Знакомьтесь: ваша будущая жена-злодейка

— Говорят, сам Его Величество, — с придыханием ответила Агата — сестра маменьки и моя тетка. — Я слышала, что он случайно столкнулся с ней в городе, когда бродил по нему одетым, как простолюдин.

Маленькие глазки Агаты засверкали от предвкушения. Ей определенно нравилась эта история. Будучи старой девой по меркам этого мира, она с любовью собирала романтические сплетни, словно они давали ей надежду.

Я оторвалась от пейзажа за окном и взглянула на тетушку. В свои тридцать пять она выглядела достаточно молодо, но вся ее привлекательность терялась за робкими манерами и испуганным выражением лица. Так и не скажешь, что они с маменькой родные сестры. Внешне они, конечно, были похожи — тот же каштановый цвет волос, что и у меня, те же зеленые глаза, — но по манере и подаче себя они отличались, как день от ночи.

— Вероника, не слушай этот бред, — оборвала сестру маменька, все еще не отрываясь от зеркала. — Ты со своими природными данными заткнешь за пояс любую… как ее там… Розмари.

— Да, маменька, — вяло откликнулась я.

Воспоминания подсказывали, что Вероника никогда не спорила с матерью да и вообще побаивалась ее, поэтому я старалась тоже не отсвечивать: ни к чему вызывать лишние подозрения. Это всегда успеется.

Впрочем, даже отец Вероники старался не спорить с женой. Наверное, поэтому он остался дома, отправив на «войну» лишь нас троих.

Я снова покосилась на тетушку. Ее платье было гораздо скромнее того, что было на маменьке, и уж тем более — на мне. Казалось, меня вообще нарядили, как елку на Рождество. Шелковое алое платье с глубоким вырезом, цветы в волосах, а драгоценности! Их было много, очень много: колье, серьги, браслеты на обеих руках, кольца… Я напоминала себе жену восточного падишаха, которая подозревает, что с ней вот-вот разведутся, а потому носит все самое дорогое на себе.

— К тому же, — продолжила маменька, захлопнув зеркальце и наконец полностью сосредоточившись на разговоре, — не думаю, что Его Величество настолько неосторожен, что разгуливает по городу без охраны и в рванине простолюдина. — Она расправила тяжелую юбку парчового темно-синего платья и досадливо поморщилась. — Так что, Агата, ты снова переслушала бардов. Этим стервецам даже повод не нужен! Лишь бы сочинить новую сказку.

— Но… — робко начала Агата, а затем скуксилась и отвернулась к окну. Руки стиснули юбку невзрачного, наглухо закрытого коричневого платья. — Да, ты права, конечно.

— Я всегда права, — отрезала маменька и вновь сконцентрировала все свое внимание на мне. — Вероника, поправь прическу! И не забудь томно улыбнуться, когда присядешь в глубоком реверансе перед Его Величеством.

Глубокий реверанс — это чтобы Его Величество наверняка заметил мою грудь, буквально выпрыгивающую из этого декольте?

Я подавилась зевком, который пыталась прикрыть ладонью, и кивнула. Хотелось еще отдать честь, словно простой солдат на построении перед генералом, но я решила, то будет уже перебор.

Не отсвечивать — моя основная тактика на время всего этого отбора.

Жаль, что мой план провалился сразу же после того, как я перешагнула порог дворца.

ГЛАВА 2

Сначала все шло хорошо. Пожилой церемониймейстер в узких бриджах и сюртуке, подчеркивающим его живот, громко объявил наши имена. На перечисление всех титулов понадобилось минут пять, в течение которых мы стояли на самом верху лестницы, словно кинозвезды, не торопящиеся спускаться к поклонникам. Под конец списка регалий даже опытный церемониймейстер подвыдохся и буквально с облегчением выплюнул:

— …с сестрой и дочерью!

Маменька широко, будто на камеру, улыбнулась и, проходя мимо, снисходительно похлопала церемониймейстера по плечу. Очевидно, это ему вместо автографа…

Неприятности начались сразу после того, как мы оказались в толпе разряженных аристократов, прогуливающихся по украшенному живыми цветами бальному залу с высокими колоннами и лепниной на потолке. Я не успела ни толком оглядеться, ни оценить старания музыкантов, ни (о боже!) высмотреть среди гостей свою главную жертву — Его Величество. Ко мне тут же подлетели две девушки. Их появление стало неожиданностью, поэтому чужая память немного притормозила, не сразу снабдив нужными сведениями.

— Вероника, дорогая! — воскликнула яркая брюнетка с роскошными формами и такими крупными бриллиантами в ушах, что я тут же ощутила себя бедной сироткой. — Как мы рады тебя видеть!

— И, конечно, твоих родных, — поддакнула ей хрупкая блондинка, кокетливо обмахивающаяся пышным веером из слоновой кости. — Леди Патрисия, вы обворожительны!

Маменька довольно зарделась, а вот тетушка немного потухла. Это из-за того, что ей не досталось комплиментов?

— Гвеневра, ты, как всегда, невероятно мила, — с улыбкой ответила маменька. — Как же моей дочери повезло с подругами!

Взгляды всех троих скрестились на мне, и запаниковавший мозг наконец-то выдал нужную информацию.

Брюнетку звали Вивьен Ланкраст, а блондинку — Гвеневра Люкрей. Обе девушки были моими ровесницами (точнее, ровесницами Вероники). Каждой в этом году едва минуло восемнадцать. По местным меркам — самое время, чтобы искать мужа.

Маменька погорячилась, когда назвала нас подругами. Судя по воспоминаниям Вероники, девушки были скорее ее приятельницами, чем подругами. Их не связывало ничего, кроме обучения в одном пансионе, хорошего происхождения, богатых родственников да тяги к сплетням. Хотя… Пожалуй, в светском обществе это уже весомый повод считаться друзьями. Столько общих интересов!

— Да-а, безумно повезло, — с натянутой улыбкой согласилась я и умыкнула с подноса проходящего мимо слуги фужер с шампанским. — Сама не нарадуюсь!

— И даже отбор не сможет уничтожить вашу дружбу! — растроганно влезла тетушка.

Повисла многозначительная пауза, во время которой Вивьен и Гвен переглянулись, а на лице маменьки растеклась самая что ни на есть сладкая улыбка кобры, готовящейся к прыжку.

— Конечно, Агата. Девочкам нечего делить, верно?

Те закивали с таким энтузиазмам, что я безнадежно пригубила шампанское. Чувствую, мне стоит быть внимательной и не удивляться, обнаружив иголки в туфлях.

— Простите, леди Патрисия, — прощебетала Гвен. — Мы ненадолго украдем вашу дочь.

— Мы очень по ней соскучились! — вставила Вивьен. — Нам столько всего нужно обсудить!

— Ох уж эта девичьи секретики, — отмахнулась маменька. — Конечно, идите. Только недолго, — она тут же спохватилась. — Совсем скоро вам нужно будет предстать перед Его Величеством.

— О, мы помним об этом! — со смешком заверила Гвен.

Мне не понравилось, как девушки снова переглянулись, но я не придумала повода, чтобы с достоинством ретироваться, а потому не стала сопротивляться, когда Вивьен взяла меня за руку и уверенно повела сквозь толпу гостей.

— Куда мы идем? — не выдержала я.

— В дамскую комнату, — обернувшись, ответила Вивьен.

Ее таинственная улыбка говорила о том, что наша цель — вовсе не припудрить носики.

Мелодия, которую играли музыканты, приобрела новые, драматические нотки. А аромат женских духов, стоящий в зале, стал до отвращения приторным. Яркие наряды гостей заплясали перед глазами цветными пятнами, а кончики пальцев закололо.

Что это со мной?

Повинуясь интуиции, я завертела головой. Шею жгло, будто каленым железом. На меня точно кто-то смотрел, но я никак не могла встретиться с ним взглядом. Чертовщина какая-то!

Мы миновали душный, заполненный толпой зал и вышли в извилистый коридор. Череда поворотов привела нас к тупичку с одинокой дверью без надписи или даже значка. Впрочем, мне хватило сообразительности, чтобы догадаться о том, что за ней скрывается тот самый туалет, который мы так настойчиво искали.

Я потянулась к бронзовой ручке, но мою ладонь перехватили в воздухе.

— Ни в коем случае! — жарко зашептала Вивьен и дернула подбородком, указывая куда-то на потолок. — Все испортишь!

Я послушно подняла взгляд и раскрыла рот от удивления. Прямо над дверью, возможно, с помощью магии, было подвешено ведро. Оно покачивалось, будто на ветру, и, судя по всему, рухнет вниз, как только дверь откроется.

Я невольно сделала шаг назад, и Гвен тоненько захихикала.

— Не волнуйся, с тобой мы бы никогда так не поступили! За дверью Розмари.

Я мысленно проглотила нецензурное ругательство и не нашла ничего лучше, чем сухо обронить:

— Да?

— Ага. Моя служанка следила за ней и, как только подвернулся подходящий момент…

— Гвен, да помолчи ты уже, — поморщилась Вивьен. — Ясно же, что было дальше. А Веронике никогда не требовалось разжевывать очевидные вещи.

Гвен надулась, но спорить не посмела. Из чего я сделала вывод, что главная в этом тандеме все-таки Вивьен. И, что интересно, она скорее отдает предпочтение Веронике, чем Гвен.

Я скупо улыбнулась в ответ. Мысли лихорадочно заметались, ища выход. Смотреть на то, как местные красотки изводят какую-то менее богатую девицу, мне не хотелось. Но придумать приличный повод, чтобы слинять, сходу не получилось. Похоже, для этой троицы подобного рода развлечения — привычное хобби. Если я сейчас начну возмущаться, это будет выглядеть странно.

Пока я внутренне металась между совестью и рациональностью, ручка двери дернулась. Краем глаза я заметила, как во взглядах «подруг» отразилось предвкушение. Лица обеих расплылись в таких широких улыбках, какие бывают у детей, готовых сорвать упаковочную бумагу с подарка.

Дверь распахнулась. В проеме показалась худенькая девушка в платье какого-то инфантильного розового цвета. Ее светлые волосы, забранные наверх, открывали тонкую шею. К моему удивлению, ее обвивала только скромная золотая цепочка с единственным подвеской. После парада драгоценностей в бальном зале это выглядело… странно и непривычно.

Девушка не успела сделать ни шагу. Ведро над ее головой закачалось, а затем полетело вниз. За всего пару секунд моя фантазия подбросила сразу несколько кровавых картин, где эта самая Розмари лежит на мраморном полу с пробитым затылком, но реальность оказалась не такой мрачной. В полете ведро исчезло, буквально растворилось в воздухе. Зато вода, бывшая в нем, никуда не пропала: она безжалостным водопадом обрушилось на несчастную девушку.

Та, вскрикнув, попыталась прикрыться руками, но тщетно. Через мгновение перед нами в ужасе застыла полностью мокрая девушка.

— Ох, леди Дейврут! Какой кошмар! — с наигранным сочувствием воскликнула Вивьен, распахнув веер и принявшись обмахиваться им, словно ей не хватало воздуха. — Что же с вами произошло?

Розмари оглядела себя, испуганно коснулась мокрых, льнущих к ногам юбок и в панике потянулась к напрочь испорченной прическе.

— Наверное, кто-то решил подшутить над вами, — тут же вклинилась в игру Гвен. В ее голосе не сквозило ни намека на сочувствие. Актриса из нее была явно похуже, чем из Вивьен. — Как же досадно! Что вы будете делать?

Розмари затравленно оглянулась. В ее голубых глазах засверкали слезы, а маленький круглый подбородок задрожал.

— Я… Не знаю… Я…

— Но вы же не сможете предстать перед Его Величеством в таком виде? — явно наслаждаясь ситуацией, продолжила Гвен.

— Я… Я…

— Возможно, у вас есть запасное платье? — подсказала Вивьен, склонив голову влево, словно хищная птица. — Ведь наверняка же есть?

Розмари сглотнула и жалобно покачала головой.

— Нет, мои вещи еще не прибыли во дворец и…

— Ах да, вы же не стали прибегать к помощи магов, — скучающе перебила Вивьен.

Розмари смутилась окончательно. Она обхватила себя руками, будто ей стало холодно. Возможно, после купания в холодной воде так оно и было.

— Это дорого… — пробормотала она, стараясь не смотреть на нас. — Отец не смог себе этого позволить… Приглашение на отбор стало неожиданностью и…

Она замолкла и с надеждой воззрилась на нас. Ее взгляд тут же потух, стоило ей вглядеться в лицо моих «подруг» получше. Но все-таки смелости (или глупости) девушке было не занимать, потому что она открыла рот и жалобно проговорила:

— Леди, возможно, вы можете мне помочь? Если вы одолжите мне платье…

Ее незаконченная фраза потонула в звонком смехе Гвен. Розмари замерла, будто от пощечины. Сердце кольнуло болью. Розмари напоминала сейчас мокрого котенка, которого пинком тяжелого сапога выгнали на улицу.

Черт…

— Боюсь, мои платья слишком роскошны, чтобы их кому-либо одалживать. А уж тем более — дочери торговца, — ехидно сказала Гвен и, явно красуясь, прошлась пальцами по тяжелому колье, лежащему в ложбинке между грудей. — А у тебя, Вивьен?

Та усмехнулась. В дипломатии Вивьен была более натасканной особой, потому что в ее тщательно выверенных словах не сразу получалось уловить сарказм.

— Мне кажется, леди Дейврут не подойдут мои платья. У нас слишком разные фигуры.

Вивьен, будто бы случайно, выставила пышную грудь вперед, чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, что именно имелось в виду. Розмари, чьи формы были намного скромнее, вспыхнула, а затем поникла. На миловидном, даже немного детском личике проступило отчаяние. Кажется, кто-то сейчас расплачется…

Черт, черт, черт! Ника, не ввязывайся!

Не отсвечивать, не…

— Ну а ты, Вероника? — видимо, желая продлить момент триумфа, проговорила Вивьен. — У тебя есть лишний наряд?

Разумнее всего было сказать «нет» и быстро драпануть в места столь странной экзекуции, но проблема заключалась в том, что решения я зачастую принимала импульсивно и руководствуясь голосом сердцем.

Именно поэтому я шагнула к Розмари и, встретившись с ней взглядом, успокаивающе взяла за руку.

— Есть. Я одолжу вам платье, леди Дейврут.

Та радостно вскинула на меня бледное лицо с покрасневшими от непролитых слез огромными глазами.

— Правда?

Я не успела ответить. Хрипловатый мужской голос заставил меня вздрогнуть всем телом, как от удара током. Шею снова будто лизнули языки пламени.

— Вот как, леди Морган?

Мы — все четверо — резко обернулись. Из-за другого поворота коридора шагнул высокий мужчина с непривычно короткой для этого мира стрижкой. Темно-серые, узкие брюки обтягивали его длинные мускулистые ноги. В тон к брюкам был подобран сюртук, подчеркивающий широкие плечи незнакомца. Признаться, я не сразу подняла взгляд выше — к твердому подбородку, ярко очерченным скулам и черным, как ночь глазам, которые смотрели на меня с легким прищуром.

— Лорд Кроуфорд! — воскликнула Гвен с испугом старшеклассницы, которую застали за курением в школьном туалете. — Что вы тут делаете?

Вивьен промолчала, но присела в глубоком реверансе. Она старалась держать лицо, но ее пальцы, сжимающие юбку, чуть подрагивали.

Интересно, кто такой этот лорд Кроуфорд, одним своим появлением едва не доведший девушек до нервной икоты?

— Я просто прогуливался, — с легкой насмешкой ответил тот. — И случайно стал свидетелем вашего разговора.

«Просто», «случайно»… Ага, именно с такой интонацией и говорят подставные прохожие на всяких программах типа «Розыгрыша».

Розмари замерла, как мышь под метлой. И если я понимала, почему запаниковали Вивьен и Гвен (едва ли открытая травля участниц отбора понравится королю), то почему напряглась моя подопечная, оставалось загадкой. Боится привлечь внимание к своей персоне?