Клуб джентльменов

Лорд Лайвенес перечислял правила бала дебютанток легко и непринужденно – ему случалось бывать на них прежде, и наверняка до самой свадьбы перспективного холостяка будут приглашать на такие балы регулярно. А вот Аманда едва не задохнулась от ужаса. Да она точно опозорится, да еще на глазах профессора Кейджа!

– Грегори… – жалобно прошептала она, – я не поеду! Я же ничего не знаю!

Приступ паники лорд Лайвернес купировал рюмочкой шерри и заверением, что недели на подготовку вполне достаточно.

– Аманда, ты же не деревенская пастушка! Не станешь глазеть по сторонам и наступать на шлейфы! Порядок церемонии я тебе расскажу, порепетируем придворный реверанс, а все остальное – обычная вежливость. Ну же, улыбнись и скажи, что ты согласна поехать на бал и сразить наповал всех без исключения!

Девушка готова была кричать – она не любила чувствовать себя беспомощной и некомпетентной. Но к уговорам Грега присоединилась сидящая в уголке миссис Дженкинс:

– Не переживайте, мисс Стоукс, мне случалось несколько раз бывать при дворе, когда их величества награждали отличившихся офицеров. Ничего сложного, уверяю вас, к тому же их величества очень любезны с теми гостями, которых они приглашают лично. А вас, как я понимаю, пригласили.

Еще полчаса настойчивых уговоров, чайник ромашкового чая, сэндвичи с ветчиной – и Мэнди обнаружила, что согласилась поехать к портнихе, чтобы быстро перешить по фигуре одно из подходящих платьев. Шить новое, к сожалению, не было ни времени, ни сил.

Однако Грегори внял голосу разума и не повез подругу к модистке матери. Вместо этого он взял адрес у миссис Дженкинс и не пожалел. Немолодая уже дама внимательно осмотрела Аманду, услышала про бал дебютанток и всплеснула руками:

– Минуточку! – После чего убежала куда-то в глубину мастерской и вскоре появилась, толкая перед собой манекен на колесиках.

На манекене шуршало шелком и кружевом платье. О, что это было за платье! Даже Грег, слабо разбирающийся в нюансах моды, понял, что платье сшито просто замечательно. Кроме того, этот туалет сочетал в себе роскошь классического бального фасона и несколько модных деталей, делающих его актуальным.

– Миссис Уиллоуби, откуда такая красота? – пораженно воскликнул он.

Зардевшаяся от удовольствия портниха пояснила:

– Каждый год я шью одно платье к королевскому балу дебютанток. Просто исполняю свою мечту, а потом продаю его какой-нибудь невесте. Но если вы готовы его купить, я за два дня подгоню его по фигуре мисс Стоукс и буду абсолютно счастлива, ведь мое платье все же попадет на бал!

Аманда удалилась в примерочную и вскоре вышла в новом платье. Портниха сновала вокруг, втыкая булавки и приговаривая:

– Талию придется подтянуть… в груди чуть-чуть расставить… а юбку необходимо выпустить на два пальца…

Все эти подробности пролетели мимо ушей Грегори. Он просто потерял дар речи, глядя на другую Аманду. Он привык видеть ее в синем школьном платье. Потом видел в строгом сером платье с белым воротничком. Волосы всегда были собраны – сначала в косы, потом в пучок на затылке. Он привык ценить в ней скорее умного соратника, хорошего друга, чем женщину, но сегодня перед ним предстала не скучная заучка, а великолепная дама, достойная поклонения, обожания и страсти!

Плотный белый шелк платья был гладким – девушкам не позволялось излишество в украшениях. Зато декольте обрамляла полоска тонкого кружева, мягко сияющего вплетенными мелкими жемчужинками. Корсет украшала вышивка, а воздушные рукавчики трогательно и мило позвякивали жемчужными кисточками. Длинные, выше локтя, перчатки слегка приоткрывали нежную кожу, строгий пучок рассыпался, и черные локоны волной упали на плечо.

Лорд Лайвернес сглотнул и на вопрос девушки:

– Грегори, тебе нравится? – сумел только кивнуть.

Обратно из примерочной комнаты вышла привычная Аманда – в строгом сером платье. Даже волосы уже чинно были собраны в пучок, но лорд Лайвернес больше не верил в этот скучный облик. Теперь он знал, что его юношеская любовь прекрасна во всем, и с трудом сдерживал желание припасть губами к ее тонким сильным пальцам, давая безмолвное обещание когда-нибудь надеть на эту руку обручальное кольцо.

– Зачем я согласилась? – глядя в зеркало, спросила вслух девушка.

– Хороший вопрос, мисс Аманда. – Вдова офицера улыбнулась. – Думаю, завтра утром вы уже будете знать ответ.

В комнату заглянул лакей:

– Мисс, карета прибыла!

Дамы встали, надели перчатки, поправили прически и чинно вышли на крыльцо. По договоренности с лордом Лайвернесом карета была прислана простая, без гербов, однако вполне удобная и надежная. Выезжали из дома на час позже, тоже по совету Грегори.

– Вас представят последней, – сказал он, когда Мэнди репетировала придворный реверанс в гостиной. – Поэтому нет нужды спешить и терять настроение в карете.

Миссис Дженкинс согласилась с лордом и посоветовала прихватить в карету книгу, чтобы занять себя в пути. Книга не помогла – Аманда открыла ее и просто смотрела на страницу, не прочитав ни строчки. Однако благодаря мельканию букв девушка пропустила и долгую дорогу до королевского дворца, и ожидание у ворот, и путь через парк. Очнулась только на высоком крыльце, когда к ним подошел мажордом, чтобы проводить к череде юных девушек, дожидающихся представления королеве.

Правила тут были строгие – все дебютантки в простых белых платьях. Шлейф, длинные перчатки, нитка жемчуга на шее, диадема или цветы в волосах. Рядом с каждой девушкой стояла дама почтенных лет – в более темном платье, с крупными украшениями и с перьями в прическе.

Аманде диадема не полагалась, но приглашенный Грегом куафер так ловко украсил прическу цветами и шпильками с жемчужными головками, что издалека создавалось впечатление, что красиво уложенные волосы девушки придерживает жемчужный венец.

Платье ее было так же прекрасно, как и наряды остальных дебютанток. Мисс Стоукс даже заметила несколько заинтересованных взглядов в свою сторону. Туалеты для первого появления при дворе старались пошить у самых известных модисток, а значит, маменьки были в курсе фасонов и тканей, вот и присматривались, заметив необычный крой.

Конечно, Аманда выглядела старше прочих дебютанток. Однако позднее появление при дворе не было редкостью – порой их величествам представляли даже старых дев, внезапно получивших наследство или совершивших подвиг. Да и семьи вывозили дочерей лишь тогда, когда девушка достигала «моральной и физической зрелости», то есть, по сути, была готова выйти замуж. Не каждой знатной девице магические способности позволяли выскочить замуж в шестнадцать. Кому-то приходилось ждать развития магии до двадцати лет, а то и дольше. Так что на Мэнди смотрели скорее с любопытством, чем с осуждением.

Когда девушка немного успокоилась, то услышала, как один лорд сказал, небрежно оглядев дам:

– Курочки представляют своих птенчиков ко двору!

– Смотри, как бы они не выщипали тебе перья! – подхватил остроту другой.

Мужчины рассмеялись, а Мэнди вспомнила, что этот бал лорд Грегори с легкой небрежностью называл выставкой невест. Она даже улыбнулась, подумав о том, что и к ней будут присматриваться сиятельные женихи, пока не узнают, что она сирота и бесприданница.

Очередь постепенно двигалась и вскоре достигла входа в тронный зал. Внутри собрались придворные, внимательно наблюдающие за церемонией. Обсуждали каждый шаг, каждый взгляд, улыбку, поклон… Мисс Стоукс затряслась как осиновый лист, но тут мажордом подвел к Аманде профессора Кейджа!

О! В гневе, оказывается, может таиться целительная сила! Стоило аспирантке увидеть своего научного руководителя, как она еще сильнее выпрямила спину, запретила рукам и ногам трястись и вперила в безмятежного лорда тяжелый взгляд.

– Мисс Стоукс. – Легкий вежливый поклон профессора был безупречен.

– Профессор Кейдж. – Ответный книксен Аманды можно было вставлять в учебники по этикету.

Чувствуя тяжелое молчание этой странной пары, миссис Дженкинс отступила, но не отошла, продолжая наблюдать за церемонией представления. В королевском дворце было на что посмотреть! Зал сиял огнями и позолотой. Дамы сверкали драгоценностями, а мужчины – золотым шитьем на мундирах и камзолах.

Король и королева сидели на тронах. Их праздничные наряды скрывали алые мантии, но было понятно, что его величество выбрал темно-фиолетовый, почти черный камзол, расшитый аметистами, а ее величество предпочла более легкий сиреневый оттенок и те же аметисты в украшениях.

Когда наступала очередь юной леди быть представленной, та с волнением выходила вперед. Помощник ловко расправлял на полу ее шлейф, забирал у сопровождающей дамы карточку с именем и передавал лорду-гофмейстеру, который, стоя у тронного возвышения, объявлял имя леди. В этот момент все взоры обращались на будущую светскую даму, и выдерживали такое пристальное внимание безмятежно далеко не все. Случались и обмороки, и мелкие неприятности вроде упавшего веера.

Подойдя к трону, объявленная девушка выполняла глубокий реверанс, практически опускаясь на колени, удерживая спину прямо. Ее величество благосклонно кивала, протягивая руку для поцелуя, и нужно было коснуться губами руки, не теряя достоинства и не запутавшись в шлейфе! Дочери маркизов и герцогов получали от королевы материнский поцелуй в лоб и несколько слов о приятном знакомстве.

Но на этом испытания дебютанток не заканчивались. Необходимо было выполнить обычные реверансы перед каждым присутствующим членом королевской семьи. Аманда старательно подглядывала в щелочку между другими девушками, чтобы запомнить, перед кем и как нужно присесть, – она просто не знала в лицо никого, кроме короля, королевы и наследника.

Самый тонкий момент наступал именно в то время, когда ее величество легким кивком отпускала представленную даму. После реверансов перед каждым из членов королевской семьи нужно было отступить назад, не поворачиваясь спиной и не запутавшись в шлейфе. Не уронив букет и не сломав веер. Задачка почище трехступенчатого гидролиза! Представитель двора укладывал шлейф ей на руку, и новоиспеченная светская дама, медленно пятясь, отходила в сторону.

Когда настала очередь Аманды, профессор Кейдж уперся кончиками пальцев снизу в ее ладонь, подвел к тронному возвышению и раскланялся:

– Ваше величество, позвольте представить вам мою аспирантку, мисс Аманду Стоукс. Первую женщину, с отличием закончившую обучение на алхимической кафедре.

Мэнди присела так, как они репетировали с Грегори, и замерла.

– Встаньте, дитя. – Ее величество говорила устало, но доброжелательно.

Девушка выпрямилась и подняла глаза на правителей.

– Я слышал, профессор Кейдж, что ваша аспирантка – замечательный алхимик и помогала вам писать научную работу «Методика определения магических частиц в жидких средах». Это так?

Профессор невозмутимо ответил:

– Мисс Стоукс, как и другие мои аспиранты, помогала мне проводить лабораторные исследования по этой теме.

– Удивительно! – Монарх лучился доброжелательностью. – Вы довольны работой мисс Стоукс?

– Доволен, – коротко и сухо ответил Кейдж.

– Тогда объясните мне, – вдруг склонил голову король, рассматривая Аманду, – почему вы подали жалобу в Совет академии, уверяя, что мисс Стоукс «нечистоплотная, развратная девица, загубившая ваши исследования»? Мне доложили, что благодаря жалобе вы добились увольнения своей аспирантки, а через месяц выступили на Совете с новой научной работой, результаты которой заинтересовали корону.

– Простите, ваше величество, – вздернул подбородок профессор, – это внутреннее дело академии.

– Несомненно, – покивал монарх. – Тогда расскажите мне, как можно определить наличие магически заряженных частиц в красном вине? Что для этого нужно сделать? Покажете? Я слышал, на защите именно этот опыт произвел особое впечатление на комиссию.

Профессор растерялся, а у Аманды вдруг быстро-быстро заколотилось сердце. Этот тест она полностью разработала сама. Была в нем одна тонкость, которую девушка не указала в бумагах. Для защиты она приготовила все реактивы, и, вероятно, профессор использовал именно их. Но если он возьмется показывать этот опыт с нуля… красивого фосфоресцирующего сияния магочастиц в густом темно-красном вине не будет!

Между тем его величество распорядился:

– Профессор, мы желаем прямо сейчас увидеть опыт, который принес вам славу. Скажите, что вам потребуется, и вам тотчас принесут необходимое!

Лорд Кейдж набычился и начал перечислять ингредиенты. Все же дураком или посредственностью он не был и диссертацию, написанную Амандой, читал. По мановению руки его величества придворные расступились, пропуская двух дюжих лакеев, несущих укороченный лабораторный стол. Еще двое несли нужные предметы.

– Прошу, профессор, мы ждем! – С этими словами король зааплодировал, привлекая внимание всех находящихся в зале людей.

Скрежетнув зубами, Кейдж взял большую колбу, налил в нее вина и заговорил, словно на лекции:

– Итак, дамы и господа, этот опыт призван продемонстрировать наличие магочастиц в жидких средах. Практическое применение этого метода очень простое. Как вы знаете, магически одаренного человека трудно убить простым ядом. Поэтому для покушений на аристократов используются магически измененные растения и животные. Их вытяжка, кровь или кости содержат некую толику магочастиц. Обнаружив их в еде или напитках, мы обезопасим себя от магических отравлений.

Речь профессора текла гладко, только Аманда видела, как напряжена его шея, как недовольно он кривит губы.

– Добавив в вино с магочастицами всего одну крупинку вещества, собранного из этих ингредиентов, мы получим красивое золотистое сияние, которое подсветит каждую крошку магии в этой колбе.

Проговаривая все это, профессор щедрой рукой засы́пал в измельчитель ингредиенты, крутил, прессовал – и наконец вынул одну из множества сформированных прибором пилюль.

– Взгляните! Вот такой крошки достаточно даже для полного кувшина вина! – Тут Кейдж кинул пилюлю в колбу… и ровным счетом ничего не произошло. Через короткое время выпал темный осадок, но это трудно было назвать золотистым свечением. – Хм, возможно, ингредиенты не самые свежие… – попытался выкрутиться профессор.

– Вот как? – Монарх разочарованно вздохнул: – Очень жаль. – И вдруг повернулся к Аманде: – Мисс Стоукс, а вы можете провести этот опыт?

– Конечно, ваше величество. – Девушка выполнила малый реверанс.

– Вам нужно что-то еще? Кроме всего этого? – Монарх повел рукой в сторону стола.

– Да. – Мэнди чуть улыбнулась. – Стакан воды из паркового фонтана.

Вокруг загудели, удивившись такому ингредиенту, а в глазах профессора плеснулась ярость. Он понял, что для свечения нужна была не вода, а водоросль, которая летом содержится во всех открытых водоемах.

Последний компонент быстро принесли, и Аманда приступила к действию. Она взяла воду, отфильтровала, а потом смешала фильтрат с ингредиентами, соблюдая правильные пропорции. Измельчила, сформировала пилюли – и бросила одну из них в колбу. Через секунду в той же самой колбе красиво парили золотистые частицы, подсвечивая нежную улыбку аспирантки.

– Лорд ректор! – Король окликнул кого-то в толпе, и к трону нехотя подошел высокий мужчина, облаченный в роскошную академическую мантию. – Что вы на это скажете? Не правда ли, изумительно?

Глава академии молчал. Мэнди с трудом сохраняла спокойствие – именно этому человеку она подавала прошение об апелляции, показывала остатки черновиков, сохранившиеся в ее комнате, пыталась убедить в своей правоте… А он тогда заявил ей, что «женщины глупы» и «шли бы вы уже замуж, мисс, не стоит лезть туда, где могут сделать больно» – и положил на столешницу крупные тяжелые ладони.

– Право, не представляю, – продолжал король с искренним удивлением на лице, – как вы могли упустить такую жемчужину? Или вы хотите уступить такое сокровище иноземцам? Думаю, послы уже пронюхали про способности мисс, и в ближайшее время она получит немало соблазнительных предложений.

– Мисс Стоукс будет восстановлена в должности, – с великолепным высокомерием произнес ректор, даже не глядя на Аманду.

– И получит звание профессора, – с нажимом сказал король, – раз уж это звание по ошибке не получил никто.

Ректор вскинулся было – академия считалась автономной единицей, имеющей свой суд, тюрьму и церковь, но король щелкнул ногтем по колбе, вновь вызывая танец золотистых хлопьев, и ректор сдался.

– Мы ждем мисс Стоукс на заседании комиссии завтра в полдень, – объявил он и попытался с поклонами скрыться в толпе.

– Отлично, лорд ректор! – воодушевленно объявил король. – Я завтра загляну в академию, хочу лично поздравить вашу лучшую выпускницу и аспирантку с присвоением нового звания!

Ректору оставалось лишь поклониться, а Мэнди – присесть в книксене. Профессор Кейдж под шумок собрался уйти не прощаясь, но его догнал голос монарха:

– А от вас, профессор, мисс Стоукс ждет извинений!

Лорд Кейдж выпрямился так, словно проглотил палку, бросил на Аманду брезгливый взгляд и, к удивлению окружающих, заявил:

– Никогда потомственный аристократ не будет извиняться перед жалкой плебейкой!

Придворные загудели. Публичное унижение слуг и людей низших сословий считалось уроном для репутации. К тому же лорд позволил себе неуважение перед лицом короля, а это каралось строго и беспощадно.

– Что ж… – Монарх вдруг сменил тон, в один миг став выше и жестче. – Верховный судья здесь?

К трону приблизился еще один джентльмен в мантии и парике. Это было довольно странно – обычно в такую форму судьи облачались только для заседаний.

– Его величество основательно подготовился, – раздался шепот за спиной Мэнди.

Девушка вдруг поняла, что это лорд Лайвернес. Стоит позади, поддерживая и оберегая. И страх улетучился. Она стояла и смотрела, как верховный судья выслушивает обвинения против профессора прямо в тронном зале, рассматривает откуда-то появившиеся ее черновики. Просит аспирантку написать несколько слов на листе бумаги, уточняет какие-то мелочи и наконец выносит решение, подкрепленное пунктами закона.

На пятой строке обвинения Аманда поняла, что все, что сейчас происходит, – тщательно подготовленный спектакль. Судья уже давно изучил все документы и доказательства, да и откуда бы взяться во дворце ее лабораторным журналам? А король внимательно следит вовсе не за профессором – он наблюдает за кучкой представительных мужчин в строгих, но праздничных камзолах. Отдельные детали заставили девушку присмотреться, и тут над ухом снова раздался шепот:

– Послы. Обнаружение магочастиц в жидких средах – это прорыв не только в противоядиях…

– …но и в отравлениях, – едва шевеля губами, закончила за Грегори Мэнди.

– Верховный суд обязывает профессора Кейджа выплатить мисс Стоукс моральную компенсацию в размере двух тысяч фунтов!

Профессор побледнел. Конечно, для высшего аристократа две тысячи не были такой уж огромной суммой, одно бальное платье стоило около трехсот, но для профессора это чувствительный убыток. А судья продолжал:

– Также вам предстоит передать девушке весь доход, полученный от украденной вами научной работы. За выполнением решения суда проследят королевские приставы.

Тут же из толпы выдвинулась парочка высоченных молодых мужчин в черно-желтой форме, и профессор окончательно сник.