Комендантский год

- Эй, Ермаков! Кого там опять добыл? - закричал розовощёкий партизан. - Давай их сюда, нам нужна грубая тягловая сила.

База оказалась довольно разбросанной поскрипывали дощатые мостки, переброшенные через овраг, показались землянки, увенчанные трубами буржуек. Любопытные партизаны глазели как их товарищи кантуют пленников вниз по лестнице к дощатой двери.

- Осторожнее, господа фашисты. Дверка не высокая, можно башкой об косяк шарахнутся, - утробно поурчал им в спину Ермаков.

- Ах, какая жалость, дамочка, - Гена мстительно засмеялся. – А я же предупреждал, но ничего, ничего. До расстрела заживёт.

В командирской землянке было душно, пахло чем-то гнилостным, горела керосиновая лампа, разбрызгивала неяркий свет, в углу нары со скомканными одеялами, посередине кособокий стол с разложенной картой, алюминиевые кружки, закопчённый чайник. Земляные стены были обиты досками, которые не спасали людей от сырости, зловония - партизаны явно не роскошествовали.

Конвоиры посадили пленников на лавку, стоявшую в дальнем углу, руки развязывать не стали - зачем? Небольшая познавательная беседа и в расход. На против них сидела явно не рядовая публика. Лысоватый мужчина, одетый в холщовые штаны и воинский китель без знаков различия, задумчиво перебирал документы, реквизированые у Зорина, иногда посматривал в его сторону. Бороду он не носил, но и бриться не любил, густая щетина отливала свинцом, воспалённые глаза были украшены фиолетовыми кругами. Второй был выше, плотнее, хотя не сказать, что моложе, отвислые щёки напоминали бульдожьи брыле. Третий подтянут, сравнительно молод, имел холеное лицо и пронзительный взгляд.

Отворилась дверь, заглянула женщина в платочке - та самая, что чистила картошку, вопросительно глянула на мужчину в кителе, в ответ он только покосился на нее, женщина поняла, закрыла дверь и встала у входа. Худышкой, в отличие от Алевтины, она не была, но и полной не назвать, широка в кости, как говорят в народе.

- Ну что же, с вами всё понятно, - мужчина бросил документы на стол и пристально уставился на Зорина.

Фото товарища Задорожного Вадим видел, оригинал в общем соответствовал изображению, но в жизни выглядел хуже с момента позирования фотографу Федор Вячеславович сильно сдал.

- Что забыла в наших весях Брянская вспомогательная полиция? Впрочем о чём я спрашиваю, сотрудничество с господином Каминским движется полным ходом, обмениваетесь опытом, так сказать? А она кто? - Задорожный кивнул на Алевтину.

Она сидела с низко опущенной головой, почти не шевелилась. Её документы, в том числе и старый советский паспорт, остались в сумочке, которая теперь находилась не знамо где.

- У вас проблемы со слухом, господин Зорин? - едка осведомился Задорожный. - В таком случае может дама сама представится?

Алевтина шевельнулась, облизнула сухие губы и снова оцепенела.

- Есть встречное предложение, - тихо сказал Вадим. - Для начала представьтесь вы, а уж потом…

- Вот паскуда фашистская! - молодой мужчина с холёным лицом скривился как от резкой зубной боли. - Какого хрена мы с ними разговариваем? В овраг да зарыть живьём, чтобы шум не поднимать и патроны не тратить.

Задорожный не изменялся в лице, лишь задумчиво склонил голову. У плечистого мужика с дряблым лицом были не глупые глаза в них проснулся интерес, помалкивала женщинам у порога.

«Не просто кухарка или баба при штабе, - сообразил Вадим. - Походно-полевая жена много уважаемого товарища Задорожного, а также его советник по ряду вопросов».

- Ах простите, любезный, мы забыли, - сокрушённо сказал Задорожный. – Знаете, я с вами соглашусь, в этом нет никакой тайны, поскольку ума не приложу при каких обстоятельствах вы покинули бы нашу базу в живом виде. Охотно представляемся - командир отряда Задорожный Фёдор Вячеславович имею честь, комиссар отряда - товарищ Шаламов Никита Евграфович, - Мужчина с дряблым лицом едва заметно кивнул. - Мой заместитель по боевой части, а также наш комсорг Богомолов Валентин, Софья душа моя, тебя тоже представлять? - Задорожный поднял глаза и не сдержал улыбку.

- Ах, Фёдорович Вячеславович. Почему вы меня об этом спрашиваете? - проворковала женщина.

- У нашего гостя поинтересуетесь, это его просьба. Мы же выполняем сегодня их, разве не так? Разумеется! - заявил Задорожный. - Софья Николаевна Ковтун, к вашим услугам. Прекрасно готовит если есть из чего, несёт на своих хрупких плечах всё наше беспокойное хозяйство.

Упоминание о хрупких плеч вызвало ухмылки, даже Алевтина скривила губу и ещё ниже опустила голову.

- Я всё понял. Спасибо, - Вадим наложил на лицо максимально скорбный вид. – Да, я согласен. Мы с моей спутницей попались, вряд ли выпутаемся из этой истории живыми и всё же хотим попробовать. У нас есть сведения, касательно ближайших планах германского командования и коллаборационистов. Мы знаем кое кое-что из того, что засекречено Каминским, а также моим Брянским руководством. Эти сведения вызовут интерес у советских органов. Предлагаю ценную информацию в обмен на нашей жизни, - Вадим усмехнулся. -Что для вас ещё одна пара мёртвых предателей? Приятно, но мелочь, их меньше не станет, а вот сведения, способные повлиять на ход грядущей летней кампании... - он замолчал.

- Излагайте, - Задорожный пожал плечами. - А мы решим: достойны ли ваши сведения передачи советскому командованию.

- Нет не так, - Вадим снисходительно улыбнулся. – То, что я скажу, имеет особую важность. Удалите посторонних, Фёдор Вячеславович, останетесь только вы и комиссар. Боюсь, другие условия не обсуждаются.

Озадачился комиссар Шаламов.

Женщина у порога укоризненно покачала головой. Вспыхнул Валентин Богомолов:

- Товарищ командир, что этот фашист возомнил? Он вами манипулирует, как вы этого не понимаете? Нет у него никаких сведений, а вот врать он обучен - это возмутительно, товарищ командир, - партизан закашлялся.

- Вы чего-то боитесь, Фёдор Вячеславович? - спросил Зорин. - Связанный мужчина и женщина справятся с двумя здоровыми мужиками? Есть такое понятие - конфиденциальные сведения, то есть не для всех и уж точно не для ушей кухарок, комсоргов. Можете отвезти нас в овраг, прикончив, дело ваше. Но разве так поступают грамотные командиры?

- Эта сволочь будет нас учить грамоте? - Богомолов пыхтел злобой.

- Валентин, прикрой варежку! - прикрикнул Задорожный. - Чего ты разорался? Хочешь услышать больше других? Даже не знаю что с вами делать, гости дорогие. Соблазняете вы нас в искушении будете. Софья, Валентин, прошу вас выйти, плотно закройте двери и скажите часовому, чтобы никого не впускал. Послушаем, что нам наплетут господа предатели.

Срезкам распахнулась дверь, Богомолов убрался из землянки, крепче ступая удалилась Софья, дверь закрылась с душераздирающим скрипом.

- Деревню Власовку ищем, - тихо проговорил Вадим. – Направляемся к тамошнему нему попу отцу Василию. Говорят иконы у него остались знатные, прикупить желаем парочку. Не знаете дорогу?

- Вот черт! - комиссар шумно выдохнула и как-то на глазах стал добреть. - Знаем дорогу, - сказал Задорожный. - Только нет больше попа Василия, шлёпнули его большевики проклятые. Так это вы? Да.. мы получили радиограмму о прибытии в Локоть наших людей. – Он в волнении вскочил, кинулся через землянку, застыл в нерешительности.

- Смелее, Фёдор Вячеславович, Зорин улыбнулся. - Развяжите нас, ей богу, рук уже не чувствуем.

- Да, конечно товарищи, - Шаламов поднялся шагнул, раскрыл перочинный нож, руки срывались, но справился он быстро.

- Впрочем извините, но сами понимаете.

Алевтина глубоко вздохнула, пристроила на коленях онемевшие руки, откинула голову.

- Понимаем, - проворчал Зорин. - Но терпение наше не безгранично, ещё немного такого самоуправства и пришлось бы мне катать жалобу в центральный штаб партизанского движения.

- Ладно товарищи, всё в порядке, не надо прыгать и мельтешить перед глазами.

- Признайтесь, товарищ командир, то, что вы сейчас услышали достаточное обстоятельство, чтобы мы покинули вашу базу в живом виде?

- Да, конечно. Ещё раз прошу простить, мы не знали, - Задорожный плюхнулся обратно на свою табуретку, перевёл дыхание. - Инцидент исчерпан, товарищи. Вас накормят, дадут отдохнуть. Мы не ожидали, что вы придёте в отряд. Да, получены данные о вас, радист принял послание из центра, но мы считали, что сначала бы сверзитесь подпольем в Локте, а уж они, при необходимости, просигналят на базу.

- Мы к вам не шли, произошёл досадный инцидент: во время поездки в Локоть… Кстати, познакомьтесь - это агент НКВД Вьюн. Она отправлена в Локоть для выполнения важного задания. Мы работаем на советскую разведку и контрразведку, можете называть мою спутницу Алевтиной, остального вам знать не положено.

Изложение обстоятельств досадного инцидента много времени не отняло.

- Товарищ Зорин, это не мы, - возмущённо сказал комиссар. - Родиной и партией клянёмся. Сами посудите: мы знали, что в Локоть направлены наши люди под видом лиц лояльных режиму, кто их повезёт - конечно немецкие солдаты. Я лично отдал приказ в эти дни не устраивать подобных акций, - заявил Задорожный. - Сыграть в самодеятельность никто не мог - мои люди на счету, они все здесь.

- Думаете их слишком много? Тогда кто напал на колонну?

- Да бес их знает! - ответил Задорожный. - Думаю дикие партизаны.

- Прямо таки дикие? - Зорин усмехнулся. - Папуасы что ли в перьях?

- Обычные несознательные граждане, - прозвучал Шаламов. - Бывшие военнопленные, люди Каминского или наши. Тут много местных жителей: у одних родные погибли, другие имущества лишились или земельных наделов, неважно от кого они пострадали - народ озлобляется, уходит в лес, воюет против всех, ему без разницы, для него кругом враги. Недавно было нападение на наш патруль, это сделали явно не люди Каминского, полчаса перестреливались, пока Гена Ермаков подкрепление не подвёл. Скрылись они в лесу и хрен поймёшь кто такие, у нас один покойник, один раненый.

- Ну и бардак тут творится. Много народу в отряде?

- Без малого восемьдесят душ, - ответил Шаламов. - Поддержка есть только в двух деревнях, в Скотниках и Погорелом пополнения уже четыре недели не видели. В Локотском округе сильные антисоветские настроения, кулаки, мироеды здесь раньше жили, всякая погоня, дворянские так называемые предприниматели, которым наша власть поперёк горла. Но люди в отряде сознательные, есть коммунисты, много комсомольцев - эти не отступят к врагу не переметнутся. Я лично провожу с ними политико-воспитательную работу. Валентин Богомолов помогает, - он кивнул на закрытую дверь. – Не смотрите, что такой вспыльчивый, парень правильный, грамотный, в военном деле разбирается. Вопрос разрешите, товарищ Зорин, - сказал Задорожный. - Зачем вы устроили этот спектакль с удалением из землянки наших людей? Валька Богомолов точно обиделся, Сонька то ладно, бог с ней.

- На обиженных воду возят, - сказал Шаламов.

- Вы безоглядно доверяете всем своим людям? - спросил Вадим. - Только так, без агиток и восхвалений.

Командиры как-то помрачнели, переглянулись, Задорожный закряхтел, стал чесать лысоватый затылок.

- Руководство меня предупредило, - добавил Зорин. - Безоглядного доверия заслуживает только товарищи Задорожный и Шаламов, оба они находятся в этой землянке. Вы много лет знаете друг друга, вместе руководили партийным строительством в Брянской области, чуть ли не в одном райкоме.

- В одном, чего уж там, - проворчал Задорожный. - Камышинский район, там только колхозов было восемнадцать штук, плюс совхоз, машино-тракторные станции, в самом райцентре куча промышленных предприятий. Какие мы словесные баталии вели с начальством, как поднимали районы с полного дерьма. В тридцать девятом он стал лучшим в области по всем показателям: промышленное, сельское хозяйство, сплошь передовики труда, победители соцсоревнования. Виноват, товарищ Зорин, отвлёкся. Будем с вами как на духу, порой возникает подозрение, что в отряде у нас затаился чужак. Кто такой мы не знаем, это трудно объяснить на примере каких-то фактов, просто интуиция, какие-то события. Вполне возможно, что это только совпадение. Брали мы склад немецкой части, ночью проникли в галечное, а там нет ни охраны, ни добра. Пару дней назад всё было, хоть не доверяй собственной разведке. Важный чин из немцев должен был проехать, получили мы из центра точное время, координаты, обнаружили пустую машину, даже водитель сбежал, когда отдалились, у болота в засаду попали. Это немцы, кстати, были - Айнзац команда СД, мы там двоих потеряли.

- И в первом случае были немцы, - напомнил один. Мы не тупые, товарищ Зорин, - проворчал Шаламов. - Умеем наблюдать и делать выводы. В общем, есть подозрение, что завелась у нас крыса, но какая-то необычная. Её не волнуют наши акции против РОНА, но с фрицами у нас сплошные неудачи. Это может быть совпадением, но если шпион у нас завёлся, то это не человек Каминского.

- Обоснуйте.

- Был бы этот шпик Каминского, то давно окружил бы нашу базу и раздолбал её к такой-то матери, - доходчиво объяснил Шаламов. - Не будет Каминский заморачиваться какими-то особыми мотивами. Мы последний советский партизанский отряд в его владениях. Он тут царь и Бог и слушать никого не станет.

- Радисту доверяете?

Партизаны заулыбались.

- Я сказал что-то смешное? - не понял Зорин.

- Радисту доверяем, - сказал Задорожный. - Его Аликом зовут, Александр Самуилович Горкин, до войны работал инженером на Локском радиоузле, хорошо разбирается в этой технике, для нас сущая находка и как ни крути последний еврей в округе. С бдительностью у товарища полный порядок. Он человек осмотрительный, дисциплинированный, во время сеанса никого к себе в землянку не пускает.

- Понятно, - заявил Вадим.

- Может нам дадут, в конце концов, поесть, - напомнила Алевтина.

- У-у-у, барышня, простите это непременно, - отозвался Задорожный. - Я прикажу Софье Николаевне, она вас накормит.

- Минуточку… - возразил Вадим. - На самом деле всё не так просто. Вряд ли нам пристало светиться в районе кухне. Раз уж мы попали к вам, Фёдор Вячеславович, то будем и дальше соответствовать своим образам: я офицер Брянской полиции, при мне женщина шпионка. Вы забыли об этом? Мы сообщили вам некие ценные сведения, которые вы передадите в центр, а нас посадите под замок, расстреливать носителей такой информации как-то недальновидно, согласитесь. Сообщать партизанам эти ценные сведения вовсе не обязательно. Подумайте, где будете содержать нас: допустим землянка или отдельно стоящий сарай, в него и прикажите доставить еду. Ночью мы должны сбежать, а вы утром машите кулаками и орите хоть на весь лес. Прикиньте, как нам покинуть базу, добраться до ближайшей дороги, а утром наконец-то попасть в Локоть, где у нас имеется к господину Каминскому дело. Адрес подполья я знаю.

- Не вижу сложностей! - заявил Шаламов. - Дровяной сарай на краю базы, часовой у двери будет стоять, а вы с обратной стороны выберетесь. Стены дощатые, щели здоровые, ломик я вам заранее в щель просуну, не шуметь сильно, когда будете стену ломать. Я Ваньку Лохматого на часы поставлю - он туговат на оба уха, если попадётся под горячую руку, то сильно не травмируйте. Договорились? Я его расстреливать не буду, на ору как следует. У сарая раздвоенная осина, приметная, в паре метров правее тропа. Мы позаботимся, чтобы в два часа ночи там никого не было. Пойдёте без оружия, вы всё таки пленники, да и зачем оно вам оружие. Метров через триста пересечёте овраг, одолеете километр и поверните направо, к югу, двинетесь краем леса вдоль обрыва, как он начнёт сглаживаться спускаетесь вниз, пару березняков минуете, а там уже просёлочные дороги начнутся. Наших не встретите – гарантирую, за остальных не ручаюсь. До Локтя вам останется километра четыре, в тех краях дикие, как правило, не действуют - повсюду разъезды и посты РОНА.

- А место, где мы сейчас находимся называется Черемичный бор, - добавил Задорожный. - За ним деревня была когда-то тоже Черемичная, сгорела она в годы коллективизации, даже брёвна обугленные бурьяном заросли, ничего не осталось. А от туда до Локтя все ровно шесть верст, если следовать точно на юг. У подпольщиков пацан есть, Петька его зовут, вот он, к нам и бегает, с виду вроде дурковатый, но не для всех. Прячется так, что никакой патруль не высмотрит, за два часа туда - обратно может обернуться.

- Мы поняли, - сказал Вадим. - Документы верните, зажигалку, сигареты…

- Минутку! - встрепенулось Алевтина. - Мы были в партизанском плену, сбежали оттуда. Как вы намерены, товарищ Зорин, объяснить Каминскому наличие при вас этих поддельных документов? Их должны были отобрать партизаны.

- Придётся выкручиваться, товарищ Вьюн. Будет гораздо хуже, если Каминский сделает запрос в Брянск, это закончится плачевно, там нет офицеров вспомогательной полиции по фамилии Зорин. При наличии же данных документов у Каминского не будет ни малейшего повода делать запрос, их даже эксперт не отличит от подлинных. Все в порядке, товарищ Вьюн, будем бороться с проблемами по мере их поступления. Решайте вопрос, товарищ Задорожный, мы не можем до позднего вечера куковать в вашей землянке.

- Вадим, действуй, уже два часа, - приглушённо прошептала Алевтина. - Ты уснул что ли? Невероятно, товарищ майор! Вы с дуба рухнули?

- Отвяжись, ещё нет двух часов, - пробормотал Зорин.

Он действительно считал, что провалился в сон всего на пару мгновений.

- Нет есть! Выброси свои часы, они время на Марсе показывают.

Он стряхнул с себя остатки быстротечного сновидения, привстал на подстилке из рванной мешковины. Сарай был сбит из досок, в щель заглядывал лунный свет, расползался по полу, женский лик висел над душой, жарко дышал в лицо. Вадим почему-то подумал совсем не о том, отстранил Алевтину от себя, перекатился к двери.

- Ты представляешь, этот тип, как его фамилия… Лохматов, да. Несколько минут назад подглядывал в щель, чем мы тут занимаемся, - возмущённо прошептала женщина. - Прижался с той стороны и таращится. Ей богу, так и хотелось взять прутик да гляделку ему проткнуть.

- А чем мы занимались?

- Да ничем не занимались: ты храпел как умирающий, я лежала без движения. Отстал этот гад, слава богу.

Часовой, действительно, убрался, в лунном свете мерцал нечёткий силуэт, Лохматов попинал карягу, потом отвернулся, закурил.

«Какой-то бестолковщиной занимаемся, - недовольна подумал Вадим. - Да ещё жизнью при этом рискуем. Свои пристрелят - вообще обхохочешься».

Но присутствие в отряде шпиона было вполне возможно. Что он видел? Партизаны пригнали на базу мужчину в полицейской форме и какую-то женщину, вёл допрос в землянке командир, где они могли наплести невесть что, ночью пленники сбежали – неправдоподобно? Пусть кто-нибудь докажет обратное.

Вадим на четвереньках пополз обратно, выудил ломик из под нижней доски, по счастью эти доски не были безразмерными. Две он отогнул практически не встретив сопротивления, гвозди вылезали из дерева почти без скрежета, на третьей ему пришлось повозиться: доска отрывалась натужно, Зорину приходилось вытягивать её по миллиметру, очень медленно, чтобы не скрипела. Алевтина ползала по сараю туда – обратно, шептала, что часовой пока далеко, но лучше не тянуть с этим делом, он вскоре вернётся. Всё достаточно, она уже вкручивалась в узкое отверстие.

- Мы полезем, Вадим.

- Это ты пролезешь, а я шире тебя.

Но он тоже пролез, стараясь не думать о том, что останется рубец на хребте. Они сидели на корточках и напряженно вслушивались в звенящую тишину. Алевтина открыла рот, он прижал палец к губам:

- Молчи женщина!

Тишина на партизанской базе была понятием относительным: из глубины обитаемой зоны доносились глухие голоса, под сараем поскрипывал сверчок.

- Иди за мной, повторяй мои движения и не проявляй никакой инициативы.

Две тени переметнулись к лесу и растворились за кустами, тропа белела под ногами, никто не окликнул, не выстрелил в спину.

- Спасибо, товарищам командирам.

Первая передышка была после переправы через овраг, Алевтина рухнула в заросли папоротника, принялась унимать учащённое дыхание. Зорин лежал на спине, смотрел на звездное небо в разрывах зелёных шапок.

Странные мысли наполняли его голову: «Шаламов, Задорожный всерьёз обеспокоены, мысль о том, что с их отрядом что-то не так не высосана из пальца. Среди партизан находятся посторонний, он неплохо замаскирован, рядится под своего. Какова его миссия? На основании всего услышанного от командиров, это не послание Каминского, тот действительно не стал бы тянуть резину - давно уничтожил бы отряд, свел бы к нулю коммунистическое сопротивление в округе. А кто это такой? Абвер? Разве немецкая разведка не заинтересована в уничтожении партизан, ещё как, но если только эту цель не перекрывает другая - куда более значимая. От отряда Задорожного фактически нет вреда, так, незначительные укусы, с которыми можно смириться, партизаны сидят на своей базе, варятся в собственном котле, изредка небольшими кучками шныряют по округе, вступают в перестрелки с дикарями, с разъездами Каминского, ущерба от них мало, зато они вынуждают бойцов Каминского сохранить боеготовность и дисциплину».

Вадим был далёк от мысли о том, что абвер использует партизан в своих целях, командира отряда вообще убил бы его за такую крамолу, но Зорин вполне допускал, что немцы в курсе дел Задорожного пусть не всех, при этом назревал ещё один вопрос: что известно немецкой разведке о подпольщиках, действующих в Локте? Это тыл танковой армии, элемент инфраструктуры, разведшкола абвера наконец. Они могут и не знать о них, если агент в отряде не всесилен. Ну видит он какого-то пацана, бегающего туда-обратно, но что может сделать привязанный к своим партизанским обязанностям. Однако это всё равно опасно.

- Молчишь? - он повернулся к спящей женщине.

- Молчу. Что тут скажешь, Вадим Андреевич? Бегаем от своих, а впереди у нас полная неизвестность.

- Тогда поднимаемся, - он резко встал, протянул руку. - Не будем себя мучить. Поскорее выясним, что у нас впереди. Ты ещё не забыла о своей инструкции?

В ту ночь удача не отвернулась от них: маршруты, озвученные Шаламовым остался в памяти беглецов.

Рассвет серебрил листву деревьев, когда они вышли на укатанную дорогу. До предместья Локтя отсюда оставалось километра три. Усталость качала, их одежда истрепалась, обувь превратилась в колодки, облепленные грязью. Чаща расступилась, справа и слева от грунтовки тянулись вереницы перелесков. На душе у Вадима было неспокойно: без передышки соваться к волку в пасть… Требовалось привести себя в порядок, обдумать все нюансы и сгладить нестыковки.