Королевская школа. 2 часть. Ария

Эдвард заинтересованно обернулся.

– Что там?

– Ничего особенного, – голос уже приобрел равнодушные интонации, но наследника обмануть не удалось. Я тщетно попыталась засунуть конверт под бумаги. Эдвард протянул руку, и мне пришлось вложить в ладонь письмо, подписанное самым знаменитым адвокатским домом Шалира «Котар и сыновья».

– Два дня назад арием Торусом Хорном была оформлена дарственная, – начал читать Эдвард, – вам передается в собственность поместье Фабрия общей площадью пять тысяч акров и приблизительной стоимостью… – наследник присвистнул, – …так… имущество включает… виноградники, два винодельческих завода, озеро, лесные угодья, дом, завод по разведению скаковых лошадей… Пропустим… И, наконец… Получить документы вы можете, посетив нашу контору по улице…

С каждой строчкой голос Эдварда становился более напряженным. В итоге он сжал в кулаке письмо, опустил руку и холодно произнес:

– И за какие заслуги такой подарок?

Я пожала плечами, ничуть не испугавшись злого тона. Мне было не в чем себя упрекнуть. А вот видеть терзающегося ревностью Эдварда было забавно.

– Выбирай – жалость, сочувствие, раскаянье, угрызения совести за то, что сделал его отец. Желание компенсировать мои потери из-за Хорнов… – я с улыбкой загибала пальцы. – На самом деле Торус неплохой человек и отличается от Велира в лучшую сторону.

Эдвард сварливо фыркнул:

– Ты так хорошо его успела узнать?

Я положила ладонь на плечо друга, мягко вынимая из судорожно сжатых пальцев письмо.

– Не злись. Он ничего для меня не значит.

– Я злюсь не из-за этого, – буркнул Эдвард, вздыхая, – а из-за того, что он успел первым.

– Что успел?

– Одарить тебя. Я только сегодня утром отдал распоряжение восстановить тебе дворянство, а он уже оформил дарственную.

– Надеюсь, ты не собираешься соревноваться с Хорном? – произнесла насмешливо. – Хотя продолжай. Мне это только на руку. Благосостояние только улучшиться от этой гонки.

– Не рассчитывай на многое от Торуса, – включился Эдвард в шутливую перепалку. – Отец лишил сыночка наследства, так что поместье Фабрия все, что у него было. Сейчас он бедняк. А вот я очень богат. И если ты будешь ко мне благосклонна…

– О, мое любимое высочество! – толкнула его в бок, наследник притворно зашипел, словно от боли. – Я итак к тебе более чем благосклонна. Что я еще должна сделать, чтобы получить пару-тройку поместий?

Нечто вертелось у Эдварда на языке, нечто такое, чего он так и не решился сказать.

– Ничего, – в итоге произнес он, – ты уже все сделала.

Наследник ушел, а я еще долго не могла прийти в себя. Я так и не сказала ему, что для меня гораздо ценнее то, что Хорн отдал последнее, что у него было. А Эдварду ничего не стоило подписать бумаги или подарить поместья, которых у него великое множество. Конечно, я не думаю, что Тор голодает или бедствует, даже если Велир лишил его наследства. Он арий, у него остался титул. Его мать из семейства Фархов, те тоже очень богатые и влиятельные. Но я помню, с каким выражением он рассказывал о Фабрии, он любил это место и дорожил им. Значит, отдал самое дорогое.

***

Герр Огюст Лукаран оказался молодым парнем, щуплым, вертким и невероятно шустрым. За те пару минут, которые прошли с момента его прихода в мой кабинет и до того, как нам принесли чай, он успел, казалось, разглядеть даже пыль на верхней полке комода и пересчитать количество папок на моем столе. А когда склонился над моей рукой для поцелуя, то и ознакомиться, что в них написано.

– Я безмерно счастлив, герра Крей, что вы согласились на интервью для нашей газеты, – затараторил он, хитро стреляя глазами, – или я могу уже называть вас ария Крей?

«Ничего себе у них информаторы», – подумала я, восхитившись.

– Давайте обойдемся без титулов, герр Лукаран, – ответила с улыбкой я, – половину своей жизни я была арией, вторую половину прожила без этой приставки. На мой характер она никак не влияет.

Парень почтительно склонил голову. В его глазах мелькнуло уважение.

– Я читала ваши статьи, герр, и полагаю, что они написаны умным проницательным человеком, истинным патриотом нашей страны, – журналист немного смутился.

Пусть он и старался казаться бывалым, умудренным опытом ловкачом, но я заметила покрасневшие кончики ушей и струйку пота, бегущую по виску. Явно он во дворце впервые и очень нервничает.

– Никому из граждан Альтеи не выгодны волнения и смена власти, – продолжала я. – Допускаю, что вы, как журналист ищете горячие новости, привлекая читателей, ведь им не интересна пресная спокойная жизнь в королевстве.

Парень мимолетно улыбнулся.

– И вашу газету перестанут покупать, если в ней не будет сенсаций, – я встала, протянула Лукарану конверт, тот машинально его взял. – Предлагаю вам сделку. Ваша газета напечатает мое обращение без правок, а за это я отвечу на несколько ваших вопросов. Любых.

Журналист развернул лист и бегло пробежал глазами текст. Над ним я просидела все утро, выверяя каждое слово. Тщательно обдумывая и оценивая каждую фразу. Герра Аланта, наш профессор литературы могла бы мной гордиться.

– Неплохо написано, – уважительно произнес герр, складывая бумагу и вытаскивая блокнот с карандашом, – я согласен вставить ее в свою статью о вас. Но это не значит, что я стану королевским прихвостнем…

– Нет-нет, – улыбнулась я, прерывая показушное возмущение парня, – я не собираюсь вас заставлять переходить на сторону Ремов, оставайтесь независимым журналистом. Я прошу лишь посмотреть на проблему с другой стороны. Вы же умный человек и понимаете, что слабая власть не выгодна, прежде всего, народу. Как и революция. Пример – восточная Мальера. Сейчас на месте некогда немаленького государства пять разрозненных и постоянно воюющих между собой республик.

– Вы так говорите, будто вам королевская власть не сделала ничего плохого, – сварливо произнес Лукаран, – словно они идеальны и непогрешимы.

– Я уже прошла эту стадию, герр.

– Какую стадию?

– Юношеского максимализма, – парень ожидаемо скривился, но ничего не ответил. Надеюсь, он задумается о моих словах. Я не стала его в чем-то разубеждать или доказывать правоту. Если у него есть мозги, он сделает нужные выводы.

– Начнем интервью? – я позвонила секретарю и попросила убрать приборы. – Что вы хотели узнать?

Лукаран подобрался, глаза зажглись азартом. Он раскрыл блокнот и сжал в пальцах карандаш.

– Первое, что интересует наших читателей, это магия.

«Кто бы сомневался, – подумала я, – это всех интересует. Иногда мне кажется, что я могла больше заработать, выступая на публике, делая фокусы».

– Вы первый маг в моей жизни, которого я увидел, – продолжил герр. – Думаю, для большинства людей магия является чем-то сказочным и нереальным. Многие и вовсе думают, что маги давно вымерли, а род Ремов просто поддерживает таким образом статус и величие страны. И свой статус.

Я улыбнулась и чуть выпрямила пальцы. Лукаран непонимающе нахмурился.

– Ваши пуговицы… – подсказала я.

– Ничего себе! – парень опустил глаза на сюртук и ошеломленно присвистнул. Когда-то круглые обычные медные пуговицы превратились в изящные головки ромашек.

– Могу вернуть обратно.

– Не-нет! – воскликнул он, – пусть остаются такими. Это… – он запнулся. – Это потрясающе.

Прошло немало времени, пока он не налюбовался обновленными пуговицами. Я не стала его торопить, бегло просматривая принесенное секретарем досье на журналиста.

– Расскажите, где вы жили после того, как вас лишили дома, – Лукаран опять взялся за карандаш.

Далее интервью шло в обычном режиме. Я тепло рассказала о Марте, о том, как она обучала меня. Какая она была умная и начитанная. Заметила вскользь, что образование в нашем государстве дается всем юношам и девушкам без ограничений по богатству и родовитости. За это тоже нужно благодарить королевский род. Так как именно Рем третий начал строить в королевстве бесплатные школы и продвигать всеобщее образование.

Намекнула на то, что женщины и мужчины в нашей стране имеют равные права. И это тоже заслуга рода Ремов. Так как иногда единственным носителем магии в роду были женщины. И часто женщины занимали трон и правили королевством. Пример тому Рем седьмой – королева Изольда и Рем одиннадцатый – королева Ларина. При них в королевстве построили больше всего лечебниц и храмов. А ведь существует много стран (я их перечислила), где женщины не имеют права даже пойти учиться.

– И последний вопрос, – Лукаран пристально уставился мне в лицо, отслеживая каждую эмоцию, – ходят слухи, что вас насильно заставили стать фавориткой. Вы действительно любите его высочество?

Я ожидала чего-то подобного. Рано или поздно этот вопрос должен был быть задан. Я намеренно пропустила первую часть, зато на вторую ответила с максимальной честностью.

– Очень люблю, – искренне произнесла я, не соврав ни единым словом, – Эдвард прекрасный человек. У него великое сердце. Более доброго, цельного, честного человека я не встречала в своей жизни. Он не думает о себе, в первую очередь он думает о королевстве и о людях вокруг. Он первым вступился, протянул руку, когда меня унижали и оскорбляли в школе.

С улыбкой мысленно отметила, что чуточку погрешила против истины. Первым все-таки был Дарий, но думаю, он не обидится за маленькую ложь.

– Не буду повторяться, это и многое другое я описала в своей статье. Надеюсь, вы напечатаете ее как можно скорее.

Я встала и подошла к Лукарану. Тот тоже поднялся. Пора заканчивать интервью, я и так потратила на него гораздо больше времени, чем было запланировано. Пожав парню руку, произнесла:

– Уважаемый герр, я не хочу войн, не хочу кровопролития, не хочу становиться символом революции. Не хочу, чтобы с моим именем на устах гибли люди. Возможно, монархия и изжила себя, но не в нашем случае. У нас богатое процветающее королевство, а значит, род Ремов справляется с поставленными задачами. Я не знакома лично с королем, Ремом пятнадцатым, но могу сказать следующее. Спросите себя, если бы вы своими руками случайно убили любимое дитя, сохранили бы вы рассудок, и как бы вы жили после этого?

Парень в глубокой задумчивости смотрел в пол.

– До свиданья, герр. Через две недели состоится коронация его высочества Эдварда, – я протянула Лукарану конверт с вензелем, – вы приглашены как независимый журналист.

– Спасибо, – выдавил он из себя и медленно направился к двери. Что ж, еще один талантливый человек на нашей стороне. В этом я не сомневалась. Я сделала все, что могла.

***

– Я такой идеальный? – на моей памяти Эдвард впервые за долгое время искренне улыбался. В его руках была газета.

«За ним я пойду куда угодно, и всеми силами буду помогать новому королю», – торжественно зачитал он мне мои же строчки.

Лукаран не соврал. Он напечатал мое послание слово в слово. Да и вся статья обо мне вышла… скажем так… ошеломляющая. Все-таки, не зря я выделила этого парня, так талантливо никто бы не смог описать мою жизнь.

– Интересно, Огюст Лукар, великий историк и писатель, его предок? – Эдвард уселся в кресло напротив, закинув ногу на ногу. Я пожала плечами – в досье этого не было.

– У тебя дар, Дени. Ты сделала из меня эталон, совершенство, – улыбался наследник, – не такой уж я и хороший. Вот Ромул был…

– Я не знаю Ромула, – прервала Эдварда взмахом руки, – не знаю твоего отца, не знаю никого из твоего рода. Я знаю тебя. И ты лучший. Я твердо в этом уверена.

Его высочество смущенно покраснел.

– Коронация через десять дней, – произнес он невыразительно, – приглашения приняли пять королей. Все соседи, кроме Фракрии. Я хотел тебя попросить заняться балом. Черновик протокола я набросал, – он протянул мне два листка, написанных убористым почерком.

Я кивнула, отметив, что опять не напишу трактат по логике. Учителя, войдя в наше с Эдвардом положение, разрешили сдавать зачеты дистанционно. Но его все равно нужно было написать.

В распорядке дня на сегодня была еще поездка в адвокатскую контору. Я хотела проконсультироваться со специалистами юридического дела, как можно вернуть обратно поместье Торусу. Знала, что по законам Альтеи подарки нельзя передаривать. Значит, нужно найти другой способ, а времени читать книги по праву у меня не было. Коронация неумолимо приближалась. Работы было все больше и больше.

– Волнуешься? – спросила невзначай. Эдвард перевел рассеянный взгляд на меня и непонятно качнул головой.

– Кстати, я вот из-за чего пришел, – он протянул какие-то бумаги, – тебе восстановили титул и сняли все обвинения с Фредерика Крея. Хорн закончил бумажную волокиту. Так что теперь, ария Дениза Крей, ваше родовое имение Кларинс полностью в вашем распоряжении. Вместе с золотыми и серебряными рудниками, о которых так заботился твой отец. Так же вернули два дома в Шалире, усадьбы в ариале Тортн и Бургас. Увы, движимое имущество, корабли, паромобили, вклады в банках и прочее вернуть не удалось. От них не осталось и следа.

– Ну и ладно, – отмахнулась я. Итак более, чем достаточно.

– Завтра можешь съездить в Кларинс, – закончил Эдвард, – это же недалеко? Успеешь за день-два обернуться?

Кларис… Я мечтательно улыбнулась. Там прошло мое детство, среди золота и драгоценностей. Среди зелени рощ и лугов. Среди нескончаемых праздников, балов, маскарадов и веселья. Среди добрых и милых людей, которые в трудную минуту не открыли нам с мамой двери своих домов, хотя на балы и просить денег приходили регулярно.

– Нет, не поеду, – решила я, – некогда, да и незачем. Лучше посмотрю столичные дома. Вдруг там что-то осталось от папы. Записи, дневники. И да, – я встала, подошла к Эдварду и чмокнула его в щеку, – спасибо.

***

Король тихо мирно покинул дворец, отбыв в летнюю резиденцию, где доживали все предыдущие короли. С ним отправились лечащий врач, личная гвардия, слуги и несколько фавориток. Королева осталась во дворце. Арий Велир Хорн, как и обещал, написал прошение об отставке. В последнее время он сильно сдал. От былого уверенного в себе красавца-мужчины, которого я боялась больше всего на свете, не осталось и следа. Пропажа старшего сына, скандал с Нурвами, всеобщее порицание и презрение согнули его спину и выбелили волосы. Его дом в Шалире пришлось закрыть, так как его регулярно закидывали грязью и писали угрозы на заборе. Не помогала даже усиленная охрана.

Коронация нового короля Эдварда Рема шестнадцатого состоялась в главном храме столицы в середине осени. Для меня этот день запомнился, как один из самых тяжелых и сложных дней. Боюсь, для Эдварда он стал таким же. Я с утра не видела его высочество. Только издалека. Но даже издалека было заметно, какой он напряженный и сосредоточенный. Юное бледное лицо под массивной золотой короной. Когда-то Эдвард рассказал, что она очень тяжелая, почти шесть фунтов. И если бы короли носили ее постоянно, что, скорее всего, у всех было бы искривление шеи.

Власть. Огромная, безграничная. Нелегко выдержать подобный груз. Для кого-то она – способ обогатиться, вседозволенность, роскошь и разврат. Для Эдварда, я уверена, это выматывающий каждодневный труд, забота о процветании королевства, бессонные ночи, одиночество и страх поражения.

Однажды он признался мне, что больше всего на свете боится стать худшим королем в роду. Боится не соответствовать своим великим предкам. Боится, что его будут сравнивать со страшим братом, отцом, дедом. И сравнение будет не в его пользу.

Когда праздничный кортеж направился ко дворцу, по традиции его новое величество должен был разбрасывать серебряные и золотые монеты народу, как символ богатства и процветания королевства. Увы, среди всеобщего восхваления и благодарности так же слышны были и другие выкрики: «Долой короля!», «Род Ремов – род безумцев!», «Долой монархию!» и тому подобное.

Я ехала в отдельной карете с закрытыми глазами, прислушиваясь к своим ощущениям, выискивая в толпе ружье или метательные кинжалы. Если находила что-то подозрительное, сообщала идущему рядом с каретой гвардейцу. Заклинание, которое я так хотела написать, уже было создано до меня. Я нашла его в блокноте отца, как понимаю, не он его придумал, оно досталось ему от деда или прадеда. Зря я просиживала ночи, выдумывая новые формулы, большинство их уже были созданы до меня. И даже до отца. За сотни лет мои предки написали десятки томов с самыми разнообразными заклинаниями. Они хранились в королевской кузне, в глухом стальном сейфе, без дверей и замков, открыть который мог лишь один из Креев.

Кортеж остановился у парадных ворот. По традиции Эдвард должен был пройти пешком остаток дороги и огромную преддворцовую площадь – самый опасный участок. На ней молодой король был как на ладони. Установив в формуле расстояние четверть мили, я медленно шла с закрытыми глазами в свите его величества, опираясь на руку гвардейца. Но и на этом расстоянии оказалось великое множество разнообразных металлических изделий. Перед глазами то и дело возникали ожерелья, браслеты, кольца, шпоры, оружие королевских телохранителей, праздничные кинжалы и шпаги офицеров, генералов, идущих в свите. Трудно было заметить что-то подозрительное в этой огромной мешанине предметов. Хорошо, что кареты с лошадьми оставили за воротами. Представляю, сколько на них было металла. Когда мы дошли до парадных настежь распахнутых створок дверей, с меня сошло семь потов, а в голове стоял туман.

Далее по протоколу бал. Приглашенных были тысячи и тысячи. Пышные многолюдные иностранные делегации, провинциальное дворянство, многочисленные гильдии торговцев, военные, чиновники и так далее. Казалось, большой бальный зал вместил в себя все население столицы.

Молодой король сидел на троне, окруженный личной охраной, рядом, в кресле поменьше, расположилась королева. Увы, мне места рядом с троном не нашлось. Но я не роптала. Не к чему мне эта помпезность и церемонии. Мне достаточно было мимолетной улыбки, промелькнувшей на губах Эдварда, когда я подошла поприветствовать друга, как почетная гостья, ария Дениза Крей. С возвращением титула ничего не изменилось. По крайней мере, для меня. Приставка ария не повлияла ни на мой характер, ни на мое отношение к окружающим.

Я вдруг вспомнила слова Эдварда, сказанные очень давно: "Благородство у тебя в крови, это видно по тому, как ты держишься, как ходишь, разговариваешь. Этим не могут похвастаться большинство ариев, а ты делаешь это неосознанно".

"Что делаю?" – спросила я, и он ответил "Ведешь себя, как королева, безупречно, достойно, в то же время просто и естественно". Тогда я подумала, что мне никогда не стать королевой, а сейчас первой моей мыслью было бы: «И слава богам».

Бал посетила и чета Зоргов. После рождения дочери Сорти долго не выезжала, прошел слух, что роды оказались тяжелыми, плюс до сих пор было непонятно, проявилась ли в новорожденной девочке магия. Но я была рада встретить друга. Столько всего хотелось рассказать.

Не обошлось и без потрясений.

Посол Фракрии все-таки принял приглашение, но подойдя к трону, протянул Эдварду ноту протеста. В ней говорилось, что Фракрия требует вернуть захваченные в прошлой войне земли или она оставляет за собой право отобрать их назад.

Затем посол покинул дворец.

После этого ни о каком веселье речи быть не могло. Гости, пусть и не знали о произошедшем, и что за бумагу передал посол королю, ощутили витающее в воздухе напряжение. Его величество подошел к нам с Дарием и показал ноту.

– Значит, война? – произнес маг земли.

– Похоже на то, – хмуро отозвался Эдвард, – отличное начало правления.

– Нужно ускорить строительство железной дороги через новые тоннели, – Дарий перешел на деловой тон, – мне будут нужны инженеры, кузнецы, каменщики, плотники. Без железной дороги мы не сможем быстро перебросить войска и вооружение. Семьдесят лет назад мы задавили их своей мощью, а сейчас они подготовились. Все эти года готовились, а мы…