Помоги проекту - поделись книгой:
— Ничего законного, — ответил Крокер.
Морна шмыгнула носом, вытерла слезы, высморкалась и сказала:
— А если эти данные исчезнут и это будет просто еще одна медицинская тайна?
— Это не выход, — вздохнул Тинкроудор. — Думаю, все только начинается.
— Это еще не все, — сказал Крокер. — У Эпплис, сиделки, приставленной к нему, лицо в глубоких шрамах от прыщей. Было в шрамах, надо сказать. Она вошла к Полу в комнату, чтобы проверить, как он, а когда вышла, лицо у нее было гладкое и нежное, как у младенца.
Наступило долгое молчание.
— Вы действительно хотите сказать, что Пол Эйр сотворил чудо? — спросил Тинкроудор. — Но он без сознания! И…
— Я и сам был потрясен, но я ученый, — вздохнул Крокер. — Вскоре после того, как Эпплис, едва не впав в истерику, рассказала мне о случившемся, я заметил, что бородавка на моем пальце исчезла. Я помню, что она была у меня как раз перед тем, как я осмотрел Эйра…
— Да ладно тебе, — не поверила Морна.
— Знаю, как это звучит. Но это еще не все. Мне несколько раз приходилось отчитывать санитара-садиста обезьяноподобного вида по фамилии Бэкере за излишнюю грубость. И я подозревал его, хотя у меня не было доказательств, в откровенной жестокости в обращении с некоторыми из наиболее беспокойных пациентов. Я наблюдал за ним уже некоторое время и давно бы уволил его, если бы только нашел замену. Вскоре после ухода Эпплис от Эйра — она, еще не зная, что ее шрамы исчезли, она вернулась в комнату. Она поймала Бэкерса втыкающим иглу в бедро Эйра. Позже он сказал, что подозревал Эйра в том, что тот притворяется, но ему нечего было делать в комнате, и никто не посылал его проверять, притворяется Эйр или нет. Эпплис начала было выговаривать мерзкому санитару, но не успела сказать больше двух слов. Бэкерс схватился за сердце и повалился на пол. Эпплис позвонила мне, а затем делала ему искусственное дыхание рот в рот, пока я не приехал. Я заставил его сердце работать с адреналином. Через полчаса он смог рассказать мне, что произошло… Теперь у Бэкерса нет проблем с сердцем, и ЭКГ, которую я ему сделал, показала, что его сердце в норме. Я…
— Послушай, ты хочешь сказать, что Пол Эйр может и лечить, и убивать? — сказал Тинкроудор. — С помощью мысленной проекции?
— Не знаю, как он это делает и почему. Я бы подумал, что приступ Бэкерса был просто совпадением, если бы не прыщи Эпплис и моя бородавка. Я сложил два и два и решил провести небольшой эксперимент. Я чувствовал себя глупо, делая это, но ученый бросается туда, куда глупцы боятся ступить. А может быть, все наоборот.
Как бы то ни было, я запустил в комнату Эйра несколько своих лабораторных комаров. И вот, шестеро, сидевшие на нем в ожидании бесплатной трапезы, упали замертво. Просто издохли.
Последовало еще одно долгое молчание.
— Но если он может лечить людей… — наконец произнесла Морна.
— Только не он, — сказал Крокер. — Я думаю, что эти таинственные желтые микроорганизмы в его тканях каким-то образом ответственны за это. Я знаю, это кажется фантастикой, но …
— Но если он может лечить… — протянула Морна. — Как чудесно!
— Да, — согласился Лео, — но если он может также убивать, а я говорю если, поскольку он должен подвергнуться дальнейшему испытанию, прежде чем такая сила будет допущена, если, я говорю, он может убить любого, кто угрожает ему, тогда…
— Ну и что? — спросил Крокер.
— Представь себе, что будет, если его отпустят. Такого человека нельзя выпускать на волю. Как подумаю, как часто я его злил! Это было бы хуже, чем выпустить голодного тигра на центральную улицу.
— Вот именно, — сказал Крокер. — И пока он в кататонии, его нельзя выписать. А пока он должен находиться в строгом карантине. В конце концов, у него может быть смертельная болезнь. И если вы расскажете это кому-нибудь еще, включая его семью, я буду все отрицать. Эпплис ничего не скажет, и другие мои сотрудники тоже. Я должен был держать его, чтобы контролировать, но он будет молчать. Вы меня понимаете?
— Как я понимаю, он может провести здесь всю оставшуюся жизнь, — вздохнул Тинкроудор. — Ради блага человечества.
ЖЕЛЕЗНАЯ ДВЕРЬ С окошком-моноклем распахнулась внутрь. В нее впихнули маленькую клетку и натянули цепь, соединенную с ней. Дверь клетки поднялась. Оттуда выскочил большой серо-коричневый самец крысы. Большая дверь быстро и бесшумно закрылась.
Комната без окон десять на восемь на двенадцать футов. Голые белые оштукатуренные стены. Телевизионная камера возвышалась на кронштейне на стыке стены и потолка, направленная на угол со скудной мебелью: кроватью, стулом и металлическим шкафом. На узкой кровати застыл мужчина. Закрыв глаза, он лежал на спине, вытянув руки вдоль тела. В нем было пять футов шесть дюймов роста, широкие плечи, узкая талия и стройная фигура. В пятьдесят четыре года у него были каштановые волосы, не тронутые сединой, высокий лоб, густые каштановые брови, усы военного типа и подбородок, похожий на шар, глубоко вдавленный посередине. Одетый лишь в больничный халат, он был прикован за правую руку и левую ногу к металлическому каркасу кровати.
Крыса пробежала по комнате, обнюхивая основание стены, затем вцепилась когтями в простыню у левой ноги мужчины. Она понюхала кандалы вокруг лодыжки и начал грызть густую кремовую массу, размазанную по кандалам.
Сыр, смешанный с крабовым мясом, быстро исчез. Крыса несколько раз коснулась носом ноги человека, словно ища еще пищи. Человек не пошевелил ногой, его веки оставались закрытыми.
Крыса пробежала по ноге человека и остановилась у него на животе. Человек все еще не двигался. Тогда крыса медленно поползла вперед, подергивая носом. Она прыгнула вперед, увидев на лице мужчины кусок сыра, поверх которого лежал крошечный кусочек сырого мяса.
Крыса так и не добралась до лица. Она упала, скатилась с тела мужчины и упала ему на шею. Человек за дверью побледнел и выругался. Он поманил рукой фигуру, стоявшую в дальнем конце коридора. Медсестра, одетая с головы до ног в белый комбинезон, перчатки и капюшон со стеклянной маской на лице, поспешила к нему.
— Хватайте крысу! — приказал он.
Медсестра бросила на него странный взгляд и вошла внутрь. Руками в перчатках она подняла дохлую крысу, положила ее в клетку и вышла из комнаты. Мужчина запер дверь и спрятал ключ в карман своего белого лабораторного халата.
— Отнесите крысу в лабораторию.
Он заглянул в комнату. Человек в постели не шевельнулся. Но очевидно, что что-то в этом человеке почувствовало опасность и приняло соответствующие меры. Но ведь это было невозможно.
ИСПУГАННЫЙ ЛЕО КВИКВЕГ Тинкроудор вышел из леса. Он обошел почти каждый фут территории. Тут росли колючие заросли, сквозь которые могли пробраться только кролики, и он исцарапал себе лицо и руки, пытаясь в них залезть. Его ботинки промокли, потому что он перешел вброд ручей, разделявший лес пополам, и грязь покрывала его куртку и брюки. Он поскользнулся, когда потянулся за веткой, чтобы подтянуться на крутой берег, и упал.
Того желтого вещества, о котором сообщил Пол Эйр, Тинкроудор не нашел. Но отпечаток в грязи, который он обнаружил, заставил его побледнеть и выбежать из тени деревьев. Даже недавние проливные дожди не смогли стереть этот отпечаток. И на первый взгляд выглядел он достаточно безобидно. Это было всего лишь углубление от какого-то полусферического предмета, на свободном от травы место.
Пол Эйр рассказывал, что видел это во сне, но Тинкроудор был убежден, что он сообщал о реальном происшествии. В итоге Тинкроудор поехал на ферму, где его друг охотился, и услышал рассказ фермера о том, как Райли, пойнтер Эйра, взбежал на крыльцо дома и прятался под планером. Фермер не замечал собаку, пока не вернулся домой к обеду, тогда его жена рассказала ему, что видела, как собака в панике бежала через поле к дому. Она подумала, что с Полом Эйром что-то случилось, но потом увидела, что тот стоит на опушке леса. Казалось, с ним все в порядке, поэтому она предположила, что собака просто потеряла самообладание, а Пол Эйр все объяснит, когда вернется с охоты на перепелов. Потом Пол Эйр ушел в лес и не выходил оттуда несколько часов. Когда он снова появился, то попытался вытащить собаку из-под планера. Пес прыгнул на Эйра и сильно укусил его за руку, которую Эйр выставил, защищая лицо. Эйр перебросил собаку через перила крыльца, а затем, когда она снова бросилась на него, пристрелил из своего дробовика.
Когда Эйр рассказал Тинкроудору о собаке, он заявил, что не знает, почему она напала на него. После Пол Эйр вернулся домой, немного поспал, по крайней мере так он сказал, и ему приснился странный сон об утренней охоте. Во сне Райли спугнул двух перепелов, а Пол Эйр выстрелил в ведущую птицу. Выстрелив, он понял, что это не перепел, а летающая тарелка около двух футов в диаметре. Тварь попала под пули из ружья Эйра и спряталась в лес. Пол Эйр пошел за ним, но на опушке леса наткнулся на желтый туман. Часть тумана свернулась в капли, похожие на золотистую ртуть.
Затем, во сне, он увидел, как блюдце упало с дерева на землю. Он проследил за ним, увидел, как задняя часть львицы исчезла в кустах, а через несколько мгновений появились голова и плечи обнаженной женщины. И это была самая красивая женщина, которую он когда-либо видел.
В следующий понедельник утром, по дороге на работу, Пол Эйр внезапно свернул на обочину. Коллеги по работе, сидевшие в машине позади него, провели расследование и обнаружили, что него полное психическое расстройство. Мэвис, его жена, отправила его в ближайший частный санаторий. Состояние Пола Эйра было диагностировано как кататония, возникшая по неизвестным причинам.
Тинкроудор и сын Эйра, Роджер, обыскали кукурузное поле вдоль дороги, где Эйр остановил машину. Они нашли несколько отпечатков лап, которые, по словам Роджера, студента-зоолога, принадлежали большой кошке, льву или тигру. У большой кошки, должно быть, были крылья, потому что ее отпечатки внезапно появились между рядами примерно в двадцати ярдах внутри поля и так же внезапно исчезли примерно в двадцати футах в глубине поля.
Затем Тинкроудор отправился в санаторий, где его друг и партнер по покеру, доктор Джек Крокер, показал ему и Морне Тинкроудор несколько образцов крови Эйра.
Четыре дня спустя Тинкроудор решил проверить лес, где охотился Эйр. Теперь он знал, что Пол Эйр сообщал под видом сна о реальности.
Тинкроудор был писателем-фантастом, и как таковой он должен был быть доволен. Раненая летающая тарелка, золотистая дымка, вытекающая из раны, прекрасный сфинкс и странные микроорганизмы в форме желтых кирпичиков в тканях человека, который охотился на тарелку и сфинкса. Из такого материала и создавались научно-фантастические сны.
Но Тинкроудор не выглядел довольным. Он выглядел испуганным.
ПОЛЬ ЭЙР ГРЕЗИЛ о сверкающем зеленом городе в дальнем конце огромного поля красных цветов. Но вот он открыл глаза. До тех пор он чувствовал себя счастливым. Он сел, потрясенный. Он вспомнил, как увидел лицо женщины среди стеблей кукурузы, как мелькнуло огромное смуглое тело и как его нога сама по себе надавила на педаль тормоза. Машина затормозила на мягкой обочине дороги. Он поставил машину на ручник и уставился на незнакомку. Та улыбнулась и помахала ему белой рукой. Ее зубы были нечеловеческими — острые и широко расставленные, как у кошки, они были ровными. Пола Эйра начало трясти, а потом он потерял сознание…
И вот он оказался в странной и пустой комнате.
Он начал вставать с кровати и вдруг заметил, что его рука и нога прикованы к кровати.
— Эй, что здесь происходит? — заорал он. — Что происходит?
В ушах у него застучало, а сердце подпрыгнуло. Он снова лег и уставился на единственный источник яркого света — лампочку в потолке, защищенную толстым проволочным колпаком. Затем он увидел телекамеру, похожую на одноглазую горгулью, сидящую на корточках на металлическом выступе. Через несколько минут дверь открылась. Вошла женщина, закутанная в белую ткань и в маске, как у аквалангистов. В руке, затянутой в перчатку, она держала шприц для подкожных инъекций.
На мгновение за приоткрывшейся дверью в коридоре промелькнуло широкое и тяжелое мужское лицо с густыми черными бровями, сломанным носом и толстыми губами.
— Как поживаете, господин Эйр? — раздался приглушенный голос из-за стеклянной пластины. Женщина стояла в ногах кровати, как будто ждала разрешения подойти.
— Где я нахожусь? Что происходит?
— Вы находитесь в санатории Адлера. Вы были в кататоническом состоянии в течение четырех дней. Я миссис Эпплис, и я здесь, чтобы помочь вам выздороветь. Я бы хотел сделать вам укол. Это просто для того, чтобы успокоить вас. Укол не причинит вам вреда.
Она говорила так странно, не так, как обычно говорит медсестра. И тут Пол Эйр понял: она боится его. Если он скажет «нет», она не станет настаивать.
Он почувствовал слабость, в животе заурчало. Он был голоден и слаб. Во рту у него пересохло, как у страуса.
— Не хочу никакого укола, — объявил он. — Забудьте об этом. Почему я прикован к этой кровати? Почему вы в костюме химической защиты? Я чем-то болен?
Женщина бросила косой взгляд на телекамеру, как будто ожидала получить от нее какое-то указание.
— Слишком много вопросов сразу, — начала она и нервно рассмеялась. — Вы прикованы, чтобы себе не навредить. Мы не знаем, есть ли у вас болезнь или нет, но ваша картина крови странная. Пока мы не узнаем, что за организмы у вас в крови, мы должны держать вас в карантине.
— Моя левая рука и правая нога не прикованы, — заметил он. — Так что же удержит меня от того, чтобы использовать их, чтобы навредить себе, если это действительно то, о чем вы беспокоитесь? И о каких организмах вы говорите?
— Они неизвестны науке, — пояснила Эпплис, проигнорировав его первое замечание.
— А что, если мне придется облегчиться?
— На полке в тумбочке судно и туалетная бумага, — ответила она. — Вы можете дотянуться до них.
— И как мне вызвать вас, чтобы вы убрали судно?
— Мы узнаем, если вам что-нибудь понадобится, — заверила она, взглянув на телекамеру.
— Вы хотите сказать, что кто-то будет следить за мной?
Она отшатнулась и повторила:
— Мы не хотим, чтобы вы поранились.
— Вы не имеете права держать меня здесь! — воскликнул он. — Я хочу выйти отсюда! Сейчас же!
— Я принесу вам поесть, — сказала она и ушла.
Ярость Пола Эйра изменялась по спектру от красного к синему. Когда Эпплис ушла, он испугался и растерялся. Если бы он проснулся в смирительной рубашке и медсестра сказала бы ему, что он сошел с ума, он бы это понял. Но все в его ситуации было неправильно. Его держали в плену, и ему лгали. Он не сомневался, что оказался здесь из-за того, что произошло в лесу. Когда это случилось? Пять дней назад. И женщина, миссис Эпплис. Почему она боялась его? И все же он должен был лежать здесь в… Как она сказала? Ката… что-то? Как в коме? Что он мог сделать, чтобы так напугать ее? Или она говорила правду о том, что в его крови были какие-то странные микробы?
Всю свою жизнь он не мог просто сидеть спокойно и думать, если только не придумывал какое-нибудь механическое устройство. А потом ему понадобились бы бумага и карандаш, чтобы записать свои идеи. Обычно он читал только газеты и журналы, посвященные охоте, автомобилям или моторным лодкам, или научно-популярные книги, связанные с его работой. Он мог просидеть час или около того, глядя в телевизор или разговаривая с друзьями, но потом начинал волноваться, и ему приходилось вставать и уходить.
Или, возможно, не столько делать, подумал он, сколько двигаться. Он должен был продолжать двигаться. Почему?
Впервые в жизни он задал себе этот вопрос. В первый раз он задал себе вопрос о себе. И почему?
Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что его чувства — Тинкроудор сказал бы, что он слишком чувствителен, — обострились. И не требовалось много фантазии, чтобы связать происходящее с инцидентом в лесу. Это могло означать, что организмы в его крови были ответственны за все происходящее. А это означало, что они — полезны. Неужели так оно и было? Полу Эйру не очень-то нравилось, что его проницательность улучшилась. Он был похож на человека, который всю свою жизнь строил неприступный замок только для того, чтобы узнать, что он сам разрушает его стены.
Эта аналогия заставила Пола Эйра почувствовать себя еще более неловко. Он не привык мыслить немеханическими категориями. Он всегда находил убежище в логике. Если организмы вызвали в нем изменения, о которых он знал, они также вызвали изменения, о которых он ничего не знал. В противном случае, почему он был изолирован и почему медсестра так боялась его?
Размышляя над этим, он заснул. Когда он проснулся, то был уверен, что его накачали наркотиками. На его левой руке было много следов от уколов. Но тогда он был так встревожен, что не заметил их. Однако некоторые из них, должно быть, появились в результате внутривенного кормления. Пока он спал, его кормили жидкой диетой.
Что заставило его так внезапно вырубиться? Он огляделся и вскоре нашел то, что искал. В тени, отбрасываемой телевизором, виднелось отверстие маленькой трубы. В палату был введен газ, чтобы он потерял сознание, и медсестра вошла после того, как газ рассеялся, сделала ему укол и установила аппарат внутривенного вливания.
Газа было достаточно, чтобы удержать его от побега. Они, должно быть, действительно боялись его, если думали, что он также должен быть прикован к кровати.
Его чувства не ограничивались страхом и яростью. Такие меры предосторожности заставляли его почувствовать собственную важность. Первый раз в жизни Пол Эйр в глубине души почувствовал, что он имеет какое-то значение для кого-то.
Он сел и попробовал крепость своих оков. Он был слаб, но даже если бы у него была вся его сила, он не смог бы разорвать стальные звенья. И даже если бы он мог, те, кто наблюдал за ним через телекамеру, выпустили бы газ.
Пол Эйр снова лег и задумался о своем положении. Это было похоже на жизнь; ты не мог что-то изменить, только умереть.
ДОКТОР ДЖЕК КРОКЕР и Лео Тинкроудор сидели в кабинете Крокера, яростно споря.
— Мэвис говорит, что, если ты не позволишь ей увидеться с Полом, она заберет его отсюда, — сообщил Тинкроудор.
— Она сильно расстроится, если увидит его, — вздохнул Крокер. — Не думаю, что с ее стороны было бы разумно приближаться к нему. И ты знаешь почему. Может, ты уговоришь ее оставить его на моем попечении?
— Я не могу рассказать ей, почему так важно, чтобы он был изолирован, — вздохнул Тинкроудор. — Но, если ей ничего не скажут, она не увидит причин, чтобы не перевезти его в другое место. Кроме того, какие у вас есть веские доказательства того, что он опасен? Нет, совсем нет.
Крокер мог придумать доказательства. Теперь он жалел, что вообще что-то рассказал Тинкроудору.
— Что еще случилось? — заметив сомнения доктора, поинтересовался Тинкроудор.
Поделиться книгой: