Хомякус советикус-1.1

На кухне меня уже ждали кофе, коляска с девчонкой и Катерина.

– Привет, дитеныш, меня Марой зовут, а тебя как?

– Я, Надежда, я – инвалид.

– Ну да, ну да, нравится разъезжать по квартире? Вот сейчас перекушу и тобой займусь, а пока ножки покажи, зачем прячешь?

Коляска резво развернулась и покатилась из кухни. Катя бросилась вслед за сестрой, уговаривая и успокаивая возмущенную Надежду. Спустя время, Катя вернулась очень на меня сердитой, но упреков не последовало. С угощением я закончила, пора приступать.

– Пошли к Надежде.

В комнате у девочки кроме специальной кровати висели кольца, перекладина с механизмами подъема, стол, к которому приткнулась коляска, спиной к нам.

– Кать, оставь нас.

Поза девочки не изменилась, но напряжение в воздухе висело. Надя прислушивалась, но не поворачивалась.

– Надя, мне надо знать, ты ощущаешь себя взрослым человеком или ребенком? Пожалуйста, ответь.

– Я – взрослый человек и не позволю себе хамить, – раздался почти спокойный голос.

– Это замечательно, развернись, для тебя разговор станет интересным. Твоей спине я ничего не стану предлагать. Не развернешься, значит, ещё не выросла.

– Не берите меня на слабо, я – взрослая, слушаю.

– Я предположительно смогу тебе помочь попрощаться с коляской, поэтому, как взрослый человек, ты сама должна принять решение, получить мою помощь или нет. Конкретно от тебя я должна услышать просьбу об исцелении. Я должна услышать твоё желание избавиться от недуга. Может, тебя всё устраивает, а навязывать взрослому человеку ненужное ему исцеление я не могу. Решай. У тебя есть пять минут, я выйду пока. Думай.

За дверью стояла Катерина, слышать она не могла, я убрала выход звуков из комнаты. Я преградила ей вход в комнату, пояснив, что зайдем через пять минут.

Первое лечение

Надежда сидела, согнувшись в коляске, не было даже лучика просветления, черное отчаяние в лице и недоверие. Видно было, что сдерживает её только присутствие сестры, иначе бы я услышала, мягко говоря, неприятные для себя слова.

– Твоё решение?

– Я прошу меня исцелить! – через силу выдавила девочка.

– Я услышала, теперь слушай ты: обо всем, что увидишь или узнаешь, будешь молчать или забудешь.

– Кать, принеси для нас стулья.

Девочка схватилась за кольца и мы подняли их повыше так, что тельце полностью висело без опор. На ней были памперсы, стала понятна причина её негодования на просьбу показать ноги, я не учла это обстоятельство, мой прокол. Когда человек лишен возможности самостоятельно опустошать кишечник и мочевой пузырь и даже позывов не иметь, это мрак унижения, причем ежедневный.

Верхняя часть тела развита великолепна, мускулы рук, спины даже рельефны, а вот живот, ягодицы и ноги дряблые, но ухоженные, видно проводились ежедневные массажи, пассивная гимнастика поддерживали неподвижные мышцы. Вдоль тельца провела руками и зеленая дымка обернула всё тело, Надежда расслабилась и в глазах засветился интерес, теперь она внимательно следила за мной, в этой дымке висеть ей стало легче, а я искала обрыв нерва вдоль позвоночника. Я уже трижды уплотняла туман, а найти разрыв не получалось. С меня пот катил градом, но сдаваться не хотелось. Девчонку уже удерживали кольца подмышками, я только подпитывала и снимала её усталость. В который раз обходя вокруг неё, случайно задела, и тельце отклонилось от вертикали, тут же чуть ниже поясницы мелькнула красная искорка.

– Маркер! – рявкнула я, и в руке оказался фломастер, я обвела место искорки и сразу пропало напряжение, пот моментально испарился. Всё, нашли.

Вместе с Катей уложили девочку животом на пару твердых подушек, которые изгибали спину мостиком, а я просматривала район красного кружка.

– Кать, прикрой сестру, пусть полежит немного.

– Надежда, можешь подремать, я сейчас передохну, и мы продолжим.

Я вышла из комнаты и поманила за собой Катерину.

На кухне Катя налила мне кружку кофе, и я с удовольствием пила ароматный напиток.

– Причину я нашла, а вот дальше мне с тобой надо посоветоваться. Можно исправить двумя способами: первый – с применением традиционной медицины, в месте маркера проводят операцию, выламывают отложение солей, сглаживают заусеницы и по возможности выправляют нерв, если смогут, потом длительная реабилитация в случае удачной операции, физиопроцедуры, физкультура, массажи ног и обучение ходьбе; второй – я пытаюсь сделать всё сама, но возиться придется всю ночь и мне понадобится твоя помощь, а дальше реабилитационный всё тот же процесс. В этом случае обо мне узнают твои родители, ты же понимаешь, это – клятва. Я пока освежусь, мне бы душ принять и какую-нибудь футболку с юбкой. Я бы свои вещи простирнула, а то мокрые.

Мы с Катей опять сидели на кухне, ужинали и ждали возвращения родителей. Хлопнула входная дверь и в кухню они стали заносить пакеты с продуктами.

– А где Надежда?

– Она спит, а нам всем надо посоветоваться. Мама, папа, не волнуйтесь и не будите Надю, ей надо отдохнуть.

Изумление родителей было очевидным, но пока никто вопросов не задавал, очень уж усталыми они выглядели. Пока их не было, я поинтересовалась причиной такой утомленности её родителей. Из-за болезни Нади, её родители сменили работу, в основном оба преподают в вечернее время, когда Катерина возвращается с работы, а дома днем занимаются научной работой, пишут статьи, ведут аспирантов. Так что вся семья старается больше зарабатывать, много средств уходит на лекарства и уход ребенка. Одну Надю нельзя оставлять, вот и крутятся.

Когда с ужином покончили, начала говорить, что занимаюсь нетрадиционным исцелением, медицинского образования у меня нет, но есть способности, недавно приобретенные. Для меня Надежда первый пациент, пока они отсутствовали, мы определили причину её проблем. Дальше они должны принять решение, как поступать. Обратиться к традиционной медицине или довериться мне.

– Я не позволю проводить непроверенные эксперименты над дочерью, – выдал отец.

– Я вас понимаю, поэтому нет проблем, подскажу, где искать причину, пойдемте, сразу покажу.

Мы все бодренько вошли в комнату Нади, под покрывалом я указала на красный кружок на коже. – Здесь нерв надорван и деформирован, также имеется отложение солей и родовая деформация отростков, есть некоторая аномальность. Возможно, оперативным вмешательством всё смогут исправить. Извините, но покинуть я смогу вас только завтра утром, я постирала платье своё, оно только к утру высохнет.

Вслед за мной вышла Катя и отвела в свою комнату, где я с удовольствием устроилась на диване и закрыла глаза. Проснулась я от криков Нади, Катя, также проснулась, но даже не встала с кровати, только голову накрыла подушкой, мол, она так кричит каждую ночь. Мой сон отлетел, я вышла в прихожую и через открытую Надину дверь увидела, как отец пытается удержать на кровати Надю, которая уже только хрипит, при этом мать старается сделать ей укол. Я зашла в комнату, глаза у девочки закрыты, а удерживать её очень тяжело. Отодвинув мать со шприцем, коснулась головы девочки и отключила её.

– Всем вон и позовите сюда Катерину.

Спешно примчалась Катя, я отдавала распоряжения, а все молча выполняли, кровать выставили на середину комнаты, девочку раздели догола, постель застелили целофаном с бугром под живот, Пока она сидела, поили теплой водой с лимоном, уложили вверх спиной уже спящую. Потерев свои ладошки, положила их в районе поясницы и начала разминать кожу в месте маркировки. Зеленый густой туман закрыл всю поясницу вместе с моими руками, а руки оторвались от кожи и в тумане начали формировать модель её поврежденного места. Пальцами я обламывала пористые наросты на модели, крошивала до пыли обломки, заглаживала и полировала до блеска. Красные огоньки на модели показывали труднодоступные для моих пальцев места, и я увеличивала масштаб модели до тех пор, пока все красные огоньки не пропали под моими пальцами, после щелчка пальцев, внутри модели появилась грязно-желтая каверна с заостренными краями, на остриях этой желтизны подрагивали голубые ниточки нервов. Я ещё увеличила модель и резко встряхнула её. Теперь уже ниточки нервов оторвались от желтизны и опустились прямо на подставленную мою левую ладонь. Правая ладонь накрывала каверну и слегка стала подрагивать, всю полость перекрыли лучи белого цвета из ладони, они выжигали грязь желтизны и оплавляли, как внутренние каверны, так и заостренные выступающие вершинки, словно эти лучики устанавливали пломбу из материала собственного света. Окончательно пройдя правой ладонью над местом операции, щелкнув опять пальцами и не обнаружив постороннего свечения, качнула опять модель и быстро убрала из под взлетевших вверх ниточек нервов левую ладонь. Веревочки мягко опустились на отреставрированное прежнее место, но выглядели неважно. Их хаотичные сокращения заставляли некоторые обрывки переплетаться, ударяться, скручиваться. Даже цельные веревочки были неоднородны, то резко истоньчались, то сворачивались в клубки. Я убрала руки от модели, открыла глаза и задумалась. А кто знает, как их выправлять и с чем соединять? Аналоги и прототипы, вот выход.

– Катя, твой выход, послужи науке. Давай на двух стульях устраивайся в такой же позе, как Надя. Раздеваться не надо, вставай на четыре точки, спину выгибай, круглей, попу не задирай, всё, замри.

Я опустила ладони на похожее место на пояснице Кати, погладила воздух над тем же местом, и вызвала модель уже Катиного позвоночника. Модель оказалась чуть крупнее, но аналогия прослеживается. Веревочки были ровненькие с кляксами в местах соединений, я их ещё и раскрасила. Передо мной цепи соединений, почти кабеля, в некотором приближении.

– Всё, достаточно, вставай с насеста, хватит отдыхать. Всем молчать, не отвлекать сейчас меня и крепко удерживать Надежду. Двигаться она не должна. Как только буду говорить импульс, особенно крепко держите. Поехали.

И тут мне пришла идея не сравнивать модели, а наложить, причем Надину проекцию на Катину и снизу подсветить. С учетом Катиного возраста чуть увеличила Надину модель, потом сдвинула Катину под рабочую и подсветила. Ого, картина маслом разноцветная. Вот тут – то пошла работа очень споро, успевай только разматывать. Я их пока только прихватывала, особо разлахмаченные приглаживала, а особо вертлявые даже перекручивала, на нужных кляксах расплющивала. Под руками не пластилин, ближе к силикону, поэтому особо истончившиеся придавливала и лепила, как они позволяли. Всё, теперь сварка.

– Приготовиться, импульс!

Удачно получилось угадать с разрядом. К прихваченным местам подводила палец и резко вдавливала, вырывалась крошечная искорка, и соединение моментально натягивалось, слипалось и начинало слегка пульсировать. И этот этап закончила. Модели развеяла и только сейчас взглянула на постель.

– Не раздавите собственного ребенка, всё. Дайте мне уж доступ к телу. Для всех небольшой перерыв, перекусить, попить и умыться. Следующий этап будет для вас самым грязным и возможно неприятным, но крайне необходимым. Кать, задержись.

Растерянные родители вышли.

– Кать, сколько прошло времени, как мы поили Надю?

– Да минут сорок наверно, сейчас уточню. Мама подняла меня в час, пока воду готовили, поили дольше всего, положили её в час сорок, в два ты велела удерживать её, сейчас два двадцать пять, вот часы, значит, сорок – сорок пять минут.

– Жалко, придется ускорять, я думала, больше времени всё заняло. Ты иди, передохни, а я буду Надей заниматься. Я посоветоваться хотела, может, маму ещё позовешь?

Родители пришли оба.

– Сейчас у Надежды мы будем выгонять из организма вместе с потом, калом и мочой остатки моих разрушений, – мой язык заплетался, и я уже с трудом стояла.

– Подскажите, как её удобней расположить, чтоб вам сподручней было её обтирать и обмывать. Можно мне сладкий кофе принести? – и я всё – таки стала заваливаться.

Свалиться не дали, на стул усадили. Тут и кофе подоспел. Мне ещё и шоколадку развернули. Да уж, ускорение во время исцеления только в крайнем случае и только осознанно. Всё! Здоровье своё надо беречь.

– Как скажешь, дорогая! – прошелестела Леди.

После любого, даже такого общения с Леди, моё самочувствие всегда улучшается, и я мысленно её благодарю.

– Всегда пожалуйста! – ответ Леди уже в моей голове.

Я уже вскакиваю и энергично встряхиваю руками, скидывая с себя остатки усталости. Надежда на кровате уже лежит лицом вверх, с небольшим уклоном. Рядом стоят тазики, пару ведер с крышками, плошки, а на столе стопки пеленок, полотенец.

Погладила Надю по голове, расправила её чёлку и слегка щелкнула по носу. Медленно ведя руками вдоль тела, постепенно запускала процесс очистки и интенсивного освобождения от продуктов распада. Вслед за руками, поднималась температура её тела, на плечах уже заблестели капельки пота, кишечник даже внешне задвигался.

– Теперь её необходимо обтирать влажными пеленками, насухо вытирать не надо, температура у неё сейчас высокая, поэтому кто-то будет переворачивать, а остальным энергично обмывать, получится для неё своеобразный массаж.

Через час все выделения закончились, её обмыли, я посоветовала всё же одеть памперс. Проверила состояние девочки, и для родителей пощекотала у Нади пяточки. Задвигались пальчики ног, а левая нога попыталась дернуться, но её скрутила судорога, пришлось расслабить. Помассировала всю спину и попку, теперь она проспит, не просыпаясь до девяти утра.

– Раньше девяти она не проснется, так что всем спать.

Проснулась я в восемь тридцать, в доме все спали. Быстро обмылась, оделась в свои высохшие вещи и из рюкзачка достала альбом от Леди. На чистый лист вызвала памятник Суворову, потому как никакой другой достопримечательности не смогла припомнить в городе Очакове, да и его – то помнила только по названию. На листе появилось изображение памятника с куском парка. Копировать, у меня в руках уже фото памятника. Приготовила всё для завтрака и пошла будить Катерину. Катя зашла к родителям, а я к Наде. Девочка легко открыла глаза.

– Привет, как себя ощущаешь? Всё что я обещала тебе, я выполнила. Теперь всё зависит от тебя. Сама занимайся, тренируй ноги и учись ходить. Я иногда буду звонить, вопросы готовь заранее. Через месяц буду в Москве, пообщаемся. А сейчас давай спинку тебе поглажу. Повернула девочку на бок и начала разминать мышцы, постепенно спустилась к пояснице и пощипала попку. Девочка замерла, а я ещё и пятки пощекотала, которые задергались.

– Это всё правда, мне не снится?

– Могу ещё пошлепать, что б верила мне. Слушайся родных и удачи тебе!

На кухне меня уже ждали родители и Катя.

– Надежде предстоит длинный реабилитационный путь. Она нуждается в вашей помощи. После сегодняшнего исцеления в течение недели ей нужен щадящий режим. Её состояние соответствует человеку, выходящему из длительной голодовки. Сегодня ей давать часто, каждый час по полстакана яблочного сока, разведенного водой. Завтра можно уже слизистые каши, очень жидкие, лучше с медом, а не с сахаром. К концу недели дойти до твердой пищи и курицы. Отказаться от всех лекарств, кроме витаминов. Диетолог сможет больше сказать. Только никакой экзотики в пище. Лимон допускается. В течение этой недели поглаживание спины от плеч до стопы, стопы и пальцы разминайте, похлопывайте. Пассивно сгибайте ноги, давайте ей привыкать к этим ощущениям. А самое главное постепенно приучайте к горшку, как младенца. Позже найдите опытного тренера-массажиста, а пока поищите ходунки для взрослых. Относительно Нади основное я сказала, не спешите. Теперь обо мне – я заинтересована в сокрытии информации о своем участии в исцелении вашей дочери, предлагаю два варианта: первый – я ухожу и вы забудете меня, второй – требую клятву о неразглашении. Пока я завтракаю, вы думаете. Если решение не примете, действует первый вариант. Прошу прощения, я спешу.

Меня перехватили уже в дверях, пришлось задержаться и принять клятву. Шутница Леди вновь показала шоу с подтверждением и кольцами, правда камушек в каждом кольце был один и он краснел при опасности. Подробности о возможности использовании свойств кольца просила разъяснить родителям Катерину.

Приморский город

Я спускалась по лестнице и думала, а что я рвусь на улицу искать безлюдное место, когда самое безлюдное вот оно, прямо на лестнице. Достала фото памятника, произнесла:

– Настройка, – фото чуть зарябило, потом вернулась четкость и появилась возможность заглянуть за кадр, было пустынно и слово «Старт» само прозвучало. Один шаг и под ногами уже пожухлые остатки весенних трав, жара, а перед глазами памятник известного полководца.

Вокруг не самый ухоженный скверик и полное безлюдие. Решила довериться полководцу, и его рука указала на протоптанную тропу, закончившуюся широким асфальтированным спуском. Итак, мне вниз, там завод и море.

Из отдела кадров меня направили к главному инженеру, я в его службе. Он внимательно разглядывал мои оценки по сданным дисциплинам в приложении к диплому и пытался меня смутить, а я отвечала, что знаниями своими вполне удовлетворена и в принципе обучаема. Именно так и проходила наша прежняя встреча, только сейчас я уже всё знала наперед и раздумывала: надо ли пытаться изменить всё предстоящее. Как то этот момент я не успела продумать. Бессонная ночь совсем не способствовала появлению оригинальным мыслям и я решила, что общение с шефом пора закруглять.

– Уважаемый босс, – я знала, что мужик он с юмором, тем более земляк, – позвольте сегодняшний день посвятить обустройству, а уж завтра с утра я вся ваша, а то так есть хочется, что переночевать негде.

Он ожидаемо заржал и стал вызванивать коменданта общаги, где меня поселят. Тут же я попросила позвонить по межгороду, он напрягся, существовало ограничение на такие звонки, но разрешил. Маман на работе присутствовала, и я отрапортовала, что благополучно добралась, уже обустраиваюсь. Послушала последние наставления и распрощалась. На старенькой заводской легковушке меня доставили в трехэтажную общагу на окраине города и сдали на руки интересной хохлушке-коменданту. Как и в прежние времена, она попыталась сначала засунуть меня третьей в комнату бывших знакомых молодых специалистов, но я категорически воспротивилась этому укрупнению и сразу стала требовать индивидуальную комнату. Я же знала, что третий этаж практически пустой и там были свободные от семейных комнаты, причем и более просторные моей прежней. Выбить удалось совсем крайнюю от кухни, торцовую комнату на четверых проживающих, причем лестница отделяла её от всего этажа. Напротив располагался практически индивидуальный туалет с душем, так как три семьи жили в другом конце коридора и там был точно такой же душ. Комендант спустилась к себе, выделив мне два ключа, от комнаты и туалета. Я думаю, её покладистость простимулировал главный инженер, когда звонил, я зря не слушала их разговор. Комната мне нравилась, окно в торце здания выходило на проезжую дорогу, за дорогой сразу стеной стояла кукуруза. Из рюкзачка я достала коробку с косметикой и выбрала из неё пузырек яркого лака для ногтей, лака для волос и молочка для лица. Коробку убрала назад, а будущий презент уложила в бумажный непрозрачный пакетик из «Белграда».

Комендантша уже ждала меня с приготовленным для меня постельным бельём и матрасом. Мой презент ей понравился настолько, что всё приготовленное для меня было заменено на всё новое, я была допущена во вторую комнату, где мне позволили выбрать и всё остальное: карниз, занавески, пару ковриков, скатерть, пару покрывал, брала я всё, что могло пригодиться, и складывала в узел. В пустую коробку складывала посуду, миски, кастрюли, чайник и сковородку, даже мебель кое-какую давали. Всё отобранное она помогла мне перенести в свою офисную комнату и попросила не распространяться о своём складе. С комендантом надо дружить.

На первом этаже проживали холостые парни, и троих я подрядила для помощи себе. Ключ от соседней комнаты избавил меня от лишних кроватей, парни всё перенесли и расставили вновь принесенную мебель, а самый шустрый повесил карниз. Электрик сменил мне люстру, притащил торшер и электрическую плитку. К двери мне перенесли трехстворчатый шкаф, за задней стенкой которого выгородилась крошечная кухня с электроплитой на белом комоде, столиком и раковиной в углу. Только внутри кухоньки стало ясно, что ребята заранее знали, как и куда что ставить. Задняя стенка шкафа была полностью обита клеенкой с квадратиками, типа кафеля, а из шкафа извлечены щитки с той же клеенкой, которые прикрепили над кухонной мебелью и умывальником типа фартуков. Стол и столешницу комода застелили такой же клеенкой. Даже самодельные навесные полки из шкафа были повешены. Но добили меня ребята тем, что из шкафа извлекли ещё два фигурно вырезанных щита, верхний ловко крепился к потолку и отделял одну открывающуюся створку широченного окна от комнаты для кухни, опираясь на подоконник, а нижний, соединяясь с верхним достигал пола. С кухни стенка была в “кафеле”, а вот из комнаты был пейзаж с кусочком моря.

Парни пояснили, что в комнате до меня жил художник, всё придумал сам и картина его, а они помогали ему всё устанавливать, а потом разбирали, когда он съехал. Он дом рядом достраивает, и они ходят помогать ему иногда. Я сразу захотела познакомиться со своим предшественником, они готовы прямо сразу вести меня в гости, но я отказалась, надо было и комнату прибрать. Я просила договориться с художником о встрече после моей первой получки и поблагодарить его за комнату. Пообещала испечь торт и их угостить. Довольные проделанной работой мы расстались.

Первоначально комната была просто огромной, но теперь по длине платяного шкафа с антрессолями образовалась прихожая между ним и встроенным шкафом, и кухня, а комната стала уютней, что ли. Чуть прикинув расположение и наличие мебели, решила окно оставить в свободном доступе, дальше подтащила к стене письменный стол, затем прикроватную тумбочку и к ней кровать уже вдоль другой стены. Далее комод и в самом углу торшер. Следующую стену оставила свободной до выступающего торца встроенного шкафа, в этот торец уперся бок второго комода, над ним висели полукруглые полки моего предшественника. От пустующей стены чуть сдвинув к центру комнаты, установила большой овальный обеденный стол, со стульями из соседней комнаты. Пора наводить чистоту.

В душевой нашлось всё необходимое: тряпки, ведра, тазики и швабра. Первым делом протерла платяной шкаф изнутри и разделась до белья, повесив платье на плечики и закрыла дверь на ключ. Комната была относительно чистой, но я протерла всё, до чего дотянулась, так что стекла блестели, даже стены протерла и все внутренние и внешние мебельные поверхности. Ковры были с одинаковым рисунком и чистыми, я расстелила их на свежевымытые полы и занялась постелью. Милая хохлушка выделила мне три новых в упаковке комплекта постельного белья из набивного сатина, три подушки и три одеяла, а вот матраса было два. Комод при кровати стал заполняться, постель застелена, а покрывал оказалось две штуки, я внутренне одобрительно посмеялась.

В дверь настойчиво стучали, и я бросилась одевать платье, чтобы открыть дверь нежданным гостям. Спрятала свой инвентарь по уборке в встроенный шкаф и распахнула дверь. Моя хохлушка улыбалась, а за ней прятались мои знакомые с маленьким холодильником «Саратов».

– Мы тут помочь с уборкой пришли и подарок принесли.

– Проходите, подаркам я завсегда рада, мне только разложить вещи осталось. Так что за предложение помочь, спасибо. Но я справилась сама уже. Вы и так уж достаточно помогли, я всегда вам рада.

– Быстро ты управилась, даже окна помыла и расставила всё уютно, прямо как дома.

– У нас говорят: нет ничего более постоянного, чем временное. Так что мне жить тут. Вот закончу обустраиваться, буду на чай звать.

– Мальчики, ротики закрыли и заносим, аккуратно заносим холодильник на кухню, – руководила комендант.

Холодильник встал точно под окном между комодом-кухонным столом и щитовой стенкой, дополнительно её укрепляя. Парней мы отпустили, а комендантша, всё осматривала и проверяла:

– Ты без вещей, что ли? Я ведь только рюкзачок тощий видела. Вроде хозяйственная, а багажа нет.

– Всё, с чем мать отправила, скоро появится. Как закончу с приборкой, так вещи прибудут. Вы же поговорить хотите, спрашивайте.

– Тут дело такое: звонит мне главный утром и очень просит помочь тебе устроиться. Прям, как за дочь просит, а тут и ты явилась, вся из себя столичная на вид, с рюкзачком пустым. Ты – кто такая, от кого? Вот даже парни сами забегали, помогать тебе предлагают.

– Меня Марой называют, а к Вам как обращаться можно?

– Чудно ты разговариваешь и хитрости не чую. Меня зовут Катерина Степановна, ты про себя расскажи. Кто ты? Откуда? Чем дышишь?

– Мне что-то на новых знакомых по имени Катерина везет. Я родилась и выросла в Астрахани, окончила институт и к вам на завод по распределению приехала. Отец умер, когда мне пять лет было. Нас со старшей сестрой, она на четыре года старше меня, мать одна поднимала. Сестра институт окончила и замуж вышла, а я к вам приехала. Жили всегда небогато, поэтому хочу зарабатывать много, вот и всё.

– А по тебе и не скажешь, что из обычной семьи. Одета вся в импортные вещи. Мне подарила, чего в магазине не купишь, только достать можно. Откуда?

– Милая Катерина Степановна, моя мама всегда считала, что вещей может быть немного, но они должны быть отличного качества. У меня всего два финских платья, это и ещё одно с длинным рукавом, я их прошлым летом сама в Москве покупала, кроссовки всего пару дней назад купила в московском магазине «Белград». Я там кое-что ещё прикупила. Косметика Ваша из того же магазина. Познакомилась в этом магазине тоже с Катериной, она меня даже с семьей своей познакомила. Рюкзачок и серьги подарок от крестной. Вот только сегодня утром на завод прибыла, где с главным и познакомилась. Вроде всё рассказала. А, я ещё в Москве в парикмахерскую зашла, а там ребята практику проходили, так что на мне будущий мастер свою дизайнерскую стрижку обкатывал, а девчонка новый вид маникюра, поэтому, наверное, и выгляжу непривычно.

– Вроде всё просто рассказала, а не простая ты, но не крученая, иная.

– Катерина Степановна, у нас у всех свои тараканы в голове топчатся. Про себя скажу, что добро всегда помню, гадости специально не делаю, если только по недомыслию. Вы мне нравитесь. Давайте жить дружно? Я буду стараться Вас не подвести.