Уральский самоцвет

Самый достойный

Колонный зал Дома союзов в этот вечер был вновь отдан шахматистам. Правда, на сцене не было привычного столика с часами и шахматными фигурками, не висели демонстрационные доски. Обычный стол президиума, на нем многочисленные подарки, много цветов. И очень важная деталь — в середине сцены, «глядя» прямо на зрителей, прислоненный к столу стоял огромный лавровый венок. Его обвивала лента с надписью: «Чемпиону мира по шахматам».

Я глядел на своих давних шахматных коллег — как они изменились, на лицах появилось еще больше морщинок, волосы поседели — и вспоминал их вот в такие же дни поздней весны 1948 года. Был тот же Колонный зал Дома союзов, та же приподнятость и взволнованность.

Шел третий год шахматного бесцарствования — после трагической смерти Александра Алехина шахматный мир жил без чемпиона. В результате долгих споров, кому стать новым королем, было принято правильное решение — определить нового чемпиона в матч-турнире пяти: три гроссмейстера нашей страны — Михаил Ботвинник, Василий Смыслов и Пауль Керес, американский чемпион — гроссмейстер Самуил Решевский и голландец — экс-чемпион мира Макс Эйве. Первая половина напряженного состязания, сыгранная в Гааге, прошла под знаком превосходства Ботвинника, финиш матч-турнира проходил в Москве в Колонном зале.

Закрыв глаза, я явственно представил себе картину Колонного зала тех дней. На сцене два столика, за ними четверо гроссмейстеров — один участник каждый день выходной. Сбоку сцены судейский столик, за ним главный судья — югославский гроссмейстер, профессор, знаменитый ученый-электрик Милан Видмар, рядом три помощника от трех стран — Советского Союза, США и Голландии.

9 мая 1948 года. Вечерняя Москва расцвечена красками и залита огнями — празднуется третья годовщина победы над фашистской Германией. А в самом центре столицы, около Дома союзов толпа любителей — тех, кому не хватило билетика в турнирный зал. Жадно ловят они каждое сообщение о волнующих поединках, и прежде всего, как идут дела у Михаила Ботвинника в партии против Макса Эйве. Именно эта сегодняшняя встреча все решает — в случае даже ничьей осуществляется давняя мечта лучших людей России — шахматная корона остается в нашей стране.

— Ко́тушка, вы сегодня построже с ними, — кивает Видмар на притихший турнирный зал, откуда на сцену смотрят тысячи завороженных глаз. По обязанности «хозяина дома» мне приходилось более месяца успокаивать взволнованных зрителей. Я соглашаюсь с главным судьей, но у меня сегодня свои заботы: партия Ботвинник — Эйве определяет чемпиона мира, и, пользуясь своим присутствием на сцене, я давно задался целью припрятать фигуру или пешку, которая последней будет ходить в этой исторической встрече. Как бы не забыть в горячке!

В партии советского и голландского чемпионов разыгрывается ферзевый гамбит. На четвертом ходу Ботвинник разменивается пешками в центре, это придает борьбе более или менее спокойный характер, но все равно нажим белых растет с каждым ходом. Эйве защищается. Вдруг на четырнадцатом ходу советский гроссмейстер делает штурмующий ход пешкой на ферзевом фланге бэ-два, бэ-четыре! Нет, это не было игрой на выигрыш, Ботвинник лишь подчеркнул выгодность своей позиции и тут же предложил Эйве ничью. Тот охотно принял мирное предложение.

С места поднялся Милан Видмар.

— В результате сегодняшнего тура гроссмейстер Советского Союза Михаил Ботвинник обеспечил себе первое место в матч-турнире и звание чемпиона мира по шахматам.

Его слова были заглушены овацией. Ботвиннику аплодировали зрители, судьи, участники. Слышались возгласы: «Слава советским шахматам!», «Ура новому чемпиону мира!» Первого советского чемпиона мира засыпали цветами, обнимали, жали ему руку, выражали радость по случаю замечательной победы. И конечно, я забыл припрятать пешку бэ-четыре. Ее взяла Лиза Быкова. Что ж, сувенир сослужил ей хорошую службу — через несколько лет она стала чемпионкой мира по шахматам среди женщин.

А спустя несколько дней Колонный зал был вот в таком же убранстве. Президент ФИДЕ голландец Рююб увенчал Михаила Ботвинника лавровым венком чемпиона мира. На сцене сидел Макс Эйве, после неудачи в матч-турнире расставшийся с мечтами возвратить своей стране шахматную корону. Этим праздником начинался замечательный период советских шахмат — уже в ближайшие годы лучшие советские гроссмейстеры доказали передовую роль творчески мощной советской шахматной школы…

24 апреля 1975 года. Один за другим сменяются ораторы на сцене, воздающие должное двенадцатому чемпиону мира Анатолию Карпову. Опять в президиуме Макс Эйве, теперь уже не как шахматный боец, а как президент Международной шахматной федерации. Над сценой лозунг ФИДЕ: «Мы все — одна семья». Представители многих федераций, собравшиеся на этот большой шахматный праздник, понимают, что с восхождением на трон молодого советского шахматного короля этот лозунг, в какой-то мере омраченный спорами и скандалами последних лет, приобретает особый смысл.

Какое разнообразие людей, пожелавших приветствовать нового чемпиона мира! Здесь и руководители спортивных организаций, и деятели комсомола, и многочисленные гости из других стран. На трибуне прославленный летчик-космонавт Виталий Севастьянов.

— Не исключена возможность, — под улыбки зрителей произносит космонавт, — что шахматы помогут нам найти контакт при встрече с представителями внеземной цивилизации. Поэтому просим Анатолия Карпова взять над нами шефство и готовить нас к космическим соревнованиям.

Много было написано и сказано о физических нагрузках при труднейших шахматных боях высшего уровня. Во время подготовки к отборочным матчам над Карповым взяла шефство хоккейная команда СССР — четырнадцатикратный чемпион мира. Тепло встретили зрители комсорга команды хоккеистов Владимира Петрова, поздравившего нового шахматного короля и вручившего ему клюшку с подписями всех членов команды.

Самый торжественный момент. На трибуну поднимается президент ФИДЕ.

— День рождения Карпова на три дня позже моего дня рождения, — говорит он. — Правда, нас разделяют не только эти три дня, но и 50 лет. Когда я праздновал свое пятидесятилетие, то не мог предположить, что через три дня родится шахматный гений… Я восхищен выдержкой нового чемпиона мира Анатолия Карпова, его глубокой порядочностью и спортивностью.

Гром аплодисментов потрясает своды Колонного зала, когда президент ФИДЕ вручает Анатолию Карпову золотую медаль чемпиона мира и увенчивает его лавровым венком. Фото- и кинокорреспонденты запечатлевают этот исторический момент.

На трибуне Анатолий Карпов. Чемпион мира сердечно благодарит организации, помогавшие ему добиться высших успехов, болельщиков, своих помощников и прежде всего Семена Фурмана. С особенным удовлетворением были встречены скромные слова нового шахматного короля:

— Конечно, я отчетливо понимаю, что мой личный вклад в мировую шахматную сокровищницу невелик, может быть и потому, что на большее не хватило прожитых мною лет…

Большое спасибо за все теплые слова и пожелания, а то, что было сказано как бы авансом, я постараюсь оправдать в будущем…

Провозглашение Анатолия Карпова новым, двенадцатым чемпионом мира по шахматам вызвало буквально бурю приветствий, телеграмм, восторженных статей в газетах всего мира. На церемонию официальной коронации молодого шахматного короля в Москву приехали представители пятнадцати шахматных федераций разных стран Европы и Америки, но считая репортеров агентств, телевидения и радио. Вручение Карпову золотой медали чемпиона мира и лаврового венка, пресс-конференция — традиционный ритуал возведения на шахматный трон — превратились в торжественный праздник шахматистов всего мира.

Чем объясняется подобный взрыв восторженных откликов и всеобщего одобрения решений ФИДЕ? Прежде всего, конечно, признанием исключительного по широте и многообразию качеств природного таланта уральского самородка, его трудоспособности и настойчивости в достижении намеченной цели, приведших к выдающимся турнирным и матчевым победам в последние годы. Начиная с Алехинского мемориала 1971 года, Карпов сыграл в восьми личных и командных соревнованиях с сильнейшим составом — в шести из них он брал или делил первые места, дважды приходил к финишу со вторым результатом. За тот же период он выиграл три отборочных матча на пути к первенству мира.

Любопытный обзор спортивных результатов Анатолия Карпова привел в лондонской газете «Гардиан» мастер Л. Барден, сравнивший его достижения с результатами царствовавшего в то время Роберта Фишера.

«С тех пор, как Карпову минуло 15 лет, он проиграл всего 22 партии, установив рекорд непобедимости, который могут оспаривать у него лишь Капабланка и Фишер. В некоторых отношениях «послужной список» Карпова представляется еще более внушительным, чем у нынешнего чемпиона мира. Так, ни в одном соревновании, в котором он участвовал с юных лет, Карпов не проигрывал более 2 партий, тогда как Фишер на турнире в Буэнос-Айресе в 1960 году проиграл 5, а на турнире претендентов на острове Кюрасао в 1962 году — даже 7».

Несмотря на свою молодость и сравнительно небольшой турнирный и матчевый стаж, Карпов проявил себя значительным теоретиком во всех стадиях шахматной партии. Его глубокие знания испанской партии, открытие в этом начале новых стратегических путей атаки являются результатом вдумчивой аналитической работы, углубленного творческого подхода и проверки этих анализов в практических партиях. Общеизвестны и заслужили всеобщее одобрение теоретиков шахмат его новые методы атаки за белых в сицилианской защите, разработанные им стратегические схемы прошли серьезную проверку. Популярны также «огнеупорные» построения Карпова для черных в защите Нимцовича — их не смогли пробить сильнейшие гроссмейстеры мира в ответственных поединках.

С ранних лет Анатолий проявил себя отличным мастером энергичных атак, но он умеет также стойко защищаться, великолепно маневрирует, в общем, в совершенстве разыгрывает миттельшпильные позиции различных типов. Эндшпильная техника Анатолия Карпова, расцвеченная маленькими комбинациями, стоит на уровне техники таких общепризнанных специалистов заключительной стадии шахматной партии, как Хосе Капабланка, В. Смыслов и Т. Петросян.

Выдающиеся качества шахматного бойца, высокие данные шахматного художника отмечали в молодом воспитаннике советской шахматной школы мировые специалисты высшего ранга.

«Победы Карпова очень впечатляют, они восхитили весь шахматный мир, и мне, уже немолодому человеку, вся жизнь которого была связана с шахматами, очень приятно здесь, в Москве, приветствовать нового молодого, полного сил чемпиона мира», — такими словами приветствовал восхождение на шахматный трон нового его владельца президент ФИДЕ, экс-чемпион мира Макс Эйве. Ему вторили сильнейшие шахматисты мира.

«В данный момент Карпов объективно сильнейший», — утверждает экс-чемпион мира Борис Спасский.

«Карпов — выдающийся шахматист. Следует также помнить о молодости Карпова и о том, что он быстро прогрессирует и эволюционирует от матча к матчу», — югославский гроссмейстер Светозар Глигорич.

Значительную роль в создании общественного мнения о справедливости замены Роберта Фишера на шахматном троне Анатолием Карповым сыграло поведение американского гроссмейстера в течение трех лет его «восседания» на троне. Вот как реагировала печать США на смену чемпионов:

«Фишер сам просрочил время на своих часах и потерял шахматную корону, так и не сдвинув с места пешки, чтобы защитить свой трон», — писала газета «Нью-Йорк таймс».

«Считаю, что решение Фишера не играть с Карповым является прежде всего ударом по самому себе, — высказывается участник матчей претендентов последнего трехлетия, международный гроссмейстер Роберт Бирн. — Все с особым интересом ждали этого матча. Анатолий Карпов в упорной борьбе доказал свое право стать первым претендентом. И вот теперь отказ от матча Фишера делает советского гроссмейстера чемпионом. Здесь нет никакого нарушения, все совершенно справедливо».

«Анатолий Карпов сейчас самый достойный носитель титула чемпиона», — писала лондонская газета «Таймс».

Еще более решительно высказывается обозреватель в газете «Крисчен сайенс монитор»:

«Своим поведением Фишер исчерпал терпение многих своих болельщиков. В конце концов они хотели увидеть, как их кумир будет демонстрировать свой шахматный талант, однако он демонстрировал лишь раздражение, упрямство и капризы».

И еще отзывы.

«Пока Бобби почивал на завоеванных в Рейкьявике лаврах, Анатолий Карпов триумфально пробирался сквозь чащу отборочных соревнований, сокрушая на пути к Фишеру одного сильнейшего гроссмейстера за другим. У этого шахматиста нервы крепче, чем у Спасского», — «Ди вельт» (Гамбург).

«В период обладания высшим титулом Фишер не обогатил мировую шахматную школу, а внес в шахматный мир разногласия, далекие от спорта. Фишер не хотел понять, что нельзя быть шахматистом без противника, что ему нужны соперники, чтобы остаться чемпионом. Но для этого необходим хотя бы минимум готовности к согласию с другими», — писал голландский гроссмейстер И. Доннер в газете «Де фолькскрант».

С нетерпением ждал шахматный мир, как расценит действия своего «неявившегося на дуэль» противника новый шахматный чемпион Анатолий Карпов. Он сделал это на пресс-конференции, посвященной провозглашению двенадцатого чемпиона мира, поразив видавших виды корреспондентов выдержкой, спокойствием и достоинством.

— Жаль, что матча не получилось, — сказал Карпов. — Однако моей вины в том нет, и я спокоен. В конце концов существуют принципы, от которых отступать я не могу. А Фишер, в свою очередь, такой человек, что не ограничивается частичными приобретениями, а, пусть уж меня извинят за резкость, старается и вовсе «сесть на голову». Неизвестно, какие еще требования он бы выдвинул, если бы ему и до конца продолжали идти навстречу.

Кроме отличных шахматных произведений, Фишер внес в наш творческий мир такую суету и неразбериху, что шахматистам вдруг срочно потребовались дипломаты, ораторы, юристы, чтобы доказывать прежде такие простые и ясные истины. Раньше шахматисты вполне могли договариваться на своем языке, а теперь это стало почти невозможно.

Я сделал все, чтобы наш матч с Фишером состоялся, пошел на крайние меры, принял почти все его требования. Я уступил ему выбор места встречи, согласился с кандидатурой назначенного по желанию американского гроссмейстера главного арбитра. Наконец, готов играть матч до десяти побед без ограничения числа партий. Последнее условие считаю совершенно неприемлемым. Статистика показывает, что Фишер проигрывает в последнее время не более одной-двух партий в год. Можно себе представить, сколько длился бы наш матч! Это было бы марафонское, изматывающее соревнование, в результате которого шахматный мир мог лишиться двух ведущих гроссмейстеров. Тем не менее я был готов играть и такой матч.

Будем надеяться, что Фишер не покинет шахматы, что он еще покажет свое выдающееся мастерство, свой талант, — закончил свое заявление Карпов.

Выдержка и спокойствие в труднейшие моменты жизни, признание правил и законов, терпеливость в общении с людьми создали большой авторитет Анатолию Карпову. Словами уважения и одобрения описывали корреспонденты всего мира стиль побед Карпова, поведение его во время партий, внешний облик молодого советского человека.

У него мягкая, застенчивая, совсем юная улыбка, однако голос «не мальчика, но мужа». У него относительно короткий спортивный стаж и великолепная выдержка, тонкий расчет, интуиция, свойственные опытным бойцам. Подобные похвалы всегда найдешь в статьях, посвященных новому чемпиону.

«Собранный, дисциплинированный, скромный, воспитанный советской системой, не только шахматист, но и член ЦК комсомола, Анатолий Карпов предстал перед нами как волевой человек, умеющий управлять своими эмоциями», — писал американский еженедельник «Ньюсуик».

С ним перекликается «Нэйшнл геральд» (Индия):

«Сын великого народа, он обладает блистательным талантом. Это, несомненно, сегодня сильнейший шахматист планеты».

Провозглашение Анатолия Карпова чемпионом мира знаменовало собой новую эру в международном общении и дружбе шахматистов всего мира. Положен конец ультиматумам, протестам, склокам, отказам от собственных слов и принятых решений. Новый, шахматный король намерен, кроме шахматных выступлений, сделать все для поднятия уровня шахматной жизни на нашей планете, улучшения организованности шахматных рядов.

— Я считаю, что чемпион мира обязан уважать закон, — говорит Анатолий Карпов. — Лично я намерен способствовать укреплению единства ФИДЕ и не буду нарушать принципы, которые поддерживаются всем шахматным миром. Я готов сотрудничать с ФИДЕ в деле укрепления ее единства и авторитета, дальнейшего развития и пропаганды шахмат в нашей стране и во всем мире.

Шахматный мир с удовлетворением встретил известие, что отныне чемпион мира и руководство ФИДЕ будут работать вместе на общую благородную цель развития и популяризации среди народов земного шара нашего любимого шахматного искусства.

— ФИДЕ очень довольна своим новым чемпионом, — сказал на церемонии вручения золотой медали и лаврового венка Макс Эйве. — Мы уверены, что он будет великим и достойным чемпионом и еще не раз продемонстрирует свою силу на различных соревнованиях. Надеюсь, что после очередного цикла — а это будет в конце моего второго президентского срока — я снова приеду сюда, чтобы сердечно поздравить Анатолия Карпова, отстоявшего свой мировой титул.

Боевой шахматный король

В апреле 1975 года была коронация Анатолия Карпова, а уже в июне он участвовал в большом международном турнире в Портороже — Люблянах. Югославские шахматисты тепло приветствовали играющего чемпиона мира, его отличные шахматные партии, сыгранные в сильном по составу турнире, немедленно разлетелись по всему миру. Соскучились шахматные любители по партиям обладателей шахматной короны!

Дебют двенадцатого шахматного короля был блестящим. Шестнадцать участников «схлестнулись» в упорных боях в Югославии: восемь из них — гроссмейстеры. Однако же никому не удалось составить настоящей конкуренции Анатолию. Четко проводя партию за партией, он «всю дорогу» был лидером соревнований. На финише Карпов, по обыкновению, не стал гнаться за «жар-птицей» ложного успеха — играть на большой отрыв, что часто делал Роберт Фишер. Зачем? Дистанция отрыва в одно очко вполне достаточна. И Карпов спокойно делает ничьи, приходя к концу состязания впереди ветерана шахмат Югославии Светозара Глигорича. Также следовало учитывать, что новому владельцу шахматной короны ох как нужно было экономить силы! По возвращении из Югославии в Москву они с Фурманом лишь на день-другой заехали домой в Ленинград и сразу же вместе помчались в Ригу. В столице Латвии в те дни собрался весь цвет советских шахмат — Спартакиада народов СССР привлекает обычно к сражениям на 64 полях буквально всех гроссмейстеров страны, находящихся еще в достаточно хорошей спортивной форме.

В Риге Анатолий заметно страдал от психологической раздвоенности. Ему, конечно, хотелось играть за родную команду Российской Федерации — сколько этапов жизни связано именно с этим шахматным коллективом; с другой стороны, в том же состязании выступала команда Ленинграда. Как не встать на защиту родного теперь города? Решено было, что чемпион будет играть в ленинградской команде. Как всегда, Анатолий проявил себя отличным командным игроком. Лучший результат на первой доске — 5,5 очка из семи, ни одного поражения.

На Спартакиаде народов СССР Карпов сыграл одну из своих лучших партий. Его противник — экс-чемпион мира Борис Спасский — в новоиндийской защите пошел на обострение позиции, пожертвовав фигуру. Удивительно точными и изящными ходами опроверг новый шахматный король эту жертву, показав всему миру, что его тактическое мастерство стоит на уровне высоких «мировых стандартов».

Перерыв между Спартакиадой народов СССР и следующим турниром был также незначительным, и вскоре Карпов улетает на новое состязание. На сей раз в итальянский город Милан. Весь мир понимает, что эта поездка, кроме целей шахматных, является жестом благодарности шахматного короля. Карпов соглашался раньше именно в этом городе играть матч с Фишером, отказавшись от заманчивых долларовых предложений Филиппин, и теперь его участие в миланском турнире приобретало особое значение.

В Милане в августе 1975 года собрались сильнейшие гроссмейстеры мира — обладатели наивысших коэффициентов Эло, среди них несколько претендентов на шахматный престол. Как раз тот случай, когда шахматный король имел возможность доказать свое превосходство над остальными, опередить всех, занять первое место. И тут вдруг уже на старте досадный проигрыш молодому шведскому гроссмейстеру Ульфу Андерссону, причем в позиции, где у Анатолия долгое время сохранялись отличные шансы.

Злопыхатели обрадовались — вот вам и Карпов! По существу, лишь начало королевского периода — и уже провал. Но наш боевитый шахматный владыка и не думает унывать, твердо верит в свои силы.

«Я был единственным советским корреспондентом на миланском турнире, — пишет заслуженный тренер Александр Рошаль, — и не сумел скрыть своей растерянности. Карпов усмехнулся, взял меня под локоть и, отведя в сторону, сказал жестко:

— Да не волнуйся ты, ради бога. Я все равно возьму первое место».

И действительно, пришел к финишу первым, одержав ряд важных побед в партиях высшего тактического накала и глубочайшего стратегического содержания. Чего, к примеру, стоит многоплановая битва против югославского гроссмейстера Светозара Глигорича. О сложности тактической борьбы в этой партии говорит такой факт: после партии Карпов продемонстрировал своему противнику такие запутанные комбинационные варианты, такие хитрейшие скрытые удары, о наличии которых его опытный соперник даже и не предполагал в такой сравнительно простой на вид позиции.

Подготавливая впоследствии английское издание сборника партий А. Карпова, авторы писали:

«Карпов настолько феноменальный шахматист, что шахматные любители должны иметь все до одной его партии. Мы верим, что вы получите такое же наслаждение, разбирая его партии, какое получили мы, работая над материалом для этой книги».

В трех соревнованиях сыграл новый шахматный король в 1975 году и все три раза показывал наилучший результат. Вот почему голосованием специальных шахматных экспертов мира Анатолию Карпову была в третий раз присвоена высшая награда — шахматный Оскар.

Следующий, 1976 год был, пожалуй, рекордным для нового шахматного короля. В шести соревнованиях играл он — в пяти занял первое место; лишь в турнире в Маниле проигрыш талантливому филиппинскому гроссмейстеру Еугенио Торре не дал возможности Карпову, ввиду короткой дистанции турнира — всего шесть туров, — догнать счастливого победителя в их личной встрече. Через два года в Багио корреспонденты шутили, говоря, что проигрыш Карпова филиппинцу был своеобразным «комплиментом» шахматной федерации этого гостеприимного острова перед титаническим матчем за шахматную корону.

59 партий сыграл Карпов за 1976 год, и каких партий! Комбинационные взрывы во встречах с Иосифом Дорфманом на чемпионате СССР высшей лиги, тактические ухищрения в партии против Любомира Любоевича в Манила, энергичная атака на королевском фланге против Рафаэля Ваганяна в Скопле, высокотехничные победы в эндшпилях против Бояна Кураицы в Скопле, Вольфганга Ульмана в том же турнире и против Фредерика Олафссона на турнире в Амстердаме.

Совершенство стиля и повышение класса игры двенадцатого чемпиона мира позволили ему добиться значительных спортивных результатов. Из 59 сыгранных партий в состязаниях высшего уровня Анатолий выходил победителем 28 раз, 29 партий он свел вничью и только две проиграл.

Год 1977-й в жизни Анатолия Карпова можно назвать годом «пристрелочным». Близился момент серьезного испытания — первый матч за шахматную корону, и чемпион мира, выступая в турнирах, в это же время внимательно следил за ходом отбора претендентов в их матчах между собой. А вот первые месяцы следующего, 1978 года стали уже временем усиленной подготовки к ответственному сражению.

«Шахматы — моя жизнь, но моя жизнь — не только шахматы», — говорит Карпов и всей своей деятельностью подтверждает справедливость этих слов. Активно выступая в шахматных соревнованиях и будучи чемпионом мира, он все так же вел работу по пропаганде шахмат, выполнял почетные обязанности члена Центрального Комитета ВЛКСМ. И спешно заканчивал курс обучения на экономическом факультете Ленинградского университета — видимо, еще до матча за шахматную корону решив «развязать себе руки» с учебой, закончить университет и получить высшее образование.

Вскоре газеты принесли сообщение из Ленинграда:

«Чемпион мира по шахматам успешно защитил дипломную работу на экономическом факультете. Название дипломной работы: «Свободное время и его экономическое значение при социализме». Оценка диплома — «отлично».

Углубленное проникновение в изучаемую тему, четкость мысли, лаконичность формулировок — вот характерные черты шахматиста Карпова, так или иначе сказавшиеся и на его дипломной работе.

«Деятельность измеряется временем, но и время измеряется деятельностью. Иначе говоря, насыщенность свободного времени — важная социальная категория. От реальной наполненности часов и минут (в том числе, естественно, и свободных) во многом зависит и психологическая удовлетворенность (или, наоборот, неудовлетворенность) человека, и экономичность его деятельности, и ее эмоциональная оценка».

Что говорить, на душе у всякого бывает легче, когда успешно заканчиваешь высшую школу и становишься специалистом. Для Карпова профессия экономиста не вышла на первый план, хотя он и остался работать младшим научным сотрудником при кафедре университета. Другая задача встала перед ним — задача, прямо можем сказать, общенародная, в выполнении которой заинтересована вся страна. Постепенно проходили четвертьфинальные матчи, полуфинальные, наконец, матч с «приключениями» — финальный. Победителем из всех этих отборочных матчей вышел гроссмейстер В. Корчной. Чемпиону мира предстояло вновь, как и в 1974 году, встретиться с этим опасным, коварным противником, за истекшие годы полностью открывшим свое политическое лицо, предавшим Родину.

Вместе со своим верным помощником Семеном Фурманом Карпов приступает к тщательно продуманной тренировке. Согласно плану подготовки, было решено, что Карпов сыграет в 1978 году в большом международном турнире в Бугойно (Югославия) и уже после этого «проверочного» турнира сядет за конкретную подготовку к матчу. Чемпион мира уехал в Югославию, а Фурман остался отшлифовывать и уточнять конкретные планы боев. Все шло как намечено, и вдруг…

А. Рошаль сообщает некоторые подробности этого трагического момента:

«Мне пришлось позвонить в югославский город Бугойно и после поздравления с выигрышем очередного турнира сказать, запинаясь, Анатолию, что его тренера больше нет. Карпов вскрикнул в трубку так жалостно, что защемило сердце, а потом всю ночь плакал и наутро, отменив заранее намеченную и широко объявленную официальную программу, помчался через Белград и Москву в Ленинград. И его слезы, и его поступок совсем не укладывались в схему предельно организованного, суховатого человека, каким приучил он видеть себя».

Скорбная весть пришла во время закрытия международного турнира в Бугойно. Гроссмейстеры разом поднялись и почтили память своего товарища. Но полностью осознали случившееся, лишь взглянув на чемпиона мира, — в эту минуту молчания все сказали его глаза…

Разрушилось одно из удивительных творческих содружеств, основанное на любви друг к другу, уважении и вере в силу и способности другого.

— Не раз мне приходилось помогать крупным шахматистам, но никогда я не получал такого удовлетворения от совместных занятий, как с Карповым, — говорил Фурман. — Дело, разумеется, и в том, что мои другие подопечные были уже сложившимися гроссмейстерами и я не мог существенно повлиять на их развитие. С Толей же совсем другое — он рос на моих глазах, мы вместе трудились, старались избавляться от недостатков.

Беспредельная взаимная любовь трудно выражается словами. И все же признание Семена Абрамовича показательно.

— Я имею двух сыновей, — сказал он как-то журналистам. И в ответ на их удивленные взгляды добавил: — У них, правда, фамилии разные — Александр Фурман и Анатолий Карпов.

Более сдержанно, но не менее сильно высказал свое отношение к безвременно ушедшему другу-тренеру Анатолий:

— Фурман создавал планы. После него мы остались в пустыне.

В этот труднейший момент жизни Анатолия Карпова на помощь ему пришли друзья-гроссмейстеры, шахматные организации, полагаю, что без преувеличения можно сказать: ему помогала вся страна. Предстоял острейший шахматный поединок, угрожал страшный враг, считанные месяцы оставались до момента титанической шахматной схватки. Необходимо было внутренне перестроиться — больше уже не придется играть, чувствуя рядом плечо тренера-друга. Скорбеть и плакать некогда — скоро бой!

Миллионы шахматных болельщиков волновались в те дни за Анатолия Карпова, спрашивая себя: сдюжит ли Толя? Не окажется ли подлый удар смерти в то же время ударом по шахматному мастерству талантливого уральского самоцвета? Надеялись и опасались, утверждали и сомневались, были полны желания помочь любимому шахматному герою своими силами, идеями, любовью. И друг другу говорили с опасением:

— Какой страшный шахматный бой предстоит!

На тренерскую вахту вместо ушедшего Фурмана встали шахматисты, прославившиеся своими универсальными знаниями теории, которую они лично проверили в самых серьезных турнирных испытаниях. Вместе с экс-чемпионом мира Михаилом Талем и гроссмейстером Евгением Васюковым чемпиону мира помогали гроссмейстеры, недавно пришедшие в «большую» шахматную жизнь, — Юрий Балашов и Игорь Зайцев. Перед ними стояло много задач, и в первую очередь — определение спортивных достоинств и недостатков будущего соперника Карпова.

В матче за шахматную корону встречались антиподы — гроссмейстеры совершенно различных возрастов, характеров, противоположных политических взглядов, настроений и социальных воззрений. Ничего подобного, такого, что могло бы идти хоть в малейшее сравнение с матчем Карпов — Корчной, в почти вековой истории борьбы за шахматную корону не было.

Схлестнулись шахматисты разных поколений. Карпов научился шахматным ходам в тот год, когда его матчевый противник уже выступал в международных турнирах самого сильного состава. Двадцать лет разницы в возрасте — это означает несомненную разницу во взглядах на шахматы, разное к ним отношение, разные воззрения на их роль и значение.

Схлестнулись антагонисты во всех подходах к жизни, к обществу, в отношениях к окружающему миру, в определении роли человека, в оценке социальных явлений. Эта крайняя полярность проявилась в острейшем взаимном чувстве ненависти. Впрочем, нет, слово «ненависть» недостаточно сильно и точно определяет чувство Корчного к чемпиону мира. Автор долго старался подобрать более точное, более емкое и сильное словесное определение чувства политического перебежчика к своему молодому противнику, защищавшему шахматную честь страны, которую этот перебежчик предал.

Пробовал слова: злоба, ненависть, презрение, бешенство — все они лишь в малой степени отражали действительность. И в конце концов остановился на слове — ярость! Именно ярость руководила действиями противника Анатолия Карпова в течение вот уже почти десятка лет конкуренции. Это чувство возрастало с каждым годом, с каждым днем, переполняя его и без того злобную натуру.

В сражении за шахматный трон столкнулись два человека совершенно противоположных характеров. Спокойный, выдержанный, медлительный и немного флегматичный Карпов давно завоевал любовь многомиллионных сторонников скромными высказываниями, доброжелательностью и общительностью.

Противник Карпова — нервно-желчный, способный в любой момент оскорбить и обидеть даже лучшего друга, порывистый и неудержимый в выражении своих чувств. Читатель увидит впоследствии, как эта злобность проявилась в матче за шахматную корону в Багио, придавая ему порой окраску какого-то трагического фарса.

Значительно подогревало ненависть Корчного к Карпову то обстоятельство, что в последние годы именно Карпов становился непреодолимым препятствием в его стремлении к шахматному трону. Достаточно сказать, что с 1971 года Карпов ни разу не приходил к финишу сзади Корчного и сейчас он имеет перевес в счете личных встреч (правда, незначительный). Почувствовав в Карпове противника, убрать которого с пути к шахматным высотам у него нет сил, Корчной использует каждый удобный случай для того, чтобы нелестными замечаниями и отзывами, а порой просто грубой бранью как-то очернить его. Эта злоба с годами все обостряется, может быть, потому еще, что разница в возрасте — двадцать лет — становится все заметнее и уменьшает надежды претендента на высший успех.

Скромность Карпова, любовь, которую к нему питают и коллеги-гроссмейстеры и миллионы любителей шахмат, его авторитет во всем мире выглядят особенно заметными, показательными на фоне ненависти и презрения советских шахматистов и всех советских людей к предателю Корчному, а также холодной осторожности к нему его западных коллег и рядовых шахматистов.

В годы, предшествовавшие матчу в Багио, ненависть политического отщепенца перешла все границы. Антисоветские настроения Корчного, существовавшие и до его побега на Запад, теперь подогревались с особой силой теми кругами, которые поставили своей целью изливать на Советский Союз при любой подвернувшейся возможности все самое черное, самое грязное.

Изощряясь сам во всевозможных нападках на нашу страну, на советских организаторов и гроссмейстеров, Корчной посчитал мобилизацию для этого только одних своих сил недостаточной и привлек к нападкам на СССР, на наше общество и на Карпова самых оголтелых врагов нашей Родины.

До начала матча в Багио и во время его многие западные газеты уделяли значительное внимание руководительнице «стана» Корчного на филиппинском матче — пресловутой госпоже Лееверик, сообщая «трогательную» историю ее жизни и описывая ее характер.

Мадам Лееверик, по словам газет, до встречи с Корчным в Голландии, через несколько месяцев после его побега из СССР, совсем не интересовалась шахматами, однако общность взглядов на коммунистов объединила их с Корчным, и с тех пор она стала для него одновременно и слугой и повелительницей.

Когда ей было девятнадцать лет, она предстала перед советским военным трибуналом по обвинению в шпионаже против СССР в пользу Си-Ай-Си — американской военной разведки. Она легко возбудима, пишут газеты, своенравна. Еще до матча репортеры высказывали мысль, что она станет «бо́льшим католиком, чем папа римский», и еще сильнее будет разжигать и без того свирепый характер Корчного.

Выразительная характеристика, хотя нельзя не заметить желания корреспондента нарисовать этакий жалкий образ «несчастной», «невинной» девушки.

Однако предоставим слово фактам. В «Неделе» № 46 за 1978 год помещен фотодокумент: собственноручные показания Петронеллы Хейни — ныне Петры Лееверик, в которых она рассказывает о своей агентурной связи с американским разведчиком Сорреллом. Там же опубликован очерк Леонида Колосова «За кулисами Багио», где говорится: