Помоги проекту - поделись книгой:
— Любовался луной, — серьезно проговорил король. — Она сегодня прекрасна.
Я вскинула голову, желая рассмотреть то, что так впечатлило моего венценосного собеседника. Полная желтая луна то пряталась, то снова выглядывала в рваных темных тучах на бархатной синеве неба.
Луна как луна, ничего особенного. Я озадаченно перевела взгляд с неба на лицо Николаса.
Это шутка такая? Не может же такой занятой человек, как король, тратить время на лицезрение природных красот?
Но что-то мне подсказывало, что это не шутка.
— Понимаю, — глубокомысленно протянула я. — Очень даже понимаю…
Николас мягко улыбнулся и, под нетерпеливым взглядом стражника, исчез за занавеской. Я же растерянно подошла к мраморным перилам и устало облокотилась на них. Прохладный ветер, бросивший мне в лицо аромат яблонь королевского сада, немного прояснил мысли. Ладно, пусть с первым впечатлением о себе я накосячила, но еще не вечер! Я успею что-нибудь придумать.
Со стороны бальной залы донесся взрыв женского смеха, и я напряглась. Пора возвращаться. Надеюсь, «подружки» успели отвлечься на что-то другое.
Я оттолкнулась от перил и пружинистым шагом подошла к занавеске. Высунув нос наружу, я вздохнула и решительно выскользнула в зал.
Короткая разведка боем показала, что за время моего отсутствия ничего не изменилось. Разве что музыканты стали играть с большим надрывом: то ли подустали, то ли хотели впечатлить зрителей.
Стоило мне оказаться рядом с танцевальной площадкой, как я сразу же угодила в теплые объятия маменьки.
— Вот ты где! — зашипела она, широко улыбаясь проходящим мимо знакомым. — Ты в своем уме? Все вот-вот начнется!
— Я хотела немного освежиться, — солгала я. — Мне очень жаль.
— Очень жаль будет, если ты проиграешь! — холодно отрезала маменька и, больно схватив меня за локоток, потянула в сторону. — Не забывай, сколько денег было спущено на твой гардероб. Надеюсь, ты оправдаешь наши надежды.
Я поморщилась. Маменька имела отвратительную привычку постоянно упоминать стоимость платьев, а также домашних учителей и прочих плюшек, необходимых для воспитания настоящей леди. Уверена, где-то в шкафу хранится толстая амбарная книга, куда методично занесены все вынужденные траты. Видимо, подразумевалось, что они окупятся, только если я удачно выйду замуж. То есть, Вероника, конечно.
— Я-то как надеюсь, — пробормотала я.
В этот момент музыка оборвалась. Гости расступились, пропуская вперед церемониймейстера. Тот, привлекая всеобщее внимание, словно шоумен, с чувством ударил тростью по паркету, а затем громко выкрикнул:
— Его Величество Николас II!
По толпе пронеслись восторженные женские охи. На середину зала широким уверенным шагом человека, привыкшего к всеобщему вниманию, вышел мой балконный собеседник. Он одарил гостей чуть томной улыбкой и, подняв руку, как актер, просящий убрать фотокамеры, громко проговорил:
— Я рад, что все вы откликнулись на мое приглашение и разделили со мной волнение от предстоящего отбора невест.
Я невольно фыркнула. Вышло у Николаса не очень искренне, будто он озвучивал тщательно заученный текст, написанный кем-то другим. Взгляд скользнул по разряженным, довольно улыбающимся гостям и выцепил уже знакомого мне мужчину — Максвелла. Тот, скрестив руки за спиной, скучающе смотрел на кузена. Что ж, не мне одной происходящее кажется фарсом.
— Как мило, как мило, — слащаво протянула маменька. Я была готова побиться об заклад, что считала она как угодно, но не так. — Его Величество невероятно добр и демократичен.
В этом «невероятно» мне послышалось скрытое неодобрение.
Маменька, вцепившись мне в локоть, привстала на цыпочки. Она явно кого-то выглядывала.
— Отбор — довольно популярный способ обрести невесту, но, как вы уже поняли, я участвую в таком мероприятии впервые и тоже немного смущен.
По толпе пронесся смех. Даже маменька улыбнулась более-менее искренне. Правда, возможно, не из-за слов Николаса. Ее глаза радостно заблестели, а пальцы, сжимающие мой локоть, чуть дрогнули. Я проследила за ее взглядом и нахмурилась. Какой-то напомаженный франт в сюртуке, сшитом по последнему писку моды, подмигнул маменьке. Та покраснела, как девочка.
Ла-а-адно, это еще что за хлыщ? Вряд ли друг отца Вероники. Парень в модном сюртуке лет на двадцать моложе и отца, и маменьки. Скорее уж он ровесник Вероники.
— Не волнуйтесь, — продолжил Николас, пока я переводила взгляд с маменьки на хлыща и обратно. — Испытания, через которые придется пройти невестам, носят символический характер и призваны…
Николас запнулся. На мгновение на его лице отразилась растерянность. Он неловко отбросил черные кудри за спину и обернулся, будто в поисках суфлера. Мне было отлично видно Максвелла, поэтому от меня не укрылось, как он досадливо дернул щекой.
Кажется, Его Величество не впервые забывает текст выступлений. Интересно, а как он правит страной с такой забывчивостью?
Простая, но не очевидная мысль разорвалась в мозгу с грохотом петарды. Если, конечно, страной правит действительно Николас…
— …помочь нам узнать друг друга получше, — после паузы проговорил Николас с облегчением. И тут же продолжил уже быстрее. Видимо, следующую часть текста он помнил. — Словом, вам не о чем переживать и…
Я даже успела заскучать, ожидая, когда же речь Николаса подойдет к концу. Тем более что она была абсолютно несодержательной и не могла ответить ни на один мой вопрос. В частности, момент с испытаниями так и не прояснился. А жаль. Я уже всю голову себе сломала, пытаясь догадаться, чего именно ждут от невесты короля. Вряд ли умения печь вкусный пирог и стирать белье.
Я так сильно задумалась, что очнулась, лишь заслышав музыку. Николас устало улыбнулся и вдруг решительно приблизился к Розмари, стоящей чуть поодаль. Та замерла и с трепетом воззрилась на его протянутую руку.
— Вы примете мое приглашение, леди Дейврут?
По толпе тут же прокатился шепоток:
— Пригласил первой эту безродную выскочку…
— Какое оскорбление!
Розмари неверяще взглянула в лицо Николаса и несмело вложила ладонь в его руку.
— Уму непостижимо! — негромко проговорила маменька, а затем, склонившись к моему уху, прошептала: — Дорогая, я отойду на минутку. Будь хорошей девочкой и помни: ты обязана впечатлить короля.
Обронив это напутствие, она кокетливым движением поправила бриллиантовую сережку в ухе и направилась в сторону хлыща. Я, разинув рот от удивления, молча проводила взглядом ее мелькнувшую в толпе юбку.
— Выглядите уязвленной.
Я вздрогнула и обернулась. Позади меня стоял Максвелл и, покачивая в руке нетронутый бокал с вином, смотрел на меня с легкой насмешкой.
По телу прокатилась волна жара, и, наверное, поэтому я не смогла выдумать тактичный ответ:
— Мне казалось, что на этом приеме я — основная цель маменьки. Но, видимо, я ошиблась.
Максвелл чуть кивнул и лениво пригубил вина.
— Думаю, у вашей матери приоритеты расставлены весьма… неожиданно. К слову, репутация секретаря лорда Олдриджа вызывает сомнения.
Я оторвалась от лицезрения кружащихся в танце Николаса и Розмари и деловито уточнила:
— Этот секретарь бабни… То есть, дамский угодник?
Я все еще была сосредоточена на происходящем на паркете, поэтому скорее ощутила усмешку Максвелла, чем увидела ее.
— Нет, альфонс. Он уже разорил парочку богатых вдов.
Я тут же позабыла о Николасе и Розмари, как о чем-то несущественном. В моем воображении одна за другой предстали страшные картины. На одной из них восьмилетняя я вновь оказалась в соседском саду, где рвала яблоки, чтобы хоть немного унять голод.
Тьфу, Ники! Перестань вспоминать собственное детство! Уверена, что бедность у знати выглядит как-то иначе…
И все равно желудок испуганно сжался в тугой узел.
— Дайте сюда, — бесцеремонно потребовала я и подбородком кивнула на бокал в руке Максвелла. — Мне сейчас нужнее.
Максвелл приподнял бровь, но протянул мне вино. Я залпом осушила фужер, будто выпила горькое обезболивающее, и поморщилась. Это не прошло мимо внимания Максвелла. Он чуть заметно дернул уголком губ.
— Хороший метод, но не советую прибегать к нему слишком часто.
— Учту, но, вообще-то, я не просила советов.
Прозвучало даже без особого вызова, просто как констатация факта. Хотя, конечно, все равно не стоило так отвечать кузену короля. Если бы не этот сбивающий с толка пожар, язычками пламени проходящийся по телу, я бы придумала что-то более остроумное и подходящее обстановке.
— Ну а я обычно редко их даю. — Поймав мой вопросительный взгляд, Максвелл коротко пояснил: — Советы.
Музыка набирала обороты. Николас и Розмари сошлись, чтобы на финальных аккордах вновь разойтись.
— Почему же для меня сделали исключение?
Я наблюдала за парочкой, к которой было приковано всеобщее внимание, но краем глаза посматривала за Максвеллом. Он выглядел обманчиво расслабленным: ну прямо хищник, незаметно подбирающийся к добыче.
Остается надеяться, что его целью являюсь не я.
— Хороший вопрос, леди Морган. Вернемся к нему в следующий раз.
С этими словами он чуть склонил голову и, развернувшись, направился куда-то в сторону. В этот же миг мелодия оборвалась, и Николас поклонился Розмари. Та вспыхнула и присела в реверансе.
Гости заволновались в ожидании нового витка спектакля.
— В следующий раз? — с запозданием бросила в спину Максвелла. — В какой еще следующий раз?
Естественно, ответа я не получила. Впрочем, долго рефлексировать мне не позволили. Позади меня пронесся шепоток, завистливые женские вздохи и шорох чьих-то шагов. Мои плечи напряглись, и я медленно обернулась.
— Леди Морган, окажете мне честь? — с улыбкой произнес Николас и протянул мне руку так же, как до этого протягивал ее Розмари.
На мгновение я стушевалась, а затем выпрямила спину и с улыбкой присела в глубоком (как и учила маменька) реверансе.
— Конечно, Ваше Величество.
Я вложила свою ладонь в ладонь Николаса, и он повел меня в центр зала. За нами следовали чужие перешептывания:
— Что ж… Это разумно.
— Разве не оскорбительно, что ее выбрали лишь второй?
— Боги, как она красива!
— Пожалуй, даже слишком красива.
— У нее влиятельная семья.
— И очень дорогие украшения! Посмотрите на это колье.
Я усмехнулась, чуть сморщив нос. Что ж, маменька должна быть довольна: колье оценили по достоинству. И если моя яркая внешность (то есть внешность Вероники) вызывала легкую настороженность, то все остальное — лишь зависть.
Даже не знаю, хорошо это или плохо.
Я чуть тряхнула головой, и рыжая прядка, выпавшая из высокой прически, легла мне на лоб. Николас заметил это и мягко улыбнулся.
— Вы очаровательны, леди Морган.
— Благодарю, Ваше Величество.
Музыканты затянули новую мелодию, более быструю, чем прежде. Я чуть напряглась, когда Николас уверенно повел меня в танце, но, к счастью, тело Вероники помнило, что нужно делать. Все, что требовалось от меня, — довериться ему.
И не считать шаги! Не считать…
— Но меня впечатлила не ваша красота, леди Морган.
Раз-два-три, раз…
Я сбилась и едва не споткнулась о платье. К счастью, подол юбки прикрывал щиколотки, так что, надеюсь, никто не заметил моей оплошности.
— Что же тогда, Ваше Величество?
Я старалась не опускать глаза в пол. Так, все внимание на лицо. И не нервничать! Это я не умею танцевать, а Вероника еще как! Ее с детства этому учили.
— Ваше доброе сердце.
Я снова едва не споткнулась. Черт! Как сложно разговаривать и вместе с тем слушать тело. Вот почему нельзя обсудить все потом?
— Вас, наверное, ввели в заблуждение, Ваше Величество, — внутренне злясь на разговорчивого короля, ответила я с непринужденной улыбкой. — Не припомню за собой подобной славы.
Николас широко улыбнулся, будто ему понравилась шутка. Его пальцы сжали мои чуть сильнее.
— Я о том, что вы помогли леди Дейврут, когда та попала в затруднительную ситуацию.
Поделиться книгой: