Милицейские были

Иван Головченко

МИЛИЦЕЙСКИЕ БЫЛИ

От автора

Собранные в этой книге рассказы — не плод фантазии автора, а несколько беллетризированный фактический материал. Домысел коснулся разве что некоторых деталей, конечно, изменены и фамилии. Остальное же — то, что было. Поэтому и название — «были». Судьбы людей, которые пройдут перед вами, — частица жизни моих коллег.

События, изображенные в рассказах, имели место в нашей республике за последние два десятилетия. Автор старался показать всю омерзительную сущность любого преступления и вместе с тем рассказать о тяжелой и почетной работе сотрудников милиции.

Простаки

Ольга Сидоровна Карпухина от природы женщина добрая, тихая и внимательная к людям. Работала чернорабочей, затем стала мастером по обжигу кирпича. Всегда пользовалась большим уважением в рабочем коллективе. Окружали Ольгу Сидоровну добрые люди и в семье, и по месту жительства. Муж не пил, в доме был хорошим хозяином и отцом. Такими же душевными выросли и дочки. Всю жизнь, общаясь с хорошими людьми, она и сама на взаимность отвечала взаимностью. Любила поговорить, поведать радости и печали своей жизни.

В купе скорого поезда, Ольга Сидоровна была довольна своим случайным попутчиком, восхищалась его образованностью, тактом и умением вести себя.

…В белой рубашке, с яркими запонками, тщательно наглаженных брюках, выглядел он элегантным. Круглое лицо чисто выбрито. В больших серых глазах под светлыми бровями искрилась доброта. Коротко подстриженные волосы как нельзя лучше импонировали приятной внешности собеседника. Правда, говорил он замысловато:

— Технический прогресс в любой отрасли промышленности, а тем более в тяжелой, немыслим без нас, ученых. Я как доктор технических наук особо это чувствую. Знаете, приходится решать важные проблемы…

А дальше доктор сыпал такими терминами, что Карпухина никогда и не слышала: «обогащение угля», «выщелачивание», «скоростная флотация».

— После окончания индустриального института пришлось работать инженером, заведовать фабрикой обогащения угля. Лично внес много нового в усовершенствование конструкции оборудования и ввел ряд новшеств… С этого и началась моя наука. Теперь вот видите, сколько своих трудов… — Собеседник вытаскивал из портфеля одну рукопись за другой, показывал, разъясняя их важность. — А вот и отзывы. Наконец-то виднейшие ученые одобрили мои поиски…

Карпухина смущалась своей неосведомленности. Она знала, что такое уголь и зачем он добывается в шахтах Донбасса. Сама топила печи обжига кирпича углем, а вот что такое «обогащение угля», понять не могла.

Но больше всего тронуло Ольгу Сидоровну то, что собеседник умел ценить людей труда. На груди Карпухиной блестели ордена, и он с особым вниманием рассматривал их.

— Есть у вас и высшая награда Родины. Как это прекрасно! Импонируют мне заслуженные люди. Сам, знаете, дни и ночи в работе, в поисках. Все же Мурлыкин-Азовский не последний человек в науке…

Карпухина не спрашивала фамилию своего собеседника, а когда он сам ее назвал, то этим еще больше возвысился в ее глазах. Фамилия как нельзя лучше соответствовала приятной внешности. Мурлыкин-Азовский… Ольга Сидоровна всегда представляла себе, что двойные фамилии носят только люди необычной судьбы, великие люди.

На вокзале в Кисловодске прощались тепло. Мурлыкин-Азовский проводил Карпухину к автобусу санатория, в который она приехала лечиться. Когда расставались, он невзначай сказал:

— Буду в вашем городе, позвоню. Приятные знакомства не забываются…

Прошло много времени. Ольга Сидоровна похоронила мужа, оформилась на пенсию. Теперь главная ее забота была — две внучки. Одна жила с ней, другую приводили ежедневно родители. Два зятя, две дочери: все они работали, домашних забот старухе хватало.

Она давно уже забыла о днях, проведенных на кисловодском курорте. Но однажды вечером Мурлыкин-Азовский, исполнив свое обещание, позвонил ей по телефону. Это обрадовало и вместе с тем привело в смущение Карпухину. Было это вечером. В ее квартире собрались обе дочери с зятьями. Как посмотрят дети на этот необычный звонок незнакомого им мужчины? Голос в трубке все такой же мягкий, приятный и учтивый. Он умолял:

— Ну как же, Ольга Сидоровна, не встретиться, специально заехал в ваш город! И не отказывайтесь! Одевайте свои награды и ко мне. Сейчас пришлю такси.

Карпухина засуетилась. Стала одевать новый костюм с орденами.

— Бабушка наша на свидание спешит, — шутили дочери.

— Ну что вы, дети… Доктор наук. Неудобно…

Встреча была душевной и неожиданно для Карпухиной торжественной. Мурлыкин-Азовский встретил ее с букетом цветов. Под руку повел сразу в ресторан, где в отдельной кабине был накрыт стол. Разные закуски: семга, заливная рыба, буженина, в круглых блюдечках — черная икра, шпроты, горка свежих красных помидор и зеленых, с пупырышками, огурцов. На тарелках с позолоченным ободком возвышались конусы белоснежных салфеток. А на приставном столике — коньяк, шампанское, вода.

Карпухина оторопела, страшно неловко себя чувствовала. Зал ресторана был наполнен музыкой, а там дальше, между столиками, танцевали пары. У нее даже мелькнуло сожаление, что пришла. Но ее знакомый, как будто понимая состояние гостьи, шутками подбадривал ее, просил чувствовать себя как дома.

— Встретился со своими коллегами. По такому случаю и выпить не грех. Знакомьтесь, пожалуйста.

У стола стояли двое. Один — смуглый, с худощавым, веселым, все время улыбающимся лицом; другой — круглолицый, с узкими щелками глаз. Они почтительно пожали руку женщине, уступая ей место за столом. Все наперебой подкладывали в тарелку, намазывали хлеб маслом, икрой. Первый тост доктор наук провозгласил за свою хорошую знакомую труженицу Ольгу Сидоровну. Затем пили за здоровье доктора.

Когда в голове зашумело, появилась смелость, словоохотливость, и Карпухина даже тост провозгласила:

— Я простая рабочая, никогда не бывала в таких высоких компаниях… Вам желаю добра, успехов в науке…

Мурлыкин-Азовский поспешил перебить ее:

— Что там мы! Вы, труженики, производители всех богатств… Вам честь и слава!

Коллеги ученого изучающе смотрели на Карпухину, отчего она смущалась. На ее груди сияли ордена и медали. Ее старый знакомый буквально не давал никому говорить, играл, что называется, первую скрипку в их задушевной беседе. Один из коллег начинал говорить что-то о легковых автомашинах, другой жаловался, что в их краях никак нельзя купить себе «колеса». Доктор переводил все в шутку: в жизни все желания сбываются, только бы настойчивость была…

Доктор проводил гостью, усадил ее в такси, отправил домой с подарками для внуков и вернулся за стол. Продолжался разговор уже более откровенный.

— Все улажено. Считайте, что автомашину вы уже имеете. И навар небольшой запросила.

— Какой?

— Об этом после, когда машину получите. Завтра к ней в управление снабжения к одиннадцати утра нужно явиться. Она там главный человек. Оплатим стоимость — и на базу. Это уже проверено…

Было 11 часов утра. В длинном коридоре управления снабжения толпились люди. Одни группами стояли, разговаривали, другие прохаживались, видимо, ожидая решения своих каких-то вопросов. На появление трёх мужчин никто не обратил внимания. Один из них чувствовал себя здесь свободней и смелей всех остальных. Его даже принимали за работника управления. Он подходил к людям, здоровался. На круглом лице добрая улыбка. Жесты, манера держаться внушали доверие. Его «коллеги» несмело топтались у стенки, с интересом смотрели на своего влиятельного покровителя.

Он подмигнул им веселыми глазами и скрылся за массивной дверью.

«Коллеги» долго ждали и не зря. Мурлыкин-Азовский появился из той же двери. Кивком головы он пригласил своих «коллег» в уголок, тихо сказал:

— Все в порядке. Давайте деньги, оплачу стоимость и — на базу за получением автомашины…

Деньги уже были подготовлены, сложены стопкой и завернуты в газету. Один из «коллег» вынул из кармана сверток, передал его Мурлыкину-Азовскому, который сразу же снова скрылся за дверью. Спустя десять минут он вышел.

— Вот документы. Быстрей на базу, получайте машину и — к гостинице. Я вас там буду ждать. Тогда отблагодарим этих… — Он кивнул в сторону двери, откуда только что вышел.

Счастье было так велико, что оба «коллеги» просияли и, ни слова не говоря, ушли по адресу, указанному в документе:

«Директору базы техснаба «Главюжруда»

т. Надеждину И. С.

ул. Вишневая, 75

В соответствии с нарядом от 20 октября 1972 года за № 274 и разнарядкой «Главюжруда» от 5 ноября 1972 года за № 45, порядковый номер № 9, выдайте автомашину ГАЗ-24 т. Хайбарову с оформлением на него всех документов на данную машину. Стоимость ГАЗ-24 полностью оплачена в главном управлении по картотеке № 3. Одновременно выдайте ему запчасти, помимо положенных к ГАЗ-24, с оплатой их стоимости в бухгалтерии базы.

Начальник главного управления И. С. Благоверов

Главный бухгалтер А. Н. Сенинников».

«Коллеги» прочитали документ, и у обоих дыхание сперло от радости. Шуточное ли дело: давняя мечта — своя легковая автомашина — сбывалась…

* * *

«Никак не пойму я природу этих мошенников, на что надеются: перспектива-то — арест, следствие, суд и снова за решетку. Годами в заключении, а выходят — снова за свое, обманывают людей», — думал инспектор уголовного розыска после прочтения ориентировки о розыске Мурлыкина-Азовского.

Плечистый, с редкими усиками и коротко остриженными волосами, сидел он на подоконнике, держал в толстых пальцах лист бумаги с мелким типографским шрифтом и с большим портретом в центре. В углу листа виднелась наискось написанная синими чернилами резолюция начальника милиции: «Тов. Гуреев, принять меры розыска». Резолюция написана давно. Поскольку Гуреев имел «свою» работу, то на эту ориентировку не обратил особого внимания, положил ее в сейф. «Необязательно же разыскиваемый появится в нашем городе, где-то другие его задержат», — думал он. А вчера вечером последовал звонок из уголовного розыска области с требованием доложить о проведенных розыскных мероприятиях. Докладывать оказалось нечего. Еще не было продумано и таких мероприятий.

Размышления Гуреева прервал дежурный офицер. Он, приоткрыв дверь, просунул голову в фуражке с кокардой, сказал:

— Жалобщики пришли, прими их…

Как только скрылась голова дежурного, в кабинет вошли двое. Вернее, они не вошли, а как-то боязливо протиснулись боком через полуоткрытую дверь, остановились у самого порога. Оба как будто сговорились, прижали свои фуражки к животам, переминались с ноги на ногу. Вид их был такой жалкий, что Гуреев отодвинул в сторону бумаги, уставился на них удивленным взглядом.

— Что с вами?

— Случилось, гражданин… товарищ начальник, беда случилась…

Оба посетителя оживились: один говорил, другой приговаривал:

— Ой, какой шайтан! Деньгу забрал, бумажку дал…

— Какую бумажку?

— Бумажку на машину, вот она…

Гуреев взял «документ», углубился в его чтение.

— Бланк правильный, настоящий, а вот написана чепуха. Во-первых, в городе нет такой базы «Главюжруда», нет и такого управления, а следовательно, фамилии начальника и бухгалтера вымышленные. Да и написана какая-то ерунда! «Стоимость ГАЗ-24 оплачена в главном управлении по картотеке № 3». Вы можете толком рассказать, что это за филькина грамота?

— Как же, пришли рассказать. Дал бумагу, деньгу забрал, и нет, сбежал шайтан…

Посетители со всеми подробностями рассказывали, как у них выманил мошенник много тысяч рублей. А у Гуреева под ложечкой холодело: «Это же тот самый преступник, ориентировку о котором я только что прочитал! Опоздал с мерами розыска. Можно же было его схватить за руку, задержать…»

— А вы опознаете того человека?

— Как же не опознать, опознаем. Мы с ним в поезде ехали, в гостинице жили…

Гуреев выхватил из папки лист бумаги, развернул его на столе. В центре листа была фотография круглолицего человека.

— Это он?

— Мурлыкин-Азовский! Он, точно он. — Оба жалобщика склонились над ориентировкой.

Гуреев уже не слушал потерпевших, он думал о своей безответственности, о допущенной неряшливости в работе.

— А вы тоже хороши, жалобщики! — вдруг не сказал, а закричал Гуреев. — Вы же должны знать, что автомашины у нас продаются в магазине, в порядке живой очереди! Почему же пошли на сделку с преступником?

— Хотели… думали… он же вроде порядочным казался…

— Хотели, думали… — Гуреев посмотрел на своих сникших, перепуганных собеседников и сразу сбавил тон.

* * *

Старший инспектор уголовного розыска Гуреев возвратился из областного центра взволнованный, огорченный и с твердой решимостью найти преступника.

— Мошенник жил рядом с милицией в гостинице, а мы с тобой ориентировку все изучали, — разнес нас начальник угрозыска области.

— Мы действительно прошляпили, — сказал Горбунов.

— Забрал в управлении все материалы на него. Нам такие преступники и не встречались. Можно сказать, что это осколок той, давно исчезнувшей профессиональной преступности, о которой мы с тобой только в книгах читали. Еще до войны пять раз сидел за мошенничество. После войны еще не жил на свободе. Когда исполнилось ему 60 лет, начал умолять, просить: «На этом завязал, хочу остаток жизни провести на свободе, прожить достойно, чтоб хоть умереть с чистой совестью».

Поверили. После десяти лет нахождения в заключении освободили его, устроили на работу в строительную организацию. Выдали аванс, получил он это все — и был таков.

Устойчивость преступной бациллы в организме присуща карманным ворам и мошенникам. Они, как алкоголики или наркоманы, не могут удержаться.

— Простачков еще много, обманывать их несложно. Даже на автомобили иногда деньги дают. Вот тебе и затравка: еще разок подзаработаю, авось пронесет. Так думал, наверное, и теперь Мурлыкин. Скорей бы его найти… — заговорил Горбунов.

— Найдем. Вот смотри, сколько привез на него разных данных! — Гуреев выложил из папки на стол разные документы, среди которых особое внимание Горбунова привлекли фотографии.

— Вот это да. Смотри, какой франт лощеный! Галстук, костюмчик что надо. А лицо, смотри, какое лицо: выбритое, круглое, как месяц, с улыбкой.

— Тюремная бледность с лица вряд ли успела сойти, но той красотке, что рядом, этого не заметить, слишком счастливый вид у нее… — сказал Гуреев.

— Ты смотри, у этой тоже радости хоть отбавляй. — Горбунов взял другую фотографию. — Улыбка до ушей. Подбородок отвис, на руках жилы надулись, а довольна, сама поддерживает его руку на талии.

— Подхватить «доктора наук», конечно, заулыбаешься. Женщины в возрасте. Таких, да еще незамужних, понять можно, а вот эту… — Гуреев вынул из кармана, бросил на стол еще одну фотографию. — Разбери, чего в ней больше: любви или коварства? Чего она, как репей, прицепилась к пожилому человеку?!

— Еще совсем молодая! — сказал Горбунов, рассматривая фото.

— Всего 24 года.

— А ему-то 60… Действительно, непонятно. Да и вид у нее не бравый. Личико красивое, но слишком суровое, и вся она вроде бы с перепугу…

— Подружкам сказала, что лучше коньяк пить со стариком, чем ситро с молодым.

— О-о, оригинальная философия.

— Она уехала вместе с Мурлыкиным-Азовским, так сказать, в свадебное путешествие. Пойдем-ка мы по ее следам. Вероятно, он скоро ее не бросит. Молодая, красивая. Вот пока он с ней, мы и должны его арестовать.

— А где же мы его искать будем?