Осетр сделал новое движение туманной рукой. И снова промахнулся. Он хватал полоску раз за разом, пока она полностью не залила голову закодированного. И только тогда смирился с поражением.

Почему-то черный жук не вытанцовывался…

– Остромир, ты что делаешь? – раздался у него над головой девичий голос. – Принюхиваешься к нему?

Осетр открыл глаза и поднял голову.

Катерина удивленно смотрела на мужа.

Он наскоро ощупал карманы умершего – документов не нашлось и у этого типа.

Никаких зацепок!..

Осетр выпрямился и полез в карман собственной куртки, за фогель-генератором:

– Пора уносить ноги, Катя!

Он сдвинул одно полушарие генератора относительно другого, и вокруг посветлело.

Глава восемнадцатая

Через несколько минут супруги Криворучко уже сидели в вагоне монорельса и направлялись в сторону вокзала.

– Надо, наверное, доложить начальству, – сказала Катерина, покусывая нижнюю губу.

Она нервничала.

Еще бы не нервничать, если на твоих глазах безо всякого оружия, в мгновение ока, уложили двух достаточно крепких мужчин…

Она коротко взглянула на своего супруга, во взгляде ее определенно пряталось немалое уважение.

– Доложим, – коротко сказал Осетр.

Его волновал вовсе не доклад начальству. Его волновало то, что он не смог дать этому типу отсрочку от смерти. Как отсрочивал на Дивноморье гладиатора Небежинского и толстушку няню Аню…

За прошедшее с тех дней время он уверовал, что если не всесилен, то определенно обладает некоторыми возможностями, которые превосходят возможности обычного человека. То есть он и до Крестов был покруче обычного человека – как всякий «росомаха», – но после храппового леса он стал обладать способностями, которые превосходят способности «росомахи».

– Ты все-таки явно имеешь какое-то отношение к «росомахам».

– В реальности имею, – сказал Осетр. – По легенде нет.

А что ему оставалось делать?

После случившегося тупо отрицать Катеринино предположение было бы глупо. Она бы просто перестала доверять ему.

Конечно, разведчик не должен пытаться выведать у напарника секретные коды, это дорога к провалу – либо потому что тебя заподозрят в предательстве, либо в глупости. И тоже перестанут доверять.

Но тут несколько иной случай.

Все-таки разведчик должен хоть отдаленно представлять себе возможности своего напарника, чтобы знать, чего можно ожидать от того в сложной ситуации, на что можно надеяться и к чему готовиться…

Катерина, наверное, почувствовала, что не стоит углубляться в начатую тему. В конце концов, она была не выпускница Императорского балетного училища имени Вагановой, она явно закончила учебное заведение несколько иного направления.

– За нами по дороге к станции не следили?

– Нет, – коротко сказал Осетр.

Никто за ними не следил – ни тогда, когда они уносили ноги из парка, ни позже, когда проходили через турникет, ни когда садились в вагон.

Иначе бы чувство тревоги не молчало.

Теперь, правда, Осетр начал сомневаться и в этой своей возможности.

Кто знает, может «росомашье» чутье сохраняется только в том случае, когда «росомаха» живет среди своих, таких же, как он. Впрочем, нет! «Росомахи» готовятся жить не только среди таких же, как они. «Росомахи» зачастую живут среди самых заклятых врагов! И умудряются не терять полученные в школе способности! Так что тут все в порядке, хвоста за ними нет. Но как только до неведомых врагов дойдет весть о гибели посланных агентов, кто-то где-то нажмет тревожную кнопку, и на супругов Криворучко спустят свору неведомых псов с ядовитыми зубами.

Полагаешь, псов с ядовитыми зубами в жизни не бывает, это не гадюки? Ничего, для тебя, ублюдок, найдутся! В детстве ты ноги от нас унес, теперь не удастся, отольются тебе все наши слезки!

Душу Осетра тронул легкий страх, но это не было «росомашье» чутье. Просто он вдруг в очередной раз осознал, против какой махины решился идти.

Как бы хребет не переломить…

– Нас возьмут под защиту, – сказала Катерина.

Это был не вопрос, а утверждение.

– Конечно, – коротко согласился Осетр.

Разумеется, их возьмут под защиту. Потому что слишком многое поставлено на карту. Потому что Остромир Криворучко – настолько важный для Империи человек, что за его жизнь, не моргнув, отдадут свои жизни многие сотни других людей. Иначе просто быть не может! Найдутся, правда, многие сотни людей, который не моргнув отдадут свои жизни для того, чтобы убить его, но тут уж на войне как на войне!

Иного не дано. Иного и не может быть! Так происходило во все века. Если твой отец – царственная особа, либо ты живешь во дворце, либо доживаешь в темнице. Если ты живешь во дворце, это еще не значит, что ты в полной безопасности, ибо никто не застрахован от ночного визита заговорщиков, и накинут тебе шарфик на шею, и через несколько минут останется от тебя остывающий труп. И наоборот, если ты доживаешь в темнице, это еще не значит, что тебе ничего не светит, кроме тюремной пищи, ибо никто не застрахован от ночного визита заговорщиков, и тебя потащат короноваться. Но и тут никто тебе не сможет гарантировать, что через месяц-другой от тебя тоже не останется остывающий труп. Это называется «борьба за власть». И не важно, ради чего ты за нее борешься – ради своей Отчизны, ради ее благоденствия или ради собственного благополучия, ради возможности крепко пить, вкусно есть и с удовольствием портить чужих женщин…

– Разве нас сейчас будет ждать глайдер? – спросила Катерина. – Мы же должны были вернуться из увольнения много позже.

– Будет, – коротко сказал Осетр.

Он вытащил из кармана полученный перед вылетом из школы браслет и набрал на сенсор-клаве определенную комбинацию цифр.

Нет, что ни говори, а все-таки полковник Засекин-Сонцев не зря свой хлеб кушает. Все у него запланировано, все у него предусмотрено. Начальник секретной службы «росомах» – не хрен собачий! Наверняка на одной ноге с Василием Илларионовичем Толстым, министром имперской безопасности. Такие люди живут заботами Отчизны, ради ее благоденствия, а не ради собственного благополучия. И хвала судьбе, что даже при этой гниде Владиславе Втором находятся на государственной службе не только лизоблюды и казнокрады, а и настоящие патриоты своей страны.

Браслет передал на висящий на стационарной орбите спутник серию импульсов, и кто-то где-то нажал тревожную кнопку, но это был другой кто-то и в другом где-то, и кнопка была другой, и на супругов Криворучко спустили вовсе не свору неведомых псов с ядовитыми зубами.

Когда они вышли со станции на привокзальную площадь, их уже ждал глайдер. Обыкновенная машина, безо всяких опознавательных знаков, на ней не было написано «Охранять и защищать», как пишут на глайдерах и водородниках мерканской полиции, но ее послали люди, чьей заботой было охранять и защищать Остромира Криворучко, сироту с Новокиева, кандидата в резиденты за кордоном. А кто был защищаемый на самом деле, им и знать было ни к чему!

Из глайдера выбрался мужчина лет двадцати пяти, в штатском, но с явной военной выправкой, подошел к Осетру, кивнул и назвал пароль. Спокойно-сосредоточенно выслушал отзыв и сказал:

– Я – эвакуатор. Прошу в машину. Я отвезу вас сейчас на конспиративную квартиру. Подождете там, пока мы не сможем организовать вашу эвакуацию.

Осетр не стал спрашивать его, кто напал на супругов Криворучко в Центральном парке.

Бессмысленно! Этот дядька, скорее всего, даже не знал, что где-то кто-то на кого-то напал, он просто выполнял свою задачу, и вполне возможно, что тоже был закодирован. Можно сейчас дать самому себе приказ фразой про Магеллановы Облака и обнаружить в туманной голове дядьки черную полоску.

Но Осетр не стал этого делать. Он просто не хотел снова обнаружить неподвластность черноты.

Он просто не хотел еще раз убедиться в собственной ущербности.

Похоже, кодировщик, работавший на противника, был ему не по зубам.

Глава девятнадцатая

Конспиративная квартира оказалась затрапезной комнатенкой в гостинице, запрятавшейся среди таких же обшарпанных домов в трущобном районе на окраине Новобибирева.

В общем-то, правильно организованное место – в подобных районах шатается столько разного сброда, что еще парочка подозрительных личностей запросто спрячется от постороннего глаза.

Как крысы на помойке – все с одинаковыми хвостами и все на одно лицо… то есть морду.

С другой стороны, если власти начинают облаву, она проводится в первую очередь именно в таких районах…

Но с какой бы стати властям устраивать сейчас облаву в столице? Военного положения в государстве нет, террористы не зверствуют, недовольные не устраивают бесконечных маршей протеста. Все развивается тихо-мирно. Как говорится, идет бой бульдогов под ковром…

Дедов агент снабдил их новыми документами, ибо комната в гостинице оказалась забронированной вовсе не на супругов Криворучко. Отныне их называли супругами Пушкаревыми.

Да было бы и странно, если бы в таких трущобах засветились супруги Криворучко. Будущие шпионы, попавшие в непонятную переделку в парке, после которой осталось двое мертвых и не найдено никаких следов тех, кто остался в живых. Если, конечно, трупы мужчины и женщины не похитили сообщники нападавших…

В общем, симки в браслетах пришлось немедленно уничтожить.

– Мы все проверим, господа, – пообещал эвакуатор. – И если вы действительно провалены, будут немедленно приняты все меры, чтобы эвакуация прошла без сучка без задоринки.

Было бы очень странно, заяви он нечто другое…

– А пока вам придется посидеть некоторое время в тишине и без обычной связи. Если возникнет неожиданная спешка, я найду способ сообщить вам новости. Нервничать не стоит!

Но к этому времени перестала нервничать даже Катерина.

Когда эвакуатор покинул гостиницу, супруги Пушкаревы осмотрели свои новые апартаменты.

Порадоваться такому убранству мог бы только отъявленный бомж.

Но ведь когда остаешься жив в ситуации, где для тебя целеустремленно приготовили гроб, есть чему порадоваться и помимо убранства твоего временного жилища.

И не только порадоваться – отпраздновать!

Катерина заглянула в холодильник и с удивлением присвистнула.

– Что там? – спросил Осетр.

– Балыков или нарезки, к сожалению, не наблюдается, – усмехнулась Катерина. – Однако дня три мы с голоду не умрем. Так что выходить наружу совсем не обязательно.

* * *

Они и вправду провели на этой квартире три дня.

Заняться было совершенно нечем. Кроме секса.

Но ведь заниматься сексом беспрерывно тоже невозможно. На это не способны даже «росомахи»!

Катерина периодически принималась размышлять вслух, кто мог заиметь такой огромный зуб на супругов Криворучко, чтобы организовать на них самое настоящее покушение. Гипотез у нее было всего две. Во-первых, о будущем задании стало известно мерканской контрразведке, и она решила вывести потенциальных агентов из строя еще на начальном этапе операции.

Такое поведение было исключительно глупым, ибо раскрытых агентов обычно холят и лелеют. Ведь какой прекрасный канал для снабжения вражеской разведки полновесной дезинформацией открывается в подобных случаях!..

Во-вторых, все могло объясняться нешуточными склоками среди высокопоставленных чиновников министерства имперской безопасности или имперского разведывательного управления. Неведомый господин Икс мог пожелать нанести урон неведомому господину Игреку, ликвидировав агентов, за безопасность которых господин Игрек отвечает по долгу своей службы. Возможная гипотеза? Вполне…

Так казалось Катерине, потому что иное ей и в голову не приходило.

Конечно, над ее гипотезами можно было бы посмеяться, но смеяться Осетру не хотелось. Ибо реальность к смеху не располагала. Покушение на супругов Криворучко могло обозначать только одно: противной партии стало известно, где прячут Остромира Приданникова.

А значит, информация о выжившем незаконном сыне нынешнего императора просочилась за пределы узкого круга посвященных. И никакие кодирования не помешали противникам узнать о нем.

Где-то полковник Засекин-Сонцев прокололся, где-то Деда подвели его подчиненные. Либо среди них попросту завелся лазутчик противной стороны.

Хотя это, надо полагать, Дед и сам понимает, и наверняка вся мощь организации заговорщиков брошена сейчас на выяснение причины провала.

Впрочем, на эту задачу работает только часть Дедовых людей. Поскольку другая их часть занята сейчас тем, чтобы обеспечить Остромиру Приданникову возможность скрыться.

Что же они могут придумать?

Не так уж и много…

Во-первых, повторить первоначальный замысел и снова запрятать Остромира в какую-нибудь секретную контору.

Однако, надо думать, теперь все подобные конторы будут под колпаком противоборствующей стороны. Иначе и быть не может! В таких конторах работает весьма ограниченное количество людей, и проверить их всех – невелика проблема. В особенности если учесть, что такие проверки изначально запланированы самим характером деятельности тех, кто там трудится. Тут уж скорее удивительно, что такая задумка уже удалась один раз! Не должна она была удаться, ну никак не должна! И неудивительно, что супругов Криворучко в конце концов раскрыли.

За те месяцы, что супруги прятались в разведшколе, система контроля неторопливо осуществила все необходимые проверки и выявила людей, у которых нашлись в биографии проколы.

А проколы всегда найдутся – сколько ни своди концы с концами, проверяющие рано или поздно до тебя доберутся, дай только время. А потому вполне возможно, что никакого лазутчика и не было, противник зацепил Остромира Приданникова обычными контрольными методами…

Во-вторых, люди Деда могут все-таки запрятать претендента на императорский трон в какую-нибудь глушь, куда-либо на Периферию, в приграничье. Ведь проконтролировать каждый транссистемник досконально попросту невозможно. Списки-то пассажиров просмотреть не проблема, и видеоформы с физиономиями изучить, но… Надо полагать, что Остромир будет проходить контроль очень хорошо загримированным. А потому такие контрольные меры вряд ли что дадут.

Можно, конечно, изменить конституционные законы Империи и обязать всех пассажиров проходить генетический тест. Но в стране не военное положение, и Государственная дума такой драконовский закон ни за что не примет. Все-таки не в тоталитарном обществе живем!.. На императора тут же посыплются резкие и многочисленные обвинения в насаждении режима личной власти и тому подобных преступлениях. Такие обвинения, правда, могут быть как с гуся вода – если запахнет жареным, Владислав и не на такие преступления пойдет, но жареным запахнет только в том случае, когда появление претендента на трон станет слишком явной угрозой, а до этого еще скакать, скакать и скакать, да не торной дорогой, а лесом и буераками!

Придя к такому выводу, Осетр более или менее успокоился – предстоящее бегство с планеты уже не казалось ему слишком опасным.

Глава двадцатая

Через три дня, ближе к вечеру, Дедов агент, что привел их на конспиративную квартиру, снова появился в ее стенах.

– Пора приступать к эвакуации, – сказал он, едва поздоровались. – Сейчас самый подходящий момент.

У Осетра шевельнулась в душе некая струнка, но это было не «росомашье» чувство тревоги, и он не стал обращать на это свое ощущение внимания.