Помоги проекту - поделись книгой:
Но каждый раз, вылечившись и покинув крыло Исцеления, он снова забывал об осторожности, отдаваясь процессу обучения со всей горячностью юношеского максимализма.
Спустя год целители и медперсонал, работающие в лазарете, стали даже делать ставки
на то, как быстро Максимилиан вновь окажется их пациентом, и по какой причине на этот раз. Я в этом тотализаторе не участвовала, искренне переживая за целеустремлённого юношу. И несказанно обрадовалась, когда интервалы между его посещениями стали постепенно увеличиваться, а после и вовсе сошли на нет. Видимо, поднаторел в магическом искусстве и многому сумел научиться.
А потом как-то так случилось, что просто зашёл к нам в гости. Да не просто так, а с большим тортом и горячей благодарностью за все наши старания. Не знаю, кто его надоумил это сделать, но угадал парень верно. Поэтому стоило ему только заикнуться о желании пройти краткий курс обучения оказания первой помощи без применения магии, как ему тут же дали разрешение приходить в любое время и обещание научить всему-всему по высшему разряду!
Так Максимилиан Ройс снова стал частым гостем крыла Исцеления, где и находился собственно лазарет. Занимался он старательно и весьма радовал своих добровольных учителей своей серьёзностью, вдумчивостью и успехами.
Практику он проходил под моим контролем. Сначала помогая в перевязках и выдаче лекарств пациентам. Потом набивал руку в уколах, наложении гипса и остановке кровотечения. Так, мало-помалу мы и сдружились.
Хотя назвать это дружбой было сложно. Просто общее дело и приятное общение, причём и то и другое исключительно в стенах Лазарета. Вне его у каждого из нас была своя жизнь, и никакого даже намёка на общение друг с другом в ней не было. Правда, пару раз он присылал вестника, когда не мог прийти на ранее договорённое занятие. Но на этом всё.
А время шло. Мало-помалу, я и сама не заметила, как привязалась к нему, начала с нетерпением ожидать этих наших коротких, но таких важных встреч. Ждала, тосковала. Понимала, насколько это глупо, ведь разница в возрасте между нами была почти десять лет, но глупое сердце упрямо не желало слушать доводы холодного разума, прекрасно осознающего, к чему идёт дело.
К тому же надежды добавляло то, что уже не раз я замечала, как Макс тоже смотрит на меня с чисто мужским интересом. Называл меня на «ты» и коротким именем, заботился в мелочах, что позволяло почувствовать себя хрупкой и оберегаемой женщиной. Порой шутки наши перерастали в откровенный флирт, когда грани становились размытыми, а сердце сладко замирало от предвкушения и надежды. Вроде бы случайные прикосновения, долгие взгляды…
Иногда мне казалось, что Макс словно чувствует, когда я нахожусь рядом: стоило войти в помещение, как он тут же оглядывался и искал меня взглядом. А найдя, с улыбкой приветствовал кивком и только после этого возвращался к прерванному занятию.
Так продолжалось почти год.
Впоследствии к нам целью обучения стали заглядывать ещё двое его однокурсников. Но с этими ребятами у меня сразу установилось ровное, дружеское общение. Ни малейшим намёком не похожее, на то неясное сумасшествие и томительное ожидание, что накрывало меня рядом с Максом.
А потом началась война.
Адепт Максимилиан Ройс, тому времени уже окончивший четвёртый курс боевого факультета, был призван вместе со своими сокурсниками. И в начале лета, почти сразу после сдачи сессии, отправлен на фронт.
Снедаемая страхом и беспокойством за ставшего уже таким небезразличным мне юношу, я места себе не находила. Больших трудов стоило мне узнать, куда именно его распределили. А, выяснив точное местоположение группы войск, где сейчас находился их факультет, я тут же написала заявление о добровольном желании пойти на фронт.
Но мне было отказано. Резко и бескомпромиссно. Вплоть до угрозы увольнения. Но что значит карьера для влюблённой женщины, чьё сердце болит и разрывается вдали от дорогого ей человека?
Решение было принято. И вслед за отклонённым заявлением о мобилизации, на стол ректора Академии лёгло моё заявление об увольнении. Меня не стали ни уговаривать, ни удерживать. Оно и понятно: сколько ещё таких старательных, но бездарных в смысле магии женщин мечтает получить работу в Магической Академии?
Да каждая вторая!
Мне ведь просто сильно повезло, что подруга похлопотала за меня и устроила на хорошее место, дав не только незаменимую практику, но и научив держать себя с магами на равных. Без излишнего трепета и преклонения.
Ведь пусть мой магический дар настолько мал, что почти не заметен, зато рука у меня лёгкая и память хорошая. А ещё талант к медицине. И пусть так я не получила полноценного профильного образования, зато за годы практики при академии в качестве санитарки и помощницы на все руки, получила массу новых полезных навыков и знаний.
Я никогда не стеснялась задавать интересующие меня вопросы, если что-то было непонятно. К тому же коллектив у нас подобрался на редкость дружный и отзывчивый, поэтому целители с удовольствием и максимально доходчиво посвящали меня во все тонкости своей работы. Причём и тогда, когда работали с магическими потоками и когда использовали классический безмагический метод.
На то, чтобы видеть ауру человека и его энергетические каналы, моего куцего дара хватало, но уже впритык. Ни о каких заклинаниях и речи быть не могло. Единственное, что я ещё умела — это поглощать содержащуюся в амулетах-накопителях магическую энергию. Но вот только шла она не на увеличение резерва, а лишь кратковременно усиливало мою скорость реакции и выносливость.
Иногда это было необходимо.
Так что нужными знаниями, навыками и практическим опытом я обладала. Решимость моя не подлежала сомнению тоже. Поэтому, как только заявление на увольнение было подписано ректором, не прошло и часа, как я уже ставила свою роспись на контракте в городском пункте набора рекрутов-контрактников.
В условиях образования аномальной безмагической зоны в местах боевых действий, добровольцы умеющие работать в таких условиях ценились на вес золота! И платили им тоже, кстати, весьма неплохо. Это явилось весьма приятной неожиданностью, лишний раз утвердив меня в правильности принятого решения.
Так что, когда на фронт отправился очередной эшелон, я уже была в числе его пассажиров. И сердце моё радостно билось в предвкушении скорой встречи с Максимилианом, которого я не видела уже больше двух месяцев. Ожидание грядущего свидания окрыляло. Ещё совсем чуть-чуть.
Порталы уже не были надёжны, так что добираться ими непосредственно до расположения армии больше не представлялось возможным. Поэтому вновь, как когда-то в давние времена, для связи с фронтом стала использоваться старая железная дорога: по ней отправляя эшелоны снабжения туда и госпитальные поезда обратно.
Здесь-то я и познакомилась с Тильдой Крафт — неунывающей вдовой средних лет, как и я, ставшей добровольцем. Муж её погиб несколько лет назад из-за несчастного случая, дети уже выросли, а внуков пока ещё не предвиделось. Так что дома её особо ничего не держало. Всю жизнь проработав в главной городской лечебнице и обладая весьма обширными знаниями и опытом, она почти сразу, как началась война, перевелась в полевой госпиталь.
И пусть магического дара у неё не было вовсе, но и без него эта удивительная женщина прекрасно умела оказать первую помощь, обиходить больного, а то и помочь лекарю во время операции, буде возникнет такая необходимость. Плюс к этому ещё время от времени самолично моталась в столицу для сбора и комплектации необходимых медикаментов, материалов, инструментов и амулетов, не доверяя в этом деле службе тылового обеспечения.
Вялые мысли, воскрешающее перед мысленным взором самые приятные моменты прошлого текли неторопливо. А усталый, переполненный новыми впечатлениями разум медленно, но верно погружался в дрёму, под мерный перестук колёс, унося меня в мир грёз и сладких ожиданий.
Пробуждение было неожиданным и резким. Кто-то настойчиво тряс меня за плечо, приговаривая:
— Вставай, Эрин. Приехали. Надо быстро собираться и освобождать вагон. Тут уже на погрузку носилки стоят и как только вагоны заполнят, поезд двинется обратно!
— Уже приехали? — спросонья я непонимающе хлопала глазами и пыталась осознать полученную информацию. — Мы же должны были утром прибыть, а за окном ещё темень полуночная.
— Вот так вышло: пришли с опережением графика. В такое время рассусоливать не любят. Особенно, когда надо раненых и местное население эвакуировать. Прошёл слух, что линия фронта сдвинулась из-за нашего отступления. Так что того и гляди наш госпиталь на передовой окажется.
Сама женщина уже была полностью одета и вовсю готовилась к высадке: споро собирала постельное бельё, упаковывала остатки еды в сумку, при этом активно поторапливая меня.
— Эрин, поторопись, времени мало. Скоро уже мужики грузиться придут, а ты ещё в ночной рубашке тут щеголяешь.
После этих слов сон у меня как рукой сняло. Я подскочила на кровати и начала поспешно одеваться. После чего последовала примеру своей попутчицы, наскоро собрав оставшиеся вещи.
Успели мы вовремя. Стоя на станции и поёживаясь от ночной прохлады, я ни на шаг старалась не отходить от Тильды, понимая, что она тут самый надёжный проводник, без которого я просто заблужусь и потеряюсь. Сама же женщина, переговорив с несколькими мужчинами, быстро выяснила, где находятся подводы, присланные из госпиталя, на которые уже грузилось доставленное для него обеспечение.
Ухватив меня за руку, чтобы не потеряться, она куда-то поспешила, ловко лавируя в толпе и периодически бурча себе под нос что-то явно нецензурное. А дойдя до одной из повозок, уже заполненной мешками и коробами, забросила в неё наши вещи, посадила меня рядом с возницей и наказала никуда не отходить. Сама же вновь растворилась в толпе.
Вернулась Тильда только спустя полчаса и обрадовала меня новостью, что мы скоро отправляемся. Сама она собиралась ехать на другой подводе, но обещала сразу же найти меня, как только мы достигнем госпиталя и озаботиться моим размещением. Ехать предстояло недолго, всего около часа, но заснуть по дороге я так и не смогла.
Во-первых, банально боялась свалиться во сне на дорогу, а во-вторых, возница оказался довольно разговорчив, и во время пути сначала я развлекала его свежими столичными новостями, а потом он посвящал меня в последние события, произошедшие на фронте.
В общем, что называется, оба провели время с пользой. Хотя, признаться, меня последние новости слегка напугали. Судя по всему, дела наши были плохи, однако переживать по этому поводу пока ещё было рано, да и бессмысленно. Лично я ничего не могла изменить, а всё от меня зависящее собиралась исполнять со всем старанием и самоотдачей. А в остальном — на всё воля Богов!
По приезду мне пришлось немного подождать, наблюдая за тем, как споро мужчины разгружали подводу, на которой я приехала. Но вскоре пришли и за мной, пообещав отвести к месту ночлега. Предчувствуя скорый отдых, я без возражений подхватила свои вещи и отправилась следом.
Тильда шла быстро, уверенно ориентируясь в хитросплетении раскинувшегося лагеря, тихо проскальзывала между палатками и почти уже прогоревшими кострами, у которых вповалку спали солдаты. Мне оставалось только не отставать и запоминать её пояснения.
— Так, слушай внимательно: тебе места пока не нашлось. У нас тут вообще с размещением напряжёнка. Женский шатёр забит под завязку, поэтому временно поживёшь в мужском.
— То есть как это? — от удивления я даже споткнулась о чей-то брошенный рюкзак и чуть не пропахала носом землю.
На моё счастье, реакция женщины оказалась быстрее. Подхватив меня под руку, она помогла восстановить равновесие и терпеливо пояснила, увлекая меня за собой дальше:
— Да не бойся ты, там сейчас только один из лекарей живёт. Принесём тебе матрас, будете делить шатёр на двоих. Не волнуйся, места там много, занавеску повесишь, отгородишься как ширмой и будет тебе личное пространство. Насчёт соседа не беспокойся, приставать или ещё как-то докучать не будет. Не до того им сейчас, бедолагам.
Последнюю фразу она произнесла с тяжёлым вздохом и явным сочувствием в голосе и я не удержалась от вопроса:
— Почему? — но ответ меня разочаровал.
— Скоро сама всё увидишь и поймёшь. А пока располагайся, мы пришли.
С этими словами Тильда свернула к не слишком уж и большому шатру, откинула полог и затащила меня внутрь. Темно было, хоть глаз выколи! Но спустя несколько мгновений впереди затеплился небольшой огонёк — это тильда зажгла висящую на столбе масляную лампу. И это показалось таким странным по сравнению с привычными уже магическими светляками, что я даже сначала не поверила своим глазам.
— Экономим магию на всём, — хмыкнула санитарка, увидев выражение моего лица. — Скоро и ты привыкнешь.
Несколько смутившись своего поведения, я поспешно отвела взгляд, с интересом осматривая место, где мне предстояло жить ближайшее время.
Внутренняя обстановка была действительно спартанской: невысокий лежак с тюфяком, подушкой и одеялом; средних размеров сундук с плоской крышкой, который, похоже, одновременно использовался как обеденный стол; и этажерка со всевозможными баночками, пузырьками и устрашающего вида хирургическими инструментами.
Сам шатёр поддерживался центральной опорой и несколькими столбами по периметру, на одном из которых я с удовольствием заметила умывальник и походную раковину. Так что как-то приспособить здесь разделяющую занавеску было не слишком сложно. Осталось только раздобыть где-то моток верёвки и кусок материи достаточного размера.
Обратившись с этим вопросом к Тильде, получила совет обратиться утром к интенданту, что-нибудь обязательно найдётся. После чего женщина распрощалась, пообещав зайти за мной завтра утром и показать, что тут где находится.
Несколько растерявшись от столь стремительно развивающихся событий, я только и успела окликнуть её с последним вопросом:
— Тильда! А мой сосед…
— Эрих Ленц, лекарь высшей категории. Не беспокойся, он сейчас на ночном дежурстве. Завтра с ним познакомишься, а пока устраивайся и спи.
— Спи — это хорошо, — пробормотала я себе под нос. — А где?
С сомнением покосилась на единственный тюфяк и тяжело вздохнула. Нет уж, чужую кровать точно занимать не буду. Неизвестно ещё когда этот лекарь с дежурства вернётся и в каком состоянии, а тут я у него развалилась — счастье нежданное. Мало кто такому сюрпризу обрадуется. Начинать же добрососедские и рабочие отношения с ссоры — как минимум, недальновидно.
Лучше подожду немного. Мне там, вроде как, матрас обещали. Или, на крайний случай, просто посижу у одного из костров до рассвета. Вроде, не так долго уже осталось. Плащ у меня добротный и тёплый, так что сильно замёрзнуть не успею.
Однако не успела я положить свои вещи на облюбованное место у противоположной стенки шатра, как полог повторно откинулся и внутрь вошли несколько солдат: двое несли лежак, ещё один скатку с тюфяком, одеялом и подушкой. Следом за ними проскользнула молодая девушка, прижимая к груди внушительную стопку белья.
Неужели это всё мне? Как оказалось, нет. Моей там была ровно половина и содержала в себе: постельные принадлежности, два полотенца, форменное платье для работы в лазарете, фартук, плотную длинную ночную рубашку и простое нижнее бельё. Судя по всему проблем со снабжением у них нет. Только с магией. И войной.
Точно такая же по высоте стопка нашла своё место на тюфяке моего соседа по жилью, только, полагаю, с мужской одеждой.
Уля, так представилась девушка, оказалась помощницей интенданта. Выдав мне всё полагающееся обеспечение, и извинившись за спешку, попросила заправить постель самостоятельно. Причин для отказа я не видела, и без того понимая, что сейчас девушка носится с вновь прибывшими, как «в попу раненая рысь». Поэтому согласилась всё сделать самостоятельно без возражений и капризов.
В благодарность Уля предложила обращаться к ней, если понадобится что-то ещё. А я, пользуясь удобным случаем, выложила свою просьбу насчёт верёвки и плотного куска ткани для ширмы. Задумчиво кивнув и пообещав завтра что-нибудь придумать, помощница интенданта пожелала мне доброй ночи и убежала по своим делам.
А я, уже с заметно возросшим оптимизмом оглядев своё временное пристанище, быстро приготовила спальное место и одежду на завтра. Дорожную сумку, за неимением собственного сундука, пока положила рядом с изголовьем. На том и успокоилась.
Уже собираясь переодеваться на ночь и ложиться спать, я оглянулась на лежанку своего пока ещё незнакомого соседа по шатру и тяжело вздохнула. Мне часто говорили, что инициатива наказуема и нельзя ничего делать без просьбы со стороны. Да и вообще лучше думать побольше о себе, а не заниматься никому не нужным альтруизмом. Но не могла я оставить всё как есть. Не могла и всё тут.
Вот как представлю, что усталый мужчина придёт с ночного дежурства, а ему тут ещё и постель себе застилать, так жалость в душе и просыпается. Поэтому отбросив последние сомнения и робко вякнущий голос рассудка, я пересекла шатёр и споро заправила походную постель. Накрыв сверху имевшимся здесь же покрывалом.
Больше всего почему-то боялась, что кто-то сейчас зайдёт и застанет меня за этим занятием. Как будто нечто постыдное делала, а не простое доброе дело. Но на моё счастье посетителей больше не было. Видимо, и без того у людей забот хватало. Большинство уже спали после тяжёлого дня, а те, кому по долгу службы и работы приходилось бодрствовать, давно уже обо мне забыли, поглощённые более неотложными делами.
Закончив застилать бельё, после недолгого раздумья, убрала и тарелки с давно высохшей едой с импровизированного стола. Объедки счистила в помойное ведро, стоящее с внешней стороны шатра.
Его я заметила не сразу. Лишь когда вышла в надежде спросить у кого-нибудь, куда я могу выбросить мусор, заметила небольшую загородку с нужной мне ёмкостью. Сюда же, видимо, можно было ходить по нужде, буде таковая внезапно случиться ночью. Сделав себе зарубку на память завтра подробно расспросить Тильду о местах личной гигиены, я довольная вернулась обратно в шатёр.
Мне даже показалось, что внутри стало как-то уютнее. Хотя, вполне возможно, что я просто надумываю себе это в попытке побыстрее приспособиться к походным условиям жизни. Как бы то ни было, теперь, по крайней мере, здесь не будет пахнуть несвежей едой.
На этой оптимистичной мысли я, вполне довольная собой и прошедшим днём, быстро переоделась в ночнушку и юркнула под одеяло. С непривычки тюфяк показался чересчур жёстким. Зато одеяло хоть и было довольно тяжёлым и к тому же немного кололось даже через пододеяльник, грело просто замечательно!
Но ещё больше меня грела мысль, что возможно, уже завтра я, наконец-то, смогу увидеть того, ради которого проделала столь долгий путь и презрела опасности военных будней.
Да что там, с кафедры лекарей я уходила чуть ли не со скандалом, выбивая себе направление на военную службу.
Не хотели меня отпускать, ох, как не хотели! Я даже и не поняла почему, если честно. Но свою цель видела чётко и шла к ней напролом, невзирая ни на какие препятствия. Потому что просто хотела быть рядом с тем, кто мне дорог.
И вот завтра… уже завтра!
Крепко зажмурившись и чувствуя себя проказливой девчонкой, я снова, как когда-то в детстве, тихо прошептала:
— Я сплю на новом месте, приснись жених невесте!
Глава 2
Поделиться книгой: