Неправильный самурай

Пока я так думал, тануки сыпанул в курильницы порошка и, усевшись на коврик в позу толстого Будды, забубнил себе под нос какую-то хрень.

Выглядел он при этом совсем не торжественно, возможно, потому, что его мантры по интонациям напоминали считалку из далекого детства: «Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана…». Секунд примерно через тридцать из курильниц повалил густой белый дым, но вертикально вверх он почему-то подниматься отказывался. То ли мантры были не те, то ли енот неправильно их читал, но, когда я уже задолбался стоять в напряжении, дым вдруг изогнулся тремя змеями и, соединившись над черепом, образовал непроницаемую полусферу.

В следующий миг кости зашевелились, в лицо пахнуло резким запахом аммиака.

— Бежим!!! — очнувшись от транса, истошно завопил енот и, побросав вещи, припустил к лесу.

М-да… Вот и не верь после этого интуиции.

Коротко размахнувшись, я рубанул по полусфере мечом, но пробить её у меня не вышло. По ощущениям — словно ударил палкой по стволу дерева. В ладонь вернулась отдача, лезвие отлетело от твердой поверхности, и хорошо, что хоть не сломалось.

Да, наверное, стоило бежать следом за своим мохнатым приятелем, только вот какой в этом смысл? Как ты далеко убежишь, если будешь драпать от всего непонятного? Мунайто? Древний герой? Ну-ну…

Не останавливаясь ни на секунду, я рубанул по одной из костей и неожиданно рассек её пополам. Памятуя об указаниях Иоши, я вторым ударом перерубил один из получившихся обломков и в следующий миг вдруг почувствовал смертельную опасность.

Такое часто случалось со мной и раньше… Пуля снайпера, летящая в окно граната, замаскированная в траве растяжка… Достаточно убрать голову, уйти за стену или опустить взгляд, и ничего поганого не случится. В моей работе без интуиции — никак, вот и сейчас…

Резко отпрыгнув от полусферы, я сделал три шага назад и, на всякий случай, прикрыл рукавом глаза.

В следующее мгновение впереди сухо треснуло, полусфера ударила в небо столбом белого дыма, и из этого спецэффекта мне навстречу выступила жуткая тварь.

Как я и предполагал, асур оказался выше меня примерно на голову и со стороны напоминал однорукое пугало, на которое вместо тыквы водрузили змеиную морду.

Глаза — желтые с прямым зрачком, кожа гладкая, серого цвета. Отсутствующая рука — это та самая кость, которую я успел перерубить, но откуда на нем появилась кожа вместе с одеждой? Не успел я об этом подумать, как асур резко подался вперёд и, вытянув руку, швырнул в меня чёрный шар размером с человеческую голову.

Не успевая среагировать, я машинально отмахнулся мечом, и это неожиданно сработало! Лезвие клинка перерубило непонятную мерзость, по руке до локтя пробежала короткая судорога, в лицо пахнуло гниением.

В следующий миг единственная рука твари на глазах вытянулась и превратилась в клинок. Асур что-то проорал, кинулся на меня и нанёс три хлестких удара, завершив комбинацию выпадом. Тварь двигалась с запредельной скоростью, но и со мной произошло что-то невероятное.

Охренев от его превращений, я прохлопал ушами начало атаки, но умное тело среагировало на рефлексах! На чужих, сука, рефлексах, поскольку для меня такая скорость недостижима!

Двигаясь словно во сне, я блокировал три атаки урода, уклонился от укола клинком, и сам, в завершение, успел провести выпад! Острие вакидзаси с глухим звуком ударило твари в ключицу, и я, добавив ногой в живот, снова отскочил на исходную.

Асур отшатнулся, клацнув в тишине челюстями, но, судя по виду, моя атака не нанесла ему никакого урона!

— Ты быстро учишься, Враг… — отведя клинок в сторону, неожиданно прошипел он. — Только это тебе уже не поможет.

Произнеся это, асур бросился вперёд, и в этот раз удача от меня отвернулась. Купившись на обманный выпад, я сместился влево, подставляя под удар меч, и в следующий миг правый бок обожгла резкая боль.

Торжествующе оскалившись, асур выдернул из моего тела клинок, широко размахнулся, целясь отрубить голову, и в этот миг вокруг его глотки обвилась оранжевая удавка. Невидимая сила отбросила урода метров на пять назад и с хрустом приложила о камни. В следующее мгновение в том месте, где находилась его голова, из земли с треском вырвался каменный шип. Тело асура конвульсивно дернулось и затихло.

Сука! Зажав рану ладонью, я опустился на землю и, тяжело дыша, посмотрел на невысокого старика, который шел ко мне от кучи камней. Боль была адская… Клинок твари пробил бок насквозь, и там, скорее всего, что-то задето. Поганая рана… И как же жаль, что все так быстро закончилось…

Грохнувший асура старик внешне был похож на бомжа, в японском, конечно же, варианте. Невысокого роста, с гривой нечесаных, слипшихся от грязи волос, в драных заляпанных тряпках, он словно сбежал из детского мультика про домовых и прочую нечисть. Это если не встречаться с ним взглядом…

В выцветших, колючих глазах старика читалась спокойная сила, а то, что он минуту назад вытворял, иначе как магией и не назвать. Нет, я, конечно, о чем-то подобном догадывался. В мире, где боги реальны, магия просто обязана существовать. Только какое мне уже до этого дело?..

Старик выглядел раздраженным, словно его оторвали от какого-то важного занятия. Приблизившись, он смерил меня скептическим взглядом и с досадой в голосе произнес:

— Ну и чего ты расселся? Вставай давай! Нам с тобой в нефритовую пещеру нужно идти, а туда еще часа три добираться!

— Ты с дуба рухнул, дедушка? — прошептал я в ответ и, убрав от бока окровавленную ладонь, вымученно улыбнулся. — Какая, на хрен, пещера?

Нет, конечно, можно было бы попытаться из одежды сделать тампон, но какой в этом смысл, если скорая все равно не приедет? Какой смысл дергаться, когда результат предрешен? Попить бы вот только, но мне, по идее, нельзя… Хотя теперь-то уж, наверное, можно…

Заметив наконец, что я ранен, старик непонимающе поморщился, а в следующий миг брови его взлетели.

— Ох ты ж… — с досадой выдохнул он и быстро присел возле меня на корточки.

Дальше произошло странное. Дед протянул руку, приложил ладонь к ране, и мое тело выгнуло дугой от чудовищной боли.

По ощущениям — словно к телу приставили шокер, и не обычный полицейский, а раз так в пять помощнее. Противная судорога пробежала волной по суставам и костям, воздух застрял в груди, перед глазами вспыхнули оранжевые круги, но сознание я каким-то чудом не потерял. И язык тоже не откусил… Жаль только, что прибить этого урода не мог. Меч лежал на земле, руки не слушались.

— Я ж забыл, что ты недавно сюда пришёл, — в голосе старика мелькнули виноватые нотки. — Только идти у тебя все равно не получится. Рану-то я залечил, но боль пока что останется. Хотя… — он посмотрел на меня и поинтересовался: — Слушай, а где этот толстый хомяк?

Ответить я, в силу известных причин, не мог, тогда старик обвел взглядом лес у меня за спиной и, нахмурившись, проорал:

— А ну быстро сюда!

Поморщившись от его крика, я положил ладонь себе на бок и…выдохнул. От раны остался только рубец и, судя по всему, внутри все также срослось! Черт! Но это же охренеть какая хорошая новость! Залечить такую рану одним только касанием, и никаких тебе госпиталей с неотложками? Нет, этот мир мне определенно нравится, ну а боль я как-нибудь перетерплю.

— С-па-с-сибо! — благодарно прошептал я и попытался изобразить улыбку.

— Мозги бы тебе вправить как следует, — смерив меня взглядом, с досадой буркнул спаситель. — Зачем лез неподготовленным? Меня Хосу-сама из ретрита[45] выдернул на помощь тебе. Полгода всего-то оставалось…

— Мокомото-сан, как хорошо, что вы пришли! — в голосе енота, прозвучавшем у меня за спиной, слышались фальшивые нотки. — Я как раз только о вас подумал…

— Подумал он… — глаза старика недобро прищурились. — Привёл, значит, парня и бросил?!

— Я не бросал, — скосив на меня взгляд, виновато буркнул енот. — Думал, он следом бежит, а когда сообразил…

Иоши выглядел расстроенным, но я его совсем не винил. Тануки предупредил меня об опасности, поэтому никаких претензий быть не могло. Что же до остального… Сюда я пришёл сам, по своей воле, и никто меня не «приводил»… Енот нормально описал ситуацию, и выбор оставался за мной.

— И чего ты стоишь?! — рявкнул, закипая, Мокомото. — Не видишь, что происходит с твоим приятелем?

Иоши вздрогнул и посмотрел на меня, глаза его округлились.

— Сейчас! — покивал он и, обогнув по большой дуге труп асура, побежал в сторону кучи камней.

— Хвостатое племя… — глядя ему вслед, хмыкнул старик, затем посмотрел на меня и добавил: — Ладно, посиди пока, а я пойду взгляну на нашего гостя.

Пока он шёл к телу асура, Иоши добежал до своего мешка и вытряхнул из него все содержимое. Подхватив с земли выпавшие корешки, енот сунул их себе в пасть и, жуя на ходу, побежал обратно. Добравшись до меня, он сплюнул эту гадость на лапу и без особых церемоний засунул мне в рот. Я даже сообразить не успел, насколько быстро это произошло!

— Жуй давай! — видя мой возмущённый взгляд, хмыкнул Иоши и клацнул пару раз челюстями, изобразив, как я должен это исполнить.

Сука! Такой горечи я не ощущал никогда, а та кора дуба, которой мама заставляла меня полоскать рот, даже близко с этим дерьмом не сравнится. Челюсти свело аж до вывиха, во рту все задеревенело, как от укола лидокаина, но в голове неожиданно прояснилось. Так, словно я нанюхался нашатыря.

Спустя минуту горечь отступила вместе с болью, и я почувствовал, что могу даже встать! Нет, слабость ещё, конечно же, оставалась, в боку кололо, как после бега, но жизнь определенно налаживалась!

— И что это было?! — сплюнув на траву остатки мерзости, я возмущённо посмотрел на Иоши.

— Гэндзя Мокомото не лекарь, — неправильно истолковав мой вопрос, пояснил енот. — Рану-то он может залечить любую, но после этого человек будет испытывать двукратную боль и не сможет потерять при этом сознания. Это как плата за заживление, понимаешь?

— Ага, — усмехнулся я, — а лечится оно пережевыванием этой горечи?

— Да, — кивнул енот, — корень живицы и слюна тануки имеют способность блокировать резкую боль сроком примерно на сутки. Так что если у тебя потом не перестанет болеть, то корешков у меня ещё много.

— Спасибо, но, надеюсь, все обойдётся, — я подобрал меч и, убрав его в ножны, посмотрел на отшельника, который, склонившись над трупом асура, что-то внимательно изучал.

Не, я в первые же секунды догадался, что это тот самый заклинатель-гэндзя, о котором говорил Кенджи, но одно дело услышать, и совершенно другое — воочию лицезреть все эти чудеса!

Сейчас, когда способность мыслить вернулась, я прикинул, как оно все произошло, и натурально подвис. Мокомото накинул на асура петлю с расстояния свыше сорока метров, а потом с тридцати наколдовал шип, который поставил в бою финальную точку. Блин, а как оно так работает?! Не сама магия, а именно её применение. Заклинания тут самонаводящиеся, или старик снайпер и одновременно с этим ковбой? Накинул аркан и засадил потом пулю в голову? Интересно, а сам я когда-нибудь так смогу?

— Ну чего, оклемался? — подойдя, поинтересовался отшельник. — Идти можешь?

— Да, — кивнул я и, поднявшись на ноги, отвесил стандартный поклон. — Спасибо, Мокомото-сан, за помощь и излечение.

Старик покивал и, смерив меня взглядом, поинтересовался:

— С чего ты решил, что эту тварь можно поразить сталью? Ты ведь даже ей и царапины не нанёс.

— Мы не собирались ни с кем драться, — спокойно глядя ему в глаза, пожал плечами я. — Иоши сказал, что разрубить кости будет достаточно.

— Иоши, значит, сказал, — Макомото вздохнул, посмотрел на погрустневшего тануки, и перевёл взгляд на меня. — Как ты думаешь, Таро, почему эти кости пролежали тут семь лет, абсолютно никого не заботя? Ты считаешь, мы тут все идиоты?

— Полагаю, что никто не считал их опасными, — чувствуя в его вопросах подвох, я тронул подбородок и задумчиво посмотрел на Иоши. — Но почему же тогда асур ожил?

— Потому что это был не асур, — ответил старик и перевёл взгляд на тануки. — Если бы кто-то проводил больше времени в медитациях, вместо того чтобы пить и шляться по девкам, то, возможно, он бы смог отличить Тьму от Хаоса?

— А кто это тогда был? — поморщился я.

— Не знаю, — покачал головой Мокомото. — Но, определенно, эта тварь была порождением Сэта, и ждала она тут тебя! Ты, парень, чем-то разозлил Владыку Нижнего Мира…

— Таро в прошлой жизни убил Темного Князя Аби, — подняв взгляд, ответил за меня енот. — Волчица узнала в нем Мунайто…

— Ого! — брови Макомото взлетели. — А я-то думаю, почему Сэт ради него потратил такую прорву Силы… — отшельник потряс головой и посмотрел на меня: — А что с Микой? Надеюсь, ты её не обидел?

— Нет, — покачал головой я, — мы провели обряд, и она отправилась в Синий Лес.

— В Чертоге Смерти Таро помимо всего прочего убил огромную обезьяну, освободив тем самым Хозяина Леса из рабства, — очевидно наслаждаясь ситуацией, подкинул дровишек Иоши. — Волчица ушла готовиться к возвращению Господина, а я решил, что Мунайто не составит труда разрубить эти кости и остановить воплощение твари…

— Дурак! — покачал головой Макомото. — Ему же в новом теле придётся восстанавливать силу! Лет пятьдесят, если не больше! Он же сейчас как простой человек, а ты его потащил сюда!

— А что было делать?! — подняв взгляд, неожиданно возмутился Иоши. — Хосу-сама в Тонком Мире, вы в ретрите! Кого мне на помощь звать? Монахов из святилища Каннон? Рыжую шалаву или неразумных лесных ками? Эта тварь поднялась бы в течение пары дней и все равно бы его нашла! Только в деревне вы уже не смогли бы помочь, и Хосу-сама бы не почувствовал!

— Хм-м, — отшельник озадаченно посмотрел на Иоши, словно увидел в нем кого-то другого, потом перевёл взгляд на меня. Глаза его вдруг затуманились. Продолжалось это пару секунд, затем Макамото отвис и, обведя нас взглядом, произнёс: — Хосу-сама нас ждёт. Пойдёмте. Мы должны успеть к нему до заката.

— И меня, что ли, ждёт? — испуганно промямлил Иоши. — А я-то там зачем?

— Тебя он особенно ждёт, — усмехнулся отшельник. — Так что готовься к ретриту лет так, примерно, на семь!

На Иоши было жалко смотреть. Енот как-то сразу осунулся, опустил плечи и обречённо вздохнул. Нет, просидеть в пещере семь лет на рисе и воде — приятного мало, но что-то слабо верится, что его так накажут. Ведь это благодаря Иоши ситуация разрешилась как надо, да и ретрит, насколько я помню, это не наказание, а наоборот — возможность подняться. Никто никого против воли туда не отправит, так что…

— Все, собирайте вещи и выходим, — поторопил нас отшельник. — Нам нужно успеть до заката!

Меня, конечно же, никто не спросил, но я и сам был не против. Бок болел уже не так сильно, горечь во рту прошла, так что можно и прогуляться.

Подойдя к камням, я первым делом напился из фляги, затем вздохнул и посмотрел на мешок, край которого по-прежнему торчал из земли. Ощущения никуда не исчезли. Там внутри находилось что-то важное, и странно, что ни Иоши, ни Макамото не обращали на него никакого внимания. Может быть, оно важное для меня? Наверное, брать в руки непонятно что как минимум глупо, но я же себе потом не прощу. Да и чего опасного там может лежать?

Еще мгновение поколебавшись, я наклонился и выдернул мешок из земли.

Глава 8

Вообще, кожаные изделия достаточно долговечны, и какой-нибудь ремень ты можешь носить больше пяти лет при условии надлежащего хранения и ухода. Однако если тот же ремень кинуть на землю и вернуться к нему через те же пять лет, то результат очевиден. Мешок же пролежал в земле гораздо дольше, и произошло то, что и ожидалось. От резкого движения потрескавшаяся кожа разошлась, и все содержимое высыпалось на землю.

Придержав ножны меча, я наклонился и внимательно рассмотрел выпавшие из мешка предметы.

Хм-м… Не так-то много добра таскал у себя в сумке асур, хотя… Если не брать во внимание кучу гнилых ошмёток, всего я насчитал десять предметов, восемь из которых оказались монетами. Прямоугольные, со скруглёнными краями и выбитыми иероглифами, они выглядели достаточно тяжёлыми и являли собой целое состояние. Две золотых монеты и шесть серебряных. Не знаю, какой тут у них обменный курс, но лишними они точно не будут!

Помимо денег из мешка выпал небольшой брусок из легкого металла, по весу и цвету похожего на алюминий, и непонятная штука, по форме напоминающая медиатор[46], с небольшим крючком на узкой стороне.

Мгновение поколебавшись, я подобрал эту вещь с земли и тут же ощутил то самое чувство. Это как смотреть на старую фотографию деда, на которой он изображён вместе со своей собакой. Гордость, чувство защищенности и легкая грусть… Словами это не передать. В семидесятых годах прошлого века у нас в семье жил алабай[47]. Огромный, белый с коричневыми подпалинами. Отец в детстве мне о нем часто рассказывал, но ни деда, ни того пса живыми я не застал. Остались только фотографии, вот и сейчас… Что это? Кусок кости, чешуя или памятная вещь, принадлежавшая тому, за кого меня тут принимают? Не знаю, но определенно эта штука только моя, ну а деньги… Я убрал предмет в сумку, затем подобрал монеты вместе с бруском и, обернувшись к отшельнику, произнёс:

— Тут непонятный кусок металла и восемь монет, две из которых золотые.

— Оставь себе, — пожал плечами старик. — Нам деньги без надобности.

— И тебе? — переведя взгляд на Иоши, на всякий случай уточнил я.

— И мне, — кивнул тануки. — Я могу покупать, продавать и получать при этом доход только от чьего-то имени. Своих денег у меня быть не может.

— Все, хватит болтать! — буркнул Мокомото и, положив на плечо шест, направился по тропе на юг.

Иоши обреченно вздохнул и пошёл следом.

Ну да, к начальству на ковёр лучше не опаздывать. Что в том мире, что в этом… Убрав монеты в мешок, я закинул его на плечо и, поправив на поясе ножны, двинулся следом за остальными.

До нужного места мы добирались около трёх часов, и за всю дорогу отшельник не произнёс больше ни единого слова. Впрочем, примерно в километре от той поляны лес резко оборвался, и все слова сразу закончились — такая открылась вокруг красота.

Тот, кто бывал на Кавказе, меня поймёт…

Гора Ума, на которой мы находились, вздымалась в высоту километра на три, и с её склона открывался потрясающий вид на долину и соседние горы. Всего в пределах видимости я насчитал пару десятков деревень и еще один замок. Рисовые поля тянулись на север до большого светлого озера, на берегу которого высились стены какого-то города. Лес занимал примерно треть видимого пространства и произрастал в основном на склонах гор, гряда которых тянулась с запада на восток и скрывалась за горизонтом.