Инферно: Карающее пламя

А теперь… Ночная прогулка по окружающему замок густому, но столь безопасному и родному для всех перворожденных лесу. Что может быть естественнее? Особенно для тоскующей беглянки, княжны, надеющейся на то, что совсем скоро удастся вернуться. И сопровождение из нескольких верных вассалов тоже являлось обычным. Зато что не являлось, так это ведущиеся тихим голосом разговоры, защитные чары против подслушивания с подглядыванием и вообще чрезмерная даже по меркам не один век проживших эльфов осторожность.

— Тебе есть что сказать мне, мудрый Эласса?

— Слова имеются, княжна, — на ходу отвесив лёгкий, изящный поклон своей госпоже, вымолвил маг Жизни и по совместительству очень хороший шаман, первый предупредивший Илладриэль о странном. Хотя и не сумевший полностью понять угрозу. — Духи беспокоятся, они не чувствуют вокруг достаточного числа тех, кто с ними говорит.

— Их нет вообще?

— Они есть, — чуть подумав, ответил шаман. — Но учение Единой Живой силы склоняется к признанию шаманизма варварским методом общения с силами Природы. Не запретным, но тем, через что нужно перешагнуть, чтобы двигаться дальше. в сторону познания более «высокой» магии.

Шум листьев от едва ощутимого ветра, ночная прохлада, общее умиротворение. Только не в душе эльфийки и её небольшой, но очень верной и крепко связанной общей целью свиты.

— Удар по тем, кто не может стать подменённым, — опечалилась Мико, понимающая общую стратегию сделанного синапсами единения хода. — Вы, шаманы, вряд ли способны принять идею Единой силы. Она и используемые вами духи…

— Мы другие, — подтвердил Эласса, а его ученик лишь склонил голову, показывая своё единодушие с учителем. — Поэтому шаманы Парящего Журавля недовольные. Считают себя униженными и некоторые уже покинули этот и соседние домены, выразив недовольством князем Тамариллом. Он не препятствовал отъезду.

— Выдавливание, — вздохнула Мико Тоява. — Мягкий путь, рассчитанный на месяцы или несколько лет. У нас был более жестокий, быстрый, но и грубый вариант.

Как ни странно это казалось самой княжне, авторитет её с момента «бегства» из домена лишь рос. Немногие оставшиеся с ней рядом видели, как прежняя добрая княжна становилась не просто жёстче, но и решительнее, предусмотрительнее, способной предсказывать ситуации и принимать верные решения. Конечно же, это по прежнему была она. но словно воспарившая над собой прежней, изменившаяся под действием печальных обстоятельств. Эласса, Лирра, другие — так считали все решившие до конца пройти по этому пути. И никто не знал, чем это было вызвано на самом деле. Никто, кроме самой Илладриэли.

Советы. Постоянные, идущие сразу с нескольких сторон. Хельги, этот оказавшийся слишком хитрым Скользящий в шкуре демона, не только сам следил за ситуацией, но и дал эльфийке контакты сразу трёх своих друзей. Тех, кому, по его словам, можно было говорить то же самое, что и ему. Ну а пользуясь преимуществами всех ещё игроков и игроков бывших, создать беседу-чат сразу для нескольких участников — это дело простое, требующее лишь нескольких минут и согласия каждого приглашённого.

Алекс, Огнёвка, д’Ин Амит и сам Хельги — вот с кем Илладриэль была вынуждена много переписываться. Точнее, она постоянно писала в общий чат происходящее, получая в ответ советы, как и что ей нужно сделать, чтобы создать нужный образ, казаться более убедительной, рассудительной, способной вести за собой. Ей это не нравилось, однако… Мико понимала, что сама бы могла и не справиться. С советами же ей становилось легче играть новую роль. А именно от качества актёрской игры зависело, сумеет ли она нанести ненавистному ей Единению серьёзный ущерб, а также раскрыть многим перворожденным глаза та то, что творится по меньшей мере в одном из Домов, в Парящем Журавле.

— Пока только шаманы оказались под ударом. Мягким, осторожным, не смертельным, — напевно произнесла Лирра, дриада. — Нас не трогают. Бесследных исчезновений или внезапных смертей или нет, или их скрыли. Фениксы целы, их гнёзда хорошо охраняются и нет ничего подозрительного. Кроме…

— Даже если ты не уверена, всё равно продолжай.

— Хаффлинги, княжна. Они стали чересчур усердными, работают больше за прежнюю плату.

— Пригрозили. Убедили. Напомнили про давнюю вину или поймали на контрабанде, — без особого интереса выдвинул предположения Эласса. — Половинчики живут не только выращиванием репы, брюквы и иным сельским хозяйством, но тесно связаны с Гильдиями. И с теми из нас, кто привык зарабатывать доставкой и добычей не одобряемого или одобренного лишь для некоторых товара.

В отличие от шамана, Илладриэль отнеслась к услышанному от Лирры куда более серьёзно. Её успели натаскать на предельную подозрительность, да и короткое пребывание в мире «Лендлордов» оказалось для Мико отнюдь не благостным и расслабляющим… в последние пару недель особенно.

— Усиленно трудиться можно по собственной воле или по отсутствию той самой воли, — медленно и веско произнесла княжна, поневоле заставляя Элассу и иных скептиков серьёзно призадуматься. — Хорошо бы посетить деревеньки здешних хаффлингов. Если удастся найти повод.

— Будет непросто, — вздохнула Лирра. — Сельское хозяйство не сможет заинтересовать кого-то в вашем положении, княжна.

— Феи.

Единственное слово, произнесённое Илладриэлью, было услышано, понято, принято. Феи и впрямь могли сновать по всему домену в поисках трав, грибов, ягод, прочих растительных даров природы, в том числе используемых в алхимии ингредиентов. И к тому же являлись совершенно обыденной деталью пейзажа. Как бесы в доменах инфернальных. Оставалось лишь суметь правильно привлечь интерес этих малышек и сделать так, чтобы те не болтали. А для этого нужно было пообщаться с их королевой и её приближёнными — теми немногими феями, которым было вообще знакомо такое понятие как серьёзность.

Озарение? Вовсе нет. Очередная «домашняя заготовка» этого наглого демона, о которой ей напомнили почти сразу по прибытии сюда, в домен парящего журавля. Конечно, Хельги и три его друга не могли заранее знать о странном поведении хаффлингов, но считали фей удобным средством для сбора информации. Уже потому удобным, что их и подозревать никто не станет, и сами маленькие крылатые девчушки могут увидеть и рассказать своей королеве, не понимая толком, что именно увидели. А ещё переделать их в марионеток вроде как не представлялось возможным. Частично духи, а не полностью материальные существа — вот краеугольный камень их неуязвимости к тем трансформациям, что проводили синапсы Единения, для этой работы приспособленные. И основа изменений — алхимия. Сложновато воздействовать материальными составами на частично духа с целью не изгнать, не уничтожить, а изменить. Духовному духовное, но не изначально материальное.

— Я найду повод для появления у дерева фей, — обдумав имеющиеся возможности, подвела черту Лирра. — Но, княжна, есть ещё представительства Гильдий. Шпионов и воров, убийц, торговцев, наёмников. Эласса или кто-то другой мог бы…

— Не могу, — отозвался шаман. — Младший князь Тамарилл привечает наёмников только в главном своём домене. На «ночных» просто так не выйти, они скрываются. Нужно знать, обратившегося должны порекомендовать. А наш… союзник по имени Хельги не стал терпеть у себя в доменах этих. Если они и есть, то тоже скрываются. Представитель Торговой Гильдии есть в каждом домене, но здесь это только украшение для кресла, умеющее считать, принимать и продавать товар. Не больше. Или больше, но…

Мико Тоява поняла, что скрывалось за прозвучавшим «но». Если в её бывшем домене произошла инвазия Единения и в Торговую Гильдию, то почему бы и тут не случиться такому же? Торговцы, они к такой угрозе были значительно более уязвимы, чем наёмники. Ведь среди последних хватало и просто подозрительных, и подозрительных сверх всякой меры. Опыт, он у каждого наёмника и особенно у их командиров свой. А уж у тех, которые не первый год наёмничали и ухитрялись оставаться живыми, при отрядах и при деньгах так особенно.

— Достаточно пока и представителя Торговой Гильдии, — приняла решение Илладриэль. — Эласса, я дам тебе несколько украшений и алхимических ингредиентов. Ты ведь сможешь прийти туда как продавец, договориться о продаже или обмене на то, что нужно шаману?

— Прийти вместе с духами, княжна?

— Они всегда рядом с тобой. Жаль, что не могут определять инсектов.

— Пока не могут, — слегка огорчился вассал княжны. — Но всегда способны смотреть и шепнуть мне, что увидели. Вы мудры и предусмотрительны. Феи, визит к представителю гильдии, разговор с наместником. Это поможет понять глубину присутствия Единения и их марионеток в землях Парящего Журавля. И есть ещё князь Тамарилл.

— Или уже не совсем он, — сверкнула глазами другая дриада. Тирриэль, не такая умудрённая жизнью как Лирра, не столь умелая, но стремящаяся не просто отомстить за погибших, но и донести весть в старые и влиятельные Дома Вечного Леса. — Младший князь Парящего Журавля Тамарилл не шаман, его могли… изменить.

— Не могли, — сказал, как взмахнул клинком Эласса. — Младший князь должен участвовать в ритуалах обращения к Матери. А Мать сразу узрит, если душа её дитя искажена Единением. Это не останется тайной, и её праведный гнев уничтожит такого наглеца.

Вот про это советчики Илладриэль не то не подумали, не то просто не знали. Вместе с тем услышанное немного успокоило Скользящую. Немного, не совсем, ведь…

— Он может быть не изменён, но поддерживает Единение как… Как союзника, не показавшего свои истинные намерения или как уже приоткрывшего их, — прикрыв глаза, с неохотой, но высказалась Мико. — Добросовестное заблуждение, как было со мной — это хорошо. Показать, рассказать, и пелена с глаз спадёт. Но если он знает о подменах и терпит это…

— Такие должны умереть и отправиться на суд Матери, — отчеканил Эласса, видя поддержку в глазах не только княжны, но и остальных. — Жаль, что мы должны будем сдерживаться.

— Должны, мой храбрый Эласса, — с печалью в голосе, но и с поддержкой, с нотками полного одобрения вымолвила Илладриэль. — Нам предстоит подумать, стоит ли разделяться и если да, то как это сделать. Следовать всем вместе к Тамариллу — это может оказаться опасным.

— Клятва перед меллорном. По приезду в главный домен младшего князя. В присутствии жрецов Матери. Я и Эласса достаточно родовиты для этого.

Идея, высказанная Лиррой, нашла отклик в душе и разуме Илладриэли. Уж настолько она успела погрузиться в бытие и обычаи перворожденных. Это её могут задержать и оставить как «важную гостью», но вот чтобы сразу всех и по двоольно смутному и подозрительному поводу — это вряд ли. Если, конечно, Парящий Журавль ещё не окончательно пронизан агентами Единения и если сам Тамарилл в достаточной мере связан с интересами Вечного Леса, а не чьими-либо ещё. Но и в таком случае…

— Кто-то всё равно должен будет «потеряться» по дороге к домену. Я буду рада, если это удастся сделать. Но кто будет этим самым исчезнувшим?

— Тирриэль, — не предположила, а скорее уведомила свою младшую сестру по Лесу Лирра. — Ты лучше многих, даже меня, умеешь сливаться с деревом и замирать внутри. И оставлять след, будучи на самом деле в другом месте. Ты готова пойти на это?

Упомянутая младшая дриада не выглядела особенно довольной, но всё же согласилась. Слияние с подходящим деревом использовалось дриадами не только для боя или как аналог глубокой медитации, но и в иных случаях. Например, когда переполняющая душу по веской причине печаль требовала отрешения от мира и желания более близко почувствовать природу, став ей ближе, нежели обычно И в такие моменты… В общем, беспокоить скорбящую таким образом дриаду было совсем не по традициям.

Казалось бы, что с того, если Тирриэль будет внутри выбранного дерева? Достаточно всего лишь наблюдать и, если что изменится, сопроводить вышедшую из слияния с деревом дриаду куда прикажут. Однако были тут и иные тонкости, известные далеко не всем и используемые очень редко. Некоторые дриады могли, как следует потренировавшись, изобразить слияние, а потом выскользнуть из дерева, но оставить при этом частицу своей сути в нём. Сложно, болезненно, а ещё не позволяло даже не месяцы, а минимум пару лет вновь сливаться с деревьями. Лишение подобной возможности на длительный срок было для дев леса чуть ли не пыткой, потому прибегали к подобному очень и очень редко, лишь по действительно важному случаю. Вот как теперь. Не следовало удивляться мрачному выражению лица Тирриэли, которой предстояло не просто оказаться на минимум год — если не отпаиваться совсем уж сложной и дорогой алхимией, сокращающий срок до нескольких, а то и пары месяцев — без возможности слияния с деревом, но и теряющей без этого слияния часть боевой мощи. Но риск стоил результата. Поэтому…

— К нам кто-то приближается, княжна, — зыркнул глазами Эласса в сторону замка. И тут же уточнил. — Трое. Духи говорят, что не враждебны. Идут спокойно, один из детей Матери среди них главный.

— Посмотрите на этот чудесный клён, дорогой Эласса, — мигом надела на себя маску наслаждающейся природой эльфийки Мико. — Его ветви сформированы так. что сливаются в символ перерождения и позволяют смотрящему задуматься о вечном изменении форм природы и перетекании их одна в другую. Естественном, вечном, прекрасном.

Разговор о «красотах недвижных детей Матери» был совершенно естественен в подобной ситуации, да и все сопровождающие княжну эльфы знали толк в подобном. Не зря же в эльфийских школах от самых начальных ступеней до тех, которые знаменуют полное совершеннолетие, важными направлениями являются не только лук, стрелы и магия, но ещё и риторика, стихосложение, этикет, умение достигать наибольшей близости с природой и многое иное.

Вот и получилось, что приблизившееся к Илладриэль трио застало абсолютно мирную и благостную картину. И если двое из приблизившихся были обычными, ничем не выделяющимися на общем фоне эльфами, то вот третий… Одеяние из дорогой ткани, изящный, украшенный россыпью драгоценных камней и вместе с тем насыщенный магией клинок. Несколько перстней-артефактов из тех, которые простому лучнику или мечнику просто не купить. И манеры того, кто привык если и не сам править, то несомненно стоять рядом с имеющим такое право.

— Кариллэн, советник младшего князя Тамарилла из Дома Парящего Журавля рад видеть княжну Илладриэль, верную дочь нашей единой Матери, прибывшую на землю своего союзника.

До миллиметра выверенное положение рук, ног, чуть склонённой головы. Игра интонациями, подобающий случаю взгляд. Одеяния, полагающиеся тому, кто формально ниже княжны, но вместе с тем на своей земле имеет больший вес, особенно если говорит от лица хозяина домена. Нескольких доменов.

— Рада видеть достойного Кариллэна и прошу его разделить со мной и моей свитой любование этими прекрасными недвижными детьми нашей общей матери.

— Не имею силы отказаться, княжна Илладриэль, прекрасная и стойкая к ударам врагов Вечного Леса. Позволено ли мне будет занять предложенное место в сопровождении.

— Позволено, — милостиво кивнула Мико, указывая чуть позади и слева от себя. — Как и скрасить наблюдение за природой с помощью прекрасной беседы, содействующей пониманию и сближению.

Будучи с самого детства частью иной, но не менее сложной культуры, соскользнувшая в мир «Лендлордов» легко встроилась в для многих чрезмерно насыщенную традициями жизнь перворожденных, с ходу понимая и подстраивая собственные представления под сложный эльфийский этикет. Осколки игровой системы тоже помогали в этом, но без готовности понимать и принимать их было бы недостаточно. Однако любование цветущей сакурой, чайные церемонии, сложные церемониальные позы и иерархичность — то самое. знакомое с детства и успевшее заметно испортить жизнь… Теперь оно стало для уже эльфийской княжны несколько иным. Наверное потому, что она оказалась на более высокой ступени и в то же время пока вне договоров, связей, того переплетения стволов, ветвей и листвы, коим для понимающего и был Вечный Лес.

Вот и сейчас девушка слушала советника, который, что и неудивительно, был послан самим младшим князем Тамариллом, как только он получил весть о её прибытии на его земли. Тамарилл желал как можно скорее увидеть бежавшую с собственных земель от демонов и дроу княжну, чтобы обсудить случившееся и прийти к подобающему решению насчёт того, что делать дальше, чтобы как меньшее из возможного остановить угрозу землям Перворожденных в этой части мира. Ну а как желаемое — вернуть утраченное, а может и изгнать неугодных Матери существ в Инферно и под землю, кого куда. Слова Кариллэна изящно переплетались во фразы. Фразы цеплялись одна за другую и превращались в единое целое. убедительное и завораживающее. Для многих, но не для Илладриэль, которая сейчас ожидала от Парящего Журавля исключительно замаскированных сладкими речами ловушек. Тех, в которые следовало одновременно и идти, и не попадать, демонстрируя полное дружелюбие, но скрывая в рукаве тонкий, вымоченный в самой жуткой отраве стилет.

И ещё до того, как долгий, вязкий, сильно её раздражающий разговор закончился, Илладриэль поняла главное — князь Тамарилл хочет её не просто увидеть, но и имеет определённые планы. Те, которые ей вряд ли понравятся и точно не будут устраивать. Уже потому, что на встрече должен был присутствовать и кто-то из синапсов Единения, с которыми у Тамарилла был заключён оборонительный и наступательный союз против общих врагов. Не от имени всего Дома, а исключительно от своего, от пяти доменов этого небольшого анклава Парящего Журавля в отрыве от основных земель Дома. Таких анклавов хватало: успешно расширяющихся, остающихся стабильными, находящихся под угрозой эвакуации. Мико осознавала, что ей необходимо знать больше о положении этого Дома. И о том, какую роль играет Единение в его интересах, насколько далеко и глубоко зашёл этот союз.

Ради этого можно было пожертвовать многим… и многими. Её спутники готовы были сделать это во имя Матери и всего Вечного леса. Она сама жертвовать жизнью была не готова. Но этой угрозы вроде как и не возникало. В любом случае, долг тяжелее горы, но смерть легче пуха. Читала она эту книгу, представляя себя если и не одним из самураев, то невестой или женой благородного воина. И вот теперь эти самые полудетские мечты сбылись, да так, что и присниться не могло. Оставалось лишь сделать то, что велел ей долг… не перед кем-то, а перед собой. А ещё перед тем, кому она была должна. Снять с себя хотя бы часть горы с непредставимо тяжёлым весом. И если потребуется заглянуть в глаза огромному хитиновому дракону и тому, кто решил подёргать его за хвост, считая ручным… Она и не на такое готова.

Глава 6

Шмяк! Мда, если уж и падать на что-то, то лучше всего на нечто мягкое, пружинящее вроде дивана, кровати или чего-то в этом роде. Я же обрушился на журнальный столик, который сделал жалобное «хрусть» и развалился на составляющие.

— С-сука! — только и мог я прокомментировать, поняв, что раздавил что-то стеклянное и осколки частично впились мне в бок. — Какого дьявола?

Увы, дьяволов тут точно не было. Была лишь комната. Обычная такая комната на первый взгляд. Мда. действительно лишь на первый. Кровь! Разводы на стенах, пятна на полу, на потолке. А на разрушенном мной столике, как оказалось, находились какие-то использованные ампулы, шприцы, перевязочный материал и прочая медицина, будь она неладна. Полная нестыковка. Богатая обстановка, а в то же время всюду кровь, запах, словно не в нормальной квартире, а в помеси аптеки, морга и какого-то химического склада.

Зато я уже не совсем с голой задницей, а, несмотря на несколько впившихся в бок осколков стекла, вполне себе одетый. Джинса, грубоватые ботики, которые можно назвать армейскими, чёрная футболка с эмблемой неизвестной, но явно тяжелой группы. Ах да, ещё и в руке тот самый костяной клинок… Упс! Теперь он действительно был нормальным клинком. В смысле, хоть и из кости, но с эфесом, сложной, закрывающей руку гардой, да и сбалансирован оказался на славу. Всё чудесатее и чудесатее.

Покамест игнорируя боль — но с ходу подвесив на себя Боевую Регенерацию — метнулся к выходу из комнаты, будучи готов как клинком сработать — одноручник, а значит можно если не рубить, то колоть точно — так и магией огрызнуться. Стрела Тьмы, она уже в подвешенном состоянии, оставалось лишь последний жест сделать, чтобы чары сорвались со свободной руки.

Был я в… столовой? Гостиной? Неважно. Зато выход в коридор… пусто. Теперь другие двери, которые следовало открыть одну за другой, проверить, есть ли кто в квартире. Брошенное Чувство Жизни, это сканирующее заклятье, вроде как и отозвалось ощущением отсутствия кого-либо, но какой-то слабый отзвук, этакое эхо, оно заставляло призадуматься. Нет, не то! Чувство опасности взвыло, словно паровозная сирена. Почему, по какой причине? Да просто, привыкнув к неслабым свободным пространствам, поисковый импульс был задан нехилый такой, а значит должен был проникнуть на мно-ого метров по радиусу от эпицентра. А результат? Правильно, никакого чёткого результата, а подобного быть попросту не могло. Уже по причине, что за окном комнаты, в которой я оказался, был ночной город со множеством огней. В том числе и от движущихся прямо под окнами автомобилей.

Кабинет, маленький спортзал, спальня основная и где гостевые комнаты, комната с ванной и джакузи, обычный санузел, гардероб/кладовая, библиотека и нечто вроде бильярдной, где были и иные полезные штуки вроде малого покерного слота. Спальня, две гостевые комнаты, ещё парочка помещений, о назначении которых я особо задумываться не собирался… И везде то кровавые разводы, то источающие едкую кислотную вонь капли, то буквально разлагающиеся шматки странной материи. Всё было не так, неправильно, не соответствующе обычной квартире. Впрочем, какая уж тут обычная квартира, если угораздило вляпаться не просто в Лабиринт Духа, а пройти через его чёрный ход. Последовать через то место. в котором побывала Огнёвка, в провал, ведущий… Куда ведущий? Уверен, что очень скоро я это узнаю.

Оставалось просто взять и выйти, проверить, что вообще творится в этом грёбаном здании, раз в нём не чувствуется ничего полноценно живого, но в то же самое время ощущается странное «эхо жизни», но словно размазанное по всему пространству тонким слоем. Выйти в прихожую, сделать шаг к двери и… неслабо так фалломорфировать, увидев то, что эта самая дверь из себя представляла. Неровная, покрытая какими-то странными наростами, она стала меняться тем сильнее. чем ближе я подходил. Шаг. Наросты стали покрываться трещинами. Второй… вот они раскрылись, словно веки, внутри которых были глаза, смотрящие на меня этак нехорошо. Множество моргающих глаз: разного цвета, со зрачками обычными и словно у хищников. Третий шаг. И от двери доносится многоголосый шёпот, перемежаемый плачем, смехом, вздохами. Казалось бы прислушайся и услышишь, но… Нафиг! Ментальный Доспех — заклятье довольно простенькое, зато ограждающее разум от попыток не слишком сильного и умелого воздействия — лёг как родной. Голоса не исчезли, но стали чем-то абсолютно безвредным, не лезущим в душу. не пытающимся воздействовать на психику. Ну бубнят и бубнят, что с того?

Шаг… Из дверного глазка медленно выдвинулось суставчатое, покрытое костяными чешуйками нечто, после чего открыло глаз со множеством зрачков. Осмотрело меня и вдвинулось обратно. И вдруг появилась ручка. Только право слово, подобной ручке и появляться не следовало. Вроде обычная, которую следовало опустить вниз, чтоб дверь открылась, однако делать что-то подобное мне ни разу не хотелось. Дело всё в том, что на поверхности находилось с десяток мелких присосок, покрытых шипами. Звуки же, исходящие от двери, сменились на этакое смачное причавкивание и причмокивание. Паскуда хотела ЖРАТЬ и кормить её однозначно следовало собственной кровью. А вот хрен вам по всей поганой морде! Отсутствует у меня привычка совать руки неведомо куда и с непонятным эффектом. Может эта достойная маэстро ужасов дверь обойдётся малым, а может вцепится и попробует высушить до состояния египетской мумии. Яды опять же никто не отменял, да такие, от которых и куда более сильному, нежели я, магу, не спастись.

Понимая, что дверь меня, хм, видит, демонстрирую ей интернациональный знак под названием «накося-выкуси». Дверь протестующее взревела невидимыми и ставшими уже видимыми пастями, после чего началось форменное светопреставление.

Стены, они изменились. Не снаружи, а внутри, как будто пробуждался единый организм. Словно невидимое сердце сократилось первый за довольно долгое время раз, вновь перегоняя по жилам… кровь? Гной? Лимфу? Какую-то ядрёную отраву? Или вообще всё сразу, просто по разным участкам и в разные моменты времени? Второй удар, третий, и вот уже со всех сторон, из всех комнат квартиры ощущалось пробуждение не совсем живого, но в то же время и не мёртвого. Квартира оживала — это я понял, покинув прихожую, постаравшись занять более выгодную позицию. Понимал, а точнее чувствовал, что дверь — это если не самое, то одно из наиболее крепких мест. Быстро её не снести, а для медленного пробития преграды мне времени тупо не оставят.

Они были в стенах. Да-да, я не оговорился — они действительно были внутри стен, всплывая оттуда, словно утопленники из вязкой болотной жижи. И выглядели, надобно сказать, ничуть не лучше.

Лица, много лиц! Они были разные, принадлежащие мужчинам, женщинам, подросткам и даже детям. Не живые, но и не мёртвые, словно застрявшие между, в своеобразном промежуточном состоянии. Уверен, обычного человека, не окунувшегося по самые уши в мистику, это бы шокировало до неслабой паники или, в случае крепкой воли, до утраты немалой части здравого рассудка. Ну да не мой случай. Демоны и орки, Ордена инквизиторов и кровавые ритуалы, зомби и безумные поделки химерологов — всё это я успел повидать и многое из увиденного прикончить лично или с чьей-либо помощью. Не-ет, эти уродцы не были чем-то из ряда вон выходящим. Мерзкие, чужеродные всему нормальному, словно вылепленные из помеси обычной плоти и какого-то пластилина… А ещё лишь частично материальные.

Про материальность я понял сразу, едва только зарядил в первого, наиболее отвратного и почти вылезшего из стены, Стрелой Тьмы. Она ударила как и полагается, вошла аккурат в черепушку, но не расплескала внутреннее содержимое. Просто прошла насквозь, оставив после себя след, но не дыру. Сущность была ранена, причём отнюдь не легко, но прекращать существование — термин жизнь был применительно к ней неуместен — даже не собиралась.

А мы тебя клинком, коротким рубящим, да по шее. Ни гхыра ж себе! Я, будучи артефактором, пускай и начинающим, чувствовал в изменившемся костяном клинке силу, но чтобы вот так вот, да по полуматериальным созданиям, да словно горячий нож сквозь масло… Впечатляет. Так ещё и тело стало распадаться, обрушиваясь не пеплом или прахом, а вязкой жижей, источающей отвратный смрад. Стена же, из которой пакость вылезала, тоже спазматически содрогнулась. Понятно, связь ещё не успела разорваться, сущность была слита в этаком симбиозе, оттого и урон оказался нанесённым сразу двум частям — вспомогательной и основной. Потому… Клинком уродцев, клинком, пока не выползли!

Забег по комнатам с чётким осознанием того, что всех порезать не получится, тупо времени не хватит. Артефактный клинок непонятного происхождения работал чуть ли не идеально, но мне тоже приходилось то увёртываться от оказавшихся когтистыми лап уродцев, то от обрушивающихся с потолка зубастых «бутонов», целенаправленно охотящихся за мной. Хорошо ещё, что упав, очередное порождение оживающей квартиры не обладало подвижностью — ему требовалось втянуться обратно в потолок. Только кто ж им даст то? Точно не я.

Щ-щёлк! А вот похожая на хамелеона-переростка тварь, стреляющая языком из пасти, чуть было не попала… Зато, словив полетевшую в её сторону Алую Дымку, аж забилась в судорогах, будто её концентрированной кислотой облили. Кровь! По ходу, именно она действует на нынешних моих противников лучше, нежели многое иное. Только вот особо разбрасываться влагой жизни нельзя — у меня выносливость не железная, а кровопотеря ни разу не способствует сохранению душевной бодрости и жизненных сил.

Шмяк, шмяк-плюх. Вроде по правилам хорошего тона и полагается поздравить с не то выпадением, не то вылуплением из стенной утробы, но не тянет и всё тут. Зато уничтожить эти отвратительные по любым меркам куски полуматериальной плоти очень хочется.

Уклониться от сгустка кислотной пакости, в меня не брошенного даже. а выблеванного из широко раззявленной, уже не напоминающей человеческую глотки. Рубануть с оттягом одного, запустить Облако Небытия в сторону троицы левитирующих ко мне из соседней комнаты, сделать шаг в сторону, пропуская падение на пол очередной зубастой пасти с потолка… Не рутина, но привычное дело, натренировался в реальных боевых условиях и в тренировках с действительно хорошими бойцами из числа своих вассалов. Особенно хорошими спарринг-партнёрами были хозяева плоти. Уже потому, что победить их в чисто физической схватке не метаморфу было очень сложно, практически нереально. Постоянное изменение тела, возможность атаки сразу с нескольких направлений, постоянная смена стиля и манеры боя. Жесть как она есть.

Удар, отбив когтистой лапы, укорочение оной, выпад, пронзающий череп нового противника, отход назад за ради выбора новой позиции. И понимание, что раздавшийся в воздухе очередной стон-крик отзывает оставшихся существ обратно в стены.

Вспышка магии, на сей раз не рассеянная, а вполне конкретная, можно даже засечь направление. Бегу в ту сторону. Быстро бегу, но не забывая о собственной безопасности. Есть, успел! Не для того, чтобы атаковать исчезающего противника, а хотя бы увидеть его. То, что он вообще счёл нужным показать или же банально не успел скрыться.

Голова. Словно вырубленная из камня, исчезающая, тонущая в потолке, смотрящая на меня взглядом больших, широко распахнутых глаз, каждый из которых с несколькими зрачками. Два обычных и третий, проклюнувшийся аккурат в центре лба, лЛишённый век. Страха в этом самом взгляде не было и в помине. Зато оценка, интерес, досада — они присутствовали. И затихающее эхо от брошенного непонятно кому, но простого и понятного приказа:

— Убить! Убить. Убить…

Вопрос насчёт того, кого именно тут убивать собираются, в принципе не стоял. Меня, разумеется, да только хрен вам всем по наглым мордам. Многие уже успели попробовать, только вот ни у кого так ни разу и не получилось. Вдобавок тут, в этом уже классическом секторе многомирного и многослойного Лабиринта Духа я мог быть почти уверен, что даже смерть всего лишь выбросит меня обратно, в мир «Лендлордов». Однако всё равно мне такой опыт переживать не хочется. Риск — это к кому-то другому относительно самого факта умирания. Не хочу, а значит сделаю всё, чтобы подобного в принципе избежать. Никогда не понимал тех Скользящих, которые относятся к собственным смертям с этаким пренебрежением. Дескать, нам всё параллельно, мы неуязвимы по определению. Может быть сейчас да, а что за потом скажете? И что если эта самая палочка-выручалочка в виде охвостья системы окончательно растворится в окружающем нас новом мире? Вы, болезные, уже привыкли умирать, разучились опасаться самого факта той смерти, что как бы понарошку, не настоящая. Опасная привычка, чрезвычайно опасная.

Ушёл, сволочь! Ничего, я тебя запомнил, каменноподобная и многоглазая башка. Запомнил как внешность, так и отпечаток ауры. Теперь если почую — чёрта лысого скроешься. Более того, удалось хотя бы примерно понять, куда меня вообще занесло. в какое изощрённое отражение известного мира. Логично было предположить, что если Кайларн с Огнёвкой оказались в мире падающего с небес пепла, озабоченного сомнительной чистотой культа, девушки-богини с палачом-телохранителем в шлеме странной формы и с Печатью, способной менять облик прикоснувшегося к её магической сути… Как? Вытаскивая наружу внутренних демонов, в большинстве случаев перестраивая тело в соответствии с самыми из них жуткими и в то же время опасными. Вот куда при таком раскладе могло занести меня? Кайларну тогда помогло пусть неявное, но присутствие бога, первожрецом которого в мире он является. Огнёвке… Она и без того была демоном, а потягаться на поприще демонификации с самим Архидемоном — ну-ну, это надо реально постараться. А вот иных, менее везучих и слабее защищённых могло перекорёжить до практически полной неузнаваемости.

Итак. Закрытая комната, странная дверь, лезущая из стен пакость разных видов… Теперь я осознаю, что надо делать, кого искать и кто в состоянии помочь в этих моих поисках. Эх, знать бы ещё, насколько сильны хозяин или хозяева этого места, наверняка отрезанного от остальной, относительно нормальной части мира. Стоп, а что мешает это прямо сейчас и узнать? Не прямо, разумеется, а косвенными методами.

И не откладывая дело в долгий ящик. Тут, как я понимаю, вагона времени у меня нет, если не хочу иметь дело с более серьёзными проблемами. Балкон. Не чета обычным, к которым привык с детства, а самая настоящая большая застеклённая комната. Стекла вроде как можно было открывать, тем самым делая, хм, балкон почти полностью открытым. Место для возможного принятия солнечных ванн, тусовок с гостями на относительно свежем воздухе и всего такого прочего. Хорошо жил хозяин этой квартиры, многие могли позавидовать… до недавнего времени. После же случившегося на такое чувство как зависть мало кто б осмелился. Но некоторые всё ж могли — те, кто хотел любым способом вырваться из привычной обыденности мира, заплатив щедрую цену, но вместе с тем и приобретя нечто важное. Впрочем, это так, на философию потянуло.

Пробую сдвинуть вбок одну из стеклянных панелей, тем самым получая доступ к пространству вне квартиры. Ага, сопротивляется. Не заклинивший механизм, а конкретное такое магическое сопротивление. Барьер. Сложный, утончённый, явно имеющий ритуальную природу И ритуал этот был… За версту несёт жертвоприношениями — разумных, ясен пень, а не каких-нибудь так куриц или собак — элементами некромантии высшего разряда, а также чего-то ещё, мне пока непонятного. Зато сталкивался уже, чего скрывать, вот прямо недавно и сталкивался. Омерзительные твари, что лезли из стен, дверь, сама квартира, ну и главное — непонятный хмырь с тремя глазами, словно из камня вырубленный. Видел я только его голову, но и этого было достаточно, чтоб сделать некоторые предварительные выводы.

Хорош барьер, очень хорош! Такой не то что в лёгкую, но и с полной выкладкой далеко не факт, что удастся пробить. Если только рассчитать параметры ритуала, выстроить многолучевую звезду, основным лучом сфокусированную на преграде, завязанную на добровольно отданной собственной крови. Да, это может сработать, однако… Куда правильнее и разумнее будет ещё раз осмотреться в квартире — по быстрому, но без разгильдяйства — а затем попробовать вышибить дверь. Чувствую, что она как раз есть преграда. Расположенная внутри барьеров, специально поставленная, но с расчётом пропускать при выполнении определённых условий, а вовсе не препятствовать выходу любой ценой.

Решено! Покидаю балкон с видом на ночной, кипящий жизнью мегаполис. И ведь это точно не иллюзия, а настоящий мир. Вот только тот, который я покинул, или же совершенно другой, ещё одна параллель, в которой есть магия, но скрытая от посторонних глаз? Кто знает, тут может быть не один и даже не два ответа. Логика вида «да или нет» в таких раскладах далеко не во всех ситуациях работает.

Обыск квартиры. Быстрый, но такой, при котором сложно пропустить нечто действительно важное. Я не ищу какие-либо мелочи, особо заковыристые тайники. Вовсе нет, мне нужно составить впечатление о собственно хозяине квартиры и о том, что с ним произошло. Может он и погиб, но далеко не сразу, немалая кучка пустых ампул, блистеров, использованного перевязочного материала тому свидетельство. Хм, и он не был жертвой, это очевидно! Какая уж тут жертва, если я вижу набор для чистки оружия… пистолета, равно как и несколько патронов.

Ага, документы в ящике. И кто ты у нас будешь, неведомый человек? Хм, Харальд Стад, тридцати двух лет от роду, бывший наёмник из крупной ЧВК, ныне находящийся в длительном отпуске по причине восстановления после контузии. Документы на квартиру, на оружие… Ага, револьвер «ругер» и «беретта», неплохой минимальный набор. Судя по всему, хранились стволы в во-он том небольшом сейфе, сейчас настежь распахнутом, вместе с немалой суммой наличными. Сумма то вот она, сотенные и полусотенные долларовые купюры в пачках, зато от связанного с оружием остались лишь пустые пачки из-под двух типов патронов.

Дальше, дальше… Ничего интересного, тоже ничего. Есть, обнаружил. Не могу назвать это дневником — скорее уж распечатка наблюдений за случившимся человека, который немало в жизни повидал, но вот от мистики был, скажем так, совсем далёк. Далёк, но не скатился в примитивное отрицание изменившейся реальности, предпочтя пусть с трудом, против бунтующего разума, но встраивать паранормальное в картину окружающей реальности.

Для кого он писал это, после чего распечатывал в паре экземпляров и переписывал аж на три флэшки? Полагаю, сам не знал, просто хотел, чтобы даже при самом печальном исходе осталось хоть что-то, способное помочь разобраться в случившемся. Гуманизм, забота о ком-то постороннем? Хрена с два! Не того склада характера был этот человек, его мотивы были куда боле прозаичнее и циничнее. На случай, если помрёт, не сумеет выбраться, решил оставить послание, причём с просьбой передать тем, кому по настоящему доверял. Тем, кто точно не отмахнулся бы и не счёл бредом больного разума. Напротив, постарался бы вникнуть и… отомстить. Уже потому, что были люди, которые являлись должниками Харальда. Долги же отнюдь не те, которые отдают деньгами. Не-ет, исключительно услугами.

Понимаю. Уважаю. Полностью разделяю подобную точку зрения. И читаю написанную довольно корявыми фразами — не писатель человек, сразу видно — но эмоциональную «летопись» случившегося. Внезапная изоляция в собственной квартире и невозможность выбраться иначе, нежели через ту самую входную дверь, требующую подпитать себя кровью при каждом прикосновении к ручке. Дверь, выводящую не в нормальный, естественный мир, а куда-то в иное пространство, заполненное разной, но неизменно опасной жизнью. Причём выводящей в разные места, совершенно неподконтрольным манером.

Да и до момента, когда Харальд оказался запертым в собственной пускай и большой, пускай и комфортабельной квартире, в доме творилось нечто странное. Один за другим исчезали жильцы оного. Не одно исчезновение, не два, а куда более десятка. И это только за последние несколько месяцев. Люди исчезали бесследно, причём обыскивающие их квартиры полицейские не могли найти ни малейшей зацепки. Вообще не могли. Сам Харальд, как человек опытный и не склонный к напрасному риску, решил на время свалить из квартиры в загородный домик. Уже почти собрался, но тут… Не успел, в общем.

Во время выходов за пределы квартиры в непонятно-искажённый мир Харальд, на удивление, видел кое-кого из соседей по дому. Никогда не случалось, чтобы пересечься сразу с двумя или тремя, только с одним… или одной. Популярная певица, конгрессмен, офицер ВВС в отставке, биржевой брокер, член совета директоров крупной фармацевтической компании. Кто-то яростно отрицал новую реальность, иные пытались приспособиться, чтобы найти отсюда выход. И все, все они умирали один за другим, несмотря на то, что пару Харальд пытался спасти. Не получилось. Неудача, ошибки? Не-ет, тут было иное. Искажённый мир — а по мне так тот, кто им управлял, кто контролировал происходящее — специально вмешивался, делая усилия наёмника безрезультатными. Более того, порой показывал смерть тех, кого Харальд хотел, но не смог спасти. Мерзкую смерть, жуткую… Равно как и то, что смерть тут была не концом пути, а лишь началом иного существования. Совсем иного, в результате которого недавно вменяемые, порой весьма доброжелательно настроенные к Харальду Стаду люди становились чем-то странным, опасным, обладающим особыми способностями, несущими боль, ужас и смерть всему живому. И никакой памяти о собственном «я»! Или же она, память эта, была, но оказалась подавленной, спрятанной глубоко-глубоко. По разному могло быть. Харальд Стад в этом по понятной причине разбираться был не в состоянии, а вот у меня появилось сразу несколько интересных теорий, нуждающихся в проверке.

Раздутый до состояния почти что шара бывший офицер ВВС, окутывающийся ядовитым дымом и способный отравлять все вокруг себя и выдыхать отраву на довольно значительное расстояние. Распадающийся на части и собирающийся заново бывший брокер, ощетинившийся крючьями и лезвиями, торчащими чуть ли не из всего тела. Певица… любовь которой к музыке и собственно пению превратилась в звон заканчивающимися ржавыми крючьями цепей, в которые она словно закуталась, а также способностью крика в ультра и инфразвуке на зависть любой баньши. Другие… которых также хватало. И все они становились такими же полуматериальными, как и уже виденные мной существа; способными проходить сквозь стены и исчезать в них, когда полученные повреждения становились неудобными. Не опасными, а именно неудобными, поскольку ни одного из них убить так и не получалось. Только остановить, отпугнуть… Или же сковать, используя некие артефакты, порой попадающиеся на просторах искажённого мира. Только очень уж редко попадающиеся, на всех не хватало.

Непонятные артефакты! Это всегда хорошо, всегда интересно. А ведь Харальд писал сразу про несколько их разновидностей. Удерживающие этих самых созданий, помогающие заметить приближение их и не только, способствующие заживлению ран, иные. Каждый из перечисленных не доставался ему просто так, их приходилось вырывать с боем у разных существ или же из необычных мест, больше всего напоминающих места поклонения некоего культа. Места были, странные сущности тоже. а вот культистов он так и не встречал. До поры, да.

Я листал страницы, искренне радуясь не только тому, что сумел их найти. но и собственному умению читать быстро и внимательно. Время. Вот чувствовал я, что его у меня маловато будет. А ещё предстоит разобраться с поиском этого самого Харальда, если он вообще жив. Как искать? По крови, понятное дело! Использованные бинты, ватные тампоны — всё это присутствовало. Кровь, она позволяет многое, и поиск по нескольким каплям её обладателя — чуть ли не самое простейшее. Разумеется, если он не умеет защищаться от подобного, но сейчас явно не тот случай.

Та-ак, вот и новый рубеж, до которого дошёл Харальд, после чего происходящее вокруг него стало совсем уж жутким. Девушка, живущая на одном с ним этаже, Алиса Хоффман — ранее психиатр и даже с учёной степенью, но уставшая от совсем уж откровенных психов, в результате чего пошедшая в частную практику. Специализировалась на возвращение к нормальной жизни членов различных сект, в которых использовалось подавление личности. Её он встретил и всё ж сумел защитить. С трудом, но отбил от как обычных тварей, так и тех, кто раньше был людьми, знакомыми ему или виденными лишь мимолётно, ведь дом был большой, а знакомиться со всеми подряд… Харальд Стад не был большим любителем общаться абы с кем, предпочитая поддерживать довольно узкий круг знакомств.

Защитив Алису. Харальд смог объяснить ей, в какой глубины заднице они оба оказались, равно как и поделиться своими знаниями касаемо этого странного мира, существующего словно в параллель с обычным. Та же, воспользовавшись опытом врача, работающего с человеческим разумом, попыталась разложить происходящее с ними на составляющие. И нет, никаких гипотез о коллективном безумии. Слишком уж убедительные доводы были в пользу того, что это мир куда сложнее обыденного, а не нечто другое, к чему можно прилепить веский диагноз на латыни и назначить приём сильнодействующих препаратов.

Именно закалённый общением с разнокалиберными психами и натасканный на разматывание запутанных клубков разум Алисы Хоффман помог Харальду собрать воедино те обрывки информации, которые он узнал от других попавших сюда соседей по дому, выцарапал из попавшихся во время странствий по странным местам документов и культовых мест. Культовых! Вот Алиса и смогла в очередной раз поработать чуть ли не по прямой специальности. Только теперь от эффективности её работы зависели не наличие и сумма гонорара, а собственная жизнь и… возможно, даже сохранность души. Уж в жизни после смерти оба с некоторых пор и не думали сомневаться.