Оборотень XXI века

Александр Тюрин. Оборотень XXI века

1. На приеме

– Я в ходовой рубке. Внезапно из тумана появляется другое судно, которого не было на экране радара, идет пересекающимся курсом. Даю, конечно, команду «полный назад», но инерция-то будь здоров. Понимаю, что сейчас будет столкновение, и просыпаюсь. Сердце при этом колотится вовсю. В последнее время такое случилось раз десять. Не сон, а настоящий сериал.

– А как, господин Белкинс, вы можете описать другое судно? С черными парусами или что-то вроде?

Спрашивающий имеет характерную внешность высокооплачиваемого врача. Ухоженный, прилизанный, улыбочка как приклеенная. Судя по вопросам, думающий сейчас о чем-то более интересном, может быть, совместном отдыхе с блондинкой.

– Нет, доктор, не «летучий голландец», а обычный сухогруз. Ничем не отличающийся от того, на котором нахожусь я. Можно сказать, копия. И я вижу на мостике другого судна кого-то похожего на меня.

– В вашей жизни было, так сказать, травмирующее событие?

– Да, доктор, ещё какое. Четверть века назад, в другой стране. Авария на море.

Боже, кому я говорю. Его пациенты с глянцевыми физиономиями имели только «аварии» в кровати – когда не встаёт даже на дорогую проститутку.

– Господин Белкинс, вы более двадцати лет назад вернулись из Восточной империи в Междуморье, сменили специальность, продолжили разработки вашего отца, достигли большого успеха. Ваше возвращение на родину было связано с той психологической травмой?

– Давайте, дорогой доктор, поговорим об этом как-нибудь в другой раз. Мне пора – труба зовёт.

Да уж точно «дорогой», не в переносном смысле. Я лучше сам себе психиатром побуду.

– Хорошо, господин Белкинс, мы пока что попробуем другой препарат, селективный ингибитор моноаминоксидазы. И очень рекомендую продолжить нашу беседу.

Попробует он, нашел себе подопытную зверюшку. А какой офис себе отгрохал этот айболит – фонтанчик из сверхтекучего жидкого гелия, светящиеся как фонарики растения, в аквариуме прозрачные рыбки с пестрыми глазками-бусинками. Одна медсестра-андроид чего стоит, расторопная, не знает усталости, два режима, с подогревом до 36 и без. Куда там до неё любой медсестре из жиров и белков. Ей не надо жрать, пить, нести чушь и намазывать на лицо килограмм косметики. В качестве бесплатного бонуса способна любить шефа, двадцать поз в верхней позиции, тридцать в нижней. Не забудь её только к розетке подключить.

Когда я спустился в гараж, мне показалось, что-то мелкое мелькнуло среди припаркованных машин, туда-сюда. И опять сердце словно порывом ветра качнуло.

Если бы это «что-то» шмыгнуло по полу, то можно было списать на крысу. Но оно промелькнуло на высоте метр-полтора. Может быть, дрон-яблочко с циклическим движителем? Нынче кто только их не применяет; даже супружницы для слежения за своими благонравными – не ходят ли налево, в пункт проката секс-кукол. Вьетнамские «яблочки» стоят двести баксов, не больше.

Я подошел к своей машине. Две недели назад выложил за нее немалые бабосы, а сейчас смотрю на её акулообразные обводы и чувствую ноль удовольствия. Охотнее бы уехал отсюда на ржавом велике, лишь бы не было говна в голове и сердца, «бьющегося, как птица в силках» – из сценария сразу приходит готовая фраза.

– Куда желаете? – спросил борт-пилот неопределенным голосом среднего рода .

– В лучший мир, – недобро отозвался я.

– В моей базе данных значатся три места под названием «лучший мир», – бодро известил борт-пилот. – Студия интимного массажа, похоронное бюро и центр эвтаназии.

– И чтобы ты выбрал, ведро с железками? Тебе бы я порекомендовал для интимного массажа мартеновскую печь. А теперь заткнись и передай управление мне.

– Есть, мой капитан.

Тьфу, лексикон для болванов. Я ему, что, кастрюлеголовый, который строит из себя крутого парня?

– А что происходит с твоим голосом? Устанавливаю его под Высоцкого, а на следующий день опять слышу вот это.

– Это оптимальный голос, согласно настройкам, сделанным в момент покупки.

Как-то не припоминаю, чтобы эти визгливые интонации мне понравились в момент покупки.

– Так, железяка, изменил голос по-быстрому. Чтоб под Высоцкого, и никакого отката.

– Для этого требуются права корневого пользователя, а у вас их нет, – с удовольствием заявил борт-пилот.

Сюрприз. У меня нет прав корневого пользователя, после того, как я отдал кучу своего бабла за эту тачку? Всё понарошку в этом мире.

Так, пора расслабиться, вдох-выдох. У меня ведь куча работы, которую надо сделать до завтра. Особенно по сериалу «Рыцарь Вдариус против восточных варваров». У Вдариуса стали происходить раздвоения и утроения личности, и он одновременно рисуется в постели любовницы, на поле брани и на пирушке. Надо разбираться с сюжетной матрицей, отчего в ней завелась шизофрения. Вдобавок орк Колюпан ведет себя предельно тупо, то и дело подставляется под колюще-режущие предметы. А ведь Вдариус должен грохнуть его лишь через пять серий, разрубив на пять частей. Похоже, Колюпан совсем не хочет сражаться, поэтому и ноет, как заведённый: «Силушек жить больше нету. Деревни наши пожгли, женок снасильничали, деток увели». На сочувствие напирает, будто не злодей. Надо у него эмоциональный блочок проверить и прикрыть генератор словесного поноса. Может, это программист Миша шутить изволить, хотя я раньше за ним такого не замечал.

Надо работать – а в голове каша, поверх которой туман, и сердце дрыгается. И почему мне хочется в сортир каждые двадцать минут?

Пожалуй, остановлюсь, отолью на обочине и вперед. Наблюдателей вроде не видно.

2. Непутевая поездка

А дождь-то неслабый. Вообще-то я дождик люблю, он разгоняет рекламные пузыри с мерцающими надписями на боках: «Моя трехмерная норка ждет тебя. Твоя мышка. Sex over IP». Но пока я торопливо отливал на обочине, вымок весь. А когда садился в машину обратно, заметил, что зритель-то был, точнее зрительница. Она стояла на противоположной стороне дороги в модном плаще из секонд-хенда. И, хотя не рукоплескала, но делала такие энергичные знаки, какие подошли бы твоей старой училке, которая не видела тебя с прошлого века.

Наверное, женщина хочет, чтоб я её куда-нибудь подбросил. Так-то я никогда не останавливаюсь, когда сигналят на дороге. В прессе полно фоток, показывающих, какие искусно изуродованные трупы получаются из добродушных водителей. Тому череп просверлили сзади, этому пиписку откусили спереди. Но сейчас выходит, что остановился-то я сам. А гражданка меня застукала за таким неприличным делом. Если её не подберу, то, оказывается, что я мщу бабёхе предпенсионного возраста, которая, пуская сопли, мокнет под дождем. Ладно, просигналю ей, давай живо сюда, шевели дряблыми булками.

В кабине оказалось, что она не такая уж пожилая. Точно не старше меня. Когда она скинула капюшон, то засветилась ярко-рыжая шевелюра, даже заблистала – без фотоники не обошлось. У рыжих часто излишний жирок, и у этой явный перевес – но, по крайней мере, булки не дряблые. Пахнет от неё нормально – не убойными афродизиаками, как от жриц любви, и не сырым вонючим тряпьем, как от бродяжек. Однако фингал под глазом, припорошенный старомодной пудрой, говорит о её непростой биографии. Пожалуй, она похожа не на училку, а на типаж вечной невесты, которая не первый десяток лет ищет «свое счастье», увеличивая алкогольный лимит с каждым новым женихом, найденным в подворотне.

– Вам куда, женщина?

– А вам, мужчина?

Это уже похоже на неуклюжий флирт.

– Вы же не из Одессы, чтоб отвечать вопросом на вопрос. Если вы не работаете в бюро придорожных услуг, могу вас подбросить, недалеко. Или до автобусной остановки.

– Мне на улицу… Калиновского, – не без раздумья сказала она.

Крюк надо сделать где-то на двадцать минут, да и район непригожий. Но почему бы не поработать недолго добрым самаритянином. А, может, мне просто не хочется влезать по уши в работу и я оттягиваю «приятный момент»?

– Если хотите согреться, то в бардачке бутылка коньяка.

Она не отказалась. Хорошо так всосала, профессионально – я уж думал, вообще не оторвется от горлышка – потом сказала:

– За вами слежка, мужчина.

Да, вижу, глазастая ты моя. Один дрон спереди, другой сзади. По форме и сигнальным огонькам – вьетнамские дешевки, а вот по скорости и маневренности что-то другое. Похоже, спецслужбистские, которые маскируются под вьетнамские «яблочки».

Я машинально прибавил скорость и борт-пилот мне сообщил своим оптимально-противным голосом:

– Хозяин, напоминаю, что вы рискуете потерять сцепление с дорогой. Разрешите взять управление на себя.

Ты мне сейчас совсем не нужен. Начнёшь зудеть, что я еду домой неоптимальным маршрутом.

– Хозяин, – хохотнула явно повеселевшая женщина, – заводов, газет, пароходов.

– У вас какой номер дома, милая? – холодно спросил я.

Вопрос оказался для попутчицы непростым и на её лице отразилась работа мысли.

– Это в конце улицы.

– Вы не знаете номера? А вы точно там живёте, женщина?

– Забыла, оттого что не живу там постоянно. И чего такого? Я всё забываю, – и снова хохотнула для убедительности.

Такой ответ вызывает подозрения, не связана ли она с этими дронами, которые сегодня вертятся рядом со мной.

– Я вас определенно узнала. Ага, попались, Белкинс – ваша фамилия, – вдруг заверещала попутчица, словно ее стали подкачивать насосом через задний проход. – С вами интервью было на каком-то сайте и фотка ваша там имелась, отфотошопленная, без висящих щек.

Это она меня переключает на другую тему, что ли?

– Прекрасная незнакомка, я тоже умею критиковать чужую внешность, в том числе возрастное сползание жирового слоя в нижнюю часть физиономии. По крайней мере, я не трачу деньги на реставрацию своей будки.

– Я про другое. Вы ж разработчик этих мозгомоечных VR-сериалов: «Рыцарь Вдариус», «Гетман Кибадачный», «Лесные братья», «Смертельный поцелуй пани Зоси». Во всех версиях. Вдариус с тактильными коннекторами и без них. Кибадачный с техномагией и без. «Пани Зося» в стиле хентай для гетеросексуалов, c секс-коннектором. И под названием «пан Засос» для голубых – с ректальными вкладышами. «Лесные братья» с запаховым интерфейсом; от них пахнет лесом и костром, а от их противников несёт говном и перегаром. Версии для тупых с одними аркадами, бжик-бжик, пиф-паф; и для умных – с ветвлением сюжета, где я запутываюсь на втором повороте. Впрочем, эти умные – тоже тупые. Для того, чтоб радостно потреблять такое, надо иметь максимум одну извилину.

VR-ненавистники – они такие. При всей своей ненависти обсмотрели все сериалы. Ладно, объясню незлым тихим словом, я не гордый.

– Человеку хочется быть победителем и покорителем, не находите?

– Раньше про таких говорили – комик в жизни и герой на сцене, – хихиканье попутчицы напоминало стрёкот сороки, которая будит вас поутру.

– Да будь он хоть козёл в реальной жизни. Есть такая книга – Махмут фон Графен «Как дать людям всё то, чего у них нет и никогда не будет», мы действуем по ней, и вам советую прочитать.

– А если, господин Белкинс, этот самый человек однажды сравнит героическую жизнь в виртуале и реальность, где он регулярно получает звиздюдей?

– Сопоставляет и не однажды, поэтому старается оставаться с нами, в виртуале.

– Тогда он никогда ничего не будет менять в реале! – сказано было с напускной горячностью, но впечатление создавалось, что дамочка играет, и это её не слишком волнует.

– Народ такую реальность и создал, в которой ничего невозможно изменить, хоть дважды в год празднуй с фейерверками взятие Москвы гетманом Жолкевским. С тех пор, как восточные варвары перестали гнать через Междуморье газ и послали нас подальше. Зато благодаря VR-проектам нашей фирмы страна в десять раз устойчивее, чем восточный сосед, которого постоянно колбасит. У них есть и атомный ракетный двигатель, и обитаемая станция на Луне, и плейстоценовый парк в Сибири с восстановленными мамонтами. Но поскольку полномасштабные виртуалки у них запрещены, их люди считают, что живут в неправильной стране с неверной историей. А у нас все уверены, что они замечательно свободные и могучие личности, потомки героев.

– Вы сами такой же силач понарошку? И при встрече в постели с интересной дамой, говорите ей: «Давай лучше, золотце, VR-сериальчик заценим».

Вообще-то она понемногу хамит мне. Все-таки тяжело быть добрым самаритянином. Это в последний раз, обещаю.

– Ой, простите, господин Белкинс, вижу, задела. Ясно же, что вы реальный покоритель водяных матрасов и дамы от вас визжат. Тем не менее, вы обслуживаете интересы элиты, которой так удобнее управлять массой.

Рыжая никак уняться не может. Из леваков, что ли? Впрочем, и я таким был, пока не положил первый свой миллион на банковский счёт.

– Женщина, а элита причем? У неё и так всего хватает. Мы даём самым простым людям то, что они хотят и никаким иным образом не смогут заполучить.

– Ага, жизнь, как прекрасный сон.

И что в этом плохого, дворняжка? Неужто ты предпочитаешь сны-кошмары?

– Мы отказались от игры, потому что в ней можно застрять на нижнем уровне, потратить последние деньги на чит-коды, продуть и истерить от этого. Мы отказались от сценариев вроде «Пятницы на необитаемом острове», так как для большинства исполнять команды «найди то, найди сё» – это скукота. У нас есть VR-сериалы с твердой научно-фантастической основой, например: «Тахионный звёздопрыг “Мрия”». Но тут психологический барьер, все знают, что граждане Междуморья никакой космос осваивать не будут. Да, у нас всё, действительно, как в приятном сне, в котором вы умеете летать под потолком и проходить сквозь стены. Только сон купить невозможно, а нашу VR-жизнь вполне. Мы и большие скидки даём постоянным клиентам.

– И сосёте из них деньги каждый день.

Вай, какая обличительница, уже и прокурорские нотки в голосе прорезались. Тебе самой позволь присосаться, тоже денег насосешь мешок.

– Я сейчас зарыдаю от сочувствия. Но только социально слабым пользователям это удовольствие оплачивается государством, согласно закону об «Обеспечении виртуальных зрелищ», и различными НПО, вроде «Общества по борьбе с реальностью». Между прочим, у нас половина доходов из-за рубежа идет. Наш «Цифроимператор Ци» неплохо зашел на китайский рынок. Мы сделали движок для индийского сериала «ВРамаяна», в который влез с головой английский премьер-министр Вимана Сингх, и, судя, по слухам, не вернулся.

– И для Америки что-нибудь сделали, наверное?

Подначивает, что ли? А я перед ней распинаюсь, шаркая ножками.

– Для заокеанских инвесторов мы создали заоблачный сервис «Параллельные миры». Человек исполняет в автоматическом режиме, то есть бессознательно, все обычные дела, ест, ходит в магазин, на горшок, и в это же время ему представляется, что он герой, сражающийся со злодеями и любящий красавиц. Благодаря чему у нас появились деньги, чтобы распространить этот сервис и на нашу страну.

– А вы точно богатенький, – совсем без обличительного тона произнесла рыжая.

– А вы, похоже, угомонились и поняли, что если не мы, тогда другие. На Земле около девяти миллиардов людей, которым никакая реальность не катит, в ней не хватает пикселей, в ней ничего нельзя добиться, потому что просто работать негде. Андроиды и прочие полезные автоматы не только производят другие автоматы, но и вытирают задницы старичью и воспитывают малолеток, что было раньше прибежищем хоть как-то оплачиваемой рабочей силы…

В этот момент – а мы как раз сворачивали – дрон-подлюка, вынырнув откуда-то сверху, оказался прямо перед передним стеклом моей машины и брызнул мне в зрачки струйками едкого света. Руки мои дернулись, я понял, что не вписываюсь в поворот и левые колеса оторвались от дорожного полотна. Потом удар и оглушительный скрежет бортом о раздолбанный асфальт. Подушка безопасности втиснула меня в спинку кресла. С минуту мне казалось, что не могу дышать. Притом меня это не слишком беспокоило, тело чувствовалось не совсем моим. Окружающий мир стал плоским, как экран, словно отделился от меня. А время потеряло нормальный ход, образуя какие-то завитки.

3. Гостья

Когда пришел в себя, левая дверца была сверху, как люк у танка; машина уютно расположилась на правом боку. И заткнувшийся борт-пилот стал, в самом деле, ведром с железками. Попутчицы в кабине не было. Вместе с ней исчезли мобильник и бумажник, нет ни в карманах, ни в кабине. Я отстегнул ремень, прилично ударился головой о правую дверцу, и пару минут спустя, чувствуя тошноту, стал выбираться через импровизированный люк. На свежем воздухе, под дождем, тошнота ушла, но теперь каждый вздох отдавался болью в ребрах, а каждое движение головы – чугунной тяжестью в затылке.

Под свинцовым небом было совсем мокро и сумрачно. Какая-то машина пронеслась по дороге, обдав брызгами, и не подумала остановиться. Нехороший это район, и все стараются пролететь его на полной скорости, чтобы не получить кастетом в торец или заточкой в ухо.

А строения неподалеку я узнал. В допотопные времена – научно-производственное объединение из системы советского «Запмаша». Тут мой папаша трудился. Когда пришла «свабода», строения поделили меж собой десятка три фирмочек. Научно-производственная деятельность у них вскоре накрылась медным тазом и здесь остались только какие-то магазинчики. Но, в конце концов, местный криминал сожрал и эту мелкую живность. Так что сейчас всё стоит пусто-голо и никакого инвестора сюда не заманишь самым расчудесным бизнес-планом.

Я сделал несколько шагов по сырой серой траве, прошел по рухнувшему забору. Прямо передо мной было приземистое мрачное здание цеха. Угадать, заброшенное или еще имитирующее активность, было невозможно. Асфальтовая дорога, ведущая к нему, давно разбита и заросла бурьяном, который доламывает покрытие. Но около самого входа как будто подметено. И в урне вроде свежие хабарики. Возможно, внутри сидит существо, у которого можно будет выпросить телефон.

Я прошел по коридору, слегка подкрашенному светом одинокой неоновой лампы. Большинство дверей не закрыты, но за ними только грязь и запустение, там и сям кучки окаменевшего говна, указывающие на стоянки первобытных людей, то есть бомжей.

Может, на втором этаже кто-то есть? Я поднялся по дряхлой лестнице, явно угрожающей рухнуть подо мной и унести прямиком в тартар. А на втором вспомнил, что бывал тут уже. Когда в школе учился, точнее, изображал учебу. На первом этаже было опытное производство, на втором конструкторы штаны протирали, плюс бюро технических переводов.

Я отворил одну из дверей. И в этом помещении бомжары креативно порылись. Опрокинутые шкафы, потрескавшийся старорежимный монитор, раздерганные волоса проводов и кабелей. Пыль, образующая кучевые облака из-за любого прикосновения. Пожелтевшая бумага, исписанная рукой и разлетевшаяся как осенняя листва, в том числе использованная бомжами – с характерными коричневыми «письменами». Чертежи на ватмане, документация, распечатанная на игольчатом принтере, и даже, Бог мой, на пишущей машинке – где нынче такое найдешь?

Может, поддатый сторож иногда и забредает сюда, но сейчас живых здесь нет. Я двинул к выходу и поскользнулся, по счастью, не на дерьме, а на какой-то стопке бумаги.

Машинальный взгляд на верхний лист – и он мне показался чем-то знакомым. Это ж описана матрица первичных эмоциональных реакций на оптические раздражители. А вот схемы поведенческих алгоритмов. Похоже, тут разрабатывался VR-интерактив. Причем в допотопные времена игольчатых принтеров. Или мне кажется? Захвачу с собой, пожалуй, гляну на досуге. Только найду папку и сгребу бумаги.

Сунув толстую папку под мышку, я вышел на улицу. Напряжение прошло, я просто чувствовал себя выдохшимся. Совсем стемнело. Ладно, до дома где-то час бодрого хода.

Добрёл за два. По дороге меня пару раз пытались побить и ограбить, и один раз пообещали сексуально использовать – какой-то говнюк сильно толще меня. Но удар увесистой папкой по налитой физиономии насильника положил конец наглым посягательствам. Это я, кстати, из сценария взял – от стопки бумаги синяков не остается.

Открыл дверь дома своей биометрией – по счастью, утром настроил электронного привратника на распознание моего зрачка – и упал грязной мокрой кучей на пол в полном изнеможении. Велел привратнику, чтобы сообщил в полицию о месте аварии, а сам завернулся в коврик и собрался заснуть на месте.

И вдруг зуммер, кто-то хочет прийти в гости. Не хочу ни с кем общаться, провалитесь все.

– Включи интерком, – сказал я, тем не менее, привратнику.