По искаженному страхом лицу девушки бежали слезы:
- За то, что я сказало о Дюране «он», - прошептала она. - Он… Оно мне сказало, что оно - дающий для ребенка. Я думало, ты должно об этом знать, раз ты его друг. - Она согнулась в поклоне так, что коснулась лбом пола у ног Этьен. - Я было слишком неаккуратно в выборе слов, а это недопустимо.
- Сядь, успокойся. Я знаю, что он… отец ребенка. - Сжав губы, Этьен отвернулась, спрятала лицо от глаз Зинт. - Прекрасно это знаю, спасибо. Можешь говорить «он» или «оно»… да как хочешь, так и говори. Это я когда имя услышала, разволновалась. Но уже все.
- Но он - друг? - с жаром произнесла Зинт. - Если да, тебе ведь будет проще его найти, правда?
Казалось, взгляд Ока пронизывал насквозь. Этьен нервно облизнула губы.
- Вот уж не чаяла снова с ним встретиться, - лаконично ответила она.
Интересно, ведь Грик не упомянула его имени. Как пить дать, знала о его отношениях с Этьен.
- Значит, Дюран уговорил провести его сюда, и теперь у тебя неприятности. Да, это на Дюрана похоже. Он всегда был неразборчив в средствах.
- Это не так… - Зинт смотрела в пол между коленями, и на лице ее отражалось горе.
Этьен почти против собственной воли дотянулась до реты и откинула с ее лица пряди темных волос.
- Я на тебя не сержусь. - Она медленно выпустила воздух из легких. - Правда, не сержусь.
- Мне не надо было говорить Дюран… про Око.
- Дюрану, - процедила Этьен. - Он мужского рода.
- Дюрану… - Еще ниже опустив голову, Зинт заговорила так тихо, что Этьен с трудом разбирала слова: - Он… сказал, что переведет'Око на язык звуков и визуальных образов, и… тогда ты тоже о нем узнаешь. И… когда он говорил, я видела в его лице свет Ока. Поэтому я… отворило для него Врата, хоть это и запрещено. А потом я за ним вернулось й… его уже не было здесь. - Наконец она подняла голову; теперь на ее лице было спокойствие. - Через Врата он пройти не мог, должно быть, погиб. Я сказало об этом Грик.
- Потому что Око - свидетель?
- Потому что жизнь священна. - Зинт поднялась на ноги и выпрямилась, и, поколебавшись, добавила: - Да, и потому что Око все видело. - Она снова опустила голову.
Этьен тяжело вздохнула:
- Тебя накажут?
- Это и есть мое наказание.
Да, девушка боится. Страх знаком любому существу, к какой бы расе оно ни принадлежало. Его испытывают даже коралловые тростники.
- Это же просто луна. - Этьен обняла Зинт за плечи. - Дюран всегда был неосторожен.
Когда-то его неосторожность стоила Вилье жизни. - Если он упал, то сам в этом и виноват. От ее тона Зинт съежилась.
- Я лишь… я сама никогда… не подвергалось риску. - Она задрожала. - Больше всего в вашей расе мне нравится то, что вы рискуете, - произнесла она еле слышно. - Вас так много… и поэтому вы можете ходить по улицам, работать, совершать поступки… поэтому, да? Оно… он… Дюран рассказывал, как забирался на горные вершины. Он рисковал!
- Хм… - «Эх, мне бы диктофон, - подумала изумленная Этьен. - Мы же ничего об этом не знали!» - Я не поняла.
- Он же… давший.- Зинт залилась румянцем. - Производитель, так у вас это называется. Грик говорит, что у вас очень многие способны давать жизнь, и поэтому друг для друга вы практически ничего не значите. - Она пристально смотрела на Этьен. - И ты можешь пойти с кем хочешь и делать что хочешь, даже рисковать. Любой из вашего народа имеет такое право. Это так?
- Так, да не так. Мы кое-что значим друг для друга. А иногда больше, чем кое-что.
Может быть, и любовь, как и страх, универсальна? Этьен легонько коснулась щеки Зинт.
- А разве ваши не могут ходить, кто с кем захочет?
- Те, кто оно, могут. - Она печально вздохнула. - А те, кто она или он… - Рета снова покраснела. - У нас тоже бывает любовь. Но мы вправе любить только тех, с кем можем дать и выпестовать. Мы - алмазы нашего народа, мы самое ценное, что у него есть. Мы - наше завтра.
Мы. Кажется, Этьен начинала понимать.
- Ты имеешь в виду, что среди вас очень немногие способны давать потомство?
Культура рет - тайна за семью печатями, но к ее биологическому аспекту это, пожалуй, не относится. Было очевидно, что реты, при всей своей внешней женственности, потенциальные гермафродиты.
И землян это беспокоит больше, чем их женский облик, цинично подумала Этьен и смутилась: Деторождение у людей или у рет - не тема для светской беседы.
- Извини, не хотела тебя вогнать в краску. - Этьен слегка взъерошила ей волосы и тотчас убрала руку. Так же точно она дотрагивалась до Вильи, когда та хандрила и надо было ее развеселить.
За тонкой стеной пылало Око, напоминая, что где-то поблизости Дюран, и что перед Этьен - не Вилья. «Интересно, она-то знает, что он пропал?» - подумала вдруг Этьен о дочери Дюрана.
О дочери Вильи.
И тут, как будто эта мысль магическим образом вызвала Дюрана из небытия, Этьен почувствовала его. Или кого-то другого. Ее вдруг пронзила надрывная нота человеческой боли и отчаяния, которая тут же смолкла, развеялась, как по ветру дымок. Этьен резко повернулась, чтобы определить направление к источнику боли - многолетняя привычка эмпата-спасателя проснулась вмиг. Но посыл был слишком краток и слишком слаб. Все же Этьен пеленг взяла, хоть и с огромной погрешностью.
- Что это было? Ты его почувствовало? - Зинт вскинула руки, пальцы были крепко прижаты друг к другу. - Он жив? Пожалуйста, скажи, он еще жив?
- Да. - Этьен подняла голову, встретила суровый взгляд Ока. - Он жив. Ранен. А вот серьезно или нет, этого я не знаю.
- Он жив, наверняка! - Зинт подалась вперед, вцепилась в руку Этьен. - У вас очень хорошая биотехнология, я знаю. Ты его найдешь, и твой народ его вылечит. Где он?
- Где-то там. - Этьен кивнула в сторону пропасти. - Точно определить место не удалось, - неохотно призналась она.
Зинт пахла корицей и еще чем-то незнакомым, но довольно приятным. У Вильи был совсем не такой запах.
- Мы спустимся, и там ты его почувствуешь лучше. - Зинт торопливо порылась в своем рюкзаке. - Вот!- Она подала Этьен скомканную сетку, ярко-синюю, как неоновая реклама. - Ты ее умеешь надевать?
Это была альпинистская «сбруя».
- Вы всю мою жизнь изучили под микроскопом? - Этьен сдавила снасть в кулаке, хотелось запустить ею в стену палатки. - Я давно не занималась скалолазанием, - процедила она сквозь зубы.
- Твое прошлое изучало Грик. - Зинт надела термальный костюм и взяла вторую сбрую. Надевала ее неловко, - Ты умеешь. Я - нет. А воздушным плотом не воспользоваться - ветер слишком сильный.
- Если не владеешь приемами скалолазания, тебе не спуститься. - Этьен сложила руки на груди.
- Это не опасно. - Зинт снова потянулась к рюкзаку. - На краю утеса закрепим трос. Ты подстрахуешь, и мне не будет страшно.
От улыбки ее лицо сказочно похорошело. У Вильи тоже было очень красивое лицо, когда она однажды утром, подперев ладонью голову на кровати Этьен, прошептала: «По-моему, я тебя люблю». Тогда они обе были так молоды… так верили в себя.
- Нет. - Этьен судорожно сглотнула и отогнала образ Вильи. - Открой для меня Врата. Я ухожу. Не хочу отвечать за твою смерть. Для меня жизнь тоже священна, будь она проклята.
Несколько секунд Зинт глядела ей в глаза, откинув голову назад, на лице - упрямство и красота Вильи. Затем ее плечи поникли, она отвернулась.
- Ладно, я остаюсь, - прошептала Зинт беспомощно. - Лезть без страховки очень страшно. А ты спустишься?
Этьен кивнула и выбралась из палатки. Зинт - следом. Согнувшись навстречу порывистому ветру, Этьен проверила снасти. -Дрожали пальцы. «Эту ночку я тебе припомню, - молча посулила она Грик. - Рано или» поздно ты сполна получишь за все, чего я тут натерплюсь».
Сжав губы, она взяла у Зинт дрель для крючьев.
- А ты услышишь его еще раз? - Зинт заглядывала через плечо Этьен, когда та сверлила дырку в серой скале;
Камень норовил крошиться. Слишком рыхлая порода, малопригодная для крючьев. Но выбирать не приходится.
- Когда удается сосредоточиться, я слышу. - Крюк вроде засел. Она пропустила через его карабинчик тонкий, но прочный шнур и прикрепила его к своей сбруе. И чуть не выпустила, когда он шевельнулся в руках. Биоволокно, сообразила Этьен. Еще одна ретская диковина. Шнур был сплетен из тысяч живых нитей, способных залечивать незначительные повреждения и реагировать на прямую стимуляцию вроде стрессовых нагрузок. Она на пробу дернула шнур, потом осторожно шагнула к краю бездны и застыла на секунду - страшно было доверяться этой веревке, нечеловеческими руками сделанной.
Но тут яростно обрушился ветер, и Этьен пошатнулась и опрокинулась навзничь, й ступни уперлись в самую кромку скалы. В пальцах напряглась веревка. И выдержала.
Помнится, аналогичные проверки снаряжения Вилья шутливо называла «ритуальным вызовом обстоятельствам». Суждено ли Этьен найти другого такого партнера по скалолазанию?
«Почему Дюран? - спросила Этьен у немигающего Ока. - Только потому, что он дал хромосомы для ее дочери? Или она пыталась сделать мне больно, заменив опытного партнера новичком?»
Она пошла в горы с Дюран ом, и это стоило ей жизни.
«Да тебе в сотне лабораторий с радостью возьмутся слепить дочку! - кричала Этьен в их последнюю ночь. - Перемешают твои же собственные гаметы. А хочешь, я свои ДНК дам… Надо только лишнее убрать…»
Под «лишним» она подразумевала свой телепатический
Вилья отвечала с ледяным спокойствием: «Если какой-то врач будет резать наши ДНК и лепить из них, что ему в голову взбредет, что у нас получится? Не человек, а конструкция. Не хочу! Мне нужна личность, а не. изделие». «Да ты просто втрескалась в этого Дюрана! Скажи, втрескалась ведь?! - Гневные слова жгли Этьен горло. - И хватит песен про пользу естественного оплодотворения! Может, я ошибка природы, может, я мутант, но причина ведь в другом, признайся! Просто тебе надо с ним трахаться!»
Вилья вышла из их дома и тихо затворила дверь. Это больше всего возмутило Этьен - что Вилья не хлопнула дверью. Собрав пожитки, Этьен в тот же день переселилась. Она так и не узнала, вернулась ли Вилья домой.
Далеко внизу виднелось что-то вроде фиорда - водная гладь от обрыва до пологих склонов гор вдали. Синеватые шапки этих гор, отражаясь в воде, приобретали багряный глянец под зловещим взором Ока. «А там что, нет ветра? Может, Око пытается сдуть нас с этой скалы?» - с горечью подумала Этьен.
Она повернулась и успела заметить, как Зинт обратила лицо к Оку; руки рисовали в воздухе сложный невидимый узор. Смирение? Благоговение? Покаяние? Человек-эмпат способен улавливать лишь несколько универсальных эмоций, что еще испытывают реты - поди угадай.
Зинт опустила голову, и Этьен заметила блеск слез в тени капюшона. Печаль искренняя, в этом никаких сомнений.
Ни слова не проронив, Этьен осторожно двинулась вниз.
Веревка, которой доверяешься в горах, пропитывается твоей жизнью, и вы с ней становитесь одним целым. Ты ощущаешь твердость и массивность скалы, в которую ввинчен крюк, и чувствуешь дрожь напряженных снастей, как будто это натянуты твои жилы и связки. А пальцы словно вцепились мертвой хваткой в далекое стальное кольцо.
Налетал ветер, тщился разбить ее о скалу. Этьен, сжимая зубы, сопротивлялась ему. Перед ней стоял отвесный утес, отполированный непогодой до гладкости поистине невероятной. Неужели этот проклятый ветер дует от сотворения мира? Несомые им песчинки жалили лицо. Этьен пожалела, что не вооружилась очками. Карманов и выступов на этой скале кот наплакал, и они совсем крошечные. Тяжело будет забираться обратно. А там, внизу, - он. Дюран. Неподходящий маршрут для спуска выбрала Этьен, надо было взять правее. Он где-то там. Как же его угораздило лезть именно в этом месте? Сверху прощупывал темноту фонарь. Этот жалкий лучик света едва доставал до Этьен.
Око за око. Этьен даже остановилась, запрокинула голову, посмотрела на луну. Эти слова она запомнила очень четко-в детстве довелось прикоснуться к религии. Око за око. Смерть за смерть.
Словно шепот из тьмы, долетали отзвуки сознания Дюрана. Его неопытность стоила Вилье жизни. А крошечная дочурка Вильи из-за него осталась без матери. Этьен ударилась ногой о карниз на скале, да так сильно, что отдалось в череп. Карниз был шириной почти метр; стоя на этом ровном камне, Этьен слушала ветер и слабый шепот Дюрановой смерти. Может, Зинт все-таки осветит его своим фонариком? Едва ли. Долго ему не протянуть. До рассвета хоть доживет?
- Зинт? - Она повысила голос: - Я только ветер слышу. Перед Оком - ничего, кроме правды. Она встретила
взгляд луны, стылой, возможно, никогда не знавшей тепла. Что ж, за все приходится платить.
- Я возвращаюсь.
- Нет! - Пылкий отклик Зинт вызвал мучительное воспоминание.
«Из «Отдела» уволиться нельзя, - снова и снова повторяла Вилья, когда Этьен устала от бесконечных собраний, от скучнейших дипломатический церемоний. - Необходимо понять рет, необходимо убедиться, что мы им ровня, иначе превратимся в червей».
Этьен отстегнула веревку, пропустила ее конец через автоматический тормоз и поискала перед собой упор для ноги. Живой шнур дрожал. Этьен посмотрела вверх.
- Стоп! - выкрикнула она, увидев, как темный силуэт Зинт навис над краем обрыва. - Зинт, назад!
- Нет! - донесся спокойный ответ. - Это Мое наказание, я должно рискнуть своей жизнью.
- Крюк двоих не выдержит. - Этьен беспомощно сдавила пальцами веревку. - Зинт! Стой!
У Зинт подошва скользнула по гладкому камню. Рета понеслась вниз, Этьен ахнула. Но Зинт закачалась, не пролетев и трех метров. То ли сработал, хоть и запоздало, автотормоз, то ли живая веревка умела останавливать падение.
- Лезь назад! - прохрипела Этьен. - Лезь, пока крюк держит. Если захочешь потом спуститься, я другой ввинчу. Назад!
Поздно. Налетел вдоль скалы ветер, обрушился на Этьен, точно великанский кулак. Шатаясь и хватая воздух ртом, Этьен заскользила по узкому карнизу. Натянулся шнур, утончаясь под грузом. В следующий миг под ногами Этьен обломился камень, и она закачалась над бездной. Веревка выдержала. Этьен рывком переместила свой вес вперед, хватаясь пальцами, поползла обратно на карниз. Сейчас выскочит крюк, подумала она.
- Наверх! - крикнула Этьен, силясь заглушить вой ветра. - Зинт, будь ты проклята! Наверх!
И тут кулак ударил снова. Над утесом взмыло что-то бесформенное, а затем понеслось вниз, точно хищная птица. Это сорвало палатку. Зинт на секунду скрылась за ее складками. А потом в руках Этьен забилась веревка - и обмякла. Вопль Зинт эхом отразился от скал, как раз в тот момент, когда Этьен рывком выбралась на карниз. Зинт летела прямо на нее, и казалось даже, она не летит, а снижается, как в замедленном фильме. Еще миг, и она ударит, собьет Этьен, и обе понесутся в темную пустоту, и Око проводит их насмешливым взором.
«Это потому что я солгала», - подумала Этьен.
На долю секунды она встретилась взглядом с Зинт, и в глазах реты был такой же, как у Этьен, страх, такое же отчаяние. А затем ее тело конвульсивно скорчилось и ударилось о стену.
Судорожная попытка зацепиться за камень успехом не увенчалась. Зинт не задела Этьен, а съехала на самый широкий участок карниза. Этьен бросилась на нее сверху, зная, что это глупо, что сорвутся обе. Каблуки упирались в скользкий как мыло камень, но тщетно - инерция падения Зинт увлекала обеих к кромке, за которой раскинулась мгла.
На этой самой кромке они остановились. Обе остались живы. Этьен дюйм за дюймом продвигалась назад, и держала рету, и оттаскивала от страшного края.
- Зинт? - прохрипела Этьен. И сама себя еле услышала - так громко билось сердце в груди. - Ты что, ушиблась?
Зинт громко всхлипнула, прижалась лицом к плечу Этьен.
- Да, - ответила она полным ужаса шепотом. - Очень больно… внутри. - Ее тело в объятиях Этьен конвульсивно напряглось. - Что, если я ранено? Этьен? Я… меня нельзя ранить.
Какая же она юная еще, подумала Этьен. Еще не поняла, наверное, что и она смертна. Когда поймет, это будет для нее потрясением.
- Ничего, ничего. Все хорошо. - Она гладила Зинт по голове, прижимала к себе, утихомиривала собственный страх. - Я полезу вверх, - прошептала Этьен. - Найду Грик. Она приведет помощь.
«О боже! Врата! Реты через них легко проходят и туда, и обратно. А люди без рет…»
- Я боюсь, - прошептала Зинт. - Ты меня не бросишь тут, а?
«Ты меня не бросишь тут?» Словно эхо, эти слова прилетели черным туннелем из прошлого. И Этьен подняла голову и посмотрела на Око, вспомнив бледное лицо Вильи на своем экране. Электронная почта: «Не бросай меня, Этьен, я тебя люблю. Неужели ты этого не понимаешь?»
Этьен тогда не ответила, и больше писем от Вильи не приходило.
Поделиться книгой: