Счастье вопреки

– А если не у тебя в доме, тогда как поступишь? – продолжал допытываться парень.

– И тогда не брошу. Мне в хозяйстве всё пригодиться!

– И даже инвалид?

– Миш, кончай мою тещу смущать! – выручил тогда зять.

Ковырялись ребята целый день. Как только они материалы начали разгружать, к ним Славик присоединился. Работа с деревом – его стихия. Антон представил Михаила и Славика друг другу, и работа закипела. Новая кухня к вечеру была готова. Я в процесс строительных работ не вмешивалась, нам с Анютой и без этого было чем заняться по дому и в огороде. Но нельзя было не заметить, что руководил процессом Михаил, а зять и Славик были на подхвате. Пару раз, правда, Славик что-то пробасил Михаилу в ответ, тот согласился.

Вечером сидели уже на обновленной летней кухне. Анюта подружек позвала. Танюшка-хохотушка пришла с целым противнем пирожков. Она их потрясающе готовит. Марина – другая, я вообще не понимаю, как эта скромница и тихоня в их компании оказалась. Они даже внешне все очень разные. Дочь моя копия, тоже не высокая и худенькая. Вот разве грудь пока меньше. Но родит, и грудь увеличится, я уверена.

Танюшка такая же невысокая, но полненькая. Вся такая пышечка. Не смотря на свою полноту, подвижная, как ртуть, и смешливая. Кажется, что всё у неё в жизни легко и просто. Улыбка не сходит с её лица. Но я-то знаю, что это не так. Осталась она одна-одинешенька в день своего восемнадцатилетия.

Пока она в школе была, папаша алкаш начал отмечать День рождения дочери и напился до белой горячки. Что уж там ему привиделось, не известно. Известно только, что зарезал он Танюшкину маму и спать завалился. Обнаружила их соседка, участкового вызвала. Танюшка пришла со школы, а дома такое. Мать уже увезли, отец в полицейском каблучке воет. Протрезвел и вспомнил всё. До суда он не дожил. Повесился в камере.

Марина же выше подруг почти на голову и худенькая. Скорей уж тоненькая вся, как березка, и молчаливая. Её с пяти лет бабушка воспитывала. Мать Марину из города в деревню на лето привезла и больше не появилась. Через три года бабушка ездила в город, в морг, на опознание. Дочку свою непутёвую опознала и ещё одну внучку привезла. Точную копию Марины, двухлетнюю Настёну. Такую же тихую и тоненькую. Вот старшая сестра и стала ей вместо матери. Марина после школы окончила медицинское училище, хотела и сама в городе осесть, и сестрёнку свою младшую в город перевезти. Год она там помыкалась и обратно вот в деревню вернулась. Бабушка их совсем сдала в последнее время. Но девчонки дружные, друг за дружку горой. Вот и сегодня Марина с Настёной к нам пришли, яиц своих принесли. Марина, считай, одна в семье зарабатывает. Пенсия бабушки маленькая совсем. Вот сестренки сами и огород возделывают, и даже кур держат. Всё подспорье. Настёна в этом году девять классов закончила. Девушка расцвела, превратившись в настоящую русскую красавицу.

Даже Славик был с нами. Сидел, молча, но не в стороне. Вот как ему удается участвовать в общем гвалте, молча?

Зато я для себя открыла, что Славик влюблён в Настёну. Просто глаз с нее не сводил. Она тоже рядом с ним вся светится. И ведь, кажется, Марина, не против этого. Сидит не рядом, но всё равно их из поля зрения не выпускает. А Славик с Настёной сидят вроде и за общим столом, а всё равно чуть в сторонке. Она что-то скажет тихо ему, он кивает, или молча руки её коснётся и головой отрицательно мотает, она возражает. Глядишь, и на их свадьбе гулять будем.

Танюшка же весь вечер завлекала Михаила. Он, вроде, и не возражал, но как-то получалось, что всегда в любом, заданном Танюшкой лично ему вопросе, принимали участие все. Молодёжь меня не стеснялась. Они со школы у нас собирались. Поэтому в их веселье я не чувствовала себя лишней. Разве что они называли меня "тёть Кать", а Михаил просто по имени. И хотя он был старше их всего на семь лет, но казалось, что на много больше. Скорей уж он за общим столом был самым старшим, а не я. Да и вёл он себя как хозяин. Вот за кем женщина будет, как за каменной стеной. Эх! Жаль, что молод. Они удивительно быстро приняли его в свою компанию. Ему, кажется, тоже с ними легко. Балагурит вон весь вечер. Я даже пару раз слышала бас Славика.

Потом пили чай с Танюшкиными пирогами. Убирала со стола грязные тарелки я одна, махнув девчонкам, чтоб сидели. Так хорошо,всей компанией, давненько они не сидели. Сама я справлюсь. Что здесь убирать то? Один раз, когда я наклонилась, чтобы дотянуться за посудой, я оперлась о плечо Михаила. Оперлась одной рукой, а второй потянулась за посудой. Ничего особенного. Ну да, может, всё-таки задела его руку грудью. До этого я так и о зятя своего опиралась. Но Михаил как-то напрягся весь, хоть и отвечал в этот момент на Танюшкин вопрос. В мою сторону голову даже не повернул, да я и не ждала этого. Взяла посуду и ушла, обругав себя очередной раз, что смущаю парня, дура я старая!

Дочь с зятем оставались с ночёвкой, а Михаил всегда уезжал. Но в этот раз мне вдруг показалось, что, если я предложу ему остаться, он не уедет.

– Миш, может, останешься. Куда ты на ночь глядя? – опередила меня дочь, – места всем хватит. Вон на втором этаже целых две комнаты пустуют. Да, мам?

Парень точно ждал моего приглашения. Да и жалко было его. Весь день же батрачил тут у меня за спасибо. Деньги брать категорически отказался. Надо и, правда, хоть ночлег ему предложить. И я решилась:

– Да, Миш, оставайся. Постелю тебе на втором этаже. Обещаю ночью во фланелевой ночной сорочке по дому не ходить! – я согнула руку в локте и подняла ладонь, прижав локоть к телу, – клянусь!

– Ну, если только так. Смотри, тут два свидетеля твою клятву слышали! Ведь слышали? – обратился он к Антону и Анюте.

– Слышали, слышали! – хохотал зять.

– Тогда пошли, покажу тебе твою комнату и выдам полотенце.

По лестнице я поднималась первой, он шёл сзади. Почему мне кажется, что он идёт по лестнице слишком близко? Ступеньки у нас не скрипят, на слух понять не возможно. Но я же слышу, как он дышит. Или это я так громко дышу? Лестница разделена на две части. Есть маленькая площадка, и лестница делает поворот. Я шла босиком и вдруг почувствовала, что встала на что-то острое.

– Да чтоб тебя! – вырвалось у меня, я схватилась за перила и, дернув ногой, нагнулась.

И тут же на мою руку на перилах легла его горячая ладонь, а моя пятая точка уперлась ему в грудь. Вот разве такое могло бы случиться, если бы он не шел так близко?

– Кать, что случилось?

– Встала на что-то колючее.

– Стой спокойно, я посмотрю, – сказал и тут же схватил меня за щиколотку.

Я почувствовала его пальцы на своей ступне и дернула ногой.

– Что?

– Я щекотки боюсь.

– Ревнивая? – усмехнулся он.

– Очень! – кивнула я.

– Не дергайся, я только проверю на ощупь, скажешь, если почувствуешь укол. Вдруг, заноза или осколок, – и начал ощупывать мою ступню. Ступни у меня узкие, размер ноги тридцать пятый. Почти детский, приличные туфли купить проблема.

– Господи, Кать, ножки то у тебя какие маленькие! – выдал он очевидный факт. Будто я сама не знаю!

– Миш, ступеньки каменные, посуду мы не били. Крошка, может какая. Крови же нет?

– Ладно, отпускаю, раз не хочешь, чтоб я тебе массаж стопы сделал.

Ах, ты ж… Он сейчас намекает что ли? Или это моё воображение от нехватки мужского внимания расшалилось? Я поставила ногу на ступеньку. Ничего не мешало. Значит, и правда, крошка.

– Всё в порядке, доктор, пациент здоров! Можем продолжать путешествие, – бодро объявила я.

На втором этаже было всего две спальни и одна ванная комната.

– Миш, вот твоя комната. Постельное сейчас постелю. Вот полотенце. Душ в конце коридора, – пошутила я, – пошли уж покажу, как душ регулируется. Он у нас живёт своей жизнью, так что, имей в виду, можешь быть облит. Там не правильно регулятор установили. Показывает он на кран, а вода льется из лейки душа.

Сказала я, и сама тут же и была облита холодной водой. Вот что значит, когда редко пользуешься именно этой душевой кабиной. От холодной воды соски сморщились и встали, и это было видно даже через бюстгальтер и футболку. Ну, ещё бы через неё не было видно! Она же мокрая и прилипла. Ах ты ж, чёрт! Да почему ж так неловко то? Я схватила полотенце из рук Михаила и прижала к груди. Нечего ему глазеть, куда не положено! Надо же, какая у нас здесь тесная ванная, оказывается! Я бочком протиснулась мимо него на выход. А он тоже хорош, мог бы и чуть сдвинуться, давая мне возможность выйти. Стоит тут, как истукан, всё пространство собой занимает!

– Короче, можешь пока раздеваться, и в душ. Полотенце я сейчас другое принесу. Вещи твои могу в стирку вместе с нашими закинуть, к утру высохнут.

Я выскочила в коридор, не дожидаясь его ответа. Что бы я ни сказала, всё звучало двояко в этой слишком узкой ванной комнате и моей мокрой футболке.

Я рванула вниз за сухой футболкой и чистым полотенцем для Михаила. Хорошо, что дети уже ушли в свою комнату и не видели меня, всю такую мокрую и смущенную. Антон обязательно проехался бы на эту тему, я уверена в этом.

Переодевшись в сухое и взяв полотенце и постельное бельё, я пошла на второй этаж. Услышав, что в душевой льётся вода, и, надеясь, что меня не услышат, открыла дверь, чтобы повесить чистое полотенце.

Да что же сегодня за день то такой, звезды, что ли так сложились на небосклоне, что я попадаю в неловкие ситуации? Я открыла входную дверь, а Михаил открыл дверь душевой, представ передо мной во всём своем великолепии.

– Часы забыл снять, – показал он мне уже снятые часы и улыбнулся.

– Полотенце принесла, – ответила я и покраснела, как школьница.

Да твою ж дивизию! Я вылетела пулей. Конечно, я видела голых мужчин, довелось, знаете ли, в мои то годы. Но, увидев сегодня Михаила, меня скрутило от желания. А ты как думала? Год без секса. Тьфу, зараза!

Ладно, пока он там моется, успею ему постель застелить.

Не успела. Совсем чуть-чуть. Я стояла с высоко поднятыми руками, держа одеяло за два угла, с уже засунутыми в пододеяльник руками. Оставалось только этот самый пододеяльник стащить вниз.

– Я помогу! – раздался за спиной голос Михаила.

Он нагнулся и заправил нижние концы одеяла в пододеяльник.

Да чтоб тебя! Он был в одном полотенце, которое сейчас использовал, как набедренную повязку. Что-то у него там, под этой самой повязкой подозрительно бугрилось. Хотя, кому я вру? Видела я это "что-то" только что в душевой. Скажу я вам, там совсем даже не "что-то", а целое "о-го-го".

– Спасибо, – буркнула я, не глядя на него, и направилась к выходу из комнаты.

– Кать, – окликнул он меня осипшим голосом.

О, нет! У меня и так ноги подкашиваются, если я сейчас ещё раз на него посмотрю, то я за себя не ручаюсь. Я, конечно, не монашка, но не с другом же зятя, который еще и моложе меня на тринадцать лет! И я выскочила в коридор, закрыв за собой дверь его комнаты. На полу лежали его вещи для стирки.

Выдохнула я только уже у стиральной машинки, закладывая бельё в стирку. Рука с его футболкой зависла. И вдруг я сделала то, в чём никогда и никому не признаюсь даже под пытками. Я её понюхала. Она хранила запах его тела. Запах молодого здорового мужчины. Да меня только запах его уже заводит! Да чтоб тебя!

Выбрав программу "быстрая стирка", я сама полезла в душ. Вот придётся завтра Ивану звонить, честное слово! Он уже давно предлагает секс без обязательств. Что ж я так долго отказывалась то? Не реагировала бы так остро сейчас.

Иван лесник. Дом в деревне у него тоже есть. Но он неделями в лесу пропадает, какой жене понравится такое? Вот и его от него сбежала в город. С моим мужем. Мне потом деревенские кумушки посчитали нужным доложить, что, оказывается, любовь у них ещё до меня была. Дело к свадьбе шло, а он меня в городе встретил. Иван, похоже, не сильно расстроился, потому как, тогда сам ко мне в дом заявился и предложил помощь в решении проблемы сексуального характера. Вроде просто так пришёл, грибов принес. Посидели, поболтали обо всём и ни о чём. А перед уходом вдруг:

– Кать, мы с тобой оба брошенные и не шибко старые ещё. Организм своего требует и у тебя, и у меня. Ты только дай знать, решим этот вопрос. Без взаимных обязательств. Встретились, получили удовольствие и разбежались. Тебе понравится, обещаю. И деревня не узнает ничего.

И ушёл, не дожидаясь моего ответа. А я так и осталась стоять с открытым ртом. Вот всё-таки накладывает отпечаток одиночество в лесу на человека! Насмотрелся на животных, что ли?

И ведь мы с ним, через полгода примерно после того разговора, и правда, устроили себе отрыв по-взрослому. Анюта с классом на экскурсию уезжали на два дня. Вот я и дала знать Ивану, встретив того в нашем магазине. Мы с ним у полок с крупой столкнулись. Рядом не было никого. Он только глянул на меня долго, внимательно. А я, не отрывая взгляда от его глаз, кивнула молча. Он пришёл, когда уже стемнело. Эх, и ночка была у нас с ним. И откуда что взялось? Изголодались просто оба, вот и оторвались. А рано утром он ушёл. И ведь сам же предлагал без обязательств, и сам же потом пришёл и в своей же манере жить вместе предложил. В своём стиле:

– Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Так зачем нам время терять?

У меня мужа волшебника нет, конечно, но я отказалась. А Иван с тех пор так и не отстаёт со своим предложением. Вот вчера только видела его и отказала. А зря, видно!

Я закончила мыться, а машинка стирать. Ночь выдалась сухой, поэтому я решила развесить вещи на улице. Солнышко встаёт рано, завтра воскресенье, все будут долго спать. Надеюсь, что и Михаил. Успеет всё высохнуть. Опять же, после того, как вещи высохнут на улице они, пахнут по-особенному. Никакой кондиционер не идёт в сравнение.

Натянув шелковую маечку на тонюсеньких бретельках, именуемую “ночная сорочка”, и не накидывая халат (спят же все!), я вышла с тазом мокрого белья во двор. Вечер принес долгожданную прохладу. Я постояла, наслаждаясь ночной прохладой и ночными звуками. Деревня спала. Вдохнув полной грудью, я начала развешивать бельё. Одна из бретелей постоянно сползала. Из-за того, что грудь у меня большая, пришлось купить сорочку на размер больше. Вот бретелька и сползала постоянно.

Я нагнулась за последней мокрой вещью в тазике, бретелька в очередной раз сползла.

– Да чтоб тебя! – ругнулась я, поправив в очередной раз сползающую бретельку. Та снова сползла, я выпрямилась, и одна моя грудь оголилась. Поправив еще раз сорочку, повесив последнюю мокрую футболку, пошла в дом.

По дороге в спальню зашла на кухню за бутылкой воды. На небе была полная луна, которая светила не хуже, чем фонарь, ее свет падал в окно, где холодильник, я знала, поэтому свет я не включила.

А зря! Глядишь, и не случилось бы тогда ничего.

Михаил тоже спустился вниз за водой. Окна кухни выходили во двор, где и случилась я, вся такая красавица в ночной сорочке на голое тело, развешивающая белье и поправляющая постоянно сползающую бретельку. Откуда ж мне было знать, что Михаил стоял все это время на кухне и в окно видел этот мой стриптиз.

Вот к нему-то в объятия при свете одной лишь луны, я и попала. Он целовал меня жадно, настойчиво, прижимая к себе одной рукой, а другой уже забрался под сорочку, поглаживая мою спину и попу. От неожиданности я начала отвечать на его поцелуи. Его язык уже был у меня во рту, и я начала посасывать его.

Вот что полнолуние делает с одинокой, изголодавшейся по мужской ласке, женщиной средних лет! Я поняла, что хочу его. Я просто впилась в его губы и язык. То, что случилось потом, заставляло меня краснеть ещё долго. Его полотенце, исполняющее роль набедренной повязки, уже давно валялось на полу. Я чувствовала его бешеный стояк. Он поднял меня и подсадил на край кухонной столешницы, не прекращая целовать. Его член ткнулся мне в промежность. Я чуть двинула бёдрами, и прижалась к нему всем телом, его член оказался прижат моим животом к его животу. Я сидела, а он стоял. Разница в росте нам это позволяла.

Оторвавшись от моих губ, он отстранился и стащил бретельки с плеч, и я вытащила руки из этих, мешающих теперь, веревочек. Грудь моя колыхнулась от этого движения, и он шумно выдохнул:

– Катя, какая же ты красивая.

Ночная сорочка сползла куда-то на живот. Он провёл ладонью по груди. Сосок моментально затвердел. Он легонько сжал его пальцами, а потом взял в ладонь мою тяжёлую грудь, так остро реагирующую на его ласки. Она легла в его ладонь целиком. Мое тело предательски быстро отзывалось на его ласки. Он тихонько засмеялся:

– Да! Глупая моя девочка. Тело не обманешь. Ты тоже хочешь меня.

Его ладонь легла мне на лобок, и он провёл большим пальцем, нащупывая клитор, я застонала и раздвинула бёдра ему на встречу. Я уже вся сочилась, его палец был весь в моей смазке. Он почувствовал, что я готова принять его. Но не спешил и начал ласкать меня пальцем, поглаживая клитор. Затем погрузил в меня указательный палец и начал движение, имитируя половой акт, не убирая при этом пальца с моего клитора.

– Какая ты там горячая, девочка моя, – шепнул он мне в рот и начал целовать меня, продолжая движение пальцем.

– Я не могу больше, Миш, я хочу тебя, хочу почувствовать тебя внутри, – рвано выдохнула я.

Он очень аккуратно вошёл в меня и замер, давая мне время привыкнуть к его размеру. У меня из груди вырвался стон облегчения и удивления. Удивления от его размера. Облегчения от того, что и он, и я уже были возбуждены до предела. Я вцепилась в него и руками, и ногами и прижалась сама. Он замер.

– Не больно? – прошептал он, – я знаю, что не всем подхожу со своим размером.

Я только теснее прижалась к нему, показывая, что мне его размер подходит.

Он начал двигаться во мне, сначала медленно, но мне хотелось быстро и резко, поэтому я начала сама двигаться ему навстречу.