Нескучная жизнь подполковника Чапаева

На кухонном столе лежало покрывало, а на покрывале под утюгом разглаживалась моя форменная рубашка. Не сама, конечно.

— Привет, я сейчас закончу. Посиди пока, — почему-то отвернувшись от меня, тихо сказала моя женщина.

— Вот, поменяй, пожалуйста, — попросил я, положив на стол новые погоны.

— Хорошо, — ответила Ксюша таким тоном, будто я всегда носил по две звёздочки на погонах.

«Что-то тут не то. Совсем на себя не похожа моя Ксюха», — подумал я. Тем временем она молча отстегнула от моего мундира майорские, пристегнула погоны подполковника и, пару раз пройдясь по форме одёжной щёткой, повесила её в шкаф. Я понимал, что трогать её сейчас или расспрашивать бесполезно. Должно само как-то… Плохое настроение у женщины — оно ж как фурункул… Давить ну никак нельзя! Правда, есть хотелось…

— Вот скажи мне, Андрей, похожа я на воровку? — не выпуская из рук утюга, спросила у меня Ксюша.

«Интересный поворот», — подумал я, а на словах попросил:

— А можешь утюг поставить? А чуть дальше отойти? А теперь руки на бёдра и в профиль повернись. О! Вот так постой. Вроде не похожа!

— Какой же ты дурак, Чапаев, — опомнилась Ксюша, наконец поняв, что я прикалываюсь.

Я поймал её за руку, посадил к себе на колени, посмотрел в эти растерянные глаза и задал вопрос, который от меня ожидали, наверное, весь день:

— Что случилось, любимая?

И тут откуда ни возьмись слёзы… да такие крупные, да так много! Не знаю, может быть, это моё не совсем трезвое сознание увеличивало масштаб трагедии?

— Я тебя жду, жду, — жалобно всхлипывала Ксюша, — а ты…

Я молчал. Молчал, покачивая её на своих коленях и поглаживая по вздрагивающей спинке. А что мне ей говорить? На темы: «Почему так поздно?», «Тебя когда ждать?» и «Когда у тебя наконец выходной?» — мы все вопросы закрыли и ответы сформулировали: «Потому!», «Не знаю», «На следующей неделе». Подождав, пока Ксюха немного успокоится, я легонько шлёпнул её по попе и строго спросил:

— Рассказывай. Чего украла-то?

— Дурачок, — в нос прошептала «воришка», — представляешь, мне вчера дали понять, что подозревают в воровстве. Меня, понимаешь? Андрюша, ты меня знаешь… Я же такая дура, что найду на улице чемодан с миллионом и буду стоять и орать: «Чей миллион, товарищи?»

— Рассказывай, пока я не уснул, — зевнув, посоветовал я.

— Ладно, я быстро. Помнишь, я тебе про Анжелу говорила? Ну, богачка такая, у неё куча магазинов женского белья в Москве.

— Анжелу помню, кучу не помню, — честно ответил я, пристраиваясь на Ксюхином плече.

— Ну, вот. Я у неё работаю личным тренером по фитнесу. Ты знаешь, у неё в доме спортзал круче, чем наш профессиональный. Ну и вот, приезжаю я к ней на четвёртое занятие, а меня охранник не пускает. Звоню Анжеле, а та мне и говорит человеческим голосом, мол, в день нашего последнего занятия у неё из душевой ожерелье пропало с брюликами. А в тот день в это время в доме были только она, её муж, горничная, повариха, охранник, водитель и я. Всех она, видите ли, знает уже давно, а меня всего третью неделю.

— Что, прямо так и сказала, типа, верни брюлики? — зевнув, спросил я.

— Нет, но сказала, что муж нанял частного детектива и будет искать вора. А я говорю, что у меня у самой муж — сыщик. Ничего, что я тебя мужем… А она говорит, типа, вот пускай тогда твой муж и найдёт вора, но что мне лучше из города пока не уезжать.

— Да пошли ты её…

— Уже послала, Андрюша, но осадок остался. Может, поищешь? — жалостно всхлипнула моя красотка.

— Поищу, — тихо ответил я, нежно гладя её по попке, — конечно, поищу…

— Ну, Андрюша… Анрюш…

* * *

Утром проснулся от сопения у себя над ухом. Это Женька пыталась внаглую залезть к нам под одеяло. Через секунду я почувствовал, как она своими маленькими пальчиками открывает мой левый глаз, а открыв, как в микрофон, в него сказала:

— Это ты меня на диван ночью переволок? Признавайся!

— Я. Только не переволок, а аккуратно перенёс свою принцессу на её законное место, — шёпотом ответил я.

— А я вчера в садике на тихом часе Сашке Архипову говорю: «А ты можешь меня на ручки взять и вон на ту свободную кровать перенести?» А он взял меня, два шага сделал, а потом пукнул и уронил. Воспиталка прибежала… Представляешь? — накрывшись с головой, закончила свой рассказ Женька.

— И что вам сказала Наталья Ивановна? — вдруг подняла голову от подушки Ксюша.

— Сказала, чтобы папа пришёл, — вздохнул под одеялом ребёнок.

— Папа? Ничего, хватит твоей Наталье Ивановне и мамы. Папу ей… — усмехнулась бдительная мамаша, вставая с постели.

— Па, я теперь точно за Сашку взамуж не выйду, — приняла очередное окончательное решение Женька.

— Ну, ты не руби так с плеча, — потягиваясь, ответил я, — окрепнет ещё. Ты, главное, не толстей.

За завтраком Женька наотрез отказалась от второй сосиски.

* * *

Утро порадовало новыми табличками на дверях нашего отдела. Возле крайней двери стоял Дроздов и мощными выверенными движениями вворачивал очередной саморез в золотистого цвета табличку. Собственно, информация на ней была скудная. «Отдел оперативного розыска. Дознаватели» То есть их предполагалось несколько, но в наличии пока была только одна. Она стояла рядом, с восхищением глядя на работающего Ивана, и в протянутой ладошке держала последний шуруп. «Пока нет Лядовой, нужно выводить из-под огня дознавателя. Тем более что он у нас один», — своевременно подумал я и сказал:

— Иван, привет. Блекис, зайди.

Ванька поздоровался и, улыбнувшись Галине, взял из её ладошки шуруп и сунул себе в рот. Что привело в некоторое (сексуальное) замешательство дознавателя Блекис.

— Галина Яновна, мы вчера с вами так и не познакомились. Ваши бумаги я позже посмотрю, а вы мне вкратце сами о себе расскажите, — показывая на стул, попросил я.

Она и правда была похожа на выпускницу средней школы. Небольшого росточка, худенькая. Одета в неудачно подогнанную форму. Создавалось такое впечатление, что всё это на вырост. Вспомнилась первая реакция Дрозда, когда он впервые увидел дознавалку:

— Она это с убитого сняла?

Тогда эта «шутка» понравилась только Лядовой. Скромная уставная причёска, ещё скромнее макияж. Аккуратные короткие ногти и чуть уловимый запах «маминых» духов. «Она, наверное, и бельё хлопчатобумажное носит», — улыбнувшись про себя, подумал я.

— Издалека начинать или с института? — улыбнувшись, не глядя на меня, спросила Галина.

— А как хотите.

— Папа — литовец, мама русская. Поэтому и имя с фамилией такие. Закончила Орловский юридический, факультет подготовки следователей. Работала следователем в Подмосковье, потом дознавателем. Сюда перевели месяц назад, — спокойно рассказывала Блекис. Но, сделав паузу, улыбнулась и вдруг продолжила: — По блату. Всё равно ведь узнаете, Андрей Васильевич. Меня Виолетта Юрьевна порекомендовала к вам перевести. И её послушали.

— Интересно. Работали вместе? — ошарашенный новостью, спросил я. — Или родственные связи?

— Работали, — коротко ответила Галина. — Андрей Васильевич, вы не беспокойтесь, я девушка спокойная, усидчивая, в глаза не лезу, указания выполняю, закон чту. А ещё свободная, и детишек пока нет. Так что больничными вас забрасывать не буду.

— Ну, что ж, поработаем, а там видно будет, Галина Яновна. Вы у нас пока одна, так что нагрузка первое время будет максимальная. Кстати, через час встречаюсь с Виолеттой Юрьевной на допросе. Привет передать?

— Ой, передайте, если не трудно.

— И ещё… дресс-кода у нас нет. Повседневное ношение формы на службе необязательно, — на всякий случай предупредил я Галину, давая понять, что необязательно каждый день «чистить пуговицы» на кителе.

— Я поняла вас, Андрей Васильевич, но мне так удобней. Меня, честно говоря, и так не замечают, а в обычной одежде вообще никто всерьёз не воспримет, — мило улыбнувшись, объяснила дознаватель, эдакой бабочкой-капустницей выпорхнув из моего кабинета.

* * *

Неожиданно позвонила следователь по особо важным делам Корниенко Виолетта Юрьевна и предупредила, что допрос подозреваемого Еремеева переносится на одиннадцать. Причина? Причина — адвокат, представляющий интересы Еремеева. Откуда вдруг взялся? Нанял бывший армейский командир сержанта Еремеева. Хочет ознакомиться с ходом предварительного расследования, с уликами и самим фактом проведения задержания. Честно говоря, ничего нового, но нервирует как-то (я о следователе).

А ещё через пятнадцать минут позвонил по «внутреннему» дежурный по Управлению и скороговоркой, не давая вставить ни слова, протарабанил:

— Двух оперов и дознавателя на выезд. Ограбление. Чёрный «рено» с бригадой во дворе.

— А что, у вас опера закончились? — попробовал возмутиться я.

— Приказ Воронина.

— Принял. Шароев, Лядова, Блекис — на выезд. Микроавтобус с бригадой во дворе. По коням! — крикнул я своим и в ответ услышал, как запищали колёсики кресел по линолеуму и захлопали металлические дверцы сейфов.

Ко мне зашёл Дрозд с кружкой чая в руке и с удивлением в голосе выдал:

— Васильич, а чё происходит? Нас скоро дискотеки будут посылать охранять. Можно сказать, элиту…

— Иди бумаги приводи в порядок, элита, — усмехнулся я.

В дверях моего кабинета Иван неожиданно столкнулся с незнакомым мужчиной в хорошем дорогом костюме и портфелем в руках. Мужчина неловко повернулся, чтобы пропустить Дрозда, и нечаянно задел его своим кожаным аксессуаром.

— Осторожно, господин, вы чуть не травмировали оперативного сотрудника, между прочим, — простонал Ванька, потирая коленку.

— Простите великодушно, — приложил руку к груди господин. — А где я могу Чапаева…

— Чапаева не можете нигде, а вот он вас может, — перебив мужчину, ответил Иван и, шумно отпивая из кружки, постучал пальцем по табличке на двери.

— Адвокат Корягин Анатолий Николаевич, — представился мужчина и протянул мне свою визитную карточку.

— Чапаев, — коротко представился я, вручая свою. — Проходите, мне по вашему поводу звонили.

Получилось очень интеллигентно, прямо как в кино про дипломатов.

— Исчез! — крикнул я Дрозду, не поднимая головы, отчего адвокат неожиданно привстал со стула. — Извините, я не вам. Мне Виолетта Юрьевна звонила…

В это время «заиграл» мой смартфон и, увидев адресата, я сообщил адвокату:

— Легка на помине. Здравствуйте ещё раз, Виолетта Юрьевна. А мы тут с Анатолием Николаевичем…

— Чапаев, послушай. Меня тут с полпути завернули. Еду на место преступления. Там новые обстоятельства вскрылись. Труп, откуда ни возьмись, появился. В общем, по моему профилю дельце. Короче, допрос Еремеева перенесите на любое удобное, адвоката в известность поставь. Вопросы?

— Я понял вас, Виолетта Юрьевна. Я думаю, мои на это же дело поехали. Старший — капитан Шароев. Кстати, ваша Блекис там тоже будет, — сообщил я следачке.

— А её туда зачем? А, поняла, до звонка мне там ещё трупа не было. Ничего, я найду ей работу.

— Виолетта Юрьевна, у меня предложение. Еремеева уже привезли, мне охрана уже докладывала. Ну, чего его туда-сюда возить? Разрешите, мы с адвокатом с ним пообщаемся? Так, без протокола. Я вопросы общие позадаю, а адвокат с клиентом познакомится, — предложил я, понимая, что это будет не лишним.

— Не возражаю. Извини, меня уже привезли. Расскажешь потом, — согласилась следователь и отключилась. А я начал вспоминать, когда это мы перешли на «ты».

— Вам привет от Виолетты Юрьевны. Ну, вы слышали? К сожалению, все материалы по делу мы уже передали в Следственный комитет, так что бумаги не у меня. Предлагаю провести ознакомительную беседу с вашим клиентом. Вы же ещё его не видели. Я выясню кое-что для себя, потом, если хотите, оставлю вас одних, поработаете. Согласны? — предложил я адвокату Еремеева.

— Я за конструктив, — кивнул головой Корягин.

* * *

За сутки бывший курсант Академии МВД мало изменился. Разве что исчезли с плеч погоны с буквой «К» и лычкой старшего сержанта. Запёкшаяся кровь в ухе да синяк на правой скуле… Ну, это бойцы группы захвата отметились. А как без этого? Видно было, что большой неожиданностью для Сергея было появление адвоката. И не государственного, а из очень приличной московской адвокатской канторы. Подождав, пока адвокат задаст Сергею традиционные вопросы по жалобам, содержанию и ходатайствам, я объяснил подозреваемому, что полноценного допроса без следователя, ведущего это дело, не будет. И неожиданно предложил ему:

— Серёга, расскажи нам об изнанке этого дела. Мне будет проще понять логику твоих действий, а адвокату правильно построить защиту. Не спеши, время есть.

— Ну, ты, Чапаев, даёшь! День назад ты во мне чуть дырок не наделал, а сегодня ему изнанку подавай. Если нет допроса, значит, есть законное свидание с адвокатом без прослушки и применения технических средств. Может быть, помните, товарищ подполковник, я на четвёртом курсе учусь… учился, — спокойным тоном ответил, а на самом деле послал меня на… бывший курсант Еремеев.

— Заявление на свидание с подзащитным на имя следователя, ведущего данное дело у меня с собой, — моментально отреагировал адвокат Корягин.

Конечно, я дал им возможность пообщаться, тем более что всё это происходило в рамках закона. А «изнанку»… а изнанку я узнал только через восемь месяцев. Это после следственных экспериментов, очных ставок, долгого и скрупулёзного следствия и суда. «Изнанку» мне рассказал адвокат Корягин (с устного разрешения бывшего курсанта Еремеева). Вот она.

«Изнанка» преступления курсанта Еремеева

В обычной российской семье детей было трое. Старший, Сергей, и на четыре года младше его двойняшки — Наташка и Лёнька. Лёнька был инвалидом детства. У парня обнаружили врождённый порок сердца. Пришло время, и старшего брата призвали в армию. Парень был спортивный, сильный, выносливый и попал служить в легендарную мотострелковую дивизию МВД особого назначения имени Ф. Э. Дзержинского. Закончил службу в звании сержанта — командира отделения разведвзвода. Вернулся домой в мае, а в июне в семье случилась беда. Отец с матерью на выходные поехали на подмосковную дачу прибраться после зимы. Собирались там провести летний отпуск всей семьёй. Но в начале июня было ещё прохладно, и отец на ночь затопил печь. Наработавшись за день на участке, уснули быстро и… угорели.

Сергею было двадцать, Наташка и Лёнька в этом году только школу закончили. Но была ещё жива бабуля. Она и взяла дела семейные в свои руки. Наталья в этом же году поступила в Архитектурный на дизайнера, Лёнька прошёл конкурс в Художественное училище. А Серёга подписал контракт с Министерством обороны и улетел в Сирию работать по специальности. Боевых хватало, чтобы содержать младших студентов.

Через год службы Лёнькин разведвзвод попал в засаду. Вернее, засаду сделали они, но боевиков оказалось в пять раз больше, чем ожидалось. Еле отбились… Во время боя Серёга вытащил на себе командира взвода и сам был ранен. Указом президента Российской Федерации за личное мужество, проявленное в бою, награждён орденом Мужества. Был комиссован по ранению. Посоветовали, пользуясь льготами, поступать в военное училище. Поступил… в Академию МВД.

Прошло ещё два года, и умерла любимая бабушка. Стало некому жарить по утрам сырники и нажимать кнопку стиральной машины. Наташка сказала:

— Теперь я ваша мамка, пацаны!

И перевелась на заочную форму обучения. Потом продали родительскую дачу. У Лёньки со здоровьем было очень нестабильно. Нужна была срочная и дорогостоящая операция. Пару раз Серёга находил у младшего пакетики с травкой. На Серёгин вопрос: «Что это, говнюк?» — младший истерил и говорил, что читал о применении каннабиса в медицинских целях, что марихуана помогает ему расслабиться после приступов, успокаивает и обезболивает. Серёга порылся в интернете… и правда. Но на всякий случай жёстко пригрозил:

— Ещё раз найду, я тебе, Лёха, эту дрянь в задницу засуну. Так и знай!

В тот злополучный вечер Серёга был на дежурстве. Он устроился на работу ночным охранником на склад электронной техники. Работа была классная. Платили немного, но без задержек. Вечером собачек выпустил на территорию и только слушай. Хватало времени и к лекциям подготовиться, и спортом заняться. Правда, в эти дни младших он мог контролировать только по телефону. Но обычно не врали. Да и не дети, обоим было уже по двадцать лет.

Билеты на концерт в Ледовый дворец Наташка с Лёнькой не достали. Вернее, билеты были, но цены… Потоптались немного в компании таких же неудачников и решили ехать домой, а по дороге пиццу заказать. Но прямо на остановке маршрутки у Лёньки случился приступ. Пока достали таблетки, пока Лёнька проглотил то, что ему нужно было, пока Наташка сбегала в ларёк и принесла воды запить, уехали две маршрутки. А тут УАЗик ППС останавливается…

— Что здесь делаем, молодёжь? — спросил вышедший из машины сержант, похлопывая себя по ноге резиновой дубинкой.

— А что можно делать на остановке? Сидим, маршрутку ждём, — ответила Наташа.

— И чего это мы такие дерзкие? — угрюмо ответил второй вышедший из машины сержант.