Ночные кошмары

Пол Эйр вышел из комнаты как раз в тот момент, когда госпожа Эпплис и обезьяноподобный санитар вышли из-за угла. Они остановились, уставились на него и побежали.

Они, без сомнения, боялись его, но, должно быть, отправились за помощью. Однако, если все были так напуганы, никто не собирался его останавливать. Если только они не станут стрелять в него издалека.

Через две минуты Пол Эйр вышел из санатория Адлера. Только охранник, шестидесятилетний мужчина, стоял между Эйром и свободой. Но охранник отступил в сторону, когда Эйр приблизился к нему, потому что госпожа Эпплис закричала на него от главного входа.

— Не стреляй! Пропусти его! Полиция позаботится о нем!

Это поразило Пола Эйра. Зачем им понадобилось вызывать полицию? Он был тем, кого держали в плену и кого они, или, по крайней мере, некоторые из них, пытались убить. Или у них была какая-то веская причина задержать его? Неужели он — от этой мысли ему стало холодно — заразился какой-то ужасной болезнью? Неужели он заразился этой желтой дрянью?

Если так, то почему ему ничего не сказали? Он бы сотрудничал с медиками…

На стоянке было около тридцати машин. У некоторых из них были незапертые двери, но ни у одной не было ключей в замках зажигания. Пол Эйр не хотел тратить время на то, чтобы заводить машину, закоротив провода, поэтому пошел по дороге. Как только он скрылся из виду санатория, он повернул направо, в лес. Река Иллинойс лежала в полутора милях отсюда, а в полумиле вверх по ее берегу находилось убежище.

Глава 6

КОТТЕДЖ ПРИНАДЛЕЖАЛ ДРУГУ, который как-то пригласил семью Пола Эйра в субботу днем покататься на лодках и водных лыжах, а вечером плотно поужинать. Они собирались ночевать в двух дополнительных комнатах, вставать к завтраку около десяти, идти в ближайшую церковь и проводить вторую половину дня на реке. Пол Эйр оплачивал эти выходные, ремонтируя лодочные моторы Гарднера или помогая ему красить лодки.

Сезон закончился, и дом был заперт. Пол Эйр знал, что там хранились консервы и одеяла. Он мог спрятаться там, пока не выяснит, что с ним происходит.

Коттедж находился примерно в двадцати ярдах от реки и был отделен от соседних домов густым лесом. Пол Эйр притаился в густых кустах за большим деревом, пока не взошла луна.

Примерно через два часа после того, как он спрятался, фары машины осветили узкую грунтовую дорогу, ведущую к коттеджу. Дрожа, Пол Эйр залег на холодную землю в небольшой ложбинке за кустом. Когда огни миновали его, он поднял голову. На залитой лунным светом площадке перед домом стояли две машины. Люди в форме окружной полиции расхаживали по дому с фонариками. Вскоре двое вошли в дом, и свет их фонариков пронзил темноту внутри. Через десять минут они вышли. Один из них сказал:

— Нет никаких признаков того, что он был здесь.

— Да, но он может прийти сюда позже.

Один с минуту говорил по радио, потом позвал остальных.

— Шериф велел часок понаблюдать за развилкой.

Машины уехали. Пол Эйр остался на месте. Через полчаса патрульная машина с выключенными фарами въехала на открытую площадку перед домом. Двое мужчин тихо вылезли из машины, проверили замки и посветили фонариками в окна. Через несколько минут они сели в машину и уехали.

Пол Эйр подождал до трех часов утра, прежде чем войти в дом. Запасной ключ был спрятан в пне рядом с поленницей. Кто бы ни рассказал полиции об этом коттедже — Пол подозревал, что Мэвис, — он забыл о ключе. Лунный свет, проникавший в окна, и то что Пол Эйр уже бывал в этом доме, позволило ему найти бутылку дистиллированной воды, коробку сухого молока и банки с фруктами и мясом. Вода и газ были отключены, так что он не мог ничего приготовить, и ему пришлось выйти на улицу, чтобы облегчиться.

В три тридцать он забрался на незастеленный матрас под груду одеял. Он сразу же заснул, но ему снились летающие тарелки, желтые кирпичи и зеленый город на красном поле. Он чувствовал сильную тоску по городу, непреодолимую тоску по дому. Он проснулся со слезами на глазах.

Глава 7

ЧЕРЕЗ ПОЛЧАСА ПОСЛЕ рассвета, прихватив два одеяла, банку, которую он наполнил водой, две открытые жестянки с едой и мешок с мусором, Пол Эйр вернулся в свое укрытие. Он заснул. Через два часа его разбудил шум из дома. Перед домом была припаркована машина с двумя полицейскими округа. Он был рад, что убрал ключ в пень, потому что в пень заглядывал офицер. Кто-то вспомнил, что там спрятан ключ. Неужели это Мэвис предала его? Или кто-то из детей? Гарднер, должно быть, отдал ключ полиции, но кто-то из семьи Эйров рассказал полиции о коттедже. Иначе они не узнали бы о Гарднере.

Из дома вышел офицер и окликнул другого.

— Все так, как мы оставили.

К счастью, они не сосчитали одеяла.

Мгновение спустя звук мотора возвестил о появлении другой машины. Пол Эйр на слух определил, что это «порше», и поэтому он не слишком удивился, когда подъехал Лео Тинкроудор. Что он здесь делает?

Тинкроудор вышел и поговорил с офицерами, но они говорили слишком тихо, чтобы Эйр мог расслышать, о чем идет речь. Несколько раз Тинкроудор смотрел на лес, а один раз уставился прямо на Пола Эйра, но, конечно, не мог его видеть. Эйр надеялся, что он не собирается предлагать полиции прочесать лес.

Полицейский сел в машину, и Тинкроудор направился к своей. Проходя мимо пня, он уронил что-то в его открытый конец.

Пол Эйр подождал полчаса и подошел к пню. Ключ все еще болтался на толстом шнуре от гвоздя, вбитом во внутреннюю стену. Под ним лежал старый и потрепанный бумажник. Он открыл его и обнаружил в нем сложенное письмо.

Пол,

я рискую, надеясь, что ты можешь прийти сюда и найти письмо. Полиция не знает, что я это делаю, но, если они найдут мое послание, они ничего не смогут с этим поделать. Я только пытаюсь заставить тебя сдаться. Но, пожалуйста, не порви письмо. Читай дальше, потому что это жизненно важно. И когда я пишу «жизненно важно», я не преувеличиваю. Жизненно важно не только для тебя, но, возможно, и для всего мира, чтобы ты стал доступен для изучения. Тебя должны исследовать ученые.

Мы с Роджером нашли доказательства того, что ты лгал, когда говорил, что видел сон. Мы знаем: то, что ты выдавал за сон, было реальностью, но ты боялся, что тебя сочтут сумасшедшим, если ты станешь утверждать, что все это происходило с тобой на самом деле. И Крокер, бедный мертвый Крокер, нашел доказательства того, что ты был заражен неизвестным организмом.

Очевидно, что эти микроорганизмы произвели изменения в твоем теле. И в твоем сознании. У госпожи Эпплис было сильно изуродованное шрамами лицо от подростковых прыщей. Шрамы исчезли после того, как она помогла уложить тебя в постель в санатории. У медбрата случился сердечный приступ, когда он грубо обошелся с тобой. Он был жестоким, и его не увольняли только потому, что в Адлере трудно найти работников, что неудивительно, учитывая его очень низкую зарплату.

Очевидно, что у тебя есть силы, которых никогда не было ни у кого другого. Разве что в научно-фантастических рассказах. Или, возможно, у некоторых людей в прошлом они были. Иисус, Фауст и так далее… Возможно, такими силами обладали некоторые так называемые колдуны примитивных народов.

Я бы не советовал тебе и дальше бродить по Иллинойсу. Ты можешь причинять боль, убивать и… исцелять. Я имею в виду, что ты делаешь это бессознательно. По крайней мере, пока. Но когда ты, или твое подсознание, или что-то еще, чувствует угрозу, твоей организм активно реагирует. Каким образом это происходит, я не знаю. Я бы предположил, что основа этому какой-то ментальный механизм.

У тебя есть силы творить добро и зло. Ты ударил Крокера, я полагаю, в момент паники. И все же Крокер не пытался тебя убить. Он думал, что ты мертв. Тебя держали в заточении, и твое бессознательное «я», или что-то еще использовало единственный способ вытащить тебя из этой комнаты. По крайней мере, я предполагаю, что ты сделал это не сознательно. Твое тело стало, насколько мог судить Крокер, мертво. Но ты вышел из состояния фальшивой смерти, когда тебя собирались препарировать. И Крокер поплатился за то, что пытался сохранить твое состояние в тайне.

Хорошо, что я брезглив и не присутствовал при вскрытии. Я вернулся домой, и меня пощадили. У старика, одежду которого ты забрал, похоже, случился легкий сердечный приступ. Очевидно, ты или кто там сидит в тебе, решил, что старик не представляет серьезную угрозу. Во всяком случае, он умер через несколько часов. Его старое сердце не выдержало той незначительной травмы, которую ты ему нанес…

Я прошу тебя сдаться, Пол. Ты должен добровольно позволить запереть себя, по крайней мере, на некоторое время. Тебя не станут обвинять в убийстве или непредумышленном убийстве, потому что ты не мог предотвратить эти смерти. Но если ты будешь упорно прятаться, убегать, ты убьешь еще больше людей, и, в конце концов, тебя убьют.

На данный момент существует очень мало доказательств того, что твоя история правдива. Крокер спрятал слайды — фото твоей крови и свои отчеты о тебе. Мы не можем их найти. Ещё нет. Но госпожа Эпплис и ее санитар видели эксперимент с крысой. Ты был в бессознательном состоянии, Пол, но ты убил крысу, которая была выпущена в твою комнату и пыталась укусить тебя. Она не могла укусить по-настоящему, потому что у нее были удалены зубы. Ты убил ее, не пошевелив ни единым мускулом.

Если ты сдашься, ученые могут проверить тебя, и им придется поверить в то, что они видят. Они не захотят, но им придется. И тогда им придется поверить, что на Землю приземлился какой-то инопланетянин, механический или биологический. Это открытие они должны будут держать при себе, пока будут вестись тихие поиски. Если новость выплывет наружу, начнется ужасная паника.

Я не стану лгать тебе, Пол. Если мир узнает, что ты — возможный источник инфекции, ты окажешься в серьезной опасности. Но именно поэтому тебя нужно держать в месте, которое тщательно охраняется. Пока ты будешь разгуливать на свободе, новости могут просочиться наружу, и все люди восстанут против тебя.

Почему я рискую тем, что полиция может найти это письмо и таким образом вызвать ту самую ситуацию, которую я описал? Потому что ситуация требует, чтобы я воспользовался этим шансом. Ты сейчас самый важный человек в мире, Пол. Самый главный.

Ты должен сдаться и позволить событиям идти своим чередом.

Ты знаешь мой номер телефона. Позвони мне, и я договорюсь о встрече, и тебе выдадут охранную грамоту.

Лео

Глава 8

ПОЛ ЭЙР СИДЕЛ в машине своей дочери Гленды на стоянке Центральной средней школы Бусириса. Ему потребовалось три часа, чтобы успокоить свое сердце и привести мысли в порядок. К концу этого времени он наполовину убедил себя, что действительно представляет опасность, о которой говорил Тинкроудор. Но он все еще не собирался сдаваться, по крайней мере пока. У него было убогое воображение, но письмо ясно говорило, что с ним может случиться. Возможно, его до конца жизни продержат в больничной палате. Его мог убить какой-нибудь фанатик, который хотел избавить мир от угрозы, которую представлял собой Пол Эйр. Всех охранников и мер предосторожности, которые можно было себе представить, было бы недостаточно, чтобы обезопасить его.

И все же он хотел исполнить свой долг. Долг требовал, чтобы он пожертвовал собой ради мира. Он мог бы стать ходячей бомбой, в тысячу раз более смертоносной, чем дюжина водородных бомб.

На самом деле он не чувствовал, что это так. Он чувствовал себя одиноким, беспомощным и очень испуганным. Он чувствовал себя прокаженным. И ему было очень жаль самого себя. Почему из всех людей именно с ним это случилось? Что он сделал, чтобы заслужить это? Он был не злым человеком. У него были свои недостатки, хотя в данный момент он не мог придумать ни одного, но они были недостаточно велики, чтобы его выделили для особого наказания. Все, что он хотел, — это продолжать работать, заниматься своим собственным маленьким бизнесом, время от времени наслаждаясь пивом, ходить на рыбалку и охоту, когда-нибудь уйти на пенсию и провести оставшиеся годы в походах, рыбалке и охоте. И поработать над каким-нибудь приспособлением, которое сделает его богатым и знаменитым.

Это было все, чего он хотел.

«Теперь, — подумал он, — я знаю, что чувствуют олени и кролики, когда я охочусь за ними». Не то чтобы он жалел, что застрелил их. Они были дикими животными, предоставленными Богом для его удовольствия и блага. В нем не было той фальшивой сентиментальности, которая позволяла некоторым ужасаться смерти кротких и безобидных оленей, в то время как они ничего не думали о забое кротких и безобидных коров и овец для своих столов. Он не видел, чтобы они ограничивались орехами, морковью и яблоками.

Тем не менее, пробираясь через лес, а потом через город к этой стоянке, он испытал тот же ужас, что, должно быть, испытал олень.

Бусирис, город с населением 150 000 человек, протянулся на шесть миль вдоль западного побережья Иллинойса. Он также поглотил три утеса на расстоянии пяти миль от реки. Чтобы сюда добраться, Пол Эйр прошел через лес, мимо ферм и нескольких промышленных предприятий на северном берегу, поднялся на утес, поросший лесом, и прошел через окраинные районы. Ему пришлось пересечь несколько главных дорог, и чем ближе он подходил к школе, тем больше у него было шансов оказаться узнанным. Но он сбрил усы и теперь не носил очков.

С помощью отвертки Эйр открыл переднее левое окно машины Гленды. Потянувшись другой рукой, он открыл замок на внутренней стороне двери. Мгновение спустя он нырнул в машину и завел мотор. Если его заметит патрульная машина, он, по крайней мере, попытается уехать на «Импале» дочери…

Наступило три тридцать. Большое здание извергало студентов. Более двух третей машин покинули стоянку, когда появилась Гленда. У нее было красивое лицо с тонкими чертами и длинные черные волосы. И все же выглядела она жалко. Она была бы ростом пять футов восемь дюймов, если бы ее спина напоминала восклицательный знак, а не вопросительным. Ее ноги казались тонкими, как задняя сторона пачки сигарет. Одна нога была на несколько дюймов короче другой. А походка девушки напоминала движения полураздавленой змеи.

Гленда казалась живым упреком своему отцу, хотя он только недавно осознал это. Он был разочарован, когда она родилась, потому что хотел еще одного сына. Девочки были бесполезны; они требовали особого ухода, становились предметом беспокойства, когда достигали половой зрелости, и, помимо помощи своим матерям, когда становились старше, не могли оплатить свое проживание в его доме. Пол Эйр, однако, решил, что его дочь будет как можно больше похожа на мальчика. Он научил ее чинить автомобили и подвесные моторы, делать плотницкие и электрические работы, охотиться и ловить рыбу. По крайней мере, когда она выйдет замуж, она не будет такой занудой, как Мэвис. А ведь Мэвис и не хотела ничего знать, чтобы помочь ему в его бизнесе. И когда она неохотно сопровождала его в прогулках на свежем воздухе, она жаловалась на стряпню, скуку и неудобства.

Когда Гленде исполнилось десять, она поехала с ним и Роджером на рыбалку в Висконсин. Гленда чувствовала себя нехорошо в течение нескольких дней и возражала против поездки. Мэвис тоже возражала. Пол бушевал, пока они не утихли. Добравшись до маленького озера, Гленда почувствовала себя слишком плохо, чтобы покинуть палатку. Эйр проигнорировал все, кроме ее самых элементарных требований, и на самом деле был зол, потому что думал, что она притворяется. На второй день у Гленды поднялась высокая температура, и она лишь время от времени приходила в сознание. Наконец осознав всю серьезность ситуации, он усадил ее в машину и всю ночь ехал обратно в Бусирис.

Гленда чуть не умерла от паралича. И теперь она навсегда останется калекой.

Она никогда ничего не говорила отцу о том, что он заставил ее отправиться в то путешествие. Однако Мэвис с лихвой компенсировала молчание Гленды. Сколько раз, когда они ссорились, Мэвис бросала ему обвинение в том, что он изуродовал собственную дочь.

Теперь, глядя, как Гленда ковыляет, согнувшись, через стоянку, Пол почувствовал тошноту. И он понял, почему одно ее присутствие так злило его, почему он так мечтал о том дне, когда она уедет в колледж. В глубине души он знал, что именно его эгоизм и глупость погубили ее. И тем не менее он отказывался признавать это.

Он также впервые понял, что Мэвис тоже виновата. Почему она не сопротивлялась? Как бы он ни разглагольствовал, она должна была отказаться позволить ему взять в такую поездку больного ребенка.

Оба они были виновны. Оба отказались признать свою вину. Единственная разница заключалась в том, что Мэвис все еще слепа, а у него открылись ему глаза.

И он знал, почему это случилось. Странные организмы в его теле изменили его.

Глава 9

ГЛЕНДА, УВИДЕВ ОТЦА на водительском сиденье, остановилась. Ее бледное лицо стало еще белее. Затем она обошла машину и села рядом с ним. По ее щекам текли слезы.

— Что ты здесь делаешь, папа?

Он воздержался от того, чтобы сказать ей, что она стала его вторым выбором. Колледж Бусирис был слишком далеко и слишком хорошо охранялся, чтобы он мог попытаться увидеть Роджера.

Он рассказал ей все, что произошло, и описал письмо Тинкроудора, Гленда выглядела ошеломленной.

— …Я не хотел звонить Лео, потому что полиция могла прослушивать его телефон, — закончил он. — Я хочу, чтобы ты добралась до его дома и устроила так, чтобы он был в телефонной будке рядом с публичной библиотекой в центре города. Я позвоню ему из другой будки.

— Я просто не могу поверить во все это! — пробормотала Гленда. — Это слишком фантастично!

— Я не сумасшедший, и Лео это тебе скажет, — сказал он. — В мире и так достаточно проблем, больше, чем человечество может справиться. Но теперь, в последние несколько дней, у него появились две новые проблемы. И то, и другое делает все прошлые проблемы простыми. Одна из проблем — существо из блюдца. Другая — это я. Я могу сдаться и дать миру шанс решить дилемму, которую я собой представляю. Но что помешает этой твари из блюдца заразить других людей? Никто ничего не сможет с этим поделать. Кроме меня.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, наклонилась и положила руку ему на плечо. Он отодвинул ее руку, чувствуя, что она может заразиться.

— Во мне есть что-то от блюдца. Оно изменило меня, все еще меняет меня. Я сам отчасти похож на блюдце. В противном случае, почему у меня были грезы о зеленом городе и тоска по нему? Ты видишь перед собой человека, который все еще твой отец, но и не твой отец вовсе. Получеловек. Или, может быть, раньше я был только наполовину человеком, и это делает меня более человечным. Не знаю. В любом случае, чтобы поймать вора, нужен вор, и я единственный, кто может поймать эту тварь с блюдца. Это потому, что я наполовину создание блюдца, а само блюдце преследует меня. Почему так, я не знаю. Я так многого не знаю. Но я убежден, что только я смогу заманить ее в ловушку. Вот почему я не собираюсь сдаваться. Но мне нужна помощь, чтобы не попасть в руки полиции. Вот почему я хочу поговорить с Тинкроудором. Может быть, он мне поможет.

— Папа, — пробормотала Гленда сдавленным голосом. — Мне плохо!

Она повалилась на него, и даже сквозь рубашку Пол Эйр почувствовал жар ее лица. Он оттолкнул дочь, чтобы та села так прямо, как только сможет. Ее голова свесилась вперед, рот был приоткрыт; и дышала она так, словно в горле застряла ржавая ветряная мельница.

— Я не сержусь на тебя, Гленда! — воскликнул Пол Эйр. — Боже мой, я люблю тебя!

Глава 10

ОДНАЖДЫ ОН БРОСИЛ ее, когда она заболела. Тогда не было никакого оправдания тому, что он сделал. Теперь, если он бросит ее, у него будет оправдание. Он не мог позволить, чтобы его поймали. И логика, конечно, подсказывала ему оставить ее. Он мог позвонить в больницу, а потом уехать. О Гленде позаботятся, и он будет в безопасности.

Он размышлял секунд шестьдесят или около того, а затем выехал со стоянки и направился к ближайшей больнице. Гленде, вероятно, нужно было как можно скорее попасть туда, и он не станет нести ответственности даже за секундную задержку.

Он ехал так быстро, как только мог, миновав три знака «стоп» и два красных светофора. Через четыре минуты его машина остановилась у аварийного входа. Забежав внутрь он сообщил о дочери медсестре на стойке регистрации, а потом направился к телефону-автомату в конце коридора. Он набрал свой домашний номер, но повесил трубку после того, как телефон прозвонил двадцать раз. Затем он набрал номер Тинкроудора. Ответила Морна.

Он велел ей заткнуться и слушать, пока он объяснит ситуацию.

— Сообщи Мэвис и Роджеру, что Гленда в больнице, и позаботься обо всем, — попросил он. — И скажи Лео, что я свяжусь с ним. Пока!

Он пошел по коридору прочь от отделения неотложной помощи. Он услышал, как медсестра окликнула его, но не оглянулся. Через минуту он вышел через главный выход, проскользнув мимо полицейского, стоявшего на страже. Он поднялся по склону холма, направившись вдоль корпуса больницы, свернул на боковую улицу, ведущую к Главной улице, и сел на автобус. В двух кварталах от своего дома он сошел на углу Шеридан и Лакс. Он позвонил в больницу и попросил Мэвис Эйр, мать девочки, которую только что привезли. Он подождал две минуты, прежде чем Мэвис ответила, затем повесил трубку и пошел к своему дому, надеясь, что Роджера там не будет.

Он не видел никого, кто знал бы его, пока не добрался до своего дома. На другой стороне улицы находился трехэтажный дом престарелых, заполненный стариками, которые часто видели, как он приходил и уходил, и наблюдали за ним, когда он работал над машинами и лодками на подъездной дорожке. Сейчас их было восемь — в основном пожилые дамы. Они загорали на боковом крыльце, когда он шел по подъездной дорожке к задней части своего дома. Они с любопытством посмотрели на него, но никто не помахал. Очевидно, его странная одежда, отсутствие очков и усов ввели их в заблуждение.

Под умывальником на подставке у задней двери лежал ключ. Через пятнадцать минут Пол Эйр вышел из дома. Он был одет в свою собственную одежду, и в кармане у него был бумажник с пятьюдесятью долларами, а под плащом — дробовик с тридцатью патронами. Он сел в машину Роджера. Мотор был еще теплым. Очевидно, Роджер вернулся домой как раз вовремя, чтобы отвезти мать в больницу на ее машине.

У Пола Эйра не было определенного места, куда он мог бы отправиться. Он решил выехать из города, оставить машину и отправиться пешком к одному из коттеджей на берегу реки, пустующих всю осень и зиму. Там он подождет, пока его оставят в покое.

Не имело значения, где он спрячется. Рано или поздно эта штуковина в форме блюдца или сфинкса появится. И тогда он уничтожит его. Или тварь уничтожит его.

Дойдя до конца улицы, он увидел, как патрульная машина пересекла ее, блокируя его машину. Он ударил по тормозам, с визгом шин выехал на подъездную дорожку и помчался прочь. Зеркало заднего вида показало ему, что полицейская машина сдала назад, чтобы развернуться.

Когда он снова посмотрел, то увидел еще одну чернобелую машину с мигающими красными огнями, выруливающую из-за угла впереди него.

Он поставил тормоз в нейтральное положение, открыл дверцу и вывалился из машины, пока та еще двигалась, и заскочил в дом престарелых — в это святилище пожилых людей, на «кладбище слонов». Старушки на крыльце закричали. Одна из них встала у него на пути. В нем вспыхнула ярость. Женщина упала. Крики мужских голосов оборвались, когда он прошел через дверь в огромную столовую, он услышал выстрел. Серьезное предупреждение.