова позвонила Хансу. Нарастало беспокойство, что с ним что-то произошло, что оппозиция перешла от запугиваний к решительным действиям.
В коридоре клиники послышались необычная суета и взволнованные разговоры персонала. Я попыталась снова погрузиться в работу с документами, чтобы быстрее пролетело время, мечтая переступить порог нашей квартиры и убедиться, что с Хансом всё в порядке. Ощущая моё состояние, Мариса притихла и замерла.
Я выводила каллиграфическим почерком запись в очередную историю болезни, как моё уединение нарушил наглый мужской голос:
– Доктор, мне нехорошо, вы должны мне помочь.
Не поднимая взгляд на наглеца, зашедшего в комнату для персонала, ответила:
– Обратитесь в приемной к медсестре, она вас оформит.
– У меня сердце болит, – словно не слыша моего ответа, продолжал мужчина.
– Тогда вам этажам выше, в кардиологию.
– …сердце болит от любви.
Посетитель озадачил, но его присутствие раздражало. Я не поднимала на него глаз, давая понять, что он мне мешает:
– Значит вам на седьмой этаж, в психиатрическое отделение.
Пациент сдавленно рассмеялся. И я оторвалась от истории болезни.
Высокий, темные волосы, слегка заросшее щетиной лицо, глаза почти черные, взгляд пронзительный, будто видит меня насквозь. Поверх костюма больничный халат. Передо мной вылитый Кристоф Йенсен. Один в один!
Я откинулась на спинку стула и сложила руки на груди, вбросила взгляд на настенные часы и поняла, что моё дежурство уже десять минут как закончилось. Молча встала из-за стола, игнорируя недоумённый взгляд мужчины, сняла больничный халат и переобулась.
Посетителя поразила моя реакция на него, но я второй раз на подобный розыгрыш покупаться не собиралась – этот гадкий Педерсен уже разыгрывал меня в прошлом году, приняв облик королевы. Но больше ему не удастся обвести меня вокруг пальца.
Поделиться книгой: