Помоги проекту - поделись книгой:
Он помолчал, а потом сказал:
— Прошлой ночью я чуть не превратился в летающую тарелку…
ТИНКРОУДОР СЛУШАЛ, НЕ перебивая.
— Несколько лет назад я бы тоже подумал, что ты сошел с ума. Теперь я уже не так уверен. Какого черта! Я знаю, что ты не сумасшедший! Я скажу ебе, почему я верю в то, во что мало кто может поверить. Несколько лет назад студент-антрополог по имени Карлос Кастанеда написал три книги о своем опыте работы с магией индейцев яки. Поставьте кавычки вокруг слова «магия», потому что это слово наполнено суевериями и предрассудками людей западной цивилизации. Для брухо-яки, колдунов, как они их называют, существует много миров, сосуществующих с нашим. Параллельные миры, если хотите, которые пересекаются с нашим. Используя свою цитатную магию без кавычек, брухо могут использовать сущности или силы этих других миров. Кастанеда назвал эти миры «необычной реальностью». То есть это реалии, с которыми мы обычно не сталкиваемся… Не буду вдаваться в подробности о том, как эти брухо могут выполнять свою так называемую магию. Это не магия, а жесткая и опасная наука. Научная дисциплина. Не обращай внимания на условия. Дело в том, что брухо Кастанеда знал, что Дон Хуан, дон Хенаро и некоторые другие могли совершать невероятные подвиги. Они обладали силами, которые мы, жители Запада, всегда считали мумбо-юмбо, фантазиями, суевериями. Кастанеда был убежден, что эти силы существовали со времен каменного века. Например, как говорят, брухо могут превращаться в птиц и летать. Прочитав его книги, я убедился, что они могут это делать. Кастанеда — уравновешенный ученый, а не мистификатор.
— Ты имеешь в виду, что я встретил существо из этой необычной реальности и что оно произвело во мне эти изменения? — переспросил Пол Эйр.
Тинкроудор покачал головой.
— Не совсем так. Ты встретил необычное существо и претерпеваешь некоторые необычные изменения. Но они не имеют той природы, которую описал Кастанеда. Твое блюдце и твой сфинкс пришли из этого мира, из этой суровой вселенной. Они необычны, что только что прибыли с иной планеты. Вероятно, многие вещи здесь для них необычны, или это, я бы сказал, так как формы кажутся метаморфичными, а не дискретными. Очевидно, желтая штука в тебе способна вызвать изменения в форме. Она не может черпать свою силу исключительно из самого себя. Мы, люди, можем обладать этой силой, но никогда не осознавали ее. Скорее, лишь немногие когда-либо могли пользоваться ею. Устройства существуют в наших телах, и желтая тварь знает, как ими пользоваться. Вот какова, по-моему, может быть ситуация. Задумайтесь о различных видах разумных или, возможно, неразумных существ, которые могут жить в космосе. Они также могут путешествовать в космосе, возможно, используя гравитоны в качестве средства передвижения. Гравитоны — это волновые частицы. Этот желтый туман — явление, которое действует так, как будто является одновременно частотными волнами и частицами. Гравитоны — волны-частицы, ответственные за гравитацию, точно так же, как фотоны — волны-частицы, ответственные за свет. Ну, это не имеет значения. Важно не то, как они могут перемещаться в космосе и атмосфере, а их биологическая установка. Не понимаю, как они вступают в половую связь и заводят детей с генами от мужчин и женщин. Может быть, у них есть сексуально-репродуктивный процесс, который даже отдаленно не похож на тот, что мы знаем на Земле. Во всяком случае, эти НЛО, назовем их так, а не летающие тарелки, эти НЛО возникли на какой-то планете или, возможно, в космосе. Их планета давным-давно была переполнена, или же у них есть стремление засеять другие планеты. В любом случае многие из них покидают свой родной мир. Они отправляются на другие планеты, похожие на Землю. Туда, где живут разумные существа. Некоторые из них гуманоиды. Несколько кентавроидов. Другие — бог знает что… И вот — беременная самка приземляется и выпускает облако, несущее яйца. Микроскопические яйца, или споры, или что у вас есть, попадают в ткани разумных существ. Только одна из миллионов яйцеклеток в теле разумного существа выживает, точно так же, как только один сперматозоид из миллионов в эякуляции выживает, чтобы соединиться с яйцеклеткой в утробе матери. Кто первым доберется до матки, тот и победитель. Яйцеклетка — это ты, Пол. Этот процесс наполовину слияние, наполовину симбиоз. Ты думаешь, что это паразитизм, потому что ты невольный и очень сознательный хозяин. А потом происходят странные вещи. У тебя есть сила исцелять или убивать, даже когда ты без сознания или спишь. Только это делаешь не ты, а яйцо-НЛО, которое проходит весь путь в своем исцелении или самозащите… Почему симбиот убивает тех, кто угрожает тебе? Очевидно, потому, что он защищает себя и тебя, хозяина. Почему он исцеляет неопасных людей? Очевидно, потому, что он рассматривает их как будущих хозяев или сперматозоидов… И поэтому ты заперт в тюремной больнице для наблюдения учеными, которые не могут поверить в то, что они видят, но должны верить… Тем временем эмбрион становится взрослым. Взрослая особь является или будет являться яйцеклеткой НЛО плюс носитель. Мои аналогии, с биологической точки зрения, смешаны. Симбиот, или паразит, и его хозяин — это разные существа. Но это не имеет значения. Ты понял идею. Ты пытался менять форму. Пока ты сопротивляешься, но в конце концов пойдешь до конца. Ты станешь блюдцем. Что будет с твоим мозгом в этом блюдце? Я не знаю. Я подозреваю, что ты станешь наполовину человеком, наполовину инопланетянином. Ты полюбишь свои силы. В конце концов, только человек может желать сил, которых нет у других людей. И ты не будешь привязан к одной форме. Иногда, может быть, когда ты захочешь, ты сможешь вернуться к своей первоначальной форме… То, что блюдце, которое ты видел, приняло форму своего леоцентавра, свидетельствует об этом… А потом, в один прекрасный день, ты выйдешь из этой тюрьмы. Ты либо останешься на Земле, чтобы искать мужчину, либо отправишься в космос. Ты оплодотворишься, как, не спрашивай меня. Ты распространишь свое семя. Другие люди пострадают от того же странного изменения пространства, что и ты… И так далее… В конце концов, Земля будет населена людьми-НЛО. Что произой дет потом? Я не знаю. Я подозреваю, что некоторые из них отправятся в космос на поиски девственных планет…
— Ты и сам в это не веришь, — фыркнул Пол Эйр.
— А ты? — поинтересовался Тинкроудор.
— Не знаю, — ответил Эйр. — Я знаю только то, что мне это не нравится.
НА ЭТОМ РАЗГОВОР не закончился. А как насчет НЛО? Почему было замечено так много, и почему, если их было так много, ни один человек не пострадал от них, как сейчас Пол Эйр?
— Я не знаю, видели ли НЛО на самом деле, — вздохнул Тинкроудор. — Расследование ВВС утверждает: все контакты с НЛО, кроме двух процентов, неверно истолкованные природные явления, заблуждения, мистификации или результат массовой истерии. То, что необъяснимые два процента остаются, может быть связано с неспособностью следователей рационализировать случившееся. Или, возможно, эти два процента и в самом деле встречи с реальными НЛО. Это могли быть самцы, ищущие самок, которых в то время на Земле не было.
— Но они не все были одного типа, — возразил Эйр.
— Некоторые из них напоминали шары. Это были, скорее всего, электрические явления. Некоторые были сигарообразными. У некоторых мигали огоньки. И почти все они были намного больше, чем блюдце, которое я видел.
Тинкроудор пожал плечами и сказал:
— Если они существовали в каком-то другом месте, кроме разума наблюдателя, они могли принадлежать к другим видам, чем твоя тарелка. Или, возможно, у самцов разные формы. Возможно, разные типы враждебны друг к другу и тратили свою энергию, преследуя друг друга. Возможно, они истребили друг друга в тайной невидимой войне или, возможно, объявили Землю опасной зоной и избегают ее. Может быть, у них есть договор, который объявил Землю закрытой, и появление твоей тарелки здесь незаконно. Или, может быть, она заболела или у нее кончилась еда, и ей пришлось приземлиться здесь.
Ты хочешь, чтобы я все объяснил о них, а ведь все, что я сказал, может быть неправильным.
Тинкроудор, казалось, находил это забавным. Пол Эйр — нет.
После разговора Пол Эйр долго расхаживал взад-вперед. Он не мог долго сидеть на месте, если только не читал или не смотрел телевизор. Пол Эйр задавался вопросом, как повлияет этот разговор на власти. Решат ли они, что он сумасшедший? Если бы они так решили, то ничего бы не сделали. Но пока ничего не изменилось. Возможно, они и хотят применить терапию, но боятся попробовать. Если бы они поверили его рассказу, то могли бы так встревожиться, что попытались бы убить его. Они оправдали бы убийство как умерщвление в интересах большинства. Большинство — все человечество, за исключением Пола Эйра. Логически он должен был согласиться с ними.
НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО на экране снова появился Тинкроудор. Он выглядел бледным и испуганным.
— Пол, — начал он, — тебе просили передать, что, если им покажется, что ты собираешься бежать, в твою палату запустят газ с цианидом. Это ужасно, но они не могут позволить тебе выйти в коридор. Они боятся, что не смогут остановить тебя, так как ты можешь убить одним взглядом. Ну, прошлой ночью… — тут он сделал паузу и сглотнул, а затем продолжал: — …прошлой ночью один из них самостоятельно принял решение действовать. Очевидно, он поверил в то, о чем мы говорили вчера. Он прокрался в комнату, в которой находятся клапаны и кнопка включения, управляющая газообразным цианидом. Эту комнату охраняет один человек, но, если входит кто-то посторонний, срабатывает сигнализация. Злоумышленник ударил охранника дубинкой и бросился к пульту управления. Ему пришлось повернуть два клапана, прежде чем он смог нажать на спусковую кнопку. Ему так и не удалось повернуть первый клапан. Коснувшись его, он упал замертво. А теперь расскажи мне. Ты каким-то образом знал об этом?
Эйр на мгновение замолчал, затем ответил.
Тинкроудор снова сглотнул и сказал:
— Ну, ты понимаешь, какие последствия будут, не так ли?
Эйр не смог сдержать ликования в голосе.
— Да, я… Вернее, эта штука во мне… Может убить, даже если я не вижу того, кто мне угрожает.
Через несколько секунд его словно прошил разряд тока. Он сел, дрожа. Его на самом деле пытались убить. И все же он ничего не сделал, кроме как защищался. Нет, он не сделал даже этого. Это было существо внутри него. Но даже думая об этом, он знал, что это неправда. Больше не было никакого четкого разграничения между Полом Эйром или дитем-НЛО. Их границы растворялись, их личности сливались.
Он должен был выбраться и уйти, но для этого ему нужно было испытать нечто такое, мысль о чем приводила в ужас.
— У них мнения разделились, — продолжал Тинкроудор. — Половина думает, что ты говоришь правду; половина считает тебя сумасшедшим. Но вторая половина не уверена. Они видели яркий свет, исходящий из-под кровати, и они знают, что это не было вызвано огнем. Они следят за изменениями температуры в твоей палате, а тогда ее не было. Это был холодный свет.
— Почему врачи не разговаривают со мной? — поинтересовался Эйр. — Почему ты вдруг стал пресс-секретарем?
— У меня нет ученой степени, но у меня хорошо развито воображение. Это ситуация, которая требует разума, который непринужденно относится к фантастическому. Наймите вора, чтобы поймать вора. Поставьте автора научной фантастики в фантастическую ситуацию. Кроме того, думаю, что они доверяют мне, потому что я умею держать рот на замке. Они могут наблюдать за мной, пока я работаю на них…
— Мерзкая ситуация, — вздохнул Пол Эйр.
Тинкроудор выглядел расстроенным.
— Кстати, я не думаю, что тебя можно убить.
— Но ты хочешь попробовать, — снова вздохнул Пол Эйр.
Тинкроудор промолчал. Тогда Пол Эйр продолжил:
— А ведь ты всегда захлебывался от негодования, стоило заговорить о том, что США убивали мирных жителей во Вьетнаме. Ты был слишком мягкосердечен, чтобы стрелять в оленей.
Тинкроудор был явно напуган. Он понимал: в любой момент он может упасть замертво. «На самом деле, — подумал Эйр, — Тинкроудор не такой трусливый и мягкосердечный, каким он себе изображает». У него должно быть достаточно мужества, чтобы рассказать Полу все это и не рассердить его.
Или, возможно, Тинкроудор хотел, чтобы его убили? Он чувствовал себя виноватым, потому что не поставил общественность в известность о том, что произошло с Полом Эйром. Его вина была еще больше из-за его участия в удержании в заключении человека, которого он считал своим другом. Более того, он не мог удержаться от попыток выяснить, как убить неубиваемого. Это был своего рода вызов…
Внезапно Пол Эйр понял, что лицо на экране принадлежит его самому опасному врагу.
За этим осознанием последовал легкий шок. Почему же Тинкроудор не упал замертво?
Может быть, потому, что он тоже тайно переживал за него? Тинкроудор однажды сказал, что было бы хорошо, если бы что-то действительно уничтожило все человечество. Тогда безумие, горе, печаль, жадность, убийства, насилие, жестокость, безнадежность, отчаяние, предрассудки, лицемерие и преследования исчезнут с лица Земли. Тинкроудор признал, что поэзия, искусство и музыка также исчезнут, но цена в несколько достойных стихотворений, драм, картин, скульптур и симфоний была не так уж высока. Кроме того, мало кто ценил искусство. По его словам, деньги, власть и уничтожение других людей словесно и физически были тем, что волновало большую часть общества.
— С другой стороны, — продолжал свои рассуждения Тинкроудор, — если человек умирает, любовь и сострадание тоже уходят. Возможно, мы всего лишь очередная ступень эволюции, ведущей к обществу, все члены которого будут переполнены любовью и состраданием. Но я спрашиваю нашего Создателя, почему, если это правда, мы должны так страдать? Разве мы ничего не значим?
Тинкроудор однажды написал рассказ «То, что вы видите», в котором посетители со звезды Алгол в качестве прощального подарка распылили аэрозоль по всей Земле. Они покрыли особым слоем все зеркала в мире, и всякий раз, когда кто-нибудь смотрел в одно из них, он видел себя таким, каким был на самом деле. Это не возымело желаемого эффекта, не вызвало изменений к лучшему в зрителях собственного «я». Вместо этого все зеркала были разбиты, и был принят закон, предусматривающий смертную казнь за изготовление зеркал. Однако в законе не было необходимости. Никто, кроме нескольких мазохистов, не хотел смотреться в зеркало…
В итоге Пол Эйр спросил Тинкроудора, почему, если он так думает, он не покончил с собой.
— Мне нравится делать несчастными себя и других, — ответил писатель.
А теперь душа Тинкроудора была разорвана надвое. Он хотел выжить и, следовательно, хотел, чтобы Эйр умер. Он также хотел, чтобы Пол Эйр выжил, потому что тот может стать следующей ступенью в эволюции человека.
То, что сам Пол Эйр мог это понять, означало, что он эволюционировал. Было время, когда он был бы слишком ограничен в мировоззрении, чтобы понять, что беспокоит Тинкроудора. Эйр был инженером, который мог анализировать неисправности в машинах до последней гайки и болта. Но изучение неисправности в мировосприятии людей был выше его сил. Раньше люди казались ему непроницаемыми и иррациональными.
В ТУ НОЧЬ Пол Эйр пробудился от сна, не потревоженного сновидениями. Он встал, выпил воды и подошел к единственному окну, чтобы посмотреть на ночное небо. Звезды сверкали в вышине, река блестела, и город по обе стороны реки были испещрены пятнами и полосами огней.
«Как зебра с корью», — подумал Пол.
Между зданием клиники и высокими каменными стенами была мощеная площадка. Она была ярко освещена прожекторами, установленными на здании и стене. Башня на углу стены слева от него торчала вверх, как рука регулировщика, сигнализирующего об остановке. На площадке, на вершине башни находились два охранника, вооруженные винтовками и пулеметом.
Пол Эйр был удивлен, хотя и не шокирован, увидев самку леоцентавра, стоящую на тротуаре внизу. Свет блеснул белым на ее обнаженной верхней части туловища, черным на ее длинных волосах и рыжевато-коричневым на львином нижнем теле. Она улыбалась ему и помахала рукой.
В последний раз, когда он видел ее, она была чем-то в форме блюдца, висящим в воздухе за его окном. Из ее кружащегося тела донесся звук, который показался ему прощальным. Но он ошибся. Она все еще была рядом, все еще наблюдала за ним. Как мать над своим ребенком.
Со сторожевой башни донеслись крики. Леоцентавр отскочила в сторону, когда винтовочные пули ударили в тротуар, а затем исчезла из поля зрения Эйра, уйдя куда-то вправо. Мгновение спустя пулемет открыл огонь, но после пяти очередей замолчал. Выстрелов больше не было, но поднялась тревога.
Через три четверти часа после того, как охранники и собаки перестали бегать по тротуару, лицо Тинкроудора вновь появилась на экране телевизора.
— До сих пор я был чем-то вроде Иоанна Крестителя для странного мессии, — начал он. — Вера была заметна только по ее отсутствию. Но теперь они верят! У них есть не только два свидетеля, но и фотографии! На сторожевой башне была установлена кинокамера. Во всяком случае, вот несколько снимков.
На первом была убегающая леоцентавр. На третьей она прыгала высоко в воздух. «Не меньше пятнадцати футов», — прикинул Эйр. На пятом оказалось вытянутое пятно. На следующем был изображен размытый, но, несомненно, похожий на блюдце объект. На последней была изображена тарелка, освещенная прожектором.
— Очевидно, она не думала, что ей действительно угрожает опасность, — заметил Тинкроудор. — Иначе охранники были бы мертвы. Конечно, может случиться так, что взрослый инопланетянин не способен убивать с помощью экстрасенсорных средств или как бы это ни было сделано. В этом случае ты, если станешь взрослым, можешь больше не представлять опасности. По крайней мере, одной опасностью станет меньше… Но ты всегда будешь представлять угрозу… Одна из причин, по которой я думаю, что взрослая форма, возможно, не может убить, заключается в том, что ты не убил охранников. Ты, эта штука в тебе, во всяком случае, должно быть, хотела защитить свою мать. Так почему же ты этого не сделал? Или есть что-то, чего мы не знаем?
Пол Эйр подавил любое проявление радости по поводу побега матери. Он сказал:
— Так что же теперь происходит?
— Не знаю. Думаю, они собираются известить Белый дом о том, что тут происходит. До сих пор они были очень скрытными. Очень немногие чиновники знают, что человек содержится под стражей вообще без каких-либо судебных процессов, в нарушение его гражданских прав. И еще меньше людей знают истинную причину этого. Но теперь, когда у них есть доказательства, которые даже самые лишенные воображения люди должны будут принять, им придется сообщить обо всем руководству страны. Хотя, возможно, потребуется некоторое время, чтобы убедить их.
«Ты же не хочешь сказать, что все, кто в курсе, будут напуганы до смерти, — подумал Эйр. — До самой смерти».
И в то утро, когда было еще темно, он разделся и залез под кровать. Через некоторое время он появился, дрожащий, слабый и испуганный. На полпути преобразования он остановился. Он долго лежал в постели, ворочаясь с боку на бок и проклиная себя за слабость. И все же он был рад, что в нем осталось что-то человеческое… На этот раз он сам отказался стать нечеловеком. Наконец он заснул, а проснулся в половине одиннадцатого. Он позавтракал и прочитал несколько страниц книги о племени в высокогорьях Новой Гвинеи. В последнее время он много и много читал книг про этнографии и антропологии, пытаясь наверстать все те годы, когда читал только ежедневные местные газеты и спортивные журналы.
Когда он начал расхаживать взад и вперед, включился телевизор.
— В этот раз я в последний раз вижу тебя, Пол, — начал Тинкроудор. — Во всяком случае, в этой клинике. Я уезжаю. Я больше не хочу иметь ничего общего с этими людьми. Или с тобой. Я больше не могу этого выносить. Я разрываюсь между своей совестью и тем, что, по моему мнению, логически должно быть сделано. И этот последний инцидент — это слишком много для меня. Признаюсь, это была моя идея, но мне не понравилось, когда они решили воплотить ее в жизнь…
— Какая идея? — поинтересовался Пол.
Кто-то, кого не было видно, что-то сказал Тинкроудору.
— Какая, к черту, разница? — прорычал писатель и снова повернулся к Эйру. — Я предложил включить подачу цианида с помощью пульта дистанционного управления. И они установили его. Вернее, два. Светочувствительный монитор должен был послать радиосигнал машине в Вашингтоне, округ Колумбия, когда она обнаружила свечение из-под кровати… Это, в свою очередь, сигнализировало автоматическому контроллеру машины для высвобождения цианида. Установка была устроена так, чтобы не было никакого человека, вовлеченного в фактическую операцию по открытию газового вентиля. Они надеялись, что таким образом никто не умрет… — Он сглотнул. Выглядел он раскаявшимся: — Я сделал это, Пол, потому что я человек! Я хочу, чтобы человечество выжило! Как люди. «Лучше пусть будет дьявол, которого ты знаешь», — подумал я. И вообще, я не верил, что тебя можно убить, и хотел выяснить, не ошибся ли я. Я надеялся, что это так, и в то же время надеялся, что это не так. Ты можешь это понять?
— Полагаю, что на твоем месте я поступил бы так же, — протянул Пол Эйр. — Но ты не можешь ожидать, что я буду дружить с человеком, который пытался меня убить.
— Конечно, не ожидаю. Я сейчас сам себя ненавижу. Но вот что произошло… Как только в палате загорелся свет, на машину в Вашингтоне был послан сигнал. Но машина так и не смогла послать ответный сигнал. И она, и контрольное устройство здесь сгорели! Цепи, по-видимому, были перегружены и загорелись. Они расплавились, хотя необходимости в этом не было!
— Вы можете продолжать пытаться уничтожить меня, и у вас никогда не получится, — кивнул Пол Эйр.
Он был поражен. Он не собирался этого говорить. Было ли в нем что-то, что могло говорить за него? Или слияние, как назвал этот процесс Тинкроудор, почти завершилось?
— Послушай, Пол! — крикнул Тинкроудор. — Окно в твоей палате из небьющегося, но ты сможешь пройти через стекло! Их план…
Чья-то рука зажала Тинкроудору рот. Полар и Ковальски на мгновение появились на экране. Они утащили писателя, сопротивляющегося, прочь из поля зрения.
Пол Эйр пожелал Поляру и Ковальски сдохнуть, но мгновение спустя появился Поляр. Пол Эйр был рад, что не убил его. Возможно, было лучше, что он не контролировал свои силы. Ответственность и вина лежали не на нем.
— Уверяю вас, Пол Эйр, мы больше ничего не планируем, — заверил его Полар высоким голосом. — По крайней мере против вас. Мы знаем, что ничего не можем вам поделать. Поэтому мы просто будем держать вас здесь до тех пор, пока, по милости Божьей, мы не придем к удовлетворительному решению.
Конечно, Полар лгал.
— Умри! Умри! — крикнул Эйр, забыв в очередном приступе гнева о своей радости, которую он испытывал минуту назад.
Полар закричал и скрылся из виду. Мгновение спустя экран погас. Пол Эйр перестал смеяться и растянулся на полу. Он закрыл глаза, но почти сразу открыл их. На этот раз свет исходил не от его кожи, а из глубины его самого. И он был не ровным, а пульсирующим.
Снова его охватил ужас хотя Пол Эйр боялся все меньше, а светился все сильнее. Или ему так казалось. Метаморфоза произошла так быстро, что у него закружилась бы голова — если бы у него была голова. Внезапно он распался и изменился.
Напевая, он поднялся с пола. Он вращался или, по крайней мере, ему казалось, что он вращается, но в то же время он не испытывал ни головокружения, ни дезориентации. У него не было глаз, но он мог видеть. Комната вокруг него стала черной сферой, а не кубом. Мебель состояла из фиолетовых чаш. Электропроводка в стенах представляла собой спирали пульсирующего синего цвета. Окно казалось шестиугольным, свет от прожекторов — лиловым, а звезды были разных цветов и разных форм. Одна из них была огромный красновато-коричневый пончик.
У Пола Эйра не было рук, чтобы ощупать свою скорлупу, но у него появились странные ощущения. Оболочка его тела теперь была гораздо более прочной, чем сталь, но гибкой, как резина.
Он подумал: «Вперед!» И небьющееся стекло вылетело из рамы, осколки пылали и падали, как кометы с зелеными хвостами. Ударившись о желтый тротуар внизу, они стали коричневыми.
Если бы у него Пола Эйра был голос, он бы закричал от восторга. Вместо этого по его телу, как ему показалось, прошла крошечная электрическая искра. Она светилась, перемещаясь от одного края его «тела» к другому, пошипела и исчезала.
Где его глаза, уши, руки, ноги, рот, гениталии? Кому какое дело? Он, конечно, и не думал об этом, когда взмыл вверх, почти вертикально изогнувшись в воздухе. Его смена угла зрения вызвала видения полосы — молнии, окрашенной в алый цвет. Он словно проехал на ней верхом. Внизу промчались пулеметные пули — оранжевые пирамиды, которые становились все более коричневыми по мере того, как гравитация несла их обратно на землю. Приземлившись, они превратились в плоские шестиугольники.
Дети играют, и Эйр играл в течение долгого времени. Вверх и вниз, внутрь и наружу, скользя по полям, поднимаясь над атмосферой, где солнце сияло лазурью, а пространство — зеленью… А потом он снова понесся вниз. Воздух двигался вокруг него, как снег на экране телевизора. «Снег» растаял, когда Пол замедлил движение, устремившись вниз, в реку, двигаясь по кроваво-красной воде, пятиугольникам темно-фиолетового цвета, сорнякам — перевернутым бежевыми башнями Вавилона. И снова вверх и наружу, сквозь облака, похожие на лазурные поганки.
Он не устал и не проголодался. Напрягаясь или отдыхая, он «кормился». Он не понимал, как ему это удается, так же, как дикарь не понимает процессов, посредством которых пища, поступающая в его рот, становится энергией и плотью. Все, что он знал, это то, что, питаясь без рта, он пожирал фотоны, гравитоны, хронотроны, радиоволны и магнитные силовые поля. Находясь в космосе, он станет питаться всем этим и рентгеновским излучением. Как инженер, он предположил бы, что площадь поверхности его оболочки была слишком мала, чтобы поглощать достаточно энергии, чтобы сохранить ему жизнь. Но будучи тем, кем он был сейчас, он знал, что может поглотить более чем достаточно энергии.
А затем, когда он взмыл вверх по кривой, которая оставила за собой след длиной в милю — след из мерцающих сапфировых игл дикобраза, он увидел свою мать. Двигаясь в три раза быстрее, она представляла собой нечто в форме анка, испещренное алыми и синими полосами и желтыми энергетическими частицами в форме звезд Давида. Она не сбавляла скорости — продолжала подниматься в космос, направляясь к какой-то звезде. Но, пролетая мимо, она прошептала — или ему так показалось, — что он должен следовать за ней. Ей бы очень хотелось, чтобы он сопровождал ее. Однако, если он не хочет, она нежно попрощается с ним…
Поделиться книгой: