Помоги проекту - поделись книгой:
Вот Ричард Колдфилд совсем другой. Правда, он намного моложе полковника Гранта, и вряд ли он стал бы то и дело рассказывать одну и ту же историю…
А может быть, он все же… Нет, в этом она не была уверена. Он скорее нарушит закон, чем возьмется кого-то учить. Колдфилд наверняка несколько консервативен, у него есть свои устоявшиеся представления. Неплохо было бы узнать его поближе. А для этого надо завязать с ним разговор. «Но только очень осторожно, чтобы не показаться навязчивой, – подумала Энн. – Не удивлюсь, если некоторые его мысли покажутся мне абсурдными. Но он очень, очень одинокий человек. Вернувшись в Лондон, он не может привыкнуть к бешеному ритму жизни большого города. Интересно, чем он все же займется? Ведь найти работу, которая пришлась бы тебе по душе и в то же время приносила доход, сейчас так трудно… Скорее всего Колдфилд и в самом деле купит себе земельный участок и уедет из Лондона. Удастся ли нам с ним снова увидеться или нет? Хорошо бы попросить Джеймса, чтобы он пригласил его на ужин, а я приведу с собой одну из своих подруг. Ведь Колдфилд такой одинокий, и женская компания ему просто необходима. Кто знает, может быть, они понравятся друг другу».
Из гостиной раздавался жуткий шум. Там Эдит занималась уборкой, но было такое впечатление, будто целая бригада грузчиков двигает в комнате мебель. Что-то гремело, скрежетало, падало. Время от времени к этому грохоту добавлялся звук работающего пылесоса. Да, Эдит себя не щадит, усмехнулась Энн и тут увидела в дверях повязанную платком служанку.
– Надеюсь, дома вы обедать не будете, – торжественно произнесла Эдит и гордо вскинула голову, как совершающий ритуальный обряд священник. – Я ошиблась – туман рассеялся, и день обещает быть солнечным. Только не подумайте, что я забыла про камбалу. Нет, она все еще в холодильнике и пойдет вам на ужин. Нет-нет, не возражайте. Холодильник – вещь хорошая, но рыбу долго в нем держать нельзя.
Энн посмотрела в полное важности лицо Эдит и рассмеялась:
– Хорошо-хорошо, дома я обедать не буду.
– Да уж, пожалуйста. Можете провести обеденное время где хотите, я возражать не стану.
– Договорились, Эдит. Только не угробь себя этой уборкой. Если уж ты задумала все здесь перевернуть вверх дном, то почему бы тебе не пригласить в помощь миссис Хоппер?
– Миссис Хоппер, миссис Хоппер! Единственное, что я могу ей доверить, так это почистить нашу красивую каминную решетку да протереть линолеум. Вот с такой работой она справится. А помните, какая каминная решетка была у нас в старом доме? Чтобы ее хорошо отчистить, надо было повозиться. Я горжусь тем, что она у меня всегда блестела. А в этой квартире у вас столько дорогой полированной мебели, за которой нужен тщательный уход… Вот только жаль, что здесь так много встроенных шкафов.
– Но зато уход за ними гораздо проще.
– Может быть, и проще, но из-за них ваша квартира больше похожа на гостиничный номер. Значит, вы уходите? Отлично. Тогда я смогу выбить все ковры.
– А вечером я могу вернуться? Или мне эту ночь провести в гостинице?
– Ну, мисс Энн, только без ваших шуточек. Кстати, та кастрюля с двойным дном, которую вы недавно купили, никуда не годится. Во-первых, она слишком большая, а во-вторых, в ней очень трудно мешать. Так что мне хотелось бы точно такую, какая у нас была раньше.
– Боюсь, Эдит, что таких кастрюль сейчас уже не производят.
– Ох уж это наше правительство! – с отвращением произнесла Эдит. – А что с десертными розетками из фарфора, о которых я вам говорила? Мисс Саре так нравится есть из них суфле.
– О, я о них совсем забыла. Хорошо, если я найду такие, то непременно куплю.
– Тогда все в порядке. Вот вам и будет чем сегодня заняться.
– Эдит, ты обращаешься со мной так, будто я маленькая девочка! – воскликнула Энн. – Чтобы выпроводить меня из дома, ты находишь мне занятие.
– Должна заметить, что с отъездом мисс Сары вы стали выглядеть гораздо моложе, – проворчала служанка и, выпрямившись во весь рост, сухо произнесла: – Я только предложила вам купить кое-что, если вы случайно окажетесь возле магазина или лавки Джона Баркера. Вот и все.
– Хорошо, Эдит. Можешь продолжать свою уборку.
– То-то же, – недовольно вскинула голову служанка и вышла из спальни.
Вскоре из гостиной вновь послышался шум. Однако на этот раз к нему примешивался голос не имевшей слуха Эдит, которая напевала какую-то очень грустную песню:
Войдя в посудный отдел универмага, Энн приятно удивилась ассортименту выставленных там товаров. Она никак не рассчитывала увидеть на полках магазина столько изящных изделий из тонкого стекла и фарфора. Ее впечатление от увиденного не могли испортить даже таблички с надписью: «Только на вывоз». Она обошла прилавки с отбракованной, но очень красивой посудой, возле которых, как всегда, толпились возбужденные покупательницы.
На этот раз Энн повезло: она сумела подобрать себе почти полный набор посуды для завтрака, в который входили миленькие коричневые чашки из глазурованного фаянса с рисунком. И в тот момент, когда она попросила продавца завернуть ей покупку, подошедшая к прилавку женщина крикнула:
– Я это беру!
– Простите, мадам, но товар уже продан, – ответил ей продавец.
– Искренне сожалею, – сказала Энн женщине.
Она взяла упакованный сервиз и, довольная сделанной ею покупкой, отошла от прилавка. Затем ей удалось купить розетки для суфле, правда не фарфоровые, а стеклянные. Энн втайне надеялась, что по этому поводу Эдит долго ворчать не будет.
Она вышла из посудного отдела, пересекла улицу и заглянула в секцию, где продавался садовый инвентарь. Оконная рама в ее комнате требовала замены, и Энн хотела сделать в магазине заказ на новую.
Она разговаривала с продавцом, когда услышала за своей спиной мужской голос:
– Доброе утро, миссис Прентис.
Энн обернулась и увидела перед собой Ричарда Колдфилда. Его радость от встречи с ней была настолько очевидной, что Энн даже смутилась.
– Какое удивительное совпадение, что мы с вами одновременно оказались в одном и том же магазине, – продолжил он. – Знаете, а я только что о вас думал. Вчера мне хотелось спросить вас, где вы живете и могу ли я вас как-нибудь навестить. Но потом я решил, что это будет слишком навязчиво. У вас наверняка много друзей, а…
– Конечно же вы должны прийти ко мне в гости, – прервав его, сказала Энн. – Видите ли, я уже подумывала, а не попросить ли мне Джеймса вновь пригласить вас на ужин.
– Правда? Вы не шутите?
Его радость была настолько неподдельной, что Энн умилилась. «Бедняга, – подумала она, – ведь он действительно очень одинок. Какая же счастливая улыбка озарила его лицо! Ну прямо как у ребенка!»
– Я зашла сюда, чтобы заказать себе новую оконную раму, – сказала Энн. – Этот магазин – ближайший от нас.
– Да, конечно.
– А вы как здесь оказались?
– Ищу инкубатор.
– Все же решили заняться птицеводством?
– Да. Я уже все обдумал. Хотел бы приобрести современный инкубатор, и, как я понял, вот эта модель с электрическим подогревом – самая последняя.
Они вместе направились к выходу.
– Если вы не заняты… – неожиданно выпалил Колдфилд. – Извините, может быть, вы уже с кем-то помолвлены… Вы не против, если мы вместе пообедаем?
– Спасибо, – поблагодарила его Энн. – С огромным удовольствием приму ваше предложение. Видите ли, Эдит, моя служанка, затеяла весеннюю уборку и, можно сказать, выгнала меня. Так что дома я могу появиться только вечером.
Ричард Колдфилд удивленно посмотрел на нее.
– Вы слишком многое ей позволяете, – заметил он.
– Эдит в нашем доме на особом положении.
– По-моему, вы ее совсем избаловали.
«Он упрекает меня», – с удивлением подумала Энн.
– Она не из тех, кого можно избаловать, – спокойно ответила она. – А потом, Эдит для нас в большей степени друг, нежели прислуга. Она у меня уже много лет.
– Все ясно, – поняв, что ему вежливо возразили, ретировался Колдфилд.
«Никаких сомнений – эта хорошенькая женщина находится под властью домашнего тирана, – подумал он. – Она слишком робкая, чтобы постоять за себя. Да, и очень добрая».
– Весенняя уборка? – переспросил Колдфилд. – А разве сейчас для этого самое подходящее время?
– Да нет. Ее следовало бы делать в марте. Дело в том, что моя дочь уехала в Швейцарию. Вот служанка и решила воспользоваться ее отсутствием. Когда Сара дома, то возможности для генеральной уборки просто нет.
– Вы, должно быть, скучаете по ней?
– Да, конечно.
– Сейчас девушки не очень-то любят сидеть дома. Они в большинстве своем предпочитают жить отдельно от родителей.
– Ну, я думаю, что таких совсем немного. Мода на это, так сказать, уже прошла.
– Какой сегодня чудесный день. Вы не хотите пройтись по парку? Или вас такая прогулка утомит?
– О нет. Я вам и сама хотела это предложить.
Они пересекли Виктория-стрит, прошли по узкой аллее и оказались у входа в парк Святого Иакова.
– Вам нравится такое? – взглянув на статую работы скульптора Эпштейна, спросил Колдфилд. – Неужели это можно назвать искусством?
– Ну а почему бы и нет? Кому-то ведь это нравится.
– Но вам, надеюсь, нет?
– Лично мне – нет. Я старомодна, и мне нравятся скульптуры, выполненные в классическом стиле, к которому я привыкла. Но это еще не значит, что мой эстетический вкус безупречен. Чтобы судить о современном искусстве, надо в нем хоть немного разбираться. То же самое – и в музыке.
– Музыка! И вы это называете музыкой?
– Мистер Колдфилд, вам не кажется, что вы несколько консервативны?
Он резко повернул голову и взглянул на нее. Лицо Энн от волнения покраснело. Некоторое время они не мигая смотрели друг на друга.
– У меня консервативные взгляды? – наконец произнес Колдфилд. – Да. И я этого не скрываю. Если бы вы после долгого отсутствия вернулись на родину, то, думаю, и вы те изменения, которые здесь произошли, встретили бы в штыки. – Он неожиданно улыбнулся и добавил: – Но я надеюсь на вашу помощь. Вы должны помочь мне приспособиться к новой для меня жизни.
– Ну что вы, – быстро произнесла Энн. – Я и сама жутко старомодных взглядов. Даже Сара и та надо мной постоянно посмеивается. А мне очень жаль, что я никак не могу привыкнуть к новым веяниям. Наверное, причиной всему – мой возраст.
Некоторое время они шли молча.
– Странно, что вы постоянно говорите о возрасте, – сказал Колдфилд. – Человека моложе вас я давно не встречал. Да вы гораздо моложе всех этих суетливых девиц. Знаете, они меня очень пугают.
– Да. И меня тоже. Немного. Но они все же кажутся мне очень добрыми.
Они вошли в парк. Солнце стояло прямо над их головами. Было почти тепло.
– И куда мы направимся?
– Давайте посмотрим на пеликанов.
Подойдя к небольшому озеру, они остановились у ограды и стали наблюдать за плавающими птицами. Полностью расслабившись, Ричард стал вести себя более естественно, он был похож на восторженного мальчика. Он оказался приятным собеседником. Они оживленно болтали, громко смеялись, и каждый из них чувствовал себя на удивление счастливым.
– Может быть, присядем на солнышке? – предложил Ричард. – Вам не холодно?
– Нет, мне тепло.
Они сели на скамейку и стали смотреть на воду. Этот уголок парка с его неяркими красками напоминал японский садик.
– Каким же все-таки красивым бывает Лондон, – тихо заметила Энн. – Жаль, что не все способны это заметить.
– Для меня это почти открытие.
Пару минут они сидели, не проронив ни слова.
– Моя жена всегда говорила, что Лондон – это то место, где надо бывать весной. Она считала, что на фоне кирпичных домов зеленые почки миндальных деревьев и сирени выглядят особенно красиво. Здесь, в Англии, с ее бешеным ритмом жизни, это трудно заметить. Еще она говорила, что в большие города весна приходит по ночам.
– Я с ней полностью согласна.
– Она умерла, – отведя от Энн глаза, с трудом выдавил из себя Колдфилд. – Много лет назад.
– Я знаю. Мне об этом рассказал полковник Грант.
Ричард повернулся к ней лицом:
– А он рассказал, отчего умерла моя жена?
– Да.
– Считаю, что в ее смерти повинен я.
– Я вас понимаю, – нерешительно произнесла Энн. – На вашем месте я бы чувствовала то же самое. Но умом-то вы же понимаете, что в этом не было вашей вины.
– Нет, это я виновен в ее смерти.
– Вы не правы. Всякая женщина, решившая родить, идет на определенный риск. И делает она это добровольно. Рисковать собой заложено в ее природе, в ее любви. Она хочет быть матерью. А ваша жена… она хотела ребенка?
– О да, Элин очень его хотела. И я тоже. У нее было крепкое здоровье, и ничто не предвещало беды…
Снова возникла тягостная пауза, и тогда Энн произнесла:
– Я сожалею… Очень сожалею.
Поделиться книгой: