Клуб джентльменов

– Доньи нет, – отозвалась смуглая чернокосая девушка с яркими, как маслины, глазами.

– А где же она? Может быть, я смогу увидеть герцогиню в парке или в общем зале? – нежно улыбнулся юной итилийке лорд Лайвернес.

– Госпожа сказала, что идет на чай к ее величеству! – пискнула камеристка.

– Прошу вас передать вашей донье записку. – Продолжая улыбаться, Грегори вынул из жилетного кармашка крошечный блокнот в золотом футляре и небольшой позолоченный карандаш.

Как он и ожидал, девушка отвлеклась на блестящие вещички, и, пока мужчина, прислонив футлярчик к косяку, царапал ничего не значащую записку: «Заглянул с визитом, не застал», – второй рукой он уронил на пол крохотную обсидиановую пуговицу и небрежным движением визитной туфли задвинул ее в уголок под дверью.

Закончив писать, лорд вручил служанке записку, поклонился, улыбнулся и вальяжно пошел по коридору, изображая разочарованного любовника. На самом деле Грег шел с ощущением канатоходца над пропастью. Ему сейчас ни в коем случае нельзя было столкнуться с Черной Мамбой, чтобы не провалить свой маленький трюк. А еще требовалось выполнить наказ тетки и успеть предупредить дядюшку о том, что подсунул герцогине игрушку из арсенала Дансера. Старенькую игрушку. Такие уже не используют, потому они и сохранились в багаже провалившегося агента.

Увы, фортуна не всегда благосклонна к тем, кто спешит. Впереди послышался шум, мужские разговоры, женский смех. На площадке лестницы стояла герцогиня Иштванская, рядом с ней кокетливо улыбались юная графиня Марч и такая же юная огненно-рыжая графиня Руф, окруженные молодыми людьми.

Девушки были недавно представлены ко двору и приняты на должность младших фрейлин. Ее величество считала, что девушкам до замужества полезно побывать в атмосфере дворца, и ежегодно выбирала шесть младших фрейлин сроком на год. Милые свежие лица при дворе привлекали мужчин. Грегу хватило одного взгляда, чтобы оценить расклад сил. Герцогиня явно приманила юных леди как наживку, чтобы очаровать лордов. Под смех и легкую болтовню бравые гвардейцы и ловеласы невольно выдавали мелкие секреты, из которых опытный агент может составить полную картину предстоящих событий или планов.

У Брегета были доли секунды, чтобы решить, что делать. Обойти? Могут обсмеять и довести дело до дуэли. Влиться в толпу воздыхателей? Герцогиня уже настороже и может повернуть ситуацию в свою пользу. Расцветая самой любезной улыбкой, Грегори бросился в гущу событий:

– Ваша светлость! Я вас искал! Мой день был мрачным без вашей красоты! – Неся несвязный любовный бред, лорд Лайвернес подобрался к Черной Мамбе, припал к ее руке в долгом поцелуе и под завистливые взгляды юных дам, рассыпаясь в комплиментах, предложил всей компании… навестить его тетушку!

Судя по тому, как дернулся уголок губ герцогини, юные гордецы и кокетки должны были сопроводить ее совсем в другое место. Но Грегори не отставал. Улыбаясь, любезничая и сверкая остроумием, он втащил герцогиню по лестнице и практически втолкнул в гостиную старшей фрейлины. Сидящие за чаем дамы удивленно обернулись, а вот хозяйка сразу подыграла:

– Грегори, мальчик мой, ты так и не добыл сладостей и решил оправдаться, расширив нашу компанию?

– Тетушка, позвольте вам представить…

Юные фрейлины моментально покраснели и притихли. Гвардейцы держались браво, но боялись сказать лишнее слово в присутствии сановных дам. А вот герцогиня Иштванская в доли секунды оправилась от изумления и сама пошла в атаку – присела поближе к герцогине Ратлендской, завела вежливую беседу. Грегори мысленно усмехнулся. Многие ошибочно принимали его матушку за нежную фиалку, забывая, что бриванские розы имеют острые шипы.

Пока дамы обменивались двусмысленными любезностями, он напряженно ждал. Когда где-то вдалеке раздались шум и крики, он постарался заглушить их, рассказав неприличный анекдот. Леди Альферия решительно шлепнула его веером, назвала невоспитанным мальчишкой и громко посетовала графине Краковельской на современную молодежь. Между тем шум становился громче, и игнорировать его уже не получалось. Вскоре из будуара выглянула служанка, на цыпочках подобралась к хозяйке гостиной и шепнула несколько слов.

– Ваша светлость! – обратилась статс-дама к герцогине Иштванской. – Вас ищут! Кажется, в ваших покоях что-то случилось!

Черная Мамба вскинула безупречные черные брови и в упор уставилась на лорда Лайвернеса. Он спрятал ухмылку в чашке с чаем, а потом самым сочувственным тоном предположил:

– Наверняка это сущие пустяки! Может быть, служанка опрокинула таз с водой на ваш туалетный столик? Или призрак дорогого супруга расшалился в спальне?

Черные глаза итлийки полыхнули гневом, но она сдержалась. Уже усвоила, что в Бривании ее темперамент вызывает лишь осуждение, а не восторг. Гости быстро простились и довольно суетливо покинули гостиную, оставив леди Альферию и герцогиню Ратлендскую, пожелавших продолжить чаепитие. Лорд Лайвернес поцеловал на прощанье ручку герцогине Иштванской и выразил сожаление, что не сможет сопроводить ее до покоев, поскольку приехал во дворец с маменькой и должен уехать с ней же.

Окинув лорда высокомерно-презрительным взглядом, Черная Мамба ушла. Едва за ней затворилась дверь, леди Альферия вынула из напольной вазы фляжку, плеснула себе в чай бренди и потребовала:

– Рассказывай, племянник, что натворил и какого перца в штаны тебе насыпала эта змейка?

– От вашего взора, тетушка, ничто не укроется! – с должной долей восхищения произнес Грег.

– Поживи с мое в этом змеином гнезде, быстро научишься ловить ужей за хвост. Впрочем, думаю, тебе своих драконов хватило, – чуть тише произнесла фрейлина.

– Недавно в городе, – пространно начал Грег, помня, что у стен могут быть уши, – случилось два пожара. В одном едва не пострадала невеста моего друга, а в другом… моя.

– А теперь подробнее! – Глаза тетки хищно сверкнули.

Кто бы что ни говорил, а своих племянников она любила и жестоко мстила тем, кто пытался их задеть.

Так сложилось, что леди Альферия не была замужем. Сначала ей слишком нравилось порхать на балах, а потом она влюбилась в молодого лорда, вполне подходящего ей по знатности и состоятельности. Семьи сговорились, был назначен день свадьбы. Ее величество, будучи тогда еще кронпринцессой, по обычаю собирала невесту в своих покоях, одалживая бриллианты неслыханной ценности и кружевной покров, по легенде, приносящие невестам счастье.

Когда невеста, сияя драгоценным убором, вышла в зал, под ноги ей упал жених с окровавленным клинком в боку. Дуэль. Лекари ничего не смогли сделать. После этого инцидента король официально запретил дуэли. Дворцовый шаркун, затеявший поединок от скуки, был выслан и лишен званий, а леди Альферия осталась фрейлиной и так и не вышла замуж, храня верность своему возлюбленному.

Узнав подробности пожаров и нападений, тетушка прищурилась:

– Так что там случилось в комнатах этой итлийской змеюки?

– Уголек выскочил из камина? – самым невинным тоном предположил Грегори. – Так неосторожно топить летом камин! Трубы плохо вычищены!

– Полагаю, люди Вандейка будут активно помогать спасать сундуки герцогини из пожара? – усмехнулась леди Альферия, салютуя чайной чашкой, словно бокалом.

– Представляете, тетя… – Грегори задумался, стоит ли доверять родственнице эту тайну, но решил, что ничего плохого не будет. Статс-даме приходится хранить много тайн. – Из королевского музея пропал редчайший артефакт. Невзрачная такая штучка, похожая на шестеренку. Его ценность в том, что он является частью секретного механизма, который почти два века назад построил один итлийский гений. Этот механизм запускает одновременный слив воды со всех водохранилищ Бривании. Удалить механизм нельзя – он встроен в сами плотины. Менять их слишком дорого, долго и опасно. Но к чему может привести массовый сброс воды?

Говоря это, Грегори быстро выстроил пирамиду из чайных чашек и блюдечек, раскрошил тост, а потом начал лить остывшую воду тонкой струйкой, демонстрируя работу системы.

– Вот плывут корабли, буксиры тянут баржи, люди стирают белье или купаются… И вдруг идет огромная волна от самого верхнего водохранилища к морю! – Тут лорд перевернул чайник, устраивая локальный шторм. – Погибнут люди, грузы, смоет склады и дома. И все это может случиться из-за одной маленькой серебристой штучки, как раз тогда, когда Итилия и Франкония заключают военный союз!

– Я поняла, мой мальчик. – Тетка легко похлопала Грегори по руке. – Надеюсь, мундиры Вандейка сработают как надо. А теперь расскажи мне о своей невесте, какая она?

Лорда отчего-то сразу отпустило копившееся с утра напряжение. Он улыбнулся:

– Она очень умная. И красивая! Когда думает, грызет карандаш. А если сердится, бросается алхимическими терминами…

Глава 23

История с похищением артефакта из королевского музея не стала достоянием широкой общественности. Однако король лично поблагодарил Грегори за организацию обыска в покоях герцогини Иштванской и вручил профессору Стоукс патент на звание полковника, дающий право на наследное дворянство. А в придачу – «скромный подарок на помолвку» – очаровательную жемчужную диадему.

Выходя из малого королевского кабинета, Аманда все же спросила Грегори:

– Почему же эта дама покушалась на Кэндис и на меня, если уже украла артефакт?

– Черная Мамба преследовала сразу несколько целей. Ей нужен был исполнитель и суета. Пожар и похищение годились как отвлекающий маневр, а применить артефакт она планировала заставить кого-то из нас. Кентавра или меня, угрожая вашим жизням. В Итилии пусковой механизм бесполезен и даже опасен, мастер Давинс строил плотины и там. Если бы герцогине все удалось, она бы уехала и даже позволила под каким-нибудь предлогом обыскать свой багаж, чтобы доказать свою невиновность. А тот, кого она поймала на крючок, исполнил бы задумку ее правительства, устроив потоп.

– Но мы с Кэндис отбились и тогда она задумала что-то другое? – уточнила Аманда, разглядывая ровную шеренгу гвардейцев за окном. Было время смены караула, и на это удивительное зрелище собрались поглазеть все, кто имел пропуск в королевский парк.

– Да, охмурение гвардейцев было частью ее плана. Юным леди она пообещала помощь в сердечных делах и сборники итлийских баллад, которые сейчас входят в моду. Какой-нибудь одуревший от любви шалопай вполне мог отвезти «памятную вещицу» к водохранилищу в Меловые горы.

– И что с этой дамой стало теперь? – Профессор Стоукс отвернулась от окна и заглянула в глаза лорду Лайвернесу.

– Ничего особенного. После того как я подбросил ей пуговицу с «огненным смерчем», люди службы безопасности изъяли артефакт. Сами устроить поджог они не могли – политическая неприкосновенность герцогини связывала их клятвой. А я – всего лишь гость дворца. Уронил пуговку. Мелочь. Пока устраняли последствия, герцогине негде было жить, так что пришлось ей срочно покинуть Бриванию. Первым же кораблем.

– Так она может… вернуться? – с легким опасением в голосе спросила Аманда.

– Если только тайно и под личиной, но мы будем готовы, – успокоил Грегори девушку, нежно целуя ее пальцы.

Он все еще не верил, что благодаря этой истории все же смог официально назвать Мэнди своей невестой и получить одобрение родственников. Особенно повлияла на ситуацию тетушка Альферия. Почтенная статс-дама заявила, что красивые и богатые в их семье уже есть, а вот умных не хватает. И пригласила Аманду заезжать по четвергам на чай.

Дома Килкени и леди Стоукс быстро починили, так что к моменту награждения обе невесты вернулись к себе, соблюдая приличия.

А на следующий день после вручения наград Кентавр буднично объявил, что в ближайшее воскресенье у них с Кэндис свадьба. Мужчины просто пожали товарищу руку, поздравляя, а вот Аманда и миссис Дженкинс, невольно присоединившаяся к их обществу, возмутились:

– Мы же не успеем приготовить подарок!

– Главное, не опаздывайте! – подмигнул Махоун, намекая на увлеченность профессора Стоукс своей обновленной лабораторией.

Право, Мэнди готова была там дневать и ночевать, но миссис Дженкинс следовала приказам лорда Лайвернеса и выманивала подопечную на приемы пищи. Сам Грегори заезжал каждый день, чтобы покатать Аманду в парке или прогулять по широким аллеям ближайшего сквера. Казалось, мир и благоденствие охватили всех членов «Клуба джентльменов», но, как это обычно бывает, затишье было временным.

Скромную свадьбу решили отмечать в доме Кентавра, а заключать брак собирались в приходской церкви неподалеку. Махоун лично договорился со священником, заплатил положенный взнос и купил себе смокинг и белый галстук. Платье невесты было сшито у миссис Уиллоуби, той самой портнихи, которая одела мисс Стоукс на бал дебютанток. Шедевр портновского мастерства нежно-розового цвета с отделкой из веточек флердоранжа превратил Кэндис в самую счастливую невесту на свете.

С утра матушка Доусон и ее младшая дочь украсили скамьи и подсвечники охапками цветущих веток и лентами. Аманда же сварила зелье, которое продлило жизнь цветам, и добавила им волшебного блеска, словно они были присыпаны пыльцой фей. Грегори, который как шафер всюду сопровождал Мэнди, подружку невесты, восхитился и задумчиво проговорил:

– Если ты применишь это зелье на нашей свадьбе, сорвешь большой куш.

Профессор Стоукс слегка покраснела. Ее до сих пор удивляли и немного пугали слова «наша свадьба», «помолвка» и все, что связано с предстоящим бракосочетанием. Почему-то те же самые слова о браке Кентавра и Кэндис не задевали, а только радовали.

Идти до церкви жених и невеста должны были пешком и отдельно, поэтому первыми из дома вышли Махоун, Аллиаль и Грегори. Мужчины должны были предупредить священника и ждать невесту у алтаря. Мисс Доусон, ее сестра, маменька, мисс Стоукс и Тайлер вышли из дома ровно через десять минут после жениха и его шаферов. Брат лорда Лайвернеса стал посаженым отцом невесты и заодно обеспечивал безопасность женщин в пути.

В церкви горели свечи, у порога топтался служка. Увидев невесту, он переменился в лице, заметался, потом подскочил к ней, проводил в отдельную комнатку, чтобы поправить прическу и подождать несколько минут в тишине, а сам тут же убежал, удивив матушку Доусон и Мэнди.

– Милорд, милорд! – Мальчишка, семеня, подобрался к алтарю и дернул Грегори за рукав.

– Что тебе? – Грег удивился перекошенному лицу служки.

– Невеста прибыла! – прошептал тот.

– Отлично! – Шафер поправил галстук.

– А жениха-то нет! – растерянным тоном напомнил мальчишка.

– Как – нет? – Лорд огляделся.

Ну конечно, Махоун заволновался и вышел через боковую дверь подышать свежим воздухом. Точнее, пожонглировать огненными шариками или просто помедитировать на лепесток огня на ладони. Неужели маг так занервничал, что забыл о времени? Лорд Лайвернес шепнул Аллиалю:

– Я на минутку, за Кентавром, – и вышел в ту же боковую дверь.

Там он обнаружил… пустой дворик!

Крутанувшись по небольшому ухоженному пространству, Брегет скрипнул зубами и применил поисковичок, благо перчатки жениха остались у него. Магический светлячок сначала завис у входа в храм, потом поплыл в сторону ажурной металлической ограды, остановился на пятачке земли, выложенном черепками. Наверняка тут Кентавр и упражнялся, вон подпалины на керамике видны. Только куда же он делся потом? Поисковичок дернулся, поплыл к решетке, а потом очень быстро полетел к узкой калитке, явно собираясь покинуть территорию храма. Неужели бесстрашный огневик сбежал? Или…

Грегори не стал строить предположения. Он вернулся в храм, вызвал по личной связи Тайлера, предупредил Ала, подбросил служке монету и ринулся на помощь другу. Не важно, в чем сейчас нуждается Махоун, – в дружеском участии или в хорошей затрещине! Лорд Лайвернес не бросает друзей в беде!

День свадьбы запоминается не только невесте, но и жениху.

С утра вокруг Махоуна крутился деликатный и осмысленный вихрь – Грег прислал Тая помочь с костюмом и прической. Не то чтобы Кентавр был не в состоянии сам натянуть мундир с ленточкой отставки или провести гребнем по волосам, перед тем как стянуть их в хвост бархатной полоской. Просто в такой важный день у мужчины тоже должна быть поддержка. Друзья появятся перед выходом в храм, родственники Килкени слишком далеко, остается немногословный камердинер, умеющий вовремя подать рюмку бренди и деликатным хлопком сбить пламя с внезапно вспыхнувшей шляпы.

И все-таки жених нервничал. Кажется, все наладилось: дом покрасили, запах гари вытравили с помощью кофе и лимона, шпионку итлийскую сослали, но где-то в глубине души терзали Кентавра сомнения в окончательности победы. А своим предчувствиям капитан, выживший в битвах с нежитью, доверял. Однако все было тихо-мирно. И галстук завязался, и бутоньерка в петличку легла как родная, и медали красиво расположились на алом сукне. Глянув на себя в зеркало, огневик остался доволен внешним видом и абсолютно недоволен предчувствиями.

Вскоре прибыли друзья, и за дружескими разговорами и подколками Кентавр позабыл свои тревоги. Небольшой храм располагался на этой же улице, за сквериком с раскидистыми липами. Мужчины быстро сделали все необходимое: внесли имена брачующихся в храмовую книгу, так чтобы осталось лишь поставить подписи, проверили наличие колец, брачных лент и общей чаши. Потом сунули медяк служке, чтобы сообщил о прибытии невесты, и позволили себе несколько минут тишины. Лорд Грегори подошел ближе к алтарю и, глядя на строгие лики светлых богов, вспоминал ушедших друзей. Ал отошел к возвышению для музыкантов, чтобы рассмотреть резьбу. А вот Килкени пришлось выйти во внутренний дворик – успокаивать нервы игрой в огненные мячики в храме было не принято.

Ровный эллипс у него получился через полминуты, и это тут же стало скучно. Вернув сферы в ладонь, огневик оглядел мощеный дворик с пробивающейся травой, вдохнул свежий воздух и… увидел женщину в черном платье и в черной шляпке с густой вуалью. Для траура ее наряд был слишком дорогим и модным, к тому же она не скрывалась – приподняла вуаль, усмехнулась красивыми полными губами и… поманила его за собой! А он – пошел!

Это было ужасное ощущение – переставлять ноги, поддерживать тело вертикально, взмахивать руками, чтобы сохранить равновесие, сопротивляться до скрипа зубов и все равно идти! А графиня Кастильони стояла у низенькой калиточки и мило улыбалась:

– Идите-идите сюда, мой дорогой, прекрасной даме нужна помощь!

Уже дойдя до хлипких дощечек, огневик пытался воспротивиться потоку магии, вцепился в калитку и… оторвал ее одним движением. Отбросил и пошел дальше.

– Прекрасно! Просто прекрасно! – У шпионки пробился легкий итлийский акцент, и маг заметил, что ее зрачки неестественно расширены от напряжения, по виску стекает капля пота, а все ее улыбки и гримасы – лишь привычная маска.

Эти признаки слабости приободрили Махоуна. Он вдруг вспомнил, что на уроках магического искусства им рассказывали о подобных заклинаниях. Они, конечно, запрещены, но их практикуют редкие выжившие ведьмы. Там что-то было про сопротивление и любовный туман. Маг напрягся, и в голове всплыла лекция: сухонький преподаватель бегает по кафедре и объясняет, что истинно влюбленного человека эти заклинания могут заморочить на короткое время. Или даже не заморочить, а опутать нитью, и эта магическая нить порвется очень быстро, если… Какое же там было условие?

Соображать надо было немедленно. Графиня Кастильони уже свернула куда-то во двор, а там разминали кулаки… знакомые рожи из заведения, в котором пела Кэндис!

– О! Махоун! Капитан! Здоровяк! – раздались выкрики, и Кентавр понял, что это его шанс.

Он резко шагнул вперед, храня на лице глуповатую улыбочку, на доли секунды перестал сопротивляться и, когда невидимая нить рывком впечатала его в графиню, упал всем весом, стараясь сбить ведьму с ног. Получилось! Потеряв концентрацию, шпионка жалобно вскрикнула, магическая нить слетела и ударила по ней, как каучуковая резинка, которой обожают баловаться мальчишки. Килкени вскочил и парой фаеров напомнил бродягам, кто он такой.

К сожалению, итлийка четко знала, когда проигрывала, – она катнулась по земле, не жалея элегантного вдовьего наряда, метнула несколько комков ваты в сторону мужчин, и маленький грязный дворик окутал плотный, белый как молоко, туман. Когда он развеялся, у покосившегося забора стояли Грегори, Тай и Ал. Было понятно, что если они и видели графиню Кастильони, то поймать ее не успели.

– Капитан, – с дрожью в голосе сказал Тайлер, – невеста ждет вас в храме. Но ваша форма…

Оглядев себя, Махоун вздохнул:

– Зато она сразу увидит, что выходит замуж за сына фермера!

– Так нельзя! – за спиной мужчин раздался недовольный голос Аманды. – Посторонитесь! Я вообще-то для невесты захватила, но свежую грязь с сукна тоже уберет!

С этими словами профессор алхимии вынула из поясной сумочки флакончик, хорошенько встряхнула и облила весь мундир, а также штаны и сапоги жениха ядовито-желтой пеной.

– Ну, над цветом я еще поработаю… и над запахом тоже, – вздохнула она, сморщив носик, – но результат есть! А теперь бежим, Кэндис готова заплакать, а удалять следы слез я еще не научилась!

И они побежали.

– Леди Стоукс, – впечатленный Тайлер семенил рядом с девушкой, которой помогал бежать Грегори, – срочно запатентуйте это средство! Тысячи дворецких и камердинеров будут вам несказанно благодарны!

– Так же, как костюмеры и актеры, – пыхтел позади Аллиаль.

– Господа, поспешим! Я запрещаю делать неприличные предложения моей невесте! Она непременно зарегистрирует патент, но с моей помощью! – чопорно перебил разговоры лорд Лайвернес, элегантно перебирая конечностями.

Кентавр бежал молча. Он стремился к своей невесте, и никто и ничто не могло его остановить!

Маг ругал себя на бегу – как он мог забыть, что нить еще и лишает жертву чувства времени и расстояния. Клятая шпионка утащила его слишком далеко! Хорошо, что друзья пришли на помощь, сам он после магической атаки способен был заблудиться в трех кустах.

А вот и храм. Запыхавшись, мужчины влетели через центральный вход и остановились.