Нескучная жизнь подполковника Чапаева

Я вложил ему в руку ручку, а сам зафиксировал чистый лист бумаги на своей папке. Было бы здорово, если бы этот поломанный лейтенант по примеру моего Федьки, написал своей рукой всё, что с ним произошло в тот злополучный день. В палату заглянул Михаил Иванович, нервно нюхающий сигарету.

— Молчим, Иваныч. Молчим и пишем, — кивнув на больного, почти прошептал я.

Стариков, не скажу, что бегло и самозабвенно, но судя по эмоциям на лице, старался описывать события подробно. На его носу и подбородке от усердия даже выступило несколько капелек пота. Поощряя «писателя», я ненавязчиво и еле слышно повторял:

— Молодец, Стариков… Ты не спеши, главное, подробненько всё… ничего не забывай. Как ты на стройку-то попал, лейтенант? Сколько их было? Кто ударил первым? Куда? Может быть, что-то кричали? Имена, клички… В драке обычно эмоции мало поддаются контролю.

В результате нашего совместного сорокаминутного творчества свет увидел довольно подробный отчёт лейтенанта Старикова, включивший в себя описание его субботнего патрулирования в составе усиленного экипажа ППС и пошаговый хронометраж проведённого выходного дня до последней фразы: «А дальше я ничего не помню». Оставив лейтенанту свой номер мобильного (мало ли что вспомнит) и пожелав ему быстрей выздоравливать, я вышел в коридор. Рассказал ли я ему о том, что случилось с его напарниками? Нет, не рассказал и другим запретил. На то были у меня свои причины…

«Безногий» сын главы администрации резво скакал на одной ноге вокруг угловатой медсестры Ахметдзяновой, пытаясь помочь той рассортировать какие-то пузырьки. Девчонка громко хихикала, прикрывая ладошкой брекеты на зубах, опасливо посматривая в сторону ординаторской. Два раза спросив дежурную: «А где Михал Иванович?» и не услышав ответа, я махнул рукой и побежал на выход.

* * *

Старший смены службы безопасности, дежуривший в фитнес-центре в выходные, уже ждал меня на своём рабочем месте. Показав фотографию Старикова, я попросил его найти на записях камер наблюдения все моменты, где он «засветился», включая наружную фиксацию. Всё-таки приятно иметь дело с адекватными бывшими коллегами. В течение двадцати минут он нашёл семь эпизодов, где бодибилдер Стариков самозабвенно наращивал мышечную массу, самовлюблённо наблюдая за собой в огромные зеркала. Последним было «кино» с его участием уже на улице, там, где он вышел из двери тренажёрного зала и начал движение вдоль фасада здания, пока не скрылся за поворотом.

— Записать на диск? — задал вопрос оператор.

— Да, конечно, — кивнул я, на «шару» наливая себе вторую чашку кофе.

— Диск есть?

— Шутишь?

— Подарок заведения, — улыбнулся бывший коллега, доставая из ящика компьютерного стола новенький компакт-диск, — ничего не меняется в ментовке.

* * *

После тренажёрного зала я прошёлся пешком по маршруту Старикова до забора стройки. Стройкой это трудно было назвать. Что-то (и, видно, давно) развалили, но вот складывать в правильном порядке кирпичи пока не начали, хотя стройматериалы уже завезли. Стройку охраняли… Ну, как охраняли? Сторожа бухали целый день у себя в вагончике или сплавляли по-тихому цемент и экспроприировали кирпич незначительными партиями. В воскресенье на встречу с клиентом к пролому в заборе выдвинулся сторож Джафаров. Шёл он не молча, а жизнерадостно напевая таджикскую народную песню о чём-то там бескрайнем и необъятном… Это и спугнуло садиству-ющих бандитов.

— Здесь ты его нашёл? — спросил я сторожа, пытаясь заглянуть в его амбразур ки глаз.

— Здэсь… точно здэсь, — кивал круглым лицом Джафаров.

— А кровь? Я не вижу крови нигде, Джафаров! — осматривая грунт, битый кирпич и осколки строительных блоков, удивлялся я. — Человека поломали, а крови нет. Может быть, не здесь всё было?

— Здэсь, начальник. Много менты приезжал, смотрел. Здэсь бедный лежал. Я боялся, что умер… А кров вэсь в нём остался! — убеждённо объяснял сторож законсервированного объекта, стараясь не дышать в мою сторону.

В отчётах оперативной группы, выезжавшей на место преступления, действительно значилось, что в воскресенье, в двенадцать десять по московскому времени, на станцию «Скорой помощи» поступил звонок от гражданина Джафарова о том, что он на своём объекте обнаружил труп мужчины. Выслали «труповоз» и позвонили в полицию. При погрузке тела в катафалк последнее зашевелилось, приведя слегка нетрезвых сотрудников ритуальных услуг в замешательство. Пришлось повторно вызывать «скорую». Хорошо ещё, что на месте был вменяемый судмедэксперт, который и оказал травмированному необходимую первую помощь.

* * *

Дроздов пробился к подмосковному посёлку Чёрные Воды через московские пробки ближе к концу рабочего дня. Наверное, из-за этого самого «конца» настроение у участкового инспектора, старшего лейтенанта Иванцова С. М., стремительно приближалось к нулю. Начальник позвонил и сказал, чтобы сидел на своём рабочем месте и не рыпался. Едет шишка из Управления по поводу смертоубийства на этом чёртовом озере. Которое и озером назвать было стыдно. Так… болото, наполовину поросшее камышом, кишащее комарами-людоедами. Да и приличной рыбы там отродясь не было. Зимой эта лужа промерзала до дна, а летом в её чёрной жиже только тритоны да ужи барахтались. А, ну ещё местные алкаши — Петрович с Барковым — туда ходили самогонку пить с удочками. Ритуал у них такой был после выхода на пенсию.

Участок милиции находился в торце одноэтажного здания поселкового правления с окнами на площадь. Вот на неё практически бесшумно и выкатился автомобиль — чудо британского автопрома — «Mini coper» Светланы Лядовой, за рулём которого сидел старший лейтенант Дроздов. «Ни хрена, какие полицаи в столице модные!» — подумал Иванцов, нахлобучивая на голову пыльную фуражку.

— Иванцов? — выходя из машины, спросил Дроздов, глядя на местного участкового поверх зеркальных очков.

— Так точно, — отдал честь сотруднику Управления участковый, роняя из-под мышки папку, которую он взял с собой для солидности.

Порыв ветра раскрыл упавшую папку, но из неё ничего не посыпалось и не разлетелось. Потому как пустая была.

— Поехали на место, — усмехнулся Дроздов. — По дороге всё расскажешь. А эти где? Свидетели твои?

— Так а я их на место преступления отправил. Как только позвонили, я их и отправил. Сидят, комаров кормят. На вашей поедем или на моей? — кивнув головой в сторону перекосившейся «буханки», спросил Иванцов.

— Садись, — закрывая дверь, ответил Дрозд и, дождавшись, когда участковый, восторженно озираясь по сторонам, деликатно усядется на сидение рядом, тронулся в путь.

Он знал куда ехать. Вернее, это знал GPS-навигатор, заботливо установленный английским пролетариатом в салон их отечественного автомобиля.

— Ваша? — осторожно погладив глянцевый пластик панели одним пальцем, спросил Иванцов.

— Служебная, — зачем-то соврал Дроздов. — Ну, рассказывай.

— Так а что рассказывать? Я ж писал… Петрович и Барков в тот вечер принимали алкоголь на берегу озера. Разожгли костёр, разложились, как говорится, ну и побухивали себе мирненько под стариковские разговоры. А на другом берегу сидели ещё двое. Ну и тоже чокались кружками под костерок. Но те двое были приезжими, так как рядом с ними машина стояла. «Рено Логан», — заглянув в свои бумаги, прочитал Иванцов.

Нужно было успеть до наступления темноты, и Дроздов нещадно жал на педаль акселератора, подпрыгивающего на ухабах, нежного городского автомобильчика. Недалеко от колеи просёлочной дороги, огибавшей озеро, они увидели две мужские фигуры, одетые в старую вылинявшую камуфляжную форму, чёрную на коленях, заднице и локтях.

— Здорово, мужики. Это вы здесь в тот вечер отдыхали? — спросил Иван, выходя из машины. — Показывайте.

— Нет. Здесь пацаны друг дружку поубивали, а мы вон там сидели, — махнул на другую сторону озера один из мужиков.

— Как не здесь? Мне нужно место, где вы самогон пили, мужики.

— Короче, Петрович, залазьте в машину, на вашу точку поедем, — по-хозяйски скомандовал участковый.

Ване ничего не оставалось делать, как открыть задние двери «купера» и запустить в салон новых пассажиров. Петрович и Бурков, шоркая пыльными берцами, кряхтя и цокая от удивления и восторга языками, втиснулись на заднее кожаное сидение. Ехали недолго. Озеро было густо поросшее камышом, и само зеркало воды еле просматривалось. Выйдя из машины, Иван оценил, видно, давно обустроенный лагерь. Небольшой деревянный столик, вмурованный в землю, и две такие же лавочки. Недалеко чернело потухшее кострище с двумя рогульками, торчащими из земли.

— А ничего так, — улыбнулся Иван, — симпатично. Значит, вот тут вы вчера и сидели? А те где? Покажи направление…

— Так… а прямо напротив нас. Вон просвет в камышах видишь? — ткнул корявым пальцем на ту сторону неширокого озера Петрович.

— И что? Что происходило-то? — нетерпеливо переспросил Дроздов.

— Да сколько можно, Матвеич? Тебе рассказывали, из области ментам рассказывали два раза… — начал серчать второй пенсионер, закуривая.

— А вот сколько надо, Бурков, столько и будешь рассказывать, — грозно насупился Иванцов. — Это тебе не самогонку хлестать, тут дело серьёзное. Убийство, понимаешь?

Дроздов сел на одну из лавочек, а на другую, напротив себя, усадил поселковых пенсионеров. Потом достал чистый лист бумаги и нарисовал на нём овал, по конфигурации похожий на озеро. На одном берегу нарисовал стол с лавочками и две человеческие фигурки. На другом тоже две фигурки, но рядом с ними машину. Поставил время — 19–00.

— Так было, правильно? — спросил у дедов Иван.

— Так, — сказали в унисон «рыбаки», кивнув седыми головами. — У нас с собой приёмник был. Как раз в семь часов про спорт начали говорить.

— А крики на том берегу вы услышали примерно минут через двадцать пять. А потом у них всё стихло, и костёр погас. Так? — продолжал допрашивать Дроздов, читая копии допросов.

— Так, — качнулись вперёд мужики.

— Друзья, а вот в этот промежуток времени — с девятнадцати до девятнадцати двадцати пяти что-нибудь было? Ничего не видели, не слышали? — допытывался Иван.

— Нет. Всё было, как написано, — ответил Петрович.

— Раньше было, — как-то не очень уверенно ответил Бурков.

— Не понял… что раньше было, дед? — встрепенулся Дроздов.

— Подожди, Бурков. Ты мне раньше говорил… — начал нервничать участковый Иванцов.

— Да подожди ты! — прикрикнул на Иванцова Иван. — Что раньше было, Бурков? Рассказывай, дорогой!

— Где-то минут за пять до сигнала точного времени слышу звук какой-то от дороги. Смотрю: мотоцикл остановился, а на нём двое. Один слез и к нам, значит, идёт…

— Когда это? А почему я не помню? Ты чего мелешь, Бурков? — толкнул товарища в бок Петрович.

— Да ты, баран, в это время в камыши отлить пошёл. Хотел прямо здесь, а я тебя, значит, послал… — возмутился Бурков. — Мы тут культурно отдыхаем, а ему, видишь ли, приспичило.

— Сам ты баран, Бурков! — обиделся Петрович на друга.

— Заткнулись, ветераны самогонных войск! Что дальше было, Бурков? Не перебивать мне свидетеля! — грохнул кулачищем по столу Дроздов.

— А что дальше? Этот мужик, не доходя метров пятнадцать до меня, забрало своё на каске поднял и крикнул… фамилия такая короткая… хохлятская вроде, — задумался Бурков, хлопая себя по лбу костлявой ладонью.

— Вспоминай! Вспоминай, папаша! Пузырь поставлю… — подняв руки к небу, запричитал старший лейтенант Дроздов.

— Вспомнил! — долбанул себя по коленке кулаком Бурков. — Кричит: «Тищук, это ты?» А я ему и отвечаю: «Нет, сынок, нету тут таких. Тута только мы с Петровичем». Вот и всё. Ну, он как бы рукой махнул, развернулся и к мотоциклу пошёл. А тот, который сзади сидел, показал ему на костёр напротив — через озеро, значит. Они и поехали в ту сторону. А тут и ты, Петрович, подошёл и говоришь, что комары зае… и надо удочки сматывать.

— А вот это помню, — мотнул головой Петрович, — точно комары зае…

— Так, коллеги. Перебираемся на место преступления, — довольно потёр руки Дрозд.

— Слышь, паря, а насчёт пузырика дядю не обманешь? — прищурив глаз, поинтересовался Бурков.

— Да чтоб я сдох, папаша, — улыбнулся Ванька, — грузимся!

* * *

Нужно было торопиться. Сумерки осенью наступают незаметно, но стремительно. Приехав на место преступления, Иван отошёл от «группы поддержки», связался со мной и коротко доложил:

— Васильич, к назначенному времени не успею. Обстановка такая. К нашим потерпевшим «пепсам» приезжали двое на мотоцикле. Свидетель имеется. Эта инфа в протоколы первичного осмотра и допросов не вошла. Думаю, они их и сработали. Показания привезу завтра с утра.

— Добро, Иван, тогда не спеши. Понюхай там всё аккуратно. Что там на месте? Жду тебя завтра, — ответил я.

— На месте — голяк. Следов — как в селе Какашкино на водопое. Сначала свидетели прибежали, потом катафалк с участковым приехали, за ними — скорая помощь с бригадой из районного отделения, потом наши… И так всю ночь! А комарья тут, Васильич… А когда кровососы жрут, на месте не стоят. Вот и натоптано… — сокрушался Иван, отмахиваясь от роя москитов.

— Ладно. Бумаги все оформи, как надо, чтобы лишний раз туда не ездить, — уточнил я напоследок.

— Андрей… ты это… Светлану сам домой подбрось, пожалуйста. Чтоб не Шароев… Он, по-моему, ей глазки строит. А я завтра в восемь ноль-ноль как штык у её подъезда, — путаясь, объяснился Дрозд.

— Балда, у Шароева жена и сын в первый класс пошёл, — засмеялся я.

* * *

Место второй стоянки не было так по-хозяйски обустроено. Просто кострище с недогоревшим сушняком, несколько дырок в сырой земле от колышков палатки, опрокинутая упаковка с макаронами, разорванная пачка крупной соли, разбросанная картошка… Бутылок видно не было ни пустых, ни полных. Надо полагать, эксперты к себе в норку уволокли. Примятый камыш, земля истоптана десятком разных подошв. Иван достал из папки ещё один чистый лист бумаги и схематично набросал план стоянки потерпевших.

— Мужики, не буду лишний раз руки выкручивать, но хотелось бы от вас ещё раз услышать ответы, на теперь уже мои вопросы. Как долго продолжалось это ледовое побоище? — спросил Иван, поглядывая на пенсионеров.

— Да чёрт их… — пожал плечами Петрович.

— А недолго. Минуты две… Мы как раз по последней… — кивнув головой, уточнил Бурков.

— Хрен там… по предпоследней. Сначала крик, потом сразу костёр погас. Вернее, на него один из парней упал, — подойдя к кострищу, жестикулировал руками Петрович. — Мы ж его из костра и вытащили.

— Потом камыши зашумели и что-то в воду упало. Это второй, значит… но вылез как-то. Оба на берегу лежали, когда мы сюда пришли. Петрович правду сказал, одного мы из костра вытащили, у него уже живот шкварчал… и запах… А второй вот здесь лежал, — показал место Бурков.

— Да, второй здесь лежал на спине. Но ноги в воде были. И кашлял так… кровью… На меня смотрит и шепчет что-то… А потом затих, — вспомнив, тяжело вздохнул Петрович.

— А, что шепнул-то, Петрович? Вспоминай… — сквозь зубы процедил Дрозд, понимая, как это важно.

— Да не понял я толком, сынок… и со слухом у меня… Что-то такое… два раза повторил: «Забра… бра…» А потом отключился, — виновато заморгал глазами старик.

Пометив что-то на своём плане, Дроздов задал последний вопрос:

— А что, отцы, рыба-то тут ловится?

— Да какое там! Одни тритоны да гадюки, — ответил за всех участковый Иванцов, направляясь в сторону машины.

— Нет, ну, карасик-то меленький есть, — поправил Иванцова Петрович.

— И не гадюки это вовсе, а ужи, — уточнил Бурков.

— Ясно, — делая ещё одну пометку, отозвался Дрозд. — В участок едем бумаги оформлять.

— Я покажу, как через «Продмаг» проехать. Сынок, ты обещался, — улыбнулся прокуренными усами Бурков.

* * *

У Шароева и Лядовой было самое скрупулёзное задание. Нужно было разобраться и понять, имели ли отношение к совершённым преступлениям профессиональные действия экипажа ППС в их последнее дежурство? Имеется ли между ними какая-то связь или это цепь роковых случайностей? Одного члена экипажа находят изувеченного на «замороженной» стройке, а двух других — в шестидесяти километрах от МКАДа. И всё это в течение одних суток.

Согласно рапорту старшего группы, лейтенанта Старикова, в тот день за время смены экипажем ППС было задержано четыре человека за два правонарушения.

Первыми были задержаны двое молодых людей (мужчина и женщина) в нетрезвом состоянии. Оба подрались с таксистом, не желая платить тому по счётчику. Избив водилу такси «Яндекс», оба скрылись на территории парка. Но были найдены вызванным экипажем ППС и задержаны по приметам, которые передал полицейским избитый таксист. Задержание произошло в двадцать один час, тридцать минут. Во время задержания оба правонарушителя (оказавшиеся семейной парой) оказали активное сопротивление патрульным. Экипаж был вынужден применить спецсредства. Во время обыска у мужчины был найден пакет с травой (предположительно каннабисом). Свидетели имеются. Заявление таксиста о нанесении ему побоев агрессивными пассажирами имеется. Вынесено постановление о временном задержании на сорок восемь часов обоих.

Вторыми были задержаны два человека, перелезшие через забор детского сада № 1236 и распивающие спиртные напитки на территории детской площадки. Согласно объяснению сторожа дошкольного заведения, на его замечания хулиганы ответили матом и угрозами. Задержание произошло в ноль часов тридцать минут. Спецсредства к задержанным не применялись. В настоящее время против них возбуждено дело об административной ответственности. Оба правонарушителя после опроса отпущены на следующий день под подписку.

Пробовали узнать в дежурной части, что означает: «Предотвращено три правонарушения»? На это дежурный капитан улыбнулся, посмотрел по сторонам и сказал Лядовой:

— Ты что, красота моя? Первый раз замужем? Так все пишут.

Потом долго не хотели давать данные по другим экипажам, дежурившим в этом районе в это же время, ссылаясь на непонятный статус дамочки в парадной форме полиции и сопровождающего её «чеченца». И только после моего телефонного вмешательства выяснили, что у других экипажей «улов» был побогаче. На вопрос «почему» дежурный показал запись в журнале. А в журнале было написано, что старший патруля лейтенант Стариков доложил о выходе из строя двигателя патрульной машины. И в период с двадцати одного тридцати до двадцати трёх часов производился ремонт карбюратора УАЗа силами экипажа. Задержанные всё это время находились в отсеке для перевозки.