Помоги проекту - поделись книгой:
Глава 2
Хмурое утро
Утром Марта опять испугалась своего отражения в зеркале. Поднялась с подушки, увидела чудовище с черным ореолом вокруг головы и обмерла. Но это всего-навсего оказался тулуп, висящий на крючке около двери и беспардонно отражающийся вместе с Мартиным лицом. Она на его фоне была очень похожа на вчерашнего волосатого.
Мама уехала. На ее кровати спал Славка. Вчера он вцепился в мать и наотрез отказывался сходить с рук. Даже зубы пошел чистить вместе с ней. А сейчас разметался, розовый и счастливый.
За окном уныло моросил дождь, смывая долгий неухоженный огород, покосившееся чучело, заброшенную баню – из очень далеких кустов торчал конек завалившейся крыши. Где-то там за всем этим дождем была жизнь. А тут дождь.
Марта выползла в кухню. Мама оставила записку, где что лежит и чем нужно кормить Славку. Кормить его требовалось три раза в день, завтраком, обедом и ужином. Все горячее – овсянка, котлеты, сосиски. Марта щелкнула выключателем. Лампочка не загорелась.
Фей рассказывал, что электричество в деревне обычно вырубают в сильную грозу и ветер – что-то у столбов в эти славные мгновения падает и обрывается. Но сейчас не было ни ветра, ни грозы. А был обыкновенный дождь, который мог идти неделю или месяц. Что же они теперь, месяц в потемках про– сидят?
Она попыталась представить жизнь без света. Как они с коромыслом и ведрами пойдут на озеро, отправятся доить корову и босиком побегут в сельскую школу за пять километров. При чем здесь корова и школа, да еще босиком, Марта и сама не поняла. Для глубины трагизма, наверное. Вода уже была в ведре.
Выглянула на террасу. Тут как будто домовой накуролесил: валялись стулья, по центру лежал перевернутый жестяной таз, с полки упал заварочный чайник. Не разбился. Чудо. Ну и натоптано было изрядно. Интересно, насколько телесны домовые и ходят ли они в сапогах? Или босиком? Босых следов не наблюдалось. Только следы от сапог. Пока Марта кружила по следам, заодно поставила стулья, убрала таз за занавеску в чуланчик, подняла чайник. Надо нарвать мяты и заварить вкусный чай. Славику понравится быть с ней, и мама тогда поймет… поймет…
Так и не придумав, что должна понять мама, Марта сходила на улицу, умылась, нарвала мяты – мыть не стала, и так мокрая. Поставила на газ чайник. Нашла тряпку и вытерла стол. Выбросила тряпку – отстирывать липкую сгущенку себе дороже. Поставила к завтраку красивые тарелки и стала делать бутерброды.
Лучше бы она яичницу затеяла, потому что бутерброды не были ее коронным блюдом в кулинарии. Из заметно разморозившегося холодильника Марта извлекла палку твердой колбасы и стала ее кромсать. Нож категорически не желал резать красиво и ровно, как это всегда получалось у мамы. Он строгал колбасу на полукружья, тонкие серпики и увесистые уголочки. Устав бороться с действительностью, Марта разложила хлеб и стала методично покрывать его обрезками колбасы. Плотненько, чтобы без белых промельков. Бутерброд – это начинка, а не хлеб. Пусть и белый, пусть и мягкий.
Справившись с двумя бутербродами, она взялась за масло. С ним дело должно было пойти бодрее – оно плавало в холодной воде и не выглядело заледеневшим. Но тут коварство проявил хлеб. Он вдруг стал заминаться за ножом, оставляя в себе некрасивые дырки. Марта мгновение думала, как справиться с этой бедой, и поняла, что дырки легко закрываются сыром. Сыр вел себя лучше, чем колбаса, строгался сподручно, бодро. Его нарезалось больше, чем нужно. Пришлось часть сыра съесть.
– Мама! – позвал Славик.
Марта злорадно ухмыльнулась. Но вовремя вспомнила, что сегодня она решила быть доброй, и не стала кричать в спальню: «Нет больше твоей мамы», а просто пошла посмотреть, как там дела. Дела были не очень. Брат был хмур, лицо имел опухшее, глаза красные. Их он еще и тер.
– Иди умойся, – посоветовала Марта. – И у меня готов очень вкусный завтрак.
– А мама? – Менять настроение Славик не спешил.
– А мама приедет послезавтра и привезет конфет.
– Я не хочу конфет, – выдал Славик удивительное и свесился в поиске тапок.
– Ну тогда канарейку, – пожала плечом Марта.
– Какую канарейку?
Марта ничего не знала про канареек, кроме цвета. Дурацкая птица сама как-то выскочила.
– Желтую. Петь будет.
– Правда? – Лицо у Славика впервые посветлело. Марта уже была готова усложнить это утро и послать брата с его наивностью куда подальше, но сдержалась и просто кивнула. Пускай потом эту кашу мама расхлебывает – и про канарейку, и про конфеты. Когда она приедет, все сразу станет по-другому.
За столом Славик сгрузил колбасу на тарелку, не оценив подвигов сестры. Стрескал пустой хлеб, потом хлеб с маслом – сыр тоже не зашел. Повеселился, продевая палец в дырки несостоявшихся бутербродов. Изгваздался в масле. Пролил чай. Все это Марта стоически терпела.
– А играть будем? – вбил гвоздь в крышку этого самого терпения Славик.
– Может, к Вадику? – предложила Марта. Перспектива провести полдня на холодном полу в полутьме не радовала. – У него лего.
– Тогда на озеро, – быстро сменил планы Славик.
– Так ведь дождь, – удивилась Марта. Они с братом были не особо гуляющими детьми, все больше дома сидели – и в городе, и здесь не торопились слиться с природой. Но это со светом хорошо дома сидеть. А без света одно и дело, что на улицу идти. Пока там день. Про вечер и темноту думать не хотелось.
– Нету, – ткнул пальцем в окно Славик, заметил масло на ногте и слизнул.
Дождь кончился. Бывают же чудеса в этом мире. За сегодняшнее утро уже второе. Дождаться бы третьего – и, считай, день удался.
На крыльце Славик вцепился в руку Марты, словно его кто украсть собирался. Рука у него была мягкая и холодная. Марта погладила брата по плечу. И даже немного приобняла. Пока он был маленьким, его было приятно обнимать. Вот вымахает в дылду, не пообнимаешь.
– Ну что, направо или налево? – спросила Марта.
Ответ пришел к ней сам. На своих двоих. Звали ответ Тимофей Тришкин.
– О! А дождь-то кончился, – выдал очевидное Фей.
В дождевике с капюшоном, в высоких сапогах и непривычных объемных штанах он выглядел внушительно. Его даже как-то стало слишком много.
– Мы гулять, – показала на сцепленную со Славиком руку Марта.
– А куда?
Как будто тут был выбор – в парк, кафе или на аттракционы.
Марта не удостоила соседа ответом, сошла с крыльца, потащила за собой брата.
– Ну да, – согласился Фей.
Было у него хорошее качество – он легко соглашался, менял свое мнение, не настаивал.
Двинулись по дороге. Если бы тут часто ездили машины, то проселок был бы разбит, а так только притоплен. Через лужи они и пошли. Надо было доплыть до тропинки между домами и спуститься к ивам. За ними начиналось озеро. Хорошо, что все были в сапогах.
– Можно еще на кладбище заглянуть! – радостно предложил Фей.
– Зачем? – Марта почувствовала, как страх бодрым маршем пытается вернуться к ней в живот, как он уже достает не просто ложку, а половник, чтобы полакомиться ее внутренностями. Покосилась на Славика. Он равнодушно смотрел в сторону, словно это не ему тоже предлагают прогуляться через лес в гости к покойникам. Брат проявил себя только еще более крепким сжатием ладони.
– Ну, там прикольно, – неуверенно начал рекламную кампанию Фей. – Колдун и сосны.
– Какой еще колдун?!
До того как папа предложил съездить на родину предков и насладиться всеми прелестями единения с природой, Марта и слыхом не слыхивала о таком месте, как Хашезеро и Ажепнаволок – следующая за ними деревня. Поэтому ни о каких местных красотах и достопримечательностях она тоже не знала. А тут, оказывается, главное развлечение – кладбище и колдун.
– Местный, – пустился в пространное повествование Фей. – Он в нашей деревне жил и всем помогал, потому что добрым был. А сейчас в его доме баба Оля живет.
Марта успела представить дом колдуна, благо фильмы и мультики давали богатый материал. Это должно было быть что-то покосившееся, с окном, вросшим в землю, с гнилыми ступеньками. Внутри все должно быть соответственно – темно, сыро, пучки травы свисают с потолка. Еще филина надо посадить в углу. Полная красота. Интернет-дизайнеры рыдают от зависти.
– Какая баба Оля?
Заброшенных домов в деревне было хоть отбавляй, но в них никто не жил.
– Третий дом от вас. – Фей искренне удивлялся, что соседка не знает очевидных вещей.
Марта остановилась. Третий дом от них – это высокий красивый дом с голубыми стенами и резными наличниками.
Впереди дома вынесен палисадник с аккуратными грядками цветов. Крыльцо высокое, с двумя лавками – там обычно бабки сидят. Не избушка на курьих ножках.
– Она родственница? – уточнила Марта.
Нет, все-таки мир был полон удивления. Стоит шагнуть за порог – и на тебе, наплодились.
– Купили, – пожал плечами Фей. – Давно уже. Вот как колдун умер, так и купили.
– Как можно у колдуна покупать? Место же плохое.
– Чего это? – насупился Фей.
Марта говорила очевидные вещи. Их и произносить-то не стоило, об этом и так все знают. Но, видимо, граница всеобщих знаний проходила как раз по трассе Медвежьегорск – Замирье, и сюда эти знания не докатывались.
– Колдун добрым был, помогал. – Тришкин являл типичный пример жителя Замирья.
– Колдуны не могут быть добрыми, – напомнила Марта. – Они силы свои у нечисти берут.
– Ну и что? – терпеливо объяснял Фей. – Берут у нечисти, а делают добрые дела.
– Колдуны? – Аргументы у Марты закончились. Вроде бы все было ясно, но не здесь. Поэтому она всего лишь пробормотала: – И как его только свои же в деревне не растерзали?
– Нет, он помогал, – упрямился Фей.
Нашел кого учить про колдунов. Да она столько книжек прочитала! Хоть бы в классику заглянул. «Олеся» плохо кончилась. А в «Гранатовом браслете» вообще умерли, но это, кажется, не о том.
Сжав кулаки, Марта вдруг поняла, что чего-то в них не хватает. Руки Славки. Марта испуганно огляделась. Брат сидел на корточках около лужи, плевал в нее и изучал, как на это отреагирует водная поверхность. Она никак не реагировала, только слегка колыхалась. Происходило это как раз возле дома колдуна. Бывшего дома колдуна. Дома бывшего колдуна. Бывает ли колдун бывший? А дома?
– Мы идем к озеру, – напомнила Марта. Славка послушно встал.
– А на кладбище прикольно, – не сменил тему Фей. – Там около входа три дерева стоят. В них лет двадцать назад молния ударила. Прям в одну ночь и ударила. Они после этого расти перестали, а стали закручиваться. Бабка говорит, что это свиль на них напала. Теперь у сосен макушки голые, а сами они свилеватые. Мертвые. Они корнями землю держат. Покойников не пускают к людям.
– А до этого ваши покойники просто так разгуливали? – спросила Марта. Прикольные деревья можно было бы заценить, в инсту фотку бросить. Но ведь деревья около кладбища, так что переживут они без этого аттракциона.
– Ну, не разгуливали… – протянул Фей и замолчал. Бензин кончился? Батарейка села?
– А еще что у вас есть интересного? – мрачно спросила Марта, удобней перехватывая ладошку брата.
– У нас еще берег красивый есть.
Они свернули на тропинку, ведущую к этому самому берегу. Марта помнила, что зарос он осокой и ничего красивого не являл.
– И чего там?
– Песок. Камешки черные. Мелко. Вода хорошо прогревается. Купаться удобно.
Марта уставилась на ивы. За ними была осока, в траву врезались несколько мостков и пара лодочных домиков. Она чего-то не замечает? Тут есть песок, камешки и мелко?
– Где купаться? – осторожно спросила она. Жизнь в глуши не способствует крепости рассудка. Может, уже надышались чем и начались глюки?
– На Онеге. До Ажепнаволока, а оттуда еще четыре километра.
Фей махнул направо. Марта посмотрела в указанную даль, которую прочно загораживали ивы. За ивами были еще ивы. А дальше сосны. А потом еще деревья. И там уже край света. С камешками, теплой мелкой водой и красивыми видами.
– На велике за час доехать можно, – заверил Фей.
– А поближе ничего нет? – осторожно спросила Марта. Все-таки Фей псих, местный. Как же надо было извернуть сознание, чтобы на вопрос, что у вас тут есть, отправить ее за десять километров. Это все равно что в другой город в кино ездить.
– Можно и тут остаться. – Фей раскинул руки, показывая от одного покосившегося забора до другого. В обозначенном пространстве снова не оказалось Славика.
– Черт, куда он опять делся? – крутанулась на месте Марта. Вариантов было много, но надо было с чего-то начинать, и Марта побежала по тропинке к озеру.
На мостках Славик общался с утками. Три наглые раскормленные тушки расхаживали туда-сюда, вступая в контакт с человеком. Славик присаживался на корточки, протягивал руку. Утки недовольно трясли головами и крякали, напирая на Славика. Было похоже на нашествие воинов-мутантов. Славик сделал быстрое движение, пытаясь поймать ближайшую птицу. Поднялся шум: утка упала с мостков и забарахталась в воде.
– Там пляж хороший, песчаный, купаться удобно, – неожиданно повторил Фей, оказавшись за спиной Марты.
Очень хотелось уже на кого-нибудь наорать. На Славика, который проявлял чудеса настойчивости по пропаданиям. На Тришкина с его рассказом про пляж. Марта не сомневалась, что где-то там, далеко, гораздо лучше, чем здесь. Здесь вообще все было как-то не очень. Особенно с купанием. Местные отплывали на лодке от берега и с нее ныряли. То есть для купания нужны были не только полотенце и купальник, но и лодка с гребцом, а это все сильно усложняло.
Марта вышла на мостки, прервав наступление вражеской армии – на доски подоспело подкрепление в виде еще двух крякающих особ, одну из них она спихнула ногой в воду, остальные ретировались, – и взяла Славика за руку.
– Так, – начала она, мысленно вычеркивая из списка развлечений поход на пляж. До Ажепнаволока четыре километра, потом еще до берега четыре. Не сказать, чтобы легкая увеселительная прогулка. – Давай пройдемся по местным аттракционам.
– Ну, в Хашезере раньше вышивка была. Мастерская большая. Раньше. Сейчас нет. Купец тут был Качалов. Его дом в начале деревни, можно туда сходить.
Да, экскурсовод из Фея никакой, без огонька работает. Какой купец? Какая вышивка? Он бы еще предложил огород прополоть.
– Дядь Валера рассказывал, что здесь жили беглые из Новгорода, – важно сообщил Фей, не чувствуя, что зрители сейчас начнут кидаться помидорами.
– От татар бежали? – показала свою образованность Марта.
– Тогда татар уже не было. От Ивана Грозного. Он погромы устраивал, своих бил. Вот люди и бежали. Еще местные тут селились…
Марта не выдержала:
– Стоп. Хватит. Грозный погромы устраивал, а нам мучиться. Смотреть-то на что?
– Ну вот на кладбище три сосны.
– Издеваешься? – Марта почувствовала, как у нее забегали мурашки в кончиках пальцев. Нет, сейчас она точно орать начнет. – Свет надолго вырубили?
Фей посмотрел на Марту с тревогой, словно она у него на глазах стала превращаться в инопланетянина.
– У меня заряд на ноуте есть. Можно какой-нибудь фильм посмотреть, – сообщил Тришкин и скис. В системе его ценностей просмотр фильма стоял на последнем месте. А на первом там были кладбище и засолка огурцов.
– Заряд?
Поделиться книгой: