Помоги проекту - поделись книгой:
Идеальный мужчина. Черт его забери!
— Позвоню тебе в перерыв, — сказал он и подвинул к ней подставку с завтраком.
Погладил ее по волосам и поцеловал в макушку, как маленькую девочку.
Когда за ним закрылась входная дверь, Сабина отодвинула еду, вскочила с постели и бросилась к сумочке, которую вечером оставила в прихожей. Достала блистер с таблетками и с рычанием выдавила их все в раковину в ванной и смыла — теперь нужно начинать новую упаковку с начала нового менструального цикла. Сабина так боялась забеременеть, что ей казалось — она уже беременна. Тем более Дима всегда кончал вместе с ней, не оставляя шанса не впитать его семя. И даже сейчас она не чувствовала между ног липкости, потому что снова приняла все до последней капельки. Но в этот раз она не предохранилась.
Сигнал входящего сообщения на сотовом прозвучал контрольным выстрелом, а текст послания от Грега добил: «Я подумал над твоим предложением. Это будет… задорно».
Сабине срочно нужно было что-то решать: ни Грег, ни муж не терпели презервативов. Один считал, что спасение утопающего — дело рук самого утопающего, а второй просто хотел ребенка. К тому же был еще Виктор.
Я мог понять желание жены посмотреть столицу. Ей как творческому человеку нужны новые впечатления, новые места, какие-то волнующие события, а у нас даже не получилось поехать в свадебное путешествие. Но на следующей неделе мы уже сдадим объект, и за досрочное завершение строительства застройщик обещал крупную премию. Я очень на нее рассчитывал. Но больше всего рассчитывал отвлечь жену от театра. Не понимал, какое она получает удовольствие, когда приходит домой поздно вечером вымотанная, будто весь день не порхала по сцене, а волокла поддоны с кирпичами на верхние этажи. Мне не хватало той Сабины, какой она была до того, как стала примой и загорелась этим чесом[5]. И почему она решила, что нам придется переезжать в столицу — искренне не понимал. Там таких провинциальных трупп будут десятки со всей страны, марафон спектаклей по три в день на разных, в том числе уличных площадках — разве это билет на большую сцену? Я был бы не против ее карьеры, будь это действительно шанс и большая сцена. Но это не первое турне нашей городской филармонии, и оно явно не открывало возможности карьерного взлета до столичной дивы.
Я хотел ребенка и был уверен, что это все станет Сабине ненужно, когда она почувствует себя мамой.
— Здорово, братело! — Мы с другом Кирюхой привычно ударили по рукам друг друга и вместе вошли в лифт. — Зайдешь к нам вечером на пару партий?
— Если Нина сварганит рыбный пирог, — согласился я.
— Так и сидишь на диете? — хохотнул верный еще с горшка друг. — Мне, что ни говори, с женой повезло больше! — он хлопнул меня по плечу.
Его славная пухленькая супруга работала кондитером в частной кофейне и при слове «диета» начинала хохотать так заразительно, что не поддержать было невозможно. Они с Сабиной не нашли общий язык, не одобрял моего брака и Кирилл. Наша с женой жизнь вне дома разделялась: она встречалась с подругами из своей творческой интеллигенции, а я скромно отдыхал в кругу рабочего пролетариата, правда, за все время брака всего пару раз — вторая половина дома и второй этаж первой дома еще не были до конца отделаны. Мне хотелось, чтобы Сабина приняла участие в выборе дизайна, потому что там планировались комнаты для наших будущих детей и внуков, но жена упорно обходила эту тему, ссылаясь на то, что наследников пока нет, а ее вкусы и мода слишком быстро меняются…
— Сабина просто еще молода, — заверил я друга. — И клятва быть вместе в горе и в радости — не пустой звук. Какое бы дерьмо она или я ни натворили, мы будем жить с этим до конца вместе. Иначе и жениться не стоило.
— Зачем же превращать свою и чужую жизнь в ад? — усмехнулся Кирилл.
— Вот поэтому я не сделаю ничего такого.
— А она? — прищурился друг.
— И она, — уверенно ответил.
— Это, братело, твоя жизнь, но на правах древнего друга скажу: ты будто в куклы играешь — наряжаешь, на руках носишь, с рук кормишь… У меня доча так в свои три года делает. Но тебе-то уже тридцать семь, глаза-то разлепи — не годится Сабина для семьи…
— Ты же друг мне? — положил руку ему на плечо и чуть сжал, смотря в глаза серьезно. Кирилл кивнул медленно, уже зная, что я скажу. — Вот и оставайся им.
Глава 2. Игра тылом
— Задорно ему будет… Старый козел! — ворчала Сабина, нервно расчесывая волосы.
Они дико бесили ее сегодня — тонкие и легкие как пух, ни в какую не желали укладываться, то одна прядь, то другая выскальзывала из заколки, делая прическу неопрятной и совсем не походившей на продуманный творческий беспорядок. Остервенело швырнула заколку о стену и топнула ногой, вымещая гнев на мужа.
Вчера он был беспощадно нежен в постели, растомил ее так, что она млела в его объятиях, забывая все на свете. Зарывался в ее волосы большой пятерней, держал под попу и будто укачивал под собой, урча от удовольствия колыбельную из стонов, милого шепота и ритмичного шелеста шелковой постели. Он любил ее от кончиков ноготков на ногах до макушки, нежил и сам таял от близости с ней…
А сейчас ей хотелось грубости до крика и слез. Чтобы каждый толчок выбивал воздух из легких и хрип из горла. Как это умел делать Виктор Борзов — режиссер и сценарист их труппы. Мужчина, который оказался обыкновенным бабником, и назло которому она поддалась ухаживаниям Димы и вышла замуж. Виктора это, похоже, даже устраивало, потому что замужней ей он оказывал больше внимания, чем раньше. И уже ради этого она готова была терпеть невыносимую сиропную заботу и любовь Димы.
Сабина набрала номер любовника и уже через два гудка услышала сексуально хрипловатый низкий голос:
— Да, детка…
— Я соскучилась, — сразу скуксилась Сабина, унижаясь перед брутальным самцом.
Она всегда боялась его отказа и, помани он ее пальцем, бросалась на его зов, едва не высунув язык и не капая слюной от счастья.
— Я слегка занят сегодня… — Сердце девушки оборвалось. — Но у меня есть час…
— О-о, скоро буду! — перебила его Сабина, чувствуя, что сердце снова запустилось и забилось быстрее, чем застучали ее каблучки по лестнице, когда она понеслась к нему.
— Твоя попка хочет огня? — хохотнул мужчина и громким шепотом в динамик, будто на ухо, добавил: — Так неси ее ко мне скорее, детка, отжарю как следует…
Девушка неслась по улице на шпильках, забыв о неудачной укладке волос, о брошенном на пол полотенце и забытом на не заправленной постели завтраке. Все теряло значение и не стоило внимания, когда ее звал ОН — Виктор, мужчина, которому она безоговорочно подчинялась всегда и везде. Ради него она старалась быть лучшей на сцене и в постели. От его взгляда текла, как сучка, и дрожала от страсти. И теперь, зная, что муж не собирается с ней на гастроли в Москву, рвалась туда еще больше, чтобы отдаться страсти на на полную катушку.
До дома Виктора было совсем недалеко — пара-тройка километров. Сабина могла бы поймать попутку, но предпочла сократить расстояние и пробежать мимо стройки, где работал ее муж. Каждая минутка была драгоценной, не хотелось ждать и колесить по району, когда в груди пылало в радостном предвкушении встречи сердце, и низ живота уже сладко тянуло.
Наконец, сорвав с дерева лист, Сабина парой движений обтерла от пыли каблучки и нажала кнопку домофона в новостройке. Виктор отозвался почти мгновенно — безмолвно впустил ее в подъезд, а уже через минуту встречал ее на пороге квартиры.
— Витя… — повисла у него на шее девушка, едва он захлопнул дверь за ее спиной.
Она потянулась к нему губами, выпрашивая поцелуй, и мужчина не заставил ждать. Впился в губы до боли, вызывая стон, целовал, не жалея нежной кожи, прикусывая ее и выпивая судорожный всхлип девушки.
— Дырочка моя… — нежно прошептал ей в истерзанные губы. Двинул пару раз похотливо бедрами, чуть согнув колени, потерся об нее выпиравшим между ног бугром. — Давай-ка поиграем тылом[6]… — скомандовал и сам развернул ее к себе спиной.
— Прямо тут? — капризно надула губки.
— Театр начинается с вешалки[7], — подтвердил главнюк и расстегнул сзади молнию на сарафане, задрал и заткнул подол в раскрытый вырез, стянул трусики со стройных ног и присел на корточки. Сабина запрокинула голову и зажмурилась от удовольствия, когда он раздвинул ее ягодицы и лизнул тугое колечко между ними. — Расставь ножки, детка, и прогнись, чтобы я видел тебя всю. — Девушка выпятила попу, послушно и с радостью подставляя себя под ласку. Охнула, когда теплый мокрый язык заскользил между ягодиц, а мужской палец надавил на очаг сладкого раздражения. — Мокрая… — констатировал и вплотную занялся входом в попку. — Держи сама. — Виктор положил ладони Сабины на ее ягодицы и раздвинул шире, спустил штаны и зажал член в кулаке. Его руки и язык работали быстро, нагоняя возбуждение на обоих, и когда девушка задвигала бедрами ему навстречу со стонами, встал, подхватил ее под колено и взялся за ручку входной двери, не давая опустить ногу. — Держи шире! — рявкнул, едва она убрала ладони с попки, и туго толкнулся в вылизанный вход. — Давай, детка, пусти меня… — рычал, чуть вытаскивая член и снова протискивая его глубже. — Старый хрен еще не трахнул тебя в зад? — спросил хрипло, тяжело дыша, когда вошел по самые яйца и мелкоамплитудно задергался, создавая лишь ощущение движения внутри нее.
— Ви-и-ить… — обиженно простонала Сабина, прикусывая от непривычной боли и неприятного ощущения губу.
— Я знаю, зачем ты ходишь к нему в кабинет. — Он вытянул член из попы, провел головкой вокруг другого мокрого отверстия, собирая смазку, и вернулся выше, на этот раз толкнувшись рывком. Сабина вскрикнула и следом всхлипнула, хватая ртом воздух, не расслышав его слова: — Я его привычки наизусть знаю, детка. Не ты первая, инженю[8]… — он быстро выскользнул и так же резко дернулся обратно, ударяя бедрами о ее раздвинутые ягодицы, — …не ты последняя…
Виктор держался за ручку двери, не давая опустить ногу, и долбил попу членом с глухим рыком, вбивая Сабину в дверь всем своим телом. Ей нравилось, когда он слетал с катушек и брал ее грубо и властно, но сегодня ей было больно и неприятно, и досадно от того, что он не дал кончить от его языка, а от этого секса она не чувствовала ни возбуждения, ни удовольствия. Она послушно стояла, отдав ему свое тело, и чтобы как-то смягчить себе боль, отпустила ягодицы и затеребила клитор пальцами, прижавшись к двери мокрой от слез щекой и закрыв глаза.
А еще было неуютно и неприятно от того, что любимый знал о ее интимных встречах с антрепренером, хотя она так старалась делать это тайно от него. И теперь Виктор будто наказывал ее за измену, и это «инженю» прозвучало там многосмысленно…
Сегодня все пошло не так. И чем кончится этот чертов день, она уже не знала. Стояла и скулила, пока он трахал ее жестко и, как ей казалось, очень долго. Впервые она с нетерпением ждала, когда он кончит, и радовалась, что у него осталось до конца свободного часа не слишком много времени. Но и того, что осталось, было слишком много для такого секса.
Он дышал часто и глубоко, вбивался в нее, уже почти не выходя, и вздрагивал в предвкушении разрядки. Сабина уже обрадовалась, что он вот-вот отпустит ее, когда Виктор выдернул член, рывком развернул ее к себе лицом и резко заставил встать на колени.
— Отсоси! — глухо рыкнул и ткнул ей в припухшие губы красную блестящую головку. — Открой рот! — рявкнул грубо и сдавил пальцами ее щеки, вынуждая разомкнуть губы и зубы, и тут же сунул член глубоко, проникая в глотку. Сабина распахнула глаза и поперхнулась, не желая принимать его в рот после анального проникновения, но мужчина не дал выбора — он держал ее за затылок и подбородок, трахая рот со стоном. — Соси-и-и… — снова потребовал, оставляя во рту лишь головку.
Сабина послушно принялась сосать, втягивая щеки и играя кончиком языка вокруг отверстия в твердом навершии — лишь бы он быстрее кончил. Уже через несколько секунд Виктор пустил ей в рот густую струю.
— Извини, — бросил скупо, натягивая штаны с довольным видом, — не знал, что твоя задница еще целка. — Его широкая улыбка говорила, что он был этому рад. — Обещаю потом быть нежнее. — Неожиданно он весело расхохотался. — Нет, ну надо же! И муж тебе в жопу не засадил ни разу?! Вот лох!..
Сабина не разделяла его веселья, хотя обычно поддерживала его шутки в адрес мужа. Сегодня Виктор перешел какую-то черту, и она сама позволила ему это. Он словно натыкал ее мордочкой в ее же испражнения, как котенка.
— …Ну, извини, извини! — подошел к ней режиссер и обхватил ее за талию. Притянул к себе и прижался крепко. — С катушек слетел, ты просто представить не можешь, как здорово быть первым, а у замужней девушки обнаружить целку вообще нереально. Моя ты маленькая дырочка…
Витя накрыл ее губы страстным поцелуем, но то и дело отпускал их — его пробирал смех, который он никак не мог остановить, да и не хотел. Мужчине было удивительно, что лоховатый владелец этого шикарного тела не тронул эту дырку. Может быть, оставил на потом, когда приестся влажная розовая щелка? И от мысли, что первый проложил дорожку, Виктор смеялся, не в силах успокоиться.
Он взглянул на настенные часы в коридоре, дальше которого они так и не продвинулись, и заторопился:
— Черт… Детка, мне пора бежать.
— Ну-у, Ви-ить… — протянула Сабина, надув припухшие губки. — Я даже не кончила.
— Поласкай сама свою дырочку, детка. Давай-давай, мне нельзя опаздыва-а-ать… — пропел он последнее слово, поворачивая девушку к себе спиной, поправляя на ней сарафан и застегивая молнию на спине. — Если хочешь кончить, приходи вечерком попозже.
— А ты куда? Можно с тобой? — с загоревшейся надеждой в глазах спросила девушка, натягивая трусики.
— У нас чисто мужская компания, пиво, бильярд, дым сигарет… — отрицательно качнул головой Виктор, смотря на себя в зеркало и приглаживая густые волнистые волосы.
Он был по-мужски красив: тело без кубиков, но и без животика, карие глаза, густые каштановые волосы, квадратный подбородок с вертикальной ямочкой посередине, чистая кожа. И даже немного колесом ноги придавали его облику мужественности. Его широкая улыбка разила женщин наповал, ему не надо долго очаровывать их. Напор и наглость с откровенной похотью во взгляде быстро ломали слабое сопротивление любой, а жесткий секс, который, по его мнению, больше всего любили представительницы прекрасного пола, делали связь с ним незабываемой.
Не забыла ее и Сабина. Виктор трахнул ее в задницу прямо на пороге своей квартиры. И это могли понять все, кто ждал лифт! Она слышала и стук двери подъезда, и писк домофона, и голоса людей, и как открывались дверцы лифта, пока мужчина буквально вколачивал ее членом во входную дверь. Ручка дергалась под ее коленом, которым она упиралась в косяк, и на нем теперь краснела вдавленная полоса. Хорошо хоть сарафан прикрывал этот позор. Девушке казалось, что каждый поймет, чем она только что занималась.
Ей было странно неуютно на душе. Как-то… склизко. Мелькнула мысль, что пора заканчивать встречи с Виктором, но тут же пропала — Сабина влюбилась в режиссера как кошка, и представить себе не могла, что их встречи закончатся. Она ревновала его даже к замужней молодой женщине, которая работала в театре уборщицей. Иногда та садилась рядом с Виктором и смотрела репетиции, и мужчина шутил с ней, о чем-то разговаривал и покрикивал при ней на нее — Сабину. Потому что в такие моменты она забывала слова своей роли, сбивалась в сценах от неуправляемого синдрома собственницы. И окрики Виктора, когда эта голодранка в синем халате улыбалась, глядя на нее, доводили Сабину до исступления. Она закатывала скандал и убегала со сцены в слезах от раздиравшей грудь обиды.
Виктор ни разу не приходил пожалеть ее или успокоить. Обычно он просто звонил на сотовый и гаркал «Быстро на сцену!», и она не могла ослушаться. Сабина никогда не могла пойти против его желания, всегда боялась обидеть его, стать ему неинтересной, что ее место займет другая. И она возвращалась. Девушка бегала за ним, как собачка, ловила взгляды, жмурилась от звука его хриплого голоса… А уж когда он за чем-то обращался к ней, расцветала, как ночная фиалка…
Сабина шла домой и не замечала ничего вокруг, погруженная в свои мысли, и вскрикнула от неожиданности, когда вдруг оказалась в чьих-то объятиях. Забилась, когда рот накрыли чьи-то губы, и начала лупить кулаками наглого незнакомца.
— Теперь я знаю, что у меня верная жена, — услышала довольный голос и, шумно выдохнув от облегчения, схватилась за сердце. — Никому не даст себя лапать!
— Димка… ну нельзя так пугать… — Она глубоко дышала, еще не в силах успокоить адреналин в крови.
— Я тебя издалека заприметил, видел, как ты в ту сторону прошла.
— Не думала, что у тебя есть время смотреть по сторонам, — проворчала и задрала голову, приложив ладошку козырьком от солнца. — Ты на самом верху?
— Ага, завтра заканчиваем второй двенадцатый этаж, — улыбался мужчина. Сабина сложила красивые бровки домиком, рассмешив мужа. — У строителей суеверие есть такое, мы нумеруем этажи: десятый, одиннадцатый, двенадцатый, двенадцатый дробь один, четырнадцатый.
— Какая глупость, — скривила губы девушка. — И что случится, если нумеровать правильно?
— Не хотелось бы проверять, — покачал головой Дима и неожиданно спросил: — А ты куда ходила? Наверное, в новом микрорайоне магазины обследовала? Говорят, там неплохой супермаркет открылся.
Сабина незаметно перевела дух — если бы муж невольно не подсказал ей ответ, она бы совсем растерялась, а врать ему в мелочах совсем не хотелось — их невозможно запомнить лжецу, но именно нюансы всегда помнит тот, кому соврали. Дикая несправедливость!
— Ты представляешь! Забыла кошелек и ничего не купила, — сразу нашлась девушка.
— Встреть меня вечером, сходим вместе, купим что-нибудь неприлично дорогое и вкусное. У меня для тебя сюрпри-из! — весело протянул мужчина, заключая талию любимой жены в объятия. — Устроим романтический ужин в джакузи, займемся развратным сексом, ммм?
Глаза Сабины загорелись — муж еще после свадьбы хотел подарить ей набор с бриллиантами. Она повисла у него на шее и зачмокала его лицо под его счастливый смех. И даже когда он крепко поцеловал ее, лишь на мгновение испугалась и изумилась, как Дима не заметил ее припухшие истерзанные Виктором губы. Ее муж настолько идеален, что не замечает очевидного!
— Ди-им… — протянула она, смотря ему в глаза, — ты такой классный…
Она ничуть не лукавила в этот момент, и даже, как ей казалось, любила его.
— Ну-у… ты тоже ничего так… — пошутил он и отпустил жену. — Прости, родная, перерывы у нас короткие, скоро сдаем объект, торопимся.
— То есть этот второй двенадцатый этаж последний?
— Ага.
Дима чмокнул жену и быстро нырнул за ограждение. Подмигнул ей, когда поправлял отодвинутую секцию, оставив Сабину стоять на улице.
Домой она уже не шла, а порхала, улыбаясь во весь рот и что-то напевая. Мысленно она уже представила дорогое украшение, примерила с ним все наряды в любимом бутике, помечтала о новых туфельках и клатче и в красках, прикрывая томный взгляд ресницами, строила глазки воображаемому Виктору в новом шикарном облике светской дивы. Уж он не устоит перед ней, и не будет никуда торопиться, и секс у них будет страстный и долгий. Она даже не снимет украшение с шеи, ушей и пальчиков. А может быть, и с запястий и лодыжки.
Сабина заглянула по пути в салон красоты на маникюр и педикюр и в этот раз даже не шипела на мастерицу, как делала часто чисто из вредности, давая понять разницу в их статусе.
Весь оставшийся день до вечера у девушки было отличное настроение. Она, танцуя и подпевая орущему голосом Джона Бон Джови динамику, вытерла пыль, очистила стеклянные стены первого этажа снаружи — не так давно прошел ливень, и капли забрызгали стекло мутными кляксами — а напоследок натерла до блеска полы и запекла в фольге семгу — любимую рыбу ее строителя. Лучезарное настроение омрачала только тупая боль в заднем проходе и тянущее желание секса. Нет, сегодня вечером Сабина не пойдет к Виктору, ей совсем не понравилась срежиссированная им встреча. Сегодня она забудет об этом неприятном свидании в объятиях ее щедрого мужа, будет купаться в его любви и даже сама сделает ему приятное — дорогой подарок стоит того, чтобы впервые подарить Диме минет.
Сабина за мечтами и заботами не заметила, как пролетел день. Муж уже час назад должен был вернуться домой, но почему-то даже не позвонил предупредить, что задерживается. Хотя такое бывало и раньше в конце месяца или квартала, значит, у нее есть время приготовить свое тело для любовной оргии.
Она следила за собой с особым тщанием, но нет предела совершенству. Крутясь перед зеркалом в ванной, гладила кончиками указательных пальцев брови и чуть поворачивала голову, прикидывая, как бы смотрелись на их месте татуированные. Надувала и оттопыривала губы, чтобы прикинуть, не пора ли вкачать что-нибудь для объема. Раздевшись донага, взвесила упругие груди на ладонях и склонила голову набок — они чуть великоваты для ее телосложения, и это Сабине нравилось, потому что добавляло телу сексуальности, но вот их форма… Девушке хотелось, чтобы грудь была дерзкой, немного островерхой, чтобы набухшие твердые соски были темнее и выглядели вздернутыми острыми пиками наслаждения. А эта блеклая розовая пигментация и крохотные бусинки в центре ореол, как в насмешку, смотрелись недоразвитыми. Впервые мелькнула мысль, что во время такой желанной ее мужу беременности грудь стала бы еще больше, и это бледно-розовое невзрачное недоразумение, возможно, увеличилось бы естественным образом. Хотя что она об этом знала? Да и знать не хотела. Она стала примой совсем недавно и еще не вполне уверенно чувствовала себя в этом статусе.
А всему виной Злата Королева.
Сабина зашипела, как змея, едва в памяти всплыл образ второй еще совсем недавней претендентки на роль примы — талантливой девушки старше ее на три года. Как же бесило даже имя этой конкурентки! Надо же — Злата Королева, именно вот так — через «е»! Наверняка ее родители специально выбрали настолько вульгарный нейм в довесок к пошлой фамилии, как мандалу для будущего успеха! А этот Виктор… Сабину бесило до вспышек в глазах, когда он со пафосно командовал: «Ваш выход, Королева!» До полного комплекта ей не хватало заполучить в постель режиссера и стать примой. Но Сабина вовремя смекнула, перед кем раздвинуть свои длинные точеные ножки, чтобы проклятая Злата не получила эти трофеи. А больше всего бесило, что эта чертова Королева не обращала внимания на ее — Сабины — колкости и была всегда дружелюбна и приветлива. Какая наглая лицемерка! Неужели она не видит и не чувствует, как Сабина ненавидит ее?! Разве можно быть душкой с соперницей?
Только если она не считает Сабину соперницей…
От этой догадки Сабина аж задохнулась — чуть не захлебнулась собственным ядом и горячей ненавистью. Зарычала, сжав кулаки до кровоподтеков на ладонях от длинных ноготков, и топнула пяткой. Лишь морщинка меж нахмуренных бровей привела ее в чувство.
Девушка повернулась к зеркалу спиной, наклонилась и раздвинула ягодицы, разглядывая плотно закрытую дырочку между ними — вроде не видно, что там кто-то побывал… Но как же было неприятно, когда Витя всовывал туда свой член… Лишь через какое-то время почти исчезло противное ощущение необходимости сходить по нужде. Сабину передернуло. Она — будто жалела и успокаивала, обещая телу, что эта гадость больше никогда не повторится — огладила попку ладошками и провела кончиками пальцев по нежной коже паха — эпиляция безупречна, она гладенькая, как младенец!
Поглаживая чувствительную тонкую кожу, Сабина забыла обо всем остальном — так приятно касаться себя, а когда еще нежнее и, одновременно, требовательнее это языком делал Дима… Девушка ощутила влагу на розовых лепестках, еще недолго поиграла с клитором и решительно встала под душ — возбуждение она сохранит до прихода мужа и устроит ему шикарный прием между ее ног. Голая, развратная, с затуманенным влажным взглядом, прикусившая губу и стонущая в преддверии оргазма, она будет умопомрачительно смотреться в бриллиантах.
Глава 3. Конфидантка[9]
— Мне трудно даже представить, как проходили ваши свидания, — вытирая лицо полотенцем после рабочего душа, признался Кирилл, продолжая еще в обед завязавшийся разговор. — Сабинка же, как кукла: ресничками хлоп, губки бантиком, что ни взмах руки — царевна-лягушка, что ни шаг — принцесса-лебедь, что ни поза — то театральная постановка. Хотя нет, на сцене она двигается куда естественнее и проще.
— Кир, в челюсть хочешь? — осадил я разговорившегося друга.
Я знал, что он недолюбливал мою жену, но знал и одну из причин этой нелюбви — он еще со школы всячески обращает мое внимание на одноклассницу Катю, влюбленную чуть ли не со средней школы. И то, что сегодня активно нападал на Сабину, значило только одно — Катя, как и говорил с неделю назад друг, приехала и гостит у старшей сестры, по велению любви ставшей женой Кирилла. И это утреннее добровольно-принудительное данное мной обещание после работы заглянуть на партию в шахматы теперь хотелось забрать, но я хозяин своему слову.
— Челюсть можно поправить, а вот поломанную жизнь — нет. Я на правах друга могу и должен говорить тебе как есть, а не как ты хочешь слышать, — жестко отрезал друг. И был прав.
Поделиться книгой: