Надрывно сопя, немытый «Днепр» обогнал плавно катящего ХаДэ. Седок оглянулся, бросил торопливый взгляд на Кея и нервными рывками ушел в ближайший переулок. Кей не придал этому значения. Байков в Городе — завались. А болтавшийся на шее парня свисток он не заметил.

…Бар как бар. Раз и навсегда выверенный стандарт: полированный шик коричневой стойки, приглушенный свет, неоновая реклама импортного пива, которого здесь в помине нет, и стук бильярдных шаров за стеной. В отсутствие хозяина, гостей отремонтированного заведения приветствовал бармен в стерильно-белой сорочке и в профессорских очках. Кей попросил кружку светлого себе и стакан холодной воды для ХаДэ. Водой он смыл с хрома несколько пятен грязи и протер поверхности чистой тряпочкой, вернув другу первоначальный блеск. Кассандра, через окно наблюдавшая эту трогательную картину, не выдержала и сплюнула.

Вернувшись в бар, Кей осмотрелся и понял, что драки не миновать. Из бильярдной в соседнем зале доносились пьяные голоса. Среди них особенно выделялся сочный баритон, захлебываясь от восторга, сообщавший невидимым слушателям, что «понаехали чумовые шмары на мотиках». В темной глубине бара замаячили несколько толстых рож, затеявших игру с перемигиванием, подтаякиванием друг друга и шепотками.

Девчонки за столиками не реагировали на попытки привлечь их внимание. Что сильно задело парней, двинувшихся вчетвером. От квадриги отделился один, бесформенный, но туго подпоясанный, в светлой рубашке. Он направился к байкершам, раскачиваясь и распространяя вокруг аромат вчерашнего праздника.

Праздник смахивал на гнилой и расшатанный коренной зуб.

— А вы что, девки, на мотиках, значит? И, э-э-э, как?

Вопрос повис в воздухе. Единственный на все небольшое заведение официант притащил девушкам поднос с какой-то незатейливой едой и расставил высокие бокалы. Кайра воспитала девчонок так, что они отвыкли хлестать пиво из кружек.

— Кто такие? — поинтересовался Кей у бармена, пододвинув к себе светлое и мотнув головой в сторону бильярдной.

— Шпана залетная, с рынка, — скороговоркой сообщил очкастый бармен, протирая высокий стакан. Тряпочка в его руках заметно подрагивала. Видно было, что он в этом бизнесе недавно. — Не нравятся они мне. Ментов, что ли, вызвать?

— Позвони хозяину, — посоветовал Кей. — Он знает, что делать.

Бармен исчез в дверях за стойкой.

— Щас знакомиться будем, — не унимался «Гнилой». — Танцы будут! Танцы-шманцы! Эй, ты! Мен-бар-р-рмен! Музыку!

Над стойкой возникла голова бармена и, как своему, кивнула Кею. Значит, послушал совет.

— Люди музыку просят. У тебя что-нибудь громкое имеется? — участливо осведомился Кей, поставив на стойку наполовину опорожненную кружку. — Нет? На, держи. Нужна громкая музыка. Клиент не должен знать отказа. Сервис с улыбкой, так сказать.

Кей вытащил из внутреннего кармана косухи кассету с потертым подкашником и надписью от руки: «Антракс». Подтолкнул к бармену. Схватив пластмассовую коробочку, тот полез куда-то вниз.

«Гнилой» оскорбился до глубины души. Он был просто потрясен равнодушием «чумовых шмар». Вероятно, в своем кругу он считался большим человеком, а теперь его авторитет рассыпался. В дальнем углу засмеялись. «Гнилой» принял это на свой счет. И резво начал восстанавливать гибнущую репутацию.

— Молчим, значит? — Он стоял, раскачиваясь и пытаясь сфокусировать зрение.

Отчаявшись привлечь общее внимание, «гнилой». решил сосредоточиться на одной. Под пьяные глаза подвернулась Пушок, весело уминавшая пирожное с кремом, запивая апельсиновым соком и обсуждая девичьи проблемы с Марианной, сидевшими напротив.

— А ну иди с-сю-а, патлатка! — заорал «Гнилой» и потянулся к Пушку рукой. — Эй, вали к нам, братва! Пиз…ючки вонючие нами брезгуют!

В углу тяжело зашевелилось. Выпитое давало знать, и скорость перемещения у братвы была невелика. Кей не вмешивался. Он знал Кайру не первый год.

А та вскочила, подхватив за ручку стоявший на столе стеклянный кувшин. «Гнилому» сегодня выпал счастливый номер. Девчонки успели перекачать сок в свои мягкие животики, и кувшин оказался пуст. С размаху опустив увесистый стеклянный цилиндр на непутевую голову-глобус с тщательно подбритыми материками-залысинами, Кайра отскочила.

Весьма предусмотрительно.

На белоснежную рубашку «Гнилого» полилась первая кровь. Словно в трансе, он тряс головой, забрызгав красным пол, грубые деревянные столы и гирлянды искусственных цветов, обрамляющие картонку с лозунгом:

ПИВО-БОДРИТ!

Сильные пальцы Кайры крепче сжали ручку кувшина, опасно блеснувшую торчащими по сколу острыми зубцами. Не раздумывая, девица резко чиркнула стеклом по глазам «Гнилого». Тот медленно поднял руки и потрогал лицо. Увидев кровь, осторожно лизнул пальцы и в пьяном отупении принялся ожесточенно возить толстыми ладонями по морде, размазывая кровь и не понимая, что открывает рану еще шире. Из рваных краев гуще плеснуло алым. Боль заставила «Гнилого» крут- крутнуться на месте. Белую стенку бара наискось прочертила очередь кровавых клякс.

До ушей Кея донеслось пронзительное хрюканье разбуженных кабанов. Из бильярдной шло подкрепление, но с опозданием.

Вылетевшая навстречу мужикам Кассандра кинулась на крайнего, невысокого паренька в майке сеточке и сшибла с ног необъятной тушей. Оба с криком повалились на пол. Оседлав жертву, Кассандра широко развела руки, словно собираясь обнять подмятого паренька, но вместо этого ударила кулаками по вискам. Этого ей показалось мало. Она сомкнула руки в замок, подняла над головой и обрушила на физиономию лежащего. Тот как раз поднимал голову. Удар припечатал затылок к каменному полу. Парень затих. Кассандра сплюнула и тяжело, как моржиха, сползла с неподвижного тела.

Если на флангах бои завершались, то на центральном участке фронта сражение шло с переменным успехом. Девчонки за столиками напряглись, а бармен уже давно вроде как одеревенел.

Нападающий замедлил движение и этим ослабил силу удара, нанесенного ему по животу металлическим подносом, сорванным со стойки бара Дашкой. Крепкий с виду мужик, лет под пятьдесят, ошарашенно застыл. Очевидно, впервой ему приходилось получать от баб. Дашка использовала момент замешательства. Она перехватила поднос и нанесла удар плашмя по седому ежику. По бару прокатился гул сродни колокольному. Мужик отшатнулся, и тут Дашка со всей силы залепила ему ребром подноса в лоб.

Три удара за пять секунд.

Это еще что! С колесом у нее покруче получается. Кей видел, как Дашка меняет колесо байка, находясь посередине моста с четырехполосным движением, в то время как солнце пылает в зените, с одной стороны напирает, невыразимо воняя, колонна дальнобойщиков, у которых тухнет свинина в раскаленных рефрижераторах, а на другой стороне отупевшие от жары менты лениво стреляются с бандой дураков-наркоторговцев, позволивших загнать себя на водную переправу.

Бармен не нашел лучшего момента, чтобы врубить музыку. Наверное, он держал палец на кнопке и от неожиданности дернулся. Звуки тяжелого металла заполнили помещение и прозвучали сигналом для остальных девиц.

Дженни взлетела на стойку, промчалась мимо ошалевшего бармена и с разбега прыгнула на четвертого мужика, увлекая его на пол, выложенный новой плиткой симпатичной расцветки. Мужик упал крайне неудачно, на руку. Он резко вскрикнул и выбыл из драки.

Серьезно контуженный Дашкиным подносом мужик нашел силы, издал клич на непонятном языке, схватил со стола вилку и двинулся на отшатнувшуюся девушку. Но с женщинами все не так. Видно, не привык престарелый джигит получать от женщин по морде, а умел только гонять их по дому, требуя горячую и острую еду. Почуяв опасность, Кайра оглянулась в поисках чего-нибудь тяжелого.

«Тяжелое» было рядом и называлось Кей.

Он покинул высокий стульчик у стойки, подхватил его за стальную ножку-трубу, протащил по полу и с глубоким выдохом обрушил на мужика, окрасив элегантный седой ежик в розовый цвет.

В пьяной драке Кей всегда следовал древнему принципу: бей по голове и делай ноги. Не хочется отвечать, если кто-то вдруг решит умереть и не оставит записку, что сделал это по собственному желанию.

Кайра оглушительно свистнула. Девицы ринулись прочь из бара, на ходу рассовывая по карманам апельсины.

Музыка стихла так же резко, как и началась. В тишине прозвучал расстроенный голос:

— Кто заплатит за этот бардак?

У всех барменов мира одно на уме. Убитый горем халдей собирал осколки, поглядывая на стонущих и кряхтящих мужиков.

— Это поправимо, — обнадежил Кей и за несколько секунд прошелся по карманам раненых, не забыв также их пиджаки и куртки, оставленные в бильярдном зале.

— Отдай хозяину. Он вычтет расходы. — Кей бросил горку бумажников на стол.

Бармен с почтением вернул кассету.

Парень, сбитый Кассандрой, пришел в себя настолько, что попытался мычать. Кассандра здорово его отходила. Он приподнялся, протянул руку к Кею и со стоном упал. Кей с силой опустил наборный каблук сапога на кисть руки лежащего. Тот дернулся и заверещал.

Бармен прислушался.

— Что он говорит?

— Говорит: сдачу оставь себе, — перевел Кей, удаляясь.

Кей устроился на сиденье ХаДэ, засунул в рот сразу две пластинки жевательной резинки и за цепочку вытянул ключ из заднего кармана.

Срываясь от бара, Кей едва разминулся с парой легковушек, с визгом тормознувших у входа. Двери автомобилей распахнулись, извергнув на тротуар пригоршню одинаковых, как сардельки, парней в кожаных куртках, числом не меньше восьми. Парни с руганью толкались у входа, пытаясь быстрее пропихнуться внутрь.

«Крыша. Придется пострадавшим раскошелиться по-крупному».

Знакомый звук врезался в уши, когда Кей остановился на «красный». Многоголосый, переливистый, агрессивный, требовательный, угрожающий, свирепый СВИСТ.

Значит, «Днепровец» уже доложил по команде.

Свистуны навалились одновременно со всех сторон. В условиях Города, на раздолбанных дорогах, трудно изображать Бэтмена, и Кей предпочел достойно отступить. То есть свалить от Свистунов, не ввязываясь в драку. Но у тех имелись на этот счет другие планы. У многих торчали из-за спины обрезки труб, воткнутые за ремень, а у двоих с локтей свисали велосипедные цепи.

Практичное вооружение. Можно легко спрятать и так же легко выхватить. Кей предпочитал накидной ключ 25x28.

Зеленый. Мотор Харлея легко набрал обороты. Кей не так беспокоился за себя, как за ХаДэ. Пока он будет отмахиваться от трех-четырех Свистунов, остальные выместят злобу на безответном ХаДэ. Большинству Свистунов никогда не получить такой аппарат, поэтому они со злостью увечат чужие Харлеи.

От группы преследователей отделился спортбайк, за доли секунды преодолев разрыв и поравнявшись с ХаДэ. Низко пригнувшись, на байке восседал голый по пояс и уже успевший набросить на себя слабый весенний загар квадратный детина, покрытый нечеткими цветными татуировками. Кей интересовался редкими татушками и в другое время обязательно попросил бы показать. Сейчас, не притормаживая, он привстал, нанес парню удар подкованным каблуком в бок и мгновенно ушел в сторону. Весьма предусмотрительно, потому что даже в падении Татуированный не выпустил руль и кругами пошел скрежетать по асфальту, высекая стальными обтекателями косой веер искр, как из-под точильного камня. Завершая вращение, Свистун покинул байк, перекатился пару раз и врезался спиной в стенку дома.

Парню повезло. Он почти жив. Правда, больше не сможет ходить.

Под горестный крик приятелей Татуированного Кей свернул в переулок и проскочил в узкое пространство между разгружавшимся грузовиком и подвальным люком.

Зря он надеялся таким образом вынудить Свистунов притормозить. Они лучше знали округу, и, когда Кей вынырнул из переулка, они уже накатывали справа. Спасло то, что байки у Свистунов разномастные. Одни, с трудом набрав скорость, не могли притормозить, другие здорово брали с места, но в тесноте городских улочек их заносило при маневрировании. При движении группой все сбивались в кучу и мешали друг другу, как детский сад в тесной игровой комнате.

На Кея несся мужик в трофейной каске германского вермахта с поднятыми на нее большими очками-консервами. Ветер трепал длинную бороду, открывая готические буквы на несвежей майке: «Bike Macht Frei». Бородатый вильнул, желая избежать столкновения, и тут же получил от Кея кулаком по каске. Большое пижонство — носить военный головной убор без мягкого подшлемника, амортизирующего удары. Бородатый бросил руль и обхватил каску руками, словно пытаясь ослабить острую боль, пронзившую его глупую башку. Байк развернуло, и аппарат завалился, наткнувшись передним колесом на кромку тротуара. Бородатый упал, и ему зажало ногу между горячим двигателем и бордюром.

Пока готовился ростбиф, ХаДэ вывел хозяина на улицу с оживленным движением и лавировал между машинами, стремясь увеличить дистанцию.

К ним устремился Свистун на чоппере с задним колесом такой ширины, словно подобрал на обочине трассы «Формула-1». Чоппер не успел приблизиться к Кею, как в просвет между ними моментально вмылил-ся шустрый малолитражник. Чоппер вильнул, не удержался на прямой и завалился. Байкер пробил лбом окно малолитражки, да так и остался торчать в нем, с головой, окруженной окрасившимся в красный цвет зубастым стеклянным венчиком.

Бросив торопливый взгляд на зеркальце, Кей заметил судорожно дергающиеся ноги парня, избравшего весьма причудливый способ перерезать себе горло.

Сколько же их, этих Свистунов! Кей пытался потеряться в переулках. Преследователи схитрили. Они рассыпались по окрестностям и рыскали поодиночке. Кея это устраивало. Он не был настроен развлекаться.

Кей осторожно выглянул за угол. Вдали маячила пара Свистунов, размахивая руками и что-то отчаянно доказывая друг другу. Оживленней других вел себя бородатый «зольдат» в немецкой каске, успевший выбраться из-под собственного байка до того, как нога окончательно поджарится. Кей пожалел, что ударил несильно, и оглянулся по сторонам, разыскивая то, что помогло бы исправить упущение. Разумеется, можно просто свалить, но уж очень не по душе пришелся Кею тип в каске.

Длинная деревянная штакетина в заборе, окружавшем грязную стройку, устроила на все сто. Сбросив скорость, Кей ухватился за край доски и выломал ее. Удобнее перехватив занозистую деревяшку под мышкой и мысленно порадовавшись, что догадался нацепить косуху, а не жилетку, он медленно выкатил из переулка и устремился на Свистунов, набирая скорость.

Открывая турнир, Кей нацелил штакетину, как копье, в грудь Бородатому, но дурень пригнулся, судорожно пытаясь завестись. Штакетина скользнула по каске и выдрала кусок щеки. Кей бросил деревяшку и, соскочив с ХаДэ, осторожно уложил его на землю. Маневрировать на байке в узком пространстве невозможно.

Пока Бородатый, выдувая кровавые пузыри, подбирал щеку и пытался приставить обратно, его напарник, чернявый парень с пятном седых волос на виске, безуспешно тыркался на Каве вперед-назад. Отчаявшись разминуться с ХаДэ, тоже спрыгнул на дорогу, но не удержал байк, и тот завалился, накрыв собой хозяина. Кей отбежал и с разгона прыгнул на Каву — обеими ногами на поблескивающую под весенним солнышком ребристую поверхность двигателя.

— И примешь ты смерть от коня своего! — торжествовал Кей, тяжело прыгая на Каве, из-под которой пробивался клекот задыхающейся птицы. Хозяин Кавы не умер только потому, что Кей жалел дорогие байкерсы.

Поставив ХаДэ на колеса, Кей провел его между свистуновскими байками. Нырнув под низкую арку старого дома, больно приложился коленкой о приоткрытую створку тяжелых металлических ворот. С трудом свернув за нее (старался не поцарапать ХаДэ), Кей притаился. Не очень-то здесь чисто, мочой воняет, но выбирать не приходится. ХаДэ ободряюще подмигнул.

Кей ждал, пока звук работающего на малых оборотах двигателя приблизится. Рокот до отказа заполнил воздушное пространство во дворе, заставив вибрировать барабанные перепонки. Пытаясь предупредить судороги, Кей уперся спиной в стену, сквозь косуху ощущая шершавую поверхность камня. Вспомнились недавние похороны, кладбищенская теснота и зримый холод могильной ямы. Острая боль пробила мертвую кожу и отвлекла от неприятных мыслей.

Когда рокот начал заползать под низкий потолок арки, Кей обеими ногами толкнул воротину. Свистун на байке заорал дурным голосом, перекрыв звук мотора. Удар створки пришелся по ноге. Байк завалился на бок вместе с водителем. Удар головы о стену высек гулкое эхо из вонючей тишины.

Кей подскочил к упавшему и жестко взял его за воротник:

— Кто тебя прислал? Говори, свисток с х…м! Кто???

Какое там «говори»! Свистуна так контузило, что в себя он придет не скоро. Кей с сожалением отпустил воротник, и парень мешком свалился на асфальт, угодив лицом в кучку окаменевшего кошачьего кала.

Вдалеке зажужжали двигатели. Ого! С десяток, не меньше! Придется уходить дворами. Только вот сначала…

Кей посмотрел на валяющийся байк Свистуна. Затащил под арку, прикрыл ворота и прислонил к створкам с обратной стороны. Открыл топливный бак и отшвырнул крышку. Пошарил в кармане и выудил пластмассовую зажигалку. В зиппо закончился бензин, а утром заправить поленился. Пришлось взять газовую дешевку.

Нажав на клапан зажигалки, Кей придержал его, вытащил изо рта откушенную половину резинки и прилепил сверху, зафиксировав клапан так, чтобы газ свободно выходил. Опустился на колени. Примерился, посматривая на привалившийся к воротам байк. Выплюнул на асфальт остатки резинки и на нее пристроил зажигалку. Отвернул регулятор на полную и крутнул колесико. Газ взметнулся сантиметров на пять, осветив убогую темноту запущенной арки.

Гул двигателей на улице смолк. Судя по всему, Свистуны собрались неподалеку, помогая раненым братьям. Кей забрался на ХаДэ и дал всем окрестностям послушать, как работает отлично отрегулированный двигатель Харлея. Его услышали многие, в том числе и Свистуны. Кей ударил по газам и вылетел из опостылевшей арки.

Позади уже ломились в ворота. Сначала раздался гул удара от свалившегося байка, затем громыхнуло так, что у Кея заложило уши. В узком пространстве древней арки полыхнувший в топливном баке бензин сработал не хуже бомбы. Из-под свода вырвался сноп пламени. Кей вспомнил о Свистуне: неизвестно, как бы тот повел себя, окажись Кей на его месте.

Кей на скорости пересек двор, лавируя между развешенным для просушки бельем, детской песочницей и скамейками. Оставалось надеяться, что впереди его не ждет тупик. Кей пожалел, что не выучил ни одной молитвы.

После всего, что сегодня произошло, Свистуны распнут его. Если поймают.

Проскочив первый двор, ввалился в следующий, окруженный высокими серыми домами. Здесь — как на дне колодца. Приятная прохлада, ухоженные цветочные клумбы и поразительная чистота. Между клумбами катался на роликах худенький парнишка лет пятнадцати с рюкзачком за спиной и желтыми наушниками плеера на голове. Уткнувшись в книжку с яркой обложкой, он выписывал на асфальте замысловатые кривые.

Завидев взмыленного Кея верхом на ХаДэ, роллер встрепенулся и подкатил ближе. Развернулся и с любопытством уставился. Пригляделся внимательнее, и его глаза округлились. Он сдернул наушники и азартно прошептал:

— Тут Свистунов — полно! Я сам видел! Давай за мной!

Выбирать не приходилось. Неожиданная помощь пришлась кстати. Роллер умчался, и Кей догнал его в третьем дворе, где тот нетерпеливо кружился около распахнутой двери непонятного сооружения: сарай — не сарай… Постройка вплотную примыдала к высокому кирпичному дому, вырастая из него как древесный гриб.

— Заезжай! Я закрою! — едва не подпрыгивая от нетерпения, выпалил роллер. — Быстрее!

За неимением других вариантов пришлось согласиться.

Вспыхнул яркий свет мощных ламп, и Кей зажмурился, выругавшись сквозь зубы. Приоткрыв глаза, он осмотрелся. Гараж. Но какой-то странный…

Здесь была еще одна дверь, к которой сейчас поспешно пробирался роллер через кучи металлических деталей. Чего здесь только нет!

Побитые фары, прогнутые рамы, «клинутые» двигатели, «убитые» карбюраторы, новые и насквозь проржавевшие топливные баки, колонны сложенных ободьев, разномерные спицы в пачках — как спагетти, вилки в сборе и вилки, пригодные только для драки, кожаные косички для украшения байковских рогов.

ХаДэ нашлось местечко рядом с агрегатом. Кей успел рассмотреть его, пока роллер копался с замком на двери. Толково собранный чоппер-оппозит, не без претензии на стиль.

Пробираясь к роллеру, Кей рассматривал небольшую фотовыставку. Множество снимков. И везде — Бешеные… Трибунал на байке, Барон вальяжно развалился под деревом и присосался к пивной бутылке, Освальд-младший с перемазанным маслом лицом, Аларих, на спор, кулаком прошибает дверцу автомобиля… А вот и Кей. Ну и глупый у него вид, когда он слезает с седла, далеко выставив ногу, словно собираясь перешагнуть стоящий рядом Харлей Морга! Есть и вся Стая вместе, за столом, на котором несколько бутылок дорогого виски (чей-то день рождения). Ха! А вот, очевидно, одна их этих бутылок, пустая, висит на стене гаража, привязанная за горлышко к гвоздику.

Очевидно, парень настриг снимки из старых газет.

Было время, Стаю не снимал только ленивый фотокор. Сами Бешеные в кадр не лезли, а особо назойливых журналистов посылали куда подальше. Те ждали от байкеров невесть каких выходок. Шли годы, ничего горячего не происходило, интерес прессы спал. Бешеные этого даже не заметили.

Еще больший сюрприз поджидал Кея, когда он пролез в маленькую дверь. Разогнувшись, он обнаружил, что стоит в узком коридоре, а издалека доносится шум проходящего поезда. Или реки, прорывающейся через шлюз. Постепенно Кей начал различать голоса.

Роллер тщательно запер дверь, махнул Кею и с шумом покатил по неровному полу, сложенному из квадратных бетонных плит. Толкнув еще одну дверь, он придерживал ее, пока Кей приблизился.

Самый обычный магазин: еда, выпивка, табак, хлеб и булки, десяток покупателей, искусственный плющ, высокие потолки, на стенах — календари с голой Снегурочкой и множество рекламных наклеек на тех местах, где белая кафельная плитка потрескалась или начала отваливаться.

Кей выбрался в зал, обогнув прилавок, и, стараясь не удивляться, направился к отделу с пивом и сигаретами. Но роллер его опередил. Он двигался вдоль прилавков, что-то хватал сам, что-то ему давали продавцы, но Кей не видел, чтобы он платил. Набив рюкзак и согнувшись под тяжестью упаковки с пивными банками, вытащенной предупредительным продавцом прямо из холодильника, роллер направился к выходу.