Королева Ателии

‒ Кэт, ты окажешь мне честь?

У меня не было времени на репетицию, но мисс Кавендиш — опытный гид. После вручения дипломов, наступает пора выступать с речью. Много лет назад я бы не решилась обратиться к толпе, но то, что я стала принцессой, заставило меня вылезти из своей скорлупы. И, кроме того, мне не так страшно выступать перед школьницами, которые уже смотрят на меня так, словно я получила Нобелевскую премию.

‒ Для меня большая честь быть здесь, ‒ говорю я улыбаясь их нетерпеливым, поднятым вверх лицам. ‒ В «Принцесс-колледже», первой школе для женщин в Ателии, у вас есть возможность делать то, что не разрешалось вашим матерям и бабушкам. Здесь вы получаете образование, узнаете, что умение читать, писать, считать принесет вам огромную пользу в жизни. В прошлом у вас была возможность стать только домохозяйкой и заботиться о детях, но с навыками, которые вы получаете в школе, будущее открывает перед вами бесконечные возможности. Идите вперед, расправьте крылья и воспарите в светлое будущее, которое вас ждет.

Раздаются аплодисменты, за которыми следуют солнечные улыбки и несколько одобрительных возгласов. Элли лучезарно улыбается, когда я возвращаюсь на свое место, и мисс Кавендиш берет инициативу в свои руки. Такое чувство, что я совершила подвиг. Когда церемония закончилась, мисс Кавендиш просит меня зайти к ней в кабинет.

‒ Я бы хотела поговорить с вами, Кэт.

Элли машет рукой на прощание, говоря, что ей нужно заняться делами. Видя, как она исчезает за углом, я спрашиваю себя, когда мы встретимся в следующий раз. Мне было трудно найти время для друзей до рождения Эдди, а сейчас это стало практически невозможно. У меня даже нет времени на Эдварда.

«Это всего лишь первый год, ‒ говорю я себе. ‒ Если ты хочешь быть рядом с Эдди, то это нормально, что ты будешь занята».

Мисс Кавендиш готовит чай и ведет светскую беседу, пока мы ждем, когда закипит вода. Она спрашивает, как дела у Эдди, и сочувствует моему напряженному графику, но соглашается, что я должна серьезно относиться к своим материнским обязанностям. Только когда мы сидим друг напротив друга с кружкой в руке, она переходит к настоящей сути разговора.

‒ Вы знаете некую леди Гвендолин, которая была замужем за моринским аристократом, но вернулась, когда произошла революция?

‒ Она была покровительницей одной из дебютанток во время их представления ко двору, ‒ говорю я, удивляясь, что мисс Кавендиш спросила меня о благородной даме. ‒ Она была мне представлена, но, кроме этого, я с ней толком не знакома.

Мисс Кавендиш выглядит задумчивой.

‒ С момента принятия закона «Об образовании» наблюдается нехватка квалифицированных преподавателей. У нас нет особых проблем, поскольку вы являетесь покровителем школы, но нам бы не помешала дополнительная помощь, если это возможно. Нам требуется преподаватель иностранных языков. Один ушел на пенсию, а другой не может справиться с целой школой.

Я ставлю кружку с чаем на стол.

‒ Мисс Кавендиш, вы хотите сказать, что хотите нанять благородную даму в учителя?

Не могу поверить, что она спрашивает меня об этом. Есть благородные молодые леди, которые становятся гувернантками, но они происходят из семей среднего класса и берутся за эту работу только потому, что нуждаются в деньгах. Мне трудно представить ослепительно красивую леди Гвендолин, высокую и элегантную, входящую в класс и преподающую уроки.

‒ Леди Гвендолин славится своими литературными способностями, и годы, проведенные в Морине, несомненно, дают ей преимущество, ‒ мисс Кавендиш кладет локти на стол. ‒ Я понимаю, что такая дама, как она, не склонна работать, но слышала, что барон сокращает свои расходы с тех пор, как потерял место в парламенте. Она могла бы рассмотреть предложение, если бы вы спросили ее. Это будет рассматриваться как очаровательная попытка угодить принцессе, а не отчаянная попытка заработать дополнительную монету.

‒ Учитывая ее гордость, леди Гвендолин может подумать, что я ее жалею.

‒ Возможно, но попробовать не помешает, ‒ мисс Кавендиш смотрит мне в глаза. Морщинки вокруг ее глаз стали более заметными; руководить школой — трудная задача. ‒ Я знаю, что ты очень занята, но Кэт, для девочек было бы очень полезно получить качественное образование.

Я думаю о Молли и Рози, и о том, как сильно они изменились — стали здоровее и счастливее.

‒ Конечно. Сделаю все что смогу.

‒ Кэт, спасибо. Если бы не ты, школа уже несколько раз была бы на мели, ‒ мисс Кавендиш хватает меня за руку. ‒ Если вы напишете ей письмо, попросите ее о встрече во дворце и после сообщите мне результат, я была бы очень признательна.

Глава 5

Золотой свет пробивается сквозь облака и освещает безукоризненно ухоженные сады. Пришла весна и творит чудеса с моим настроением после серо-белых зимних дней, сопровождаемых холодными ветрами и скользкими дорогами. Прожив на Среднем Западе большую часть жизни, я привыкла к холодной погоде, но гораздо приятнее выйти на улицу и погреться на долгожданном солнце.

Сейчас ранний полдень. Эдди отказался спать после того, как поел, поэтому я посадила его в коляску и вывезла на улицу, надеясь, что медленное покачивание и легкий ветерок заставят его уснуть. Слуги кивают мне, выглядя весьма озадаченными, Мейбл сказала мне, что это потому, что я не должна сама толкать коляску. Для будущей королевы вполне приемлемо, когда ручную работу за нее выполняют слуги, но мне не трудно заботиться о собственном ребенке. Я бы попросила о помощи, если бы она мне понадобилась, но мне больше нравится, когда есть только Эдди и я.

Ну, им просто придется привыкнуть к этому. В некоторых вещах я готова пойти на компромисс, но когда дело касается Эдди, я со многим не согласна.

Где-то позади меня раздается смех, видимо, кто-то разделяет мое восхищение теплой погодой.

‒ Здравствуйте, принцесса! ‒ ко мне приближается пухлый мальчик. Это Джоел, сын Марии. Когда вернулась в Ателию, но Катриона все еще была во дворце, я некоторое время жила с Марией, старшей сестрой Амелии.

‒ Привет… То есть, здравствуй, Джоел. Боже, ты, кажется, вырос по крайней мере на дюйм с тех пор, как я видела тебя в последний раз.

Джоел улыбается и машет мне рукой, прежде чем убежать, остальные мальчики бегут за ним. Похоже, они играют догонялки. Я машу в ответ и замечаю, что глаза Эдди широко открыты, он растерял всю сонливость. Шум от мальчишек встревожил его.

Поправляю козырек коляски так, чтобы на Эдди не светило солнце и продолжаю идти, разговаривая с сыном мягким, успокаивающим тоном.

Путь загораживает мужчина средних лет, неся лопату и ножницы. Гален, главный садовник, известен своим нетерпением и отвращением к женщинам, хотя могу с гордостью сказать, что мы с Элли исключения.

‒ Принцесса, ‒ он приподнимает кепку. ‒ Приятно видеть вас. Наслаждаетесь погодой?

‒ Да, здесь очень красиво, особенно после долгой и суровой зимы. Как дела в саду, Гален? Эдвард не слишком загрузил тебя работой?

‒ Нисколько. Его высочество не терпит бездельников, но он справедлив. Лучшего работодателя не придумаешь.

В груди вздымается гордость. Я знаю, что Гален не любит льстить, да и хвалит он неохотно, так что его слова об Эдварде — это действительно нечто.

‒ Скоро мы будем срезать весенние цветы, ‒ говорит Гален. ‒ Если у наследника королевской семьи нет аллергии, я могу каждое утро посылать букет в вашу комнату.

Я благодарю его и ухожу. Продолжая прогуливаться по саду, склоняя голову, когда слуги кланяются или делают реверанс, я размышляю о том, что еще не до конца привыкла что ко мне относятся как к королеве. Что люди обращаются ко мне по титулу, а не по имени, и прислушиваются ко всему, что я говорю. Неудивительно, что большинство аристократов — снобы, если бы я выросла в богатой семье, а не в семье среднего класса в Америке, я могла бы стать кем-то вроде Бьянки, Клэр или Лили. Просто чудо, что Эдвард не стал высокомерным хамом.

Глядя на ангельское личико Эдди, клянусь, что не позволю ему вырасти пустоголовым аристократом, которые не умеют ничего, кроме как пить и охотиться.

Проходит целых полтора часа, прежде чем Эдди наконец засыпает. Я прикатываю коляску во дворец и нахожу в гостиной миссис Браун, где она вяжет пару носков.

‒ Положи его в кроватку, ‒ я расстегиваю плащ и вешаю шарф на крючок за дверью. ‒ Мне пора идти, Эдвард ждет меня.

* * *

Часы, висящие над столом Эдварда, показывают без четверти четыре. Именно в это время я обычно прихожу к нему.

‒ Извини, ‒ говорю я, вытирая капельку пота со лба. ‒ Сегодня тепло, и я вывела Эдди подышать свежим воздухом. Похоже, он очень наслаждался погодой и заснул только полчаса назад.

Эдвард отодвигает мне стул и звонит, чтобы мне принесли чашку молока с медом. Я предпочитаю чай или кофе, но так как кормлю грудью нашего сына, кофеин под запретом.

‒ Я рад, что ты вышла подышать свежим воздухом, но, Кэт, ты могла бы поручить прогулку с Эдди миссис Браун.

‒ Но мне хотелось погулять с ним, ‒ возражаю я. ‒ Мне нравится смотреть на Эдди в коляске.

‒ Ты итак проводишь с ним все время: утром и вечером. Когда ты собираешься перевести его в детскую?

‒ Я не знаю.

‒ Твое здоровье является моим приоритетом, ‒ Эдвард кладет руку поверх моей. ‒ Я думал, что все было плохо, когда ты была беременна, но оказывается, это только начало.

Я улыбаюсь ему.

‒ Эдди того стоит.

Эдвард не улыбается в ответ.

‒ Кэт, я не могу допустить, чтобы ты перенапрягалась, ‒ в его золотисто-карих глазах горит яростный, покровительственный огонь. ‒ Когда ты решила остаться со мной и покинуть свой мир, я поклялся быть рядом и защищать тебя. Меньше всего мне хочется видеть тебя уставшей и постоянно зевающей.

Стук в дверь заставляет нас оглянуться. В дверях робко стоит горничная с подносом в руках. На подносе стоит керамическая кружка, от нее идет пар.

‒ Поставь поднос на стол, ‒ приказывает Эдвард. ‒ Оставь нас.

Служанка убегает прочь. Эдвард по привычке отдает приказ с бесстрастным лицом. Гален сказал, что Эдвард был лучшим работодателем, который у него был. Пока слуги довольны работой во дворце, я не должна чувствовать себя неловко из-за его поведения.

Вдыхаю насыщенный, сладкий аромат, исходящий от кружки. Обычное сидение на стуле и потягивание горячего молока с медом избавляет меня от усталости. Бывают моменты, когда принцессой быть неплохо. Я могу перекусить, не беспокоясь о количестве еды на кухне и мне не нужно бегать в магазин.

‒ Над чем ты сейчас работаешь?

Эдвард посылает мне взгляд, ты-должна-дать-своему-разуму-отдохнуть, но все равно отвечает. Одна из причин, по которой он женился на мне, заключается в том, что ему нравится, как искренне я забочусь о благополучии ателийских граждан.

‒ Мы планируем решить проблему со смогом в городах. Генри работает с группой врачей над деталями, но главным препятствием, как я предвижу, будет реализация.

Это слишком знакомое чувство. Ателия стремительно развивается, создавая всевозможные проблемы. Все, что мы пытаемся сделать для улучшения жизни людей, неизбежно делается за счет уменьшения прибыли и власти отдельных людей. Даже когда мы добились прогресса, например, ограничили рабочее время для детей-работников и заставили всех детей посещать школу, проблем появляется все больше. Как будто мы играем в чокнутого крота.

‒ Ситуация в Астоне самая плохая.

Из-за регулярного чтения газет я знаю, что Астон — самый большой промышленный город на севере. Тридцать лет назад это был всего лишь небольшой сельскохозяйственный городок, но сейчас население в нем выросло более чем втрое, и он заслужил прозвище «Город сотен профессий» в деловом журнале. На долю металлообрабатывающей промышленности приходится более половины производства в стране. Пуговицы на моем платье, по словам Мейбл, из Астона.

‒ Когда я был в Астоне, то видел, как домохозяйки сметают пепел с крыльца. В каждом доме темно и грязно, окна покрыты сажей. Когда шел по улицам, мне приходилось повязывать на лицо платок, ‒ Эдвард смотрит на картину, на которой по иронии изображен зеленый сельский пейзаж, и поджимает губы. ‒ В каком-то смысле я не прочь был скрыть лицо, становится все труднее сохранять анонимность, учитывая возрастающую популярность газет. Впрочем, я был бы не прочь быть узнаваемым везде если бы это означало, что я смогу свободно дышать в фабричных городах.

Загрязнение. Да, я должна была догадаться. Ателия далека от достижения технического прогресса моего мира — первый поезд начал курсировать всего несколько лет назад, но зная, сколько сжигается угля и что что в стране паровое электричество, это не особо радует. Даже в столице, далеко от Астона, бывают дни, когда я вижу парящий над зданиями смог и чувствую вонь от рек.

‒ Я предполагаю, что это будет похоже на случай с Эндрю МакВином, ‒ размышляю я вслух. ‒ Губернатор города или какой-нибудь фабрикант не согласится уменьшить загрязнение, потому что прогресс и прибыль имеют первостепенное значение.

Эдвард был со мной достаточно долго, чтобы понять, что означает прибыль.

‒ Так и есть. Мы говорили с лордом Сесилом, который также представляет Астон в парламенте, ‒ он показывает мне фотографию из газеты. На ней изображен представительный мужчина с широким лбом и приветливой улыбкой. ‒ Это Сесил, сын виконта. Он получил свое место в результате голосования, что говорит о том, что народ его поддерживает.

Лорд Сесил? Кажется, я встречала его на светских мероприятиях, но так как мне были представлены слишком много людей, трудно его вспомнить.

‒ Лорд Сесил сколотил состояние на металлургических заводах, ‒ говорит Эдвард. ‒ Большая часть его богатства была получена в результате быстрой индустриализации Астона. Он — редкий аристократ, который преуспел в торговле, а не просто унаследовал землю. У него есть титул, богатство, и, по-видимому, он знает, как вести дела.

В отличие от Генри. Сесил, должно быть, талантливый политик.

‒ Лорд Сесил настаивает, что загрязнение не так серьезно, как утверждают критики. Он утверждает, что очернение Астона в газетах — это трусливая попытка помешать прогрессу города. «Мы потратили тридцать лет, чтобы стать городом, где бизнес в приоритете, и мы не собираемся лишаться того, чего добивались еще наши деды и отцы». Так он нам и сказал.

Я стону.

‒ Мне вообще стоит удивляться? Но ведь люди в Астоне сами видят состояние окружающей среды?

‒ Это самое сложное, ‒ Эдвард проводит рукой по волосам. На секунду, когда я смотрю на него, у меня возникает фанатский момент. Он великолепен, как кинозвезда, в этом нет никаких сомнений. Я уже предвижу, что Эдди разобьет сердца многих девочек, когда вырастет. ‒ Сесил любим горожанами. Он известен как филантроп, регулярно раздающий хлеб и суп для бедных и жертвующий деньги больницам и школам. И большинство рабочих считают, что они обязаны ему средствами к существованию, без него у них не было бы работы. Что, к сожалению, верно, но не учитывает пагубного влияния загрязнения на их здоровье.

Я крепче сжимаю ручку кружки.

‒ Мы что-нибудь придумаем, Эдвард. Так было всегда. Как только я…

‒ Ни в коем случае, дорогая. Я сожалею, что рассказал тебе так много, но, с другой стороны, с тобой всегда легко говорить о стрессовых вещах, ‒ муж печально улыбается. Еще одна причина, по которой он так любит меня, это то, что я могу слушать его разговоры о проблемах Ателии, мыслить нестандартно и предлагать неслыханное решение, благодаря моему современному воспитанию.

Возле двери раздаются шаги. У входа в кабинет останавливается одна из самых красивых женщин, которых я когда-либо видела, а видела я их много, и смотрит на нас с Эдвардом сияющими глазами.

Боже мой. Это леди Гвендолин. Я послала ей письмо с просьбой встретиться со мной во дворце при первой же возможности только сегодня утром, а она уже здесь?

‒ Гвен?

Я тут же перевожу взгляд на Эдварда. Он смотрит на леди так, словно не может отвести глаз. Он только что назвал ее Гвен?

‒ Эдвард, ‒ отвечает Гвен с ослепительной улыбкой. Она одета точно так же, как я на выпускном вечере «Принцесс-колледжа»: элегантное синее платье с высоким воротником, волосы собраны в простой пучок. Чопорная и правильная, что делает все еще более запутанным. ‒ Или, возможно, нам следует вернуться к нашим титулам, что кажется более уместным, ‒ она делает шаг в кабинет и протягивает руку. ‒ Я — леди де ла Тремуаль, если вы забыли, ‒ леди Гвендолин делает такой элегантный реверанс, что я подозреваю, что у нее была классическая балетная подготовка. Даже Бьянка и Клэр не могли похвастаться подобной грациозностью. ‒ Ваше высочество. Приятно снова встретиться с вами.

‒ Привет, то есть да, взаимно, леди, ‒ очень гладко, Кэт. Ты прошла уроки леди и обучение принцессы, и все же становишься косноязычной, когда разговариваешь с бывшей Эдварда? ‒ Спасибо, что пришли так скоро. Думала, вы получите мое письмо только сегодня вечером.

Она слегка наклоняет голову, привлекая внимание к изящной, совсем как у Бьянки, лебединой шее.

‒ Боюсь, я не получила вашего письма, ваше высочество. В нем было что-то срочное?

‒ Ну… вроде, ‒ я объясняю ей положение в «Принцесс-колледже». Стоит воспользоваться шансом, раз уж она здесь. ‒ Мы были бы очень признательны, если бы вы помогли нам с девочками. Здесь не так много квалифицированных учителей. Мы обсуждали возможность создания педагогического колледжа для подготовки квалифицированных учителей, но на это потребуется не менее нескольких лет.

‒ Я польщена такой просьбой, ‒ медленно произносит Гвен. ‒ Однако, к сожалению, вынуждена отказаться. Я уже приняла должность помощника министра иностранных дел.

Мы с Эдвардом обмениваемся удивленными взглядами. Мы же живем в Ателии. Не то чтобы все женщины здесь должны сидеть дома и заботиться о детях. Женщины здесь тоже работают, но в основном лавочницами, гувернантками и прислугой. Леди вроде Гвен должны выходить замуж за богатых мужчин. Полагаю, что замечание мисс Кавендиш о финансовых затруднениях барона и есть причина, по которой Гвен ищет работу.

Эдвард тоже смотрит скептически, но никак не комментирует ее желание работать. Может быть потому, что я много раз говорила ему, что в моем мире женщины часто выполняют мужскую работу.

‒ Я одобряю вашу решимость, ‒ говорит он. ‒ Однако, позволь указать, что заявители должны отчитываться перед канцелярией министра иностранных дел.

‒ Я уже сделала это, ‒ Гвен вздергивает подбородок. ‒ Лорд Дерри провел собеседование и решил нанять меня. Он не смог найти другого человека, который так же свободно говорит на моринском языке и знаком с их обычаями, как я. Все, что нужно — это ваше официальное одобрение.

Часы пробили пять.

‒ Мне пора возвращаться, ‒ говорю я. ‒ Эдди нужно кормить.

Эдвард удерживает меня за руку.

‒ Всего несколько минут, Кэт. Как будущей королеве, тебе, возможно, придется выполнять подобные обязанности.