Порочная королева. Роман о Екатерине Говард

– Что именно? – спросил Фрэнсис.

– Свадьба! – Мэри засмеялась. – Мистер Дерем женится на мистресс Кэтрин Говард!

– Клянусь святым Иоанном! – взревел Фрэнсис. – Сколько бы вы ни гадали, лучше не придумаешь!

– Ш-ш-ш! – Кэтрин зажала ему рот рукой.

– Я просто шучу! – сказал Фрэнсис, убрав с губ ее пальцы.

Она наклонилась к его уху:

– Вдруг они начнут сплетничать, что вы зовете меня своей женой, и герцогиня это услышит?

Дерем задернул занавеску, отгородив их ото всех, и прошептал:

– Ну тогда придется сказать правду. Дело в том, Кэтрин, что мы с вами все равно что женаты, и она ничего не сможет с этим поделать. Дать друг другу обещание пожениться и после этого спать в одной постели – это равносильно венчанию в церкви. Многие люди поступают так. Теперь нужен церковный суд, чтобы разлучить нас.

Кэтрин в изумлении смотрела на него. О таких вещах она и слыхом не слыхивала. Все Говарды женились в церкви и, насколько ей было известно, вероятно, ждали этого, прежде чем окончательно скрепить свой брачный союз.

– Вы имеете в виду, что мы все равно что женаты?

– Да! – Он начал тереться носом о ее шею.

– И я по праву могу называть вас супругом?

– Да. А я по праву могу поступать с вами как с женой! – В доказательство он именно этим и занялся.

Кэтрин проснулась и увидела, что ночью выпало немного снега. Сад выглядел очень красиво, и она, завернувшись в накидку, вышла на улицу и прошлась по дорожкам, скрипя снежком и любуясь заиндевелыми деревьями. Фрэнсис нашел ее у реки. Пар от их дыхания смешался в холодном воздухе. Припорошенный мир казался зачарованным.

– Я кое-что принес вам, – сказал Фрэнсис. – Помолвки нужно отмечать подарками. – Он положил на ее одетую в перчатку руку изящную золотую цепочку.

– О, Фрэнсис, это, наверное, стоит уйму денег! Вы так щедры.

Она огляделась, проверяя, нет ли кого рядом, а потом обняла и поцеловала его.

– У моей жены должно быть все самое лучшее.

Отпустив Фрэнсиса, Кэтрин стянула с руки перчатку. На пальце у нее было материнское кольцо с рубином. Она носила его каждый день с того момента, как оно стало подходить ей.

– Это ваш подарок в честь помолвки, – сказала Кэтрин, отдавая кольцо Фрэнсису.

– Я не могу его взять. Вам оно очень дорого.

– Тем больше причин отдать его вам, – настояла Кэтрин и надела кольцо на мизинец Фрэнсису.

– Я люблю вас, – сказал он, вдруг посерьезнев.

– А я люблю вас! – крикнула она, вскинула руки ему на шею и поцеловала в губы.

После этого они часто обменивались подарками и знаками любви. Фрэнсис даже давал Кэтрин деньги, когда было что дать, ведь своих у нее не было ни пенни, и она полностью зависела от милостей герцогини. Часть их Кэтрин использовала, чтобы купить ему воротник и рукава для рубашки, которые заказала у портнихи в Ламбете. Фрэнсис, хотя и обрадовался подарку, упрекнул ее за то, что тратит подаренные деньги на него, и принес ей отрез розового шелка, который она отдала бабушкиному вышивальщику мистеру Роузу, и тот сделал из него стеганую шапочку. Когда она ее надела, Фрэнсис восхитился орнаментом из францисканских узлов.

– Что, жена моя, тут францисканские узлы для Фрэнсиса! – Он усмехнулся. – Продуманный выбор.

Кэтрин улыбнулась. Вообще-то, узор она с мастером не обсуждала.

– Мистер Роуз говорит, они символизируют истинную любовь.

– Да, так и есть, – подтвердил Фрэнсис и обнял ее.

Кэтрин не осмеливалась носить подаренные Фрэнсисом шелковые цветы в присутствии герцогини, но иногда, по случаю, прикрепляла их к платьям, и один как раз был на ее лифе, когда миледи неожиданно вошла в гостиную, где камеристки играли в карты, в поисках своей диванной собачки.

– Она под столом, мадам, – указала туда Кэтрин и наклонилась, чтобы достать непослушное создание.

Передавая собачку в руки бабушки, она заметила, что герцогиня смотрит на французский фенхель. Старая леди ничего не сказала, но Кэтрин поняла: она наверняка заинтересовалась, откуда у ее внучки такая редкая вещь.

Кэтрин кинулась искать леди Бреретон, самую добросердечную из всех придворных дам герцогини, которой она очень сочувствовала, потому что ее мужа обезглавили вместе с мужчинами, которых признали виновными в прелюбодеянии с королевой Анной. Леди Бреретон всегда была особенно мила с Кэтрин, а та со своей стороны при любой возможности старалась сделать ей что-нибудь приятное.

Леди Бреретон в одиночестве сидела в винокурне, как всегда одетая в черное.

– Мистресс Кэтрин! – приветливо улыбнулась она.

– Я хочу попросить вас об одолжении, – сказала ей та. – Один джентльмен, которому я нравлюсь, – очень хороший человек – подарил мне этот цветок в знак своего уважения. Кажется, миледи заметила его, и, если она спросит, скажите ей, пожалуйста, что это вы дали его мне.

– Я не должна так поступать, но сделаю это, – согласилась леди Бреретон. – Вы всегда были добры ко мне.

Кэтрин убежала, немного успокоившись, но хорошее настроение быстро улетучилось: ее позвали к бабушке. К покоям герцогини она подходила в трепете, молясь, чтобы это не имело отношения к французскому фенхелю.

Не тут-то было.

– Цветок, который ты носишь, – проговорила старая леди, сидя с прямой спиной на своем троне. – Откуда он у тебя?

– Его дала мне леди Бреретон, – ответила Кэтрин. – Она сказала, что я всегда была добра к ней.

Герцогиня покачала головой:

– Я спрашиваю еще раз. Кто дал его тебе?

– Леди Бреретон, миледи. – Кэтрин почувствовала, что щеки у нее запылали.

– Не лги мне, дитя. Это был мистер Дерем, не так ли? Я не слепая и вижу, что происходит при моем дворе. Люди молчать не станут. – (Кэтрин онемела.) – Говори! Это был мистер Дерем? – пролаяла герцогиня.

– Да, миледи, но прошу вас, не прогоняйте его. Он хороший человек, и добрый.

– Знаю. Он мой кузен и нравится мне. Да, он может быть подходящей парой для тебя, но это совершенно непозволительный подарок. Добродетельные юные леди не принимают таких презентов от джентльменов.

– Он и мой кузен тоже, – заметила Кэтрин. – Мы ничего плохого не сделали.

– Очень рада слышать это, но ты сейчас же отдашь мне этот цветок, и я верну его мистеру Дерему. – Она протянула ей маленькие ножницы.

Кэтрин неохотно срезала цветок.

– Можно мне видеться с ним, миледи?

– Между вами есть какая-то особая симпатия? Мне сказали, он давал тебе деньги. Это тоже неприемлемо.

Кэтрин смогла только молча кивнуть, глаза ее наполнились слезами. Неужели это конец их с Фрэнсисом романа?

– Мы очень нравимся друг другу, и он давал мне деньги, но только потому, что беспокоился за меня, ведь своих я не имею.

– Значит, он делал это, чувствуя к тебе родственную привязанность, – продолжила герцогиня. – Но любите ли вы друг друга? Я имею в виду любовь, не связанную с родством.

– Да, мадам, – призналась Кэтрин.

– Ты знаешь, что говорят люди? Если вам нужен мистер Дерем, ищите его в комнате мистресс Кэтрин Говард или в спальне камеристок. Дитя, ему нечего делать ни в том, ни в другом месте, и ты не должна принимать его ни у себя, ни в общей спальне. Ты меня поняла?

– Да, – едва слышно ответила Кэтрин.

Герцогиня пронзила ее пристальным взглядом:

– Я хочу услышать от тебя заверение, что между вами не произошло ничего непотребного. Я помню твое сомнительное поведение с мистером Мэноксом, а потому питала надежду, что ты тогда получила хороший урок и запомнила его.

– О да, мадам, с мистером Деремом я не делала ничего дурного.

Они же все равно что женаты, так разве можно называть их любовные соития неправильными или непотребными?

– Рада слышать это! – суровым тоном проговорила бабушка. – Теперь ты можешь общаться с мистером Деремом, соблюдая приличия, и я спрошу мнение твоего отца, одобрит ли он союз между вами. Если он не одобрит, тогда ты должна прекратить встречи.

– Да, миледи, – пролепетала Кэтрин, молясь, чтобы отец согласился.

Только пройдут годы, прежде чем она узнает ответ: письма до Кале шли долго.

Ей не терпелось поделиться радостной новостью с Фрэнсисом: это ведь была хорошая новость, верно? До самой ночи Кэтрин была сама не своя, и когда он пришел в спальню, она тут же отвела его в свою комнату, пренебрегая велением бабушки соблюдать приличия, и передала любимому слова герцогини. Фрэнсис уставился на нее, его сардонические глаза вдруг заблестели.

– Ей-богу, Кэтрин, я был прав! Наше сердечное желание свершится. И если ваш отец откажет, нам придется открыться ему и сказать, что мы дали друг другу слово. – Он заключил ее в объятия. – Мы будем вместе, открыто, и все увидят, как я горд, что вы моя жена!

– О Фрэнсис! – воскликнула Кэтрин. – Молюсь, чтобы мой отец поскорее написал.

– Я поеду в Кале, если понадобится, и покажу ему, каким хорошим мужем буду для вас! – заявил он.

Кэтрин снова прильнула к нему, отвечая на его желание. Она знала, что поступает плохо, нарушая приказание герцогини, но какое это имело значение? В глубине души она была уверена, что они с Фрэнсисом скоро поженятся.

На следующее утро в дверь ее спальни постучала матушка Эммет. Кэтрин возблагодарила Господа и всех святых, что Фрэнсис уже успел удалиться.

– Можно войти? – спросила та, и Кэтрин отступила в сторону, пропуская ее.

Старушка обвела взглядом переворошенную постель и кучу сброшенной на пол одежды. Кэтрин поспешила накинуть на кровать покрывало, надеясь, что наставница девушек не заметила пятен на простыне.

– Миледи Норфолк сообщила мне о твоем легкомысленном поведении, – холодно проговорила матушка Эммет. – И отругала меня за это. Я объяснила, что не могу отвечать за поступки всех камеристок и не имела понятия о твоем неблаговидном поведении. Мистресс Кэтрин, ты разочаровала меня и покрыла позором. Надеюсь, в будущем ты будешь осмотрительнее.

– Простите меня, – кротко произнесла Кэтрин.

Если бы вы не были так ленивы, благодарение Господу, еще больше девушек оказались бы в неловком положении!

– Я буду следить за тобой. – Матушка Эммет погрозила пальцем. – Смотри!

Следующей ночью Фрэнсис пришел в спальню камеристок очень веселый.

– Вы знаете, что уже все говорят о ваших визитах к мистресс Кэтрин? – с вызовом спросила его Джоан.

– Старуха Агнес знает об этом, – встряла Элис.

– Мне это известно. – Фрэнсис ухмыльнулся и повернулся к Кэтрин. – Герцогиня сегодня утром сыграла со мной шутку. Она подошла ко мне в галерее и сказала, что знает, где меня найти, если я ей понадоблюсь, – в вашей комнате. И еще обвинила, что я слишком близко сошелся с вами, и велела прекратить это, но потом она добавила, что моя самонадеянность может пойти мне на пользу.

– Я так на это надеюсь! – воскликнула Кэтрин.

Очевидно, герцогиня одобряла их брак, а если так, то и отец, вероятно, не станет ему противиться.

– Она и мне о вас говорила сегодня, – обратился к Фрэнсису Эдвард Уолдгрейв. Он сидел на кровати напротив, обняв рукой Джоан, оба уплетали пирожные с кремом. – Сказала, что она думает, вы так и не покинете спальню мистресс Кэтрин, несмотря на ее повеление не появляться там.

– Я там был, – включился в разговор Уильям Эшби. – Она сказала Эдварду, что подозревает, вы крутите любовь с мистресс Кэтрин, что не доверяет вам и опасается, как бы вы не совершили чего-нибудь неподобающего.

– Вероятно, не так уж сильно она вам не доверяет, – встряла в разговор Джоан, – иначе давно бы уже забеспокоилась и положила всему этому конец.

– Старуха Агнес предпочитает по возможности лишний раз не беспокоить себя ничем, – заметила Мег, наливая всем вина. – Она считает, раз дает нам кров и кормит, этим ее долг перед нами исчерпан.

– Только некоторым счастливицам вроде Малин повезло – их выдали замуж, – пробормотала Джоан.

Кэтрин удивилась, с чего это она жалуется, сама-то ведь замужем. Джоан никогда не упоминала об Уильяме Балмере, а Кэтрин не спрашивала, почему она оставила своего супруга. Кэт говорила, что муж ей изменял, а Дороти считала, что он выставил Джоан из дому, потому что та ходила на сторону.

– Думаю, в моем случае герцогиня все-таки возьмется за дело, – сказала Кэтрин. – Она собирается написать моему отцу и спросить, можем ли мы с Фрэнсисом пожениться.

– Ну, лишь бы у нее дошли до этого руки, – едко заметила Мег.

– Я на это надеюсь, – сказала Кэтрин. – Очень надеюсь.

– Меня вот что тревожит, – продолжила Мег, – как бы старуха Агнес не заподозрила, что все мы пошаливаем.