Железное сердце-2.Тайна замка Морунген

По моему телу толчком прошла горячая волна, и вспыхнула кожа на лице. И тут я поняла, что уже давно слышу не только биение собственного сердца, но и чужое, механическое, чуть ускоренное, на четыре такта…

Я протянула руку и быстро коснулась ладонью его груди там, где под одеждой была железная пластина. Август едва заметно выдохнул.

— Как ваше сердце? Оно причиняло вам боль, пока меня не было рядом?

— Еще какую. И я имею в виду вовсе не шестеренки. Но как только вы появились, стало легче. Садитесь же.

— А вы? — не удержалась я от вопроса, потому что Август собрался закрыть дверь кареты и отойти.

— Буду ехать следом верхом.

Кольнуло разочарование. Но он поступил верно, соблюдая все правила приличия. На нас опять смотрели со всех сторон. И почтмейстерша, и почтальон, и аптекарь, и лавочник прилип к окну, и из трактира вышли люди… С ними появилась Рита с тарелкой объедков в руках и показала язык в спину полковнику, когда тот прошел мимо.

Ох, сдается, жители Ольденбурга и впрямь нашли отличный повод для пересудов. Наместник и дочь часовщика, которую он не хотел от себя отпускать.

Я отодвинулась от окна, и при этом глупо улыбалась, несмотря на то что ситуация была неловкая.

Август скучал по мне — вот что было для меня важно, куда важнее сплетен! И теперь забирал меня в замок, потому что больше не мог выносить разлуку. И я не буду гадать, какие другие причины заставляли его поступить именно так.

Глава 5 Возвращение в Морунген

Предстояла долгая дорога домой. Но усталости как не бывало.

Карета подскакивала на выбоинах, и внутри у меня все подскакивало и подрагивало — от нетерпеливого волнения и предвкушения.

За окном проплывали последние лачуги на окраине Ольденбурга, поля сменились лесом, я провожала их взглядом и испытывала не только радость, но и грусть, и замешательство.

Встреча с Августом фон Морунгеном прошла совсем не так, как я рассчитывала. Все кувырком… да еще этот Лео, будь он неладен… Интересно, что Август собирается со мной обсуждать? Конечно, воображение рисовало разные приятные сцены, и нежные слова, которые прозвучат совсем скоро…

Я выглядывала в окошко, но барона не видела: он ехал позади, изредка доносился стук копыт его коня.

Невольно вспомнился мой первый приезд в дом наместника. Тогда я очень хотела, чтобы карета повернула назад, но сейчас всей душой желала, чтобы она побыстрей достигла назначения, и я могла остаться с Августом вдвоем.

Наконец, в просвете между деревьями мелькнул замок Морунген. Теперь он не прятался за дождливой пеленой, яркий свет выставлял напоказ его уродство и запущенность. Но все же любовалась замком, и думалось вовсе не о зловещем, а о тайнах, которые мне предстоит вытащить на белый свет. Я обязательно сделаю это, я смогу! От меня зависит многое.

Карета въехала на территорию поместья, вдалеке раздался собачий лай и повизгивание, и вот мы остановились у конюшни.

Пока я возилась с саквояжем, распахнулась дверца.

— Выходите, — нетерпеливо приказал полковник.

Я быстро вложила руку в его ладонь, поставила ногу на ступеньку и выскочила, почти угодив в его объятья.

Заглянула ему в лицо — и напрасно ждала, что сейчас, без внимательных взглядов посторонних, он поцелует меня — пусть не в губы, пусть в щеку, в лоб, в макушку… и не только словами подтвердит, что извелся в разлуке и рад нашей встрече так, что не будет соблюдать никакие правила приличия и просто поступит так, как требует его сердце.

Но Август на истомившегося влюбленного не походил. Когда я как бы невзначай коснулась рукой его плеча, его глаза блеснули, губы тронула улыбка, но больше ничего не последовало. Более того — он мигом лишил меня всех иллюзий, когда спросил:

— Майя, этот Цингер… ему можно доверять?

Секунду назад в душе у меня цвели розы, а в голове витали разные романтические грезы, но после его слов меня будто ледяным ветром обдало.

— Вы серьезно обдумывали его предложение?! — воскликнула я оскорбленно. — Хотите принимать Лео у себя и выслушивать его доносы?

Август поморщился.

— Другое название для доносчика — законопослушный и сознательный подданый, — сказал он с легкой усмешкой, пожав плечами. — Ваш франтоватый ростовщик может сэкономить мне время. Я дослужился до полковника еще и потому, что получал полезную информацию везде, где только возможно. И использовал ее в своих интересах и на благо подчиненным.

Вот как! Пока я ехала в карете и придумывала, как Август скажет мне что-то такое… нежное, трепетное, он, оказывается, все это время размышлял о том, как сэкономить время, изучая доносы, чтобы окончательно раздавить тех, кто противится его планам!

Я волновалась и переживала за него, и представляла, как признаюсь ему в этом. А он спрашивает, можно ли доверять Цингеру.

Ну что за болван бессердечный!

— Нет, — отрезала я. — Лео нельзя доверять. Он хитрый и скользкий, как угорь.

— Мои данные говорят, он действительно никогда не нарушал закон. Можно подумать, кристальной честности человек, этот ваш бывший жених.

— Честность бывает разная. Бывает честность… честная, а бывает — подлая. Такой честный человек поступает по правилам, но исключительно к своей выгоде, и в результате страдают все, кроме него.

— А вам нужно, чтобы честный человек обязательно страдал от своей честности?

— Ах, да ничего мне не нужно! Поступайте, как знаете! Слушайте Лео, награждайте его за стукачество! Да хоть целуйтесь с ним.

Сказав это, я почувствовала себя капризной девицей, но поделать с собой ничего не могла — так сильно было мое разочарование.

— Последнее, пожалуй, будет лишним, — сказал Август задумчиво.

Мы двинулись к замку, я ускорила шаг, чтобы не идти рядом с полковником, но он нагнал меня и взял под локоть.

— Майя, не будем ссориться, — сказал он примирительно. — Не спешите и не делайте скорых выводов. Смотрите, как хорош этот вечер. Давайте прогуляемся по поместью или просто посидим снаружи. Или вы устали и хотите скорее уйти к себе, освежиться?

— Нет, — я мотнула головой, заставляя себя успокоиться. — Хорошо, посидим снаружи. Свежий воздух — то, что нужно, чтобы прийти в себя после путешествия. Пойдем на скамью под акациями?

— Останемся здесь.

К моему удивлению, полковник подвел меня к выступу фундамента под одним из каменных изваяний, что держали арку крыльца. Уселся, снял сюртук, расстелил его рядом и приглашающе похлопал рукой. Я подчинилась и села. И мы устроились, как старая фермерская чета перед коттеджем вечером, после тяжелой работы.

Солнце уже порыжело и опускалось к горизонту. Небо стало зеленоватым, облака на нем загорелись. Купы деревьев не шевелились. Навалилась вечерняя духота.

Под аркой же стояла приятная прохлада, как в пещере. Я подняла голову, посмотрела на мрачный свод, на каменные, пыльные изваяния, потом перевела взгляд на неухоженную лужайку, на которой уже лежала угловатая тень замка.

И почувствовала, что от моей былой неприязни к этому месту не осталось ни следа. Вместо этого появилось другое чувство: теплое, немного волнующее.

Удивительное все же место — замок Морунген! С его тайнами и жуткими легендами. С мшистым и чуть металлическим запахом, с неприглядными стенами, внутри которых прятались секреты. Со странными изваяниями, которые знали ответы на все загадки, но предпочитали молчать…

И от того, что теперь я была причастна к этим загадкам, и поэтому как будто и сама стала частью замка, я ощутила его своим настоящим домом.

Я глубоко вдыхала запах вечерних трав и сырого камня, и удивлялась, и предвкушала.

Выступ был высокий, мои ноги не доставали до земли. Я немного поболтала ими, стараясь сбить шары одуванчиков, которые упрямо лезли в щели между камнями кладки. Воздух наполнили белые пушинки; одна прилипла к виску Августа; мне захотелось снять ее, коснуться его щеки — но не посмела.

Железный Полковник сидел, привалившись спиной к стене, сложив руки на груди, и смотрел прямо перед собой невидящими глазами. Лицо его было угрюмым и сосредоточенным — слишком часто я видела его таким…

— О чем вы сейчас думаете, Август?

— Ни о чем, — ответил он неохотно. — Просто наслаждаюсь покоем. Радуюсь, что не нужно брести по грязи, смешанной с кровью. Не слышать зова горна. Распоряжаться насчет раненых. Писать письма семьям погибших. Заботиться об укрытии и провианте для живых. Мерзнуть или изнывать от жары. Благодать, да и только.

Он сорвал одуванчик и растер его между пальцев.

— И не надо корпеть над бумагами, ездить с проверками и выслушивать доносы полезных людей, — закончил он с кривой улыбкой. — Если вы думаете, что меня радуют такие занятия, то ошибаетесь.

«И какие же занятия радуют вас, мой полковник? — думала я. — Что может заставить вас оттаять? Вдохнуть в ваши железные шестеренки немного жизни и тепла? Нравится ли вам сидеть рядом с девушкой, которая в вас влюблена, и слушать ее болтовню? Немудреная радость… но если я вас развлекаю, то готова делать это и ночь, и день, и столько ночей и дней, сколько потребуется, пока вам не надоест и вы меня не прогоните».

Я вздохнула, но тут кое-что вспомнила и полезла в карман, где хранила вырезанную из столичной газеты заметку.

— У меня есть то, что обрадует вас по-настоящему! Смотрите, что пишут о том пятом батальоне и вашем друге лейтенанте Морисе.

Он взял заметку и быстро просмотрел ее.

— Спасибо, Майя. Я уже знаю об этом. Списался с нужными людьми и сообщил, что дам деньги, если потребуется денежный выкуп. Но переговоры и обмен — дело долгое и муторное. Будем надеяться, все закончится хорошо. Лучше расскажите, чем вы занимались в столице? Как проводили время? Хорошо повеселились? Уверен, ваша тетушка только и делала, что знакомила вас с разными приличными молодыми людьми.

— Верно! — ответила я жизнерадостно. — Она мне вздохнуть не давала. Собрала целую коллекцию кандидатов в мужья — глаза разбегаются. Если пожелаю, могу выбрать коммерсанта, чиновника, сына промышленника, юнкера… есть кто-то еще, не помню. Владелец театра, кажется…

— И кто же привлек ваше внимание больше всего?

Я рассчитывала пробудить в нем ревность, но не преуспела. Он выглядел лишь искренне заинтересованным.

— Юнкер, — сказала я мстительно. — У него прекрасные черные усы. Когда он пьет чай, придерживает их пальцами, чтобы не замочить. Или делает ладошкой козырек над краем чашки.

— Юнкер — не самый лучший выбор, — заметил полковник. — Он должен получить разрешение командира на брак. Нижним чинам его редко дают. Но вы из хорошей семьи, ваш дядя — почтенный гражданин, может, и получит это согласие… Однако быть замужем за военным не самая лучшая доля. Гарнизоны, походы, пьянки в кордегардиях… нет, не советую.

— Вы в этом хорошо разбираетесь, и я вас послушаю. Долой юнкера.

Он, наконец, засмеялся, но тут же опять помрачнел и глянул на меня внимательно.

— Вы были у доктора Крамера? Я не успел к нему заехать.

— Была, и познакомилась с Францем Фуксом. Очень талантливый молодой человек. Медик и механик, на все руки мастер. Он окончил курс раньше и будет готов прибыть в ваше распоряжение к концу лета. Вы и ваше сердце будете в надежных руках.

— Надеюсь, его услуги не понадобятся. Пока со мной все хорошо.

Я набрала воздуху в грудь, чтобы сказать: «Нет, Август, не все хорошо. Вам грозит опасность», но что-то меня остановило. Было немного страшно упоминать о визите к Кланцу… ладно, заговорю об этом чуть позже.

— Знаете, как я сюда добралась? Вы не поверите!

— И как же? — нахмурился Август.

— Попробуйте угадать!

— Прилетели на воздушном шаре? Нет? Вас привез знакомый? Опять нет? Сдаюсь. Говорите уже.

— На паровозе!

— Быть того не может! Как же вас отпустила тетка? Знаю, в столице многие боятся этого нового изобретения.

— Я настояла на своем! Видите, научилась это делать. И знаете, мне ужасно понравилось!

Я принялась рассказывать. Август слушал меня с удовольствием, расспрашивал, уточнял, и его глаза, не скрываясь, ласкали мое лицо, и это еще сильнее подогревало мой пыл.

А потом он осторожно взял меня за руку и, наконец, сделал то, о чем я мечтала — поцеловал… но лишь кончики моих пальцев, а потом и легко коснулся губами моей ладони — но и этого было мне достаточно, чтобы вспыхнуть до корней волос.

Даже хорошо, что Август не позволил себе большего. Иначе я бы умерла на месте.

Он выпустил мою руку и признался:

— Майя, как же мне не хватало ваших рассказов и вашей живости! Ни по ком другом я так не скучал, как по своей часовщице эти несколько дней.

— Мне тоже вас не хватало, — быстро сказала я, вспыхнула еще сильнее и поскорее выпалила:

— А вы когда-нибудь видели паровоз?

— Не только видел, но и раньше вас успел испробовать этот удивительный вид транспорта. Я же владею акциями железнодорожной компании, забыли? Я не стал бы вкладываться в них, не зная, с чем придется иметь дело.

— Да, вы всегда все проверяете и подходите к делу основательно. Пожалуй, я теперь понимаю вас лучше. И ваш проект, и все эти нововведения уже не кажутся мне таким чудовищным. Вот только…

— … только вам не нравится, как я внедряю эти нововведения. За дни после моего возвращения в округ я достиг новых вершин ненависти местных. Вам потом доложат. Вскрылись махинации с призывами на сборы в ополчение, кое-кого пришлось оштрафовать, а кое-кого и отправить под суд, — закончил он сухо, сорвал новый одуванчик и резким жестом открутил ему стебель.

Я вздохнула.

— Остается надеяться, что в вас не будут стрелять и не будут травить. Будьте осторожны, ваша милость. Есть какие-то новости о Зандере? Его не поймали?

— Нет. Дошли сведения, что похожего человека видели в приморском городке. Возможно, он уже далеко, за морями.

— А если он прячется где-то здесь? В поместье? В тайных ходах под замком?

— И поэтому я держу Кербера в замке, чтобы он сразу почуял постороннего. Ему не понравилось переселение, но служит он исправно. Поначалу его сильно обижал ваш кот — не оценил его дружелюбия, бил по морде лапой. Теперь между ними вооруженный нейтралитет.

— С Кербером все в порядке? Я хорошо смазала его механические детали перед отъездом.

— Он в порядке.

— А как поживает ваша матушка? — спохватилась я.